Ardameldar: Первая, Вторая Эпохи.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Таур-на-фуин.

Сообщений 271 страница 300 из 733

271

И снова жестокий удар достался не ему. Келебринг, готовый бороться за свободу, бессильно обвис в путах. Эльф неотрывно смотрел на Жестокого, и почувствовал ответную волну ненависти. Странно личной, будто могущественному майя было теперь не все равно до пленника, одного из многих - как бы ни утверждал издевательски враг про уникальность каждого из них, но до сих пор Нумендиль и не подозревал, насколько это может оказаться правдой. Багровая, чуждая, беспощадная Тьма билась в глазах одного из младших айнур, и нолдо приготовился сдерживать удар воли, пока это возможно, хоть это и напоминало сейчас сопротивление птицы, вздумавшей лететь навстречу шторму,.. но что-то остановило Темного, и он осекся. "Встречи с Моринготто не избежать", - холодное понимание коснулось разума. Это было страшно. Но судьба друзей пугала сильней.

А Саурон, рассмеявшись, предложил:
- Ты любишь своего друга?  Ты был бы рад принять все удары за него, ты был бы рад остаться моим гостем, что бы он получил свободу. И я дам ему свободу. Полную. Его никто не тронет, его проводят до границ тех земель где еще пока нет власти Владыки. В обмен на то что ты добровольно оденешь рабский ошейник. Выбирай.

На мгновение Нумендиль прикрыл глаза. Ощейник. От одной мысли странно мутило, и хотелось кричать и драться, чтобы только не допустить подобного оскорбления. Но неужели он не наступит на собственную гордость... ради Аикарамата?
Однако силы свои он переоценил: встретив ненависть умайя лицом к лицу, он не сумел оказать должного сопротивления оркам, когда его вновь заковали. Ненавистные цепи дернули вверх. Нумендиль лишь подумал вскользь, сколько же способно выдержать тело, прежде чем придет в негодность? К несчастью, он знал ответ: если палачи будут осторожны - много лет.

- Свободу - как тому человеку из народа Барахира? - вспомнив поведанную историю о судьбе гордых потомков Беора, спросил эльда перехваченным горлом.

А под ноги ему - не кто-нибудь, а лично Тху - уже сбросил небрежно бессознательного друга. Оставил черное зелье, а сам отдалился на безопасное расстояние, как будто опасался еле стоящего своего "гостя":

- Твой друг очень тяжело ранен, Нумендиль. Очень. Вы, калаквенди, сильны, но даже он может не выжить. И я вверяю его судьбу в твои руки. Ты знаешь что надо сделать. Исцели его, либо я прикажу приковать твоего друга за шею вон к той стене, где без помощи и пищи Аикарамат в мучениях умрет через несколько дней. И ты уже не сможешь ему помочь или чем-то помешать. Даю тебе на раздумья десять минут.

Цепи ослабили, и Нумендиль, еле удержавшись, чтобы просто не упасть рядом, сел на заляпанный засохшей кровью пол рядом с Аикараматом. Боясь потревожить его беспамятство, легко коснулся ладонью лба, отводя волосы в сторону. Он представлял, чего будет стоить другу это исцеление. Какой пыткой будет заживление множества ран. Он, Нумендиль, пришел в себя на второй глубокой ране. У феаноринга их много больше... Нолдо попробовал представить, что сказал бы Аикарамат о происходящем. Что бы сам выбрал, будь у него шанс. Одновременно с этим он потянулся и, с огромным трудом распутывая узел, развязал мерзкую повязку на лице, вытащил и отбросил подальше мещающий дышать кляп. Феаноринг дернулся, но не очнулся, лишь простонал что-то неразборчивое. На синдарине. Нумендиль не сбился с дыхания, не дернулся и не изменился в лице. Он так же осторожно продолжал вглядываться в лицо лежащего в беспамятстве пленника... и видел, как это бывает с один раз подвергшейся сомнению иллюзией, как морок делается неверным, прозрачным и как облик Аикарамата растворяется, позволяя различить под ним черты незнакомого, совсем юного эльфа, кажется, из синдар.
Голова кружилась. Вражий обман не делал менее ужасной судьбу эльфа, что пострадал за Нумендиля. Но он означал, что Аикарамат  а с ним и другие спасенные - где-то на свободе! Это осознание было почти счастьем в душном безнадежном мраке тюрьмы.
А еще... феаноринг, несомненно, выбрал бы страшное исцеление. Он выбрал уже однажды. И не принял бы свободы из рук Саурона, даже если предположить, что Морготова тварь не лжет. А этот юный эльда, несомненно, хотел бы жить, должен был жить, освободиться из кошмара, идти дальше. Но рука не поднималась потянуться за злым зельем. И Нумендиль положил руку на лоб юноше и мысленно попросил: "Спи. Спи глубже. Спи непробудно, пусть чары феантури сохранят твой разум, ведь ты не из изгнанников, и ты не проклят. Спи, как бы ни звал тебя из Тьмы Саурон Гортхаур. Он не имеет права властвовать над душами эльфов".

+1

272

- Свободу - как тому человеку из народа Барахира?

Саурон ухмыльнулся. Знал ли он что тот Смертный... Горлим, обретет такую славу?

- Нет Нумендиль. Никакого обмана и хитрости. Все по честному. Свобода Аикарамата на твое рабство. Я прошу немало, но и предлагаю соразмерно. Тот кто для тебя важнее себя самого - будет в безопасности. Кстати... не расскажешь, а что связывает вас двоих?  - невинно полюбопытствовал умаиа.

Оборотень наблюдал за менестрелем. Любая малость много говорит о противнике. Нумендиль очень горд, и стоек. У него хватило воли заставить себя стоять, когда натяжение цепей ослабло, и медленно опуститься подле друга. Нолофинвинг был нежен с родичем. Бережно, как хрупкую вещь, освобождал он "феаноринга" от налипших от пота волос и кляпа. И... "феаноринг" застонал сквозь беспамятство на синдарин. Саурон улыбнулся. А Нумендиль не дрогнул. Ка-а-ак интересно. Нолдо так устал и измотан, или, Мастер-чар так хорошо владеет собой? Ни тени облегчения что страдал кто-то другой, а не часть его сердца.

Морок истаял и юный синдо остался лежать на плитах. За спиной с шумом и ненавистью выдохнул Келебринг. А менестрель положил руку на лоб юноше и ... наверное молился.

- Твое время выходит, нолофинвинг, - раздался спокойный голос Жестокого. - Мальчик не предмет нашего торга, ему свобода не грозит. И если ты его не поставишь на ноги, синда умрет на твоих глазах, от ран и голода.

+1

273

Нумендиль слышал голос Саурона, но не отвлекался. Наконец-то у него появилось ощущение, будто он сможет сделать... нечто, не просто предпринять бесплодную попытку отвлечь врага на себя, но действительно принести хоть крошечную, но пользу собственным деянием. По своей воле, а не по принуждению. И эльда касался спящего сознания незнакомого синда, осторожно призывая его не возвращаться из мира видений в страдающее тело, видеть собственные сны и не отзываться чужим голосам, пока не придет исцеление - или зов Намо Мандоса не услышит фэа. И синда услышал, откликнулся добрым, осторожным прикосновением души - прежде чем закрыться от мира собственной волей. "Да будет так!"

Нумендиль распахнул глаза: вставать с пола показалось плохой затеей, цепи после еще одной растраты сил были неподъемной тяжестью, и нолдо остался сидеть, где сидел. Ответил Темному:
- Нет. Аикарамат не примет такой подачки ни от тебя, ни от меня - и я не оскорблю так сородича. Ты не поймешь. Как не поймешь и что нас связывает, даже если я отвечу тебе правду. Что тебе слова "доверие" и "дружба"?..

Он упирался рукой в пол, рука болела, но не подламывалась. Да и... отдыхала, пожалуй, опущенная вниз. Жаль, нолдо прекрасно осознавал, что все равно не боец. Свободную руку он протянул к склянке с зельем. Откупорил ее зубами - резко затошнило от запаха. И вылил содержимое на пол.

- И это второй мой ответ.

+1

274

Эльф молчал и задумчиво перебирал пальцами по лбу и волосам синда. Юнцу досталось так, как и феаноринг бы вряд ли стерпел и Темный не мешал Нумендилю любоваться результатами своей работы и его, Нумендиля, упрямства. Саурон ждал что то то нолдо видит и ныне знает, будет ломать пленника... Но что-то пошло не так. Опять пошло не так. А нолофинвинг поднял свои твердый взгляд и вдруг произнес:

- Нет. Аикарамат не примет такой подачки ни от тебя, ни от меня - и я не оскорблю так сородича. Ты не поймешь. Как не поймешь и что нас связывает, даже если я отвечу тебе правду. Что тебе слова "доверие" и "дружба"?..

Саурон задумчиво сидел, положив ногу на ногу. "Похоже что менестреля не удастся запугать, или устрашить. Нужно будет проверить еще к чему приведет водить его смотреть на пытки - будет ли это подтачивать силы нолдо, или наоборот. Они, эти Дети, бывают непредсказуемы. А так... обычные допросы. Сдать его обученным палачам и проверять время от времени... Хотя нет, им же займется Владыка, так что пусть сам решает что делать. Приложу отчет. И Аикарамата. Обязательно нужно поймать и притащить феаноринга, он явно важен."

- Ты прав, - согласился Саурон. - Я действительно не понимаю. Ни то как ты легко отказываешь в свободе себе и своим друзьям, ни то, что именно за дружба связывает тебя и феаноринга-предателя. Думаю это и будет тема для нашего следующего разговора.

Но все же, пленник был не безнадежен. Он смирился, сдался, он понял что нет другого выбор и сейчас будет заживлять страшные раны... молча Оборотень наблюдал как зелье выливается на плиты пола.

- Ты выбрал. - По знаку умаиа Нумендиля снова подтянули за цепи и растянули меж потолком и полом. - Бросьте падаль в клетку. Келебринга залечить и туда же. - распорядился Саурон. - А с тобой, мы немного поговорим. На твое счастье, много ты сейчас не выдержишь.

__
В это время отряд эльфов завершил последнее обсуждение и тихо бросился ко входу в Логово.

+1

275

Цепи натянулись - к счастью, очередной рывок за запястья вверх не был очень резким, и все равно мышцы сдались, передавая напряжение и боль суставам. Вывих был вопросом недалекого времени, но даже естественное желание уберечь тело от повреждений не придавало сил. К счастью, под ногами все же нашлась опора, хотя и не сразу.
Враг подошёл расчетливо медленно, словно любуясь беспомощностью пленника, растягивая момент предвкушения, как бывает перед началом вкусной трапезы. "Ещё бы облизнулся, гад", - мелькнула мысль. В лице Саурона снова сквозило что-то волчье, напоминая о недавних "играх" волколака с нолдо на колесе. Он запугивал, подготавливая жертву к тому, что будет. А эльф уже знал, что, обманываться не приходилось. "На твоём месте мог быть Келебринг", - напомнил себе, но все равно было страшно.
И назло врагу, а отчасти - и самому себе, своему позорному страху и слабости, Нумендиль ответил:
- Я не так слаб, как ты надеешься, Саурон.
Получилось хрипло и сдавленно, какая-то часть сознания билась в ужасе, взывая к разуму... но враг усмехнулся злобно, словно принимая вызов, схватил за волосы надо лбом, запрокидывая пленнику голову, фиксируя - и пугаться стало поздно, оставалось лишь принять пытку, как бой.
- Aiya noldoli! - успел выдохнуть Нумендиль в ненавистное лицо, когда боль поглотила его.

Взгляд Врага горел пламенем багровой бездны, казалось, обжигал изнутри, выламывая болью кости. Отрывочные картины подземелий и пыточных, залитых красным светом, в которых кровь льется по полу, заливая ноги по щиколотку... чужая кровь, эльфов и эдайн, добытая из страдающих тел, вспыхивали и пропадали в сознании. Горы трупов, обломанные, как зубы, стены некогда гордых крепостей, втоптанные в грязь знамена. И невыносимое страдание, словно чьи-то горячие пальцы снова шарят по ране, разрывают живот и выворачивают внутренности. Требование открыть разум, впустить ищущую Тьму пришло не сразу, будто сперва сознание хотели подготовить муками, сорвать защиту. Нолдо отчаянно пытался держаться за собственную гордость, как за прохладную рукоять клинка, отражающего свет звёзд - тем ярче, чем больше вокруг противников. Не в этом ли правда: не уклоняться, не прятаться от пытки в спасительном забытьи, а до последнего рваться навстречу к врагу, ломая собственное тело, пытаясь дотянуться, ударить в ответ?
Но дотянуться до того, кто считался одним из сильнейших майяр Моргота, к тому же - свежего, сытого и отдохнувшего, было не в силах полуживого эльда. И теперь уже Саурон, разозленный неожиданным сопротивлением жертвы, не давал провалиться в беспамятство, удерживая разум в страдающем теле, растягивая, как воротом на цепях, обрушивая боль на несговорчивого пленника.
Тогда Нумендиль не выдержал и закричал, громко и надрывно, не в силах вовремя раздавить крик о зубы.

Услышал ли его Аикарамат и остальные?
[dice=7744-16]

+1

276

Аикарамат

http://sf.uploads.ru/t/Ftx3q.jpg

Погоняемые нетерпением, ощетинившись железом, эльфы тихо бросились вперед. Перед входом в Логово лениво мялись с ноги на ногу четверо орков, но лучники сняли их еще на подходе. Далее, на лестнице никого не было - и эльфы беспрепятственно спустившись вниз подошли к самой решетке. И тут воины услышали крик, приглушенный расстоянием, но полный безотчетного страдания.
"Нумендиль!" - мысленно крикнул про себя феаноринг и бросился в допросную. Ему казалось что он точно знает чей это голос, пусть и искаженный болью; но быть может эльф сейчас любой крик принял бы за страдания друга, ведь его сознание, находившееся столько времени в напряжении не могло думать ни о ком другом. Крик бился в его ушах, казалось разрывая душу от сострадания.

С небольшим отставание отряд побежал за своим командиром. Мистэ шел с тяжелым сердцем - еще до начала их спасательного похода Аикарамат взял с родича обещание.

- Я думаю что будет выглядеть все примерно так: мы как можно более незаметно подходим к Логову и бежим вниз, на боковые тайные проходы, пока не обращая внимания. В "каминном зале" натыкаемся на Саурона, которого я сразу же занимаю собой. Мне хочется верить что не направляемые его волей, орки не двинутся с места. По этому, когда поединок начнется, отряд убивает тех что видит,  и уходит, забирая пленных и раненых. Желательно так же стремительно как появился. А я остаюсь победить и сразу же всех нагнать.

- Это безумие и ложь. Ты не победишь один. - Командир хмурит брови.

- Скорее всего. - Аикарамат невесело усмехается. - Но другого варианта нет. У вас не будет возможности удара мечем. Его Силы хватит что бы одному с нами разобраться. Как он сделал это при Тол Сирион. А орки лишь довершат начатое. Все на что я надеюсь, это напасть на него со своими чарами и заставить защищаться, таким образом связать его поединком и дать вам время уйти. Но при этом - вспомни поединок Артафиндэ. Все кто не успеют убраться из поля действия схлестнувшейся воли, будут в оцепенении ждать результата чьей-то победы. Ни враги не смогут напасть, ни мы атаковать их. И если я проиграю, то все кто будет на моей стороне окажутся беззащитны перед Темным.

Менестрель снова усмехнулся и нервно облизал губы.
- По этому - скорость наша надежда. Пока я торгуюсь с Саурону и мы заговариваем друг другу зубы, надо что бы вывели пленных из темницы, что в коридоре. И - прочь из допросной. - Эльф скривил губы и посмотрел на Мистэ. - Я не Инголдо. Ты же знаешь... у меня слишком много сломов в душе. И Саурон знает о многих из них. У вас... будет не много времени. Вы не должны терять его. Я же постараюсь победить или хотя бы погибнуть с честью.

- А что будет если ты не победишь и не погибнешь? - Невозмутимо спросил кано.

И Аикарамат лишь покачал слегка опущенной головой, пряча за улыбку сжатые зубы.

- Тогда ты расскажешь про меня Лорду и, быть может его брат даже сложит про меня балладу.

- Не много ли чести? - Хмыкнул Мистэ.

- Поклянись! - Потребовал Аикарамат. Повисло молчание. - У нас нет другого шанса. Ты это знаешь.

- Клянусь. - Глухим, тяжелым эхом откликнулся второй феаноринг.

И вот вслед за Аикараматом отряд влетел в допросную. Самому менестрелю показалось что за время их отсутствия почти ничто не изменилось - все так же в клетке томились эльдар, все так же на цепях был растянут Нумендиль... наконец-то прекративший кричать и бессильно повисший в путах, удерживаемый за волосы Врагом. Весь пол был запятнан кровью, полукольцом вокруг своего Господина столпились орки, с любопытством глядя на эльфа. Чувствуя как сердце колотится в горле, а лицо краснеет от гнева, феаноринг двинулся к Темному. А Мистэ с большей частью отряда, не теряя ни секунды, бросился вдоль стены в правый коридор, выводить пленных, пока Саурон еще не пришел в себя от изумления.

+1

277

Саурон увлекся: глупо и бессмысленно, потому что раздавить и уничтожить наглеца, как надоедливую мышь, принесло бы удовольствие лишь на минуту. А на оставшуюся вечность остался бы мерзкий осадок недоделанной работы, царапающая мысль, что какой-то жалкий эльф сдох в уверенности, что он сильнее их, истинных владык мира. Но это было малой неприятностью. Пропустить появление кучки самозванных освободителей оказалось куда огорчительней.
Была у того, кто мнил себя одним из великих властителей, маленькая слабость: он весьма ценил собственную безопасность. Орки, послушные безмолвному приказу, кинулись прикрывать своего господина, но проклятые эльфы, которые, против ожидания, выглядели вполне боеспособными, а не едва таскающими ноги, кинулись не на орков, а рассредоточились по пещере - по его личным, неприкосновенным владениям , занявшись своими делами, будто муравьи у подножия скалы. Вперед шагнул лишь тот, с кем владыка совсем недавно желал встретиться. Правда, в мечтах проклятый феаноринг был безоружен и связан. Как минимум.

- Стой, где стоишь, - опомнившись, прикрикнул на него Саурон. - И собачонок своих отзови.

Шагнул вбок и назад - и между умайя и Аикараматом оказались не только орки, но и безвольно повисший в кандалах Нумендиль.

- Неужели ты вернулся за этим? - и враг засмеялся, несильно ткнул бесчувственного эльфа в спину. Тот покачнулся в цепях, как кукла, в плечах пленника что-то довольно заметно хрустнуло.

В коридоре, куда побежали эльфы из отряда, раздался шум битвы, коротко взвыл волколак.

В клетке поднимались, приводя друг друга в чувство, измученные квэнди.

+1

278

Аикарамат

http://s0.uploads.ru/t/9hgfe.jpg

Саурон обернулся и его лицо выражало удивление и гнев. Но короткое движение и... из просто пленника Нумендиль превратился в заложника, а орки, с оружием в руках, встали перед нолдо и своим Господином.

- Стой, где стоишь, - опомнившись, прикрикнул на него Саурон. - И собачонок своих отзови.

Аикарамат холодно засмеялся в ответ.

- Скоро они все будут здесь. За моей спиной, - нолдо взмахнул обнаженным мечом, словно показывая где именно выстроятся эльфы. - И когда мы вцепимся в тебя, ты узнаешь длину зуб собачонок!

Расчет был простым: убедить Саурона что они не понимают всего могущества противника и хотят напасть на него в открытом бою. ведь для Темного было бы так же удобнее справиться с ними когда все будут в одном месте...

- Неужели ты вернулся за этим? И феаноринг сжал зубы и непроизвольно сделал шаг вперед, услышав как хрустнул сустав в плече друга. Что это, вывих, перелом? Тху больше не заслонял пленника и можно было видеть что Нумендиль весь покрыт засохшей кровью, а на его боку темнеет жуткая рана. "Что ты успел вынести здесь друг? Неужели все пять часов ты провел вот так, на вытяжку в этих цепях?"

- Да, - яростно ответил Аикарамат, - я вернулся за другом, и ты мне его отдашь! - Голос эльфа звучал непреклонно, уверенно, с силой не терпящей возражений. Но имя этой силы было боль и отчаяние. Почему-то, в своих планах по освобождению родичей, эльдар не учитывали что Темный может взять заложника... И что этим заложником может оказаться Нумендиль. "Что же делать!" - в отчаянии думал нолдо. Надо было вырвать друга из рук Саурона до начала поединка по тому что в другом случае... Это означало что Нумендиль останется здесь и его судьба будет зависеть от того сможет ли феаноринг победить. А феаноринг... не сможет!

Звуки боя в темнице стихли, но родичи вместе со спасенными еще не появились. Зато подоспевшие эльдар, из тех что заклинили решетку, уже вытащили из клетки находившихся в ней пленников. Аикарамат не мог видеть их, но слышал по звукам.

+1

279

С этой партией пленных всё выходило наперекосяк. Шустрые, устойчивые на излом, успевавшие непонятным образом сговориться, сработаться, становясь не безропотным стадом, а отрядом бойцов... Кажется, и впрямь на последнюю битву эльфы собрали лучших. И Властелин заставил их сражаться со своими же союзничками-смертными, рассеял и разогнал, изничтожил тысячами... Приятно. Но собирать обломки недобитой армии оказалось куда более хлопотно, чем он планировал.

А теперь, когда Саурон неосторожно успел послать весточку в Крепость с сообщением о грядущем подарке Властелину и запросить конвой, без пленных было не обойтись. Мелькор не поймет: а огорчение темного валы - угроза, от которой не отмахнешься. Хорошо хоть, он догадался не сообщать, сколько именно будет эльфов в подношении повелителю. Потому что этих явно уже не собрать в полном составе. Но их дерзкому на язык новоявленному предводителю этого было знать не обязательно.

- Молодец, - одобрил Саурон вслух. - Привел мне обратно мою собственность, чтобы не пришлось бегать по лесам. Хвалю. Может, даже награжу.

Феаноринг дернулся, услышав неприятный звук выбитого сустава. Дело обещало стать интересным.

- Забирай, - великодушно разрешил враг. - Должен предупредить, что цепи зачарованы, и без моего вмешательства ты их не снимешь. Но у тебя же есть меч! Ты случайно не из народа Маэдроса?

Те квэнди, кто копошились у клетки, ощутимо торопились и, наверное, боялись. Но не оглядывались на него, могучего майя, и это следовало как-то пресечь.

На выходе прыжком встал огромный черный волк. Казалось, шерсть его клубится тьмой, а ощеренные зубы казались длинными и острыми, как ножи. Он скалился-улыбался тем, кто выбирался из клетки, а, углядев того нолдо, которого недавно рвал волколак, еще и облизнулся.

+1

280

Аикарамат

http://s8.uploads.ru/t/xmHGj.jpg

- Молодец, - одобрил Саурон вслух. - Привел мне обратно мою собственность, чтобы не пришлось бегать по лесам. Хвалю. Может, даже награжу.

Саурон все еще был... не столь уверен как мог бы - он не нападал. И это был единственный доступный знак и самый лучший. Но... что же с Нумендилем! Как вырвать его? Аикарамату показалось что это его сердце висит сейчас на цепях.

- Наградишь? - усмехнулся нолдо. - Такой скупердяй как ты? И чем же? Так же ли ты высоко награждаешь как нолдор? Я не уверен.

Было глупо, очень глупо показывать Саурону свои чувства - но нолдо не успел подумать прежде чем сделать. Это было случайно, инстинктивно, повинуясь сердцу... И теперь за это придется платить. Нолдо был зол на себя, но - не сейчас! Свою вину он сможет оплатить после, сейчас же - как спасти друга? Вот все что было важно.

- Забирай, - великодушно разрешил враг. - Должен предупредить, что цепи зачарованы, и без моего вмешательства ты их не снимешь. Но у тебя же есть меч! Ты случайно не из народа Маэдроса?

Лицо эльда снова вспыхнуло. Пленение Маитимо было мучительно для лорда и Верный видел все, будучи неотступно рядом.  И как...  как эта тварь смела так говорить!

- Освободи его! - потребовал феаноринг. Но это было бесполезно и глупо. Нолдо понимал это. И пошел на отчаянный шаг. - Если ты боишься остаться без заложника, или думаешь что он изменит твою участь - возьми меня вместо него. Полный сил пленник, не лучше ли это чем замученный и травмированный?

В этот момент первые пленные, выводимые воинам, появились из коридора. Но... путь к отступлению был закрыт волколаком. Аикарамату безумно хотелось развернуться и посмотреть что происходит за его спиной, но одновременно хотелось и не выпускать друга из поля зрения. Ни на секунду.

А вот Мистэ, вышедший из коридора один из первых, моментально понял ситуацию. Аикарамат... он был полон сил и жизни, но его нельзя было больше рассматривать как живого. Родич должен будет теперь удержать Саурона ценой своей жизни или свободы. А Мистэ должен вывести беглецов. Что бы деяния Верного не пропали даром. Не делая резких движений нолдо вышел вперед и другие воины прикрыли пленных. Можно было расстрелять волка прямо сейчас, но это могло спровоцировать Темного к ответным решительным действиям. А это сейчас слишком рано. И Мистэ ждал - пока все остальные эльфы выйдут из темницы и будут готовы к бегству.
"Удачи, Аикарамат", - неслышно прошептал нолдо.

+1

281

Феаноринг нервничал, и это было забавно.

- Отдавать или не отдавать что-либо может лишь тот, кто владеет объектом сделки. Твоя свобода и жизнь и так принадлежит мне с того момента, как ты пересек порог моего дома, глупец. Предложи что-нибудь еще. Что способно меня развлечь. И быстро, пока мне не надоело.

Кажется, хвататься за мечи вчерашние пленники не собирались. Это даже слегка разочаровывало: неужели совсем не желали отомстить, расквитаться с врагами? Впрочем, тем легче: орки - расходный материал, но и от них есть прок, следовательно, полезно было бы сохранить их.

- Видишь ли, то, что ты назвал недостатками своего друга, для меня - его достоинства. Он уже готов к разговору по душам, а с тобой все придется начинать заново - и кто знает, выйдет ли так же удачно, как с Нумендилем. На него я потратил пять драгоценных часов. Ты поймешь меня как мастера, не так ли? - Жестокий улыбнулся широко. - Тебя еще Феанор учил уважать плоды чужих творений, должно быть?

С этими словами умайя ухватил скованного эльфа за волосы на затылке, наматывая пряди на руку, приподнял его голову так, чтобы Аикарамат мог видеть лицо пленника.

- Так что положи-ка оружие к ногам и иди сюда. Поговорим. Или подождешь, пока менестрель придет в себя? Я могу поторопить события, если хочешь.

Волколак, кажется, недостаточно напугал проклятых эльфов. Жаль было отвлекаться от забавной игры, но ничего не поделаешь. В углах сгущались тени - магия Саурона постепенно, исподволь вползала в пещеру.

Отредактировано NPC Darkness (09-07-2017 01:14:53)

+1

282

Аикарамат

http://s8.uploads.ru/t/u0s2Q.jpg

Конечно же Саурон лишь посмеялся над ним:

- Отдавать или не отдавать что-либо может лишь тот, кто владеет объектом сделки. Твоя свобода и жизнь и так принадлежит мне с того момента, как ты пересек порог моего дома, глупец. Предложи что-нибудь еще. Что способно меня развлечь. И быстро, пока мне не надоело.

- Моя свобода еще при мне, как и моя жизнь. Лишись я жизни в бою - и ты не получишь ничего, - возразил феаноринг. - Но полагаю что ты хотел бы от меня больше. Например что бы я встал на колени? Или, быть может, поклялся в чем-то? Будь разумен, сделка требует равных по силе условий, я же прошу у тебя всего лишь одного из пленных, а не голову Моринготто. - Шансы на то что друга удастся спасти почти исчезли и Аикарамат понимал это, хотя внутри все холодело от такой мысли.

И нолдо тянул время, стараясь говорить Тху то, что могло бы быть тому приятно. Эльфы продолжали выходить из темницы, у входа уже собралась толпа, но проход по-прежнему охранялся волколаком и квэнди, ощетинившись оружием бездействовали, словно в нерешительности, то и дело поглядывая на своего предводителя, который не знал как вызволить друга. Словно бы эльфы не решались на бой, видя заложника. Да... эта ситуация должна была быть забавной для Темного и безвыходно-мучительно для Аикарамата.

- Видишь ли, то, что ты назвал недостатками своего друга, для меня - его достоинства. Он уже готов к разговору по душам, а с тобой все придется начинать заново - и кто знает, выйдет ли так же удачно, как с Нумендилем. На него я потратил пять драгоценных часов. Ты поймешь меня как мастера, не так ли? - Жестокий улыбнулся широко. - Тебя еще Феанор учил уважать плоды чужих творений, должно быть?

Нолдо упрямо наклонил голову и скрипнул зубами. "Пять часов! Друг..." А сравнивать это с работой мастера и вспоминать при этом Феанаро... Гнев питал нолдо:

- Когда кто-то слишком много лжет, ему перестают верить и в правде. Пять часов назад ты говорил мне про Нумендиля тоже самое. Но я не верю тебе. Должно быть ты потратил пять часов в пустую.

Запрокинутая голова друга и волосы в кулаке Темного... И как одновременно трудно смотреть на белое, изможденное лицо, и невозможно отвести взгляд. "Ему же нужен целитель!" - билась в голове глупая фраза.

- Так что положи-ка оружие к ногам и иди сюда. Поговорим. Или подождешь, пока менестрель придет в себя? Я могу поторопить события, если хочешь.

- Нет! - Выкрикнул эльф и снова в порыве шагнул вперед, но не смел идти дальше. На его лице отразилась мука и внутренняя борьба - феаноринг специально не скрывал чувства, желая приковать к себе интерес Саурона. Краем глаза Аикарамат заметил что больше нет тех кто выходил бы из коридора с камерами. Значит все здесь... Пора... Им надо уходить, а ему оставаться... и Нумендилю тоже. "Прости друг... Не вижу шанса как тебя спасти!" И это было ужасно.

- Время! - выкрикнул роквен условный сигнал и с отчаянием отшвырнул от себя щит. В тот же момент за его спиной запели тетивы и послышался предсмертный визг и хрип волка. - Я складываю оружие и иду говорить к тебе, как ты и желаешь! - Гулко звякнул о плиты оброненный меч и, разведя и приподняв руки нолдо сделал еще несколько шагов к умаиа. И в этот момент ему показалось что он только что перешел пропасть что отныне отделяет его и Нумендиля от родичей, которые должны обрести свободу. Зала стремительно пустела.
- Я выполнил твои желания, я отбросил оружие и стою пред тобой. Я готов даже остаться здесь с тобой и прошу - отпусти Нумендиля. - Все слова были уже пусты и бесполезны. Даже если Темный согласится, друг обречен, ибо нет времени ждать пока его освободят: родичи должны были отступать и не задерживаться. Даже для того что бы забрать его друга. Но нужно было убедить Оборотня в обратном. И нолдо старался это сделать:

- Чего еще ты от меня хочешь? - Горько воскликнул феаноринг, позволяя состраданию и долгу подчинить свою гордость. - Неужели я должен молить тебя на коленях? - Плечи нолдо были опущены и казалось он и правда колеблется и почти готов рухнуть на колени перед Темным.

При этом Аикарамат напряженно прислушивался, что бы знать когда последний пленник выйдет из допросной. И как только это случится - ударить по Саурону чарами, начать поединок.

+1

283

- Моя свобода еще при мне, как и моя жизнь. Лишись я жизни в бою - и ты не получишь ничего, - возразил феаноринг. - Но полагаю что ты хотел бы от меня больше. Например что бы я встал на колени? Или, быть может, поклялся в чем-то? Будь разумен, сделка требует равных по силе условий, я же прошу у тебя всего лишь одного из пленных, а не голову Моринготто

Саурон не питал теплых чувств к Повелителю, но такую дерзость следовало пресечь. Несмотря на то, что все остальные слова эльфа ласкали слух. Даже уж... слишком. Темный знал эту породу: заставить их встать на колени было той еще задачей. Они предпочитали хранить глупую гордость и самонадеянность, когда на их глазах резали на куски братьев и невест. Что уж там какой-то дружок из другого дома.
Нет, здесь был подвох. Наказать за дерзость - и проверить истинность чувств, удачное совпадение дела и развлечения.

-Ты еще научишься замирать в ужасе при имени Властелина, эльф.

Умайя выпустил волосы заложника и провел рукой по его  разбитой спине. Показал окровавленную ладонь Аикарамату.

- Так, как он.

Феаноринг не скрывал отчаяния и боли, и Жестокий ухмыльнулся. Хочет обмануть его, перехитрить? Еще пожалеет, что связался с сильнейшими.

И эльф раскрылся: прежде чем швырнуть на пол оружие, выкрикнул приказ своей молчаливо мнущейся около входа шайке.

Волка убили с одного выстрела... Жаль. В отличие от орков, к ним Саурон испытывал подобие привязанности. Так любят красивые и удобные в использовании вещи.
Темный отдал мысленный приказ оркам, контролирующим решетку входа... но тут же почувствовал: что-то пошло не так. Вход перекрыть не удалось, тупые слуги опять напортачили. Или эльфы постарались - уже неважно. Главное: остановить, наказать, заставить пожалеть о своей дерзости непокорных.

В раздражении майя призвал чары и обратил удар туда, в коридор, куда посмели податься будущие рабы. Из каменного пола, из стен стали подниматься, лезть мертвые воины. Посеченные, обугленные... каждый эльда видел в них близких, друзей, товарищей, не вернувшихся из битвы, погибших и брошенных на Анфауглит, потому что хоронить павших было некому.

И бросил оркам, кивнув на Аикарамата:
- Взять живым.

Отредактировано NPC Darkness (09-07-2017 22:33:41)

+1

284

Похоже Аикарамат где-то ошибся  сказал что-то не то... Ну конечно - он назвал Моринготто по имени! И Саурон, издеваясь, продемонстрировал то, что феаноринг видеть не мог - окровавленную руку, означавшую что спина друга истерзана. "Что еще с тобой произошло за эти часы, чего я не знаю?!" И нолдо с тоской подумал что оборотень прав - Ты еще научишься замирать в ужасе при имени Властелина, эльф. Но замирать и затыкаться не одно и то же...

Нолдо почувствовал что мир колыхнулся вокруг - Саурон призвал свои чары. Не здесь, не вокруг... значит направил их на родичей, значит все смогли выбраться...

- Взять живым. - лязгнул приказ. Орки двинулись вперед и тогда нолдо атаковал - песнью чар, направленной против Оборотня, бросающая вызов его владычеству.

Он пел
О радости, о мире где сияет солнце, где небеса благословлены и полны ветра, о свободе и безмятежности, когда можно скакать по холмам с долгой травой рука об руку с другом... - Эльф прекрасно понимал что было ошибкой упоминать о дружбе, но... он не мог не думать о Нумендиле. А в песне чар не получалось лукавить. То что у тебя на душе, то и было твоим оружием, но то и грозило тебе поражением.

+1

285

Это было неожиданностью. Просчетом, тем более неприятным, что на уверенности в правильности догадки Темный успел нагромоздить тонкие, изящные, убийственные планы и расчеты. Обман оказался прост. Менестрелем, способным на песни чар, оказался второй. Не бесполезный сейчас Нумендиль, а проклятый феаноринг.

Где-то он успел отдохнуть и посвежеть, этот мерзавец, и песня его, неожиданная и отвратительно светлая, заставили умайя на мгновение остановиться, стушеваться, будто от нежданного препятствия на давно знакомой дороге. И рассыпались, развеялись бессильно загораживающие проход чары, пока тот, чтт считал себя всевластным владыкой этого края пытался опомниться.

Свет Анора будто заглянул сквозь мрак пещеры, орки ощепенели, закрывая лапами уродливые головы, но ослепленный, огорошенный нападением Саурон уже приходил в себя, разглядев тень неуверенности в голосе певца.

- Друг? Тот, кого ты предал и предашь еще не раз?
Солнце в светлом видении затянула ночь, а на горизонте, к которому стремились возомнившие себя свободными беглецы, полыхали корабли.

Отредактировано NPC Darkness (09-07-2017 22:32:14)

+1

286

Аикарамат

http://s1.uploads.ru/t/AwGdL.jpg

Аикарамат даже удивился тому, какой эффект вызвал его удар - Тень ощутимо отступила, попятилась; но собравшись с силами накатила с новой силой, угнетающей, беспросветной.

- Друг? Тот, кого ты предал и предашь еще не раз?
Солнце в светлом видении затянула ночь, а на горизонте, к которому стремились возомнившие себя свободными беглецы, полыхали корабли.

И Аикарамат пошатнулся.
Но удар Саурона прошел вскользь, лишь краем задев то что было бы открытой раной. Темный оставил тему друга и рассказал от Роке нолдор, о том что впереди у беглецов лишь предательство и тщетная надежда. И феаноринг снова понял голову.

Нет! Не предательство их ждет, но преодоленные беды. Развеялся пепел и забыта кровь, и нолдор объединены Маитимо, тем кто прошел козни и жестокость Врага и отныне пример для всех пленных. И в этом послание для всех - ни Тьма, ни ее Господин не всесильны!

+1

287

Кровь залила Анфауглит, и тело нолдо, рискнувшего спасти лорда проклятого рода Феанора от заслуженной участи, было втоптано в грязь. Это место всех пришельцев с Запада, незванных и нежданных, перед которыми не откроются ни границы, ни завесы, пусть хоть целый народ подыхает у пределов равнодушного Дориата.
Не за Завесой ли ныне спрятан сильмариль, сокровище феанорингов? Надо ли воевать с Севером, если истинный враг и предатель куда ближе, под боком? А если Камень будет держать рука Нумендиля? 

Эльфы, покидающие пещеру, не встретили преграды. Уцелевшие орки и волколаки, чувствуя черные чары, стянулись поближе к месту поединка, не смея ни бежать, ни вступить в круг. А Саурон желал лишь одного: смять наглеца. Путь через ущелье временно был свободен.

+1

288

Горем и скорбью отозвалось сердце, при виде Финдэкано и разгроме в битве - но разве стойкость сопутствует лишь победам? Враг силен, а силы эльдар и их друзей рассеяны и сметены, но каждый кто жив и свободен все равно будет сражаться, каждый кто пленен будет говорить "нет" сколько у него хватит сил. Тьма могуча, но бессильна, в третий раз повторил феаноринг.

Но Дориат закрыл границы, глухой к гибели родичей, даже беженцев не ведавших оружия. А за границей королевства сиял Сильмарилль и требовал исполнения Клятвы. И гнев рождался в душе нолдо, ярость крыльями взметнулась в душе роквена - Синдэколло предал всех, не выйдя в битву, он, как и Моринготто, звавший себя владыкой Нолдолондэ, все эти столетия знал спокойную жизнь лишь благодаря мечам нолдор. Пусть же теперь узнает каково жить с орками в соседях, а потом - да! Потом они придут в Дориат и отберут то, что им принадлежит. - И феаноринг, пошатнувшись вновь, упал на колени. И уже склонялся к земле, когда Саурон допустил ошибку сказав о Нумендиле.

По тому что Аикарамат верил другу. И верил что нолофинвинг отдал бы ему Камень и был бы рад что Клятва хоть частично исполнена, и что мир и еще более крепкая дружба наступит тогда между Домами. - И эльда выпрямился и смог подняться на одно колено. А потом ударил в ответ, единственным что у него было:

Дружба и любовь, которая столь чиста, что преодолевает страх и совершает безумства, и бывает побеждает сам Рок...

Это было шатким аргументом, но на большее менестреля сейчас не хватало. Он держался за Нумендиля как за спасительный путеводный луч звезды.

+1

289

Саурон злился. Он надеялся, что расправится с наглецом одним ударом... но эльфа вела, поддерживала та сила, в истинность которой умайя не верил. Но верили глупцы, считающие, что дружба и любовь - это не выгода, использование сильным слабого и самообман, а какие-то иные, якобы высокие и не поддающиеся манипуляции чувства.

Но феаноринг уже странствовал в ущелье, охраняемом мороками. Уже показал себе, чего стоят хваленые друзья, если более сильный напоминает о своем праве. Развенчивать самообман - что может быть приятней. И полезней для воспитания безрассудных.

Дружба побеждает Рок? А если один друг скажет: убей его - и покажет на второго? Или позовет за собой вслед, призвав бросить раненого? Кого выберет истинный нолдо из двоих?

+1

290

Аикарамат

http://s4.uploads.ru/t/tvVhS.jpg

В ложном пламени перед Аикараматом вновь заплясали блики и соткали образ Феанаро. Менестрель вздрогнул, при виде Лорда, тень былого коснулась души... и феаноринг засмеялся. По тому что он уже однажды чуть не умер из-за этого обмана, но дружба, забота друга о нем, и страх оставить Нумендиля одного удержали на грани. И тогда, в прозрении предсмертия нолдо понял - его Лорд не чудовище. Феанаро и его сыновья могут быть жестоки и злы, но не будут совершать подлого. Не потребуют оставить раненного родича. Прочь морок! И с усилием, но нолдо поднялся вновь, широко расставив ноги, что бы устоять.

Что ты ответишь мне, Саурон-вонючка?! Есть пределы что мы не перейдем, но остался ли предел для тебя? Ты один и заброшен, не зная более Единого, помня его бескрайнюю мощь и зная что если тебе не удастся сломить нас, то ты окажешься один на один против его гнева. Что ответишь ты, куда спрячешься?

+1

291

Имя Единого, память о нем давила, лишала сил,  прижимала к земле. Страх и ненависть, ослепляющая зависть, ревность Мелькора - увлеченный этой Музыкой когда-то пал во Тьму Артано, и чем дальше уводил его путь от Эру, тем безнадежнее и ужаснее было воспоминание о могуществе Того, кто первыми создал их, айнур. Как смеет этот червь взывать к Нему?

Саурон пошатнулся, желая спрятаться, укрыться в нору поглубже и переждать. Но вовремя опомнился, разглядев, что перед ним всего лишь ничтожный эльф.  И умайя расхохотался, пытаясь развеять собственный страх, и смех его был ужасен.

Он давно забыл вас. Отдал мир нам, сильнейшим. Ты не смеешь признать этого, нолдо, потому что ты-то слаб духом. Но ты веришь мне, а не Ему, ибо сам избрал путь ненависти, мести и убийств. И не сойдешь с этого пути, не так ли? Ты видел, как Тьма всемогущая ломает тела и души. Ты скоро увидишь, как я раздавлю твоего друга. И тогда скажешь мне, что создателю есть дело до своих детей?

+1

292

Нолдо ликовал, полный ярости, видя как смятен и напуган его противник, но смех эльфа слился со смехом умаиа, а чувства феаноринга со словами ответа Темного.

Нет, Аикарамат не верил что мир забрали у Детей и отдали аинур, что сами были лишь устроители и слуги... но Саурон был прав в другом. В том что эльф знал, является неверным, но не мог иначе - ярость и ненависть вели его, и не только ненависть к Врагу, но и жгучая обида на Валар, и ненависть к Синдэколло... И так же знал менестрель что никто не вступится за них и не придет на помощь; изгнанники, лишь игрушки Рока. И только от них зависит смогут они умереть достойно, или став рабами, но итог все равно один... И некому заступиться за них, Детей, брошенных один на один с Тьмой и падшими аинур.

И эльф упал на колени, упираясь обоими руками в пол, а слова страшного заклятья все продолжали звучать. И Нумендиля обещали сделать очередной жертвой, размолотой этими ненавидящими все свободное жерновами. А за страшной гибелью будет лишь Мандос, чья тюрьма не станет милее, ибо это тюрьма тех кто обещал защиту, но обманул и оставил их на погибель... Предательство было со всех сторон... И эльф неотвратимо терял силы, упал опираясь о локти, но из упрямства смог поднять голову и посмотреть на врага.

- Пусть предают все, хоть весь мир - но я пока остаюсь верным. И значит у мира еще есть точка для опоры.

+1

293

На момент страха умайя забыл обо всем - и теперь желанием его было лишь указать эльфу его место, отплатить за наглость, за смелость по достоинству. Он выпустил из-под контроля ущелье и окрестности, отвлекся от всех текущих забот и всей яростью обрушился на дерзкого.
Чернота бурлила, и даже у орков подкашивались ноги.

О какой верности поешь ты? Лорду ли ты верен - и даже не знаешь, жив ли он, нуждается ли в тебе, зовет ли? Забыл о долге и присяге? Отвернулся от его пути? Возможно, братья твои по оружию уйдут так далеко, что ты не догонишь. И лишь в Мандосе спросят: где ты был, когда мы умирали?.. Или ты верен вот этому другу? Все, кроме него, ушли, спаслись, живые и свободные. А его вывернут наизнанку пред троном Владыки -  какова цена твоей верности? Долго ли ты будешь упиваться ею?

0

294

Собственное отчаяние давило нолдо куда больше чем пресс воли Саурона. Даже, наверное, наоборот -  присутствие врага питало ненависть,  которая заставляла упрямо сопротивляться. У эльда не было сил подняться, но он ответил.

Лорд далеко и вне опасности, иначе Темный бы уже давно хвалился бы удачей. А Аикарамат здесь, и служит Лорду наилучшем из возможных способов - спасает родичей, выигрывает им время, пока Саурон так глупо попался в расставленную эльфом ловушку. И родичи уйдут и спасуться - лишь в Логове живет Тьма, но сам лес еще недавно был очищен Союзом Маитимо, и не успели в нем завестись твари. По этому беглецы уйдут и след их затеряется, и Саурону никогда не получить их назад. Зато спасенные будут знать что воины Тьелкоромо сражались за них, и передадут весть дальше и это принесет славу стойкому Дому и послужет большему объединению эльфов.

А что скажет Саурон, когда вести о том как его провели обойдут не только свободные земли, но и постучатся на Север? Уже второй  поединок после которого великий командир Ангамандо остается в дураках! Моринготто должен задуматься, а не сменить ли ему любимца за непригодностью.

Но... Нумендиль безвольно висел в цепях и, едва начиная поединок, Аикарамат знал что скорее всего обрекает друга на страшное... Да, он не смог спасти того, кого хотел бы спасти больше всего... Можно отнять надежду, но что делать с тем у кого надежды и так нет?

+1

295

Ничтожный нолдо сумел разозлить умайя по-настоящему, ибо страх перед Властелином, о котором он посмел заикнуться, был правдой. И в поединке сил проклятый феаноринг должен был разглядеть, что удар попал в цель, пущенная наудачу стрела нашла брешь в непобедимой защите. Это значило одно: тварь должна умереть. Желательно - пожалев о том, что хоть когда-то поднял голову из предначертанной ему грязи. Но не доставаться Властелину Мира, который не упустит случая разузнать в подробностях историю этого поединка, вытрясти из разума эльфа все, что ему открылось - и жестоко посмеяться над незадачливым своим последователем.

Камень, специально отпущенный в мир мудрым Повелителем, уже зовет, и объединения эльфов можно не ждать. Кого пойдут убивать спасенные тобой? Подданных короля Тингола? А, может, друг друга? Ты слышишь этот зов? Хочешь, я отпущу тебя ему навстречу? Ты не заслужил смерти в твердыне Великого Мелькора, ты заслужил быть убитым руками других эльфов. Там ты послужишь нам лучше, чем в рудниках. Каждая пролитая капля эльфийской крови вызывает нашу благодарность.

+1

296

Феаноринг почувствовал страх Саурона, ничуть не меньший чем в первый раз... И засмеялся, приподнимаясь с пола на локте. Но тут же эльф увидел мысли Темного - умаиа боялся его. Боялся настолько что был готов уничтожить. Убить, не допустить до Владыки... И... подобрал слова, которые раздавили нолдо.
Аикарамат лежал тупа глядя на свою руку и видел как из-под пальцев просачивается кровь. И эльда знал чья она... его родичей... Враг лгал что это они отдали Камень, конечно же нет, но... нолдо слышал то, что недоступно было слышать даже Саурону - зов Клятвы. Она просыпалась, поднимала голову, призывала и требовала... И если роквен выйдет отсюда, то  да, лишь что бы служить Северу. Что делать с тем у кого надежды и так нет? Раздавить отчаянием, которому нечего противопоставить.
И феаноринг ничего не ответил противнику. Но он собрал все силы что у него еще остались что бы... разбудить своего друга. Висящего в цепях на вывихнутом или сломанном плече... разбудить что бы Нумендиль знал и был свидетелем. Что бы... его было не менее опасно отправлять к Моринготто чем самого феаноринга. Эльда не мог победить и спасти друга, но мог хотя бы принести им обоим смерть, избавляя от еще более страшной участи.

+1

297

Кажется, этот удар пришелся по-живому,  добивая феаноринга: не в силах найти правды, достойной, чтобы стать оружием, он распластался на полу, вызывая холодную злорадную радость. Можно будет медленно и со вкусом рассчитаться с наглецом. Но квэнди непредсказуемы: вот и этот, теряя сознание, истратил драгоценный остаток сил на то, что не мог ждать от менестреля и искушенный опытом Темный. Он позвал по имени приятеля, за спиной которого по-прежнему, как и в начале поединка, стоял Саурон, чтобы пробудить от беспамятства, призвать поучаствовать в... происходящем.

Что он увидел, что понял, этот жалкий,  ненавистный светлый, Оборотень не знал. Но противнику в поединке намерения скрыть не удалось. Нумендиль должен был услышать отголосок страха умайя, насладиться им. И умереть. От немедленной расправы проклятых наглецов уберегло лишь нежелание отпускать их так легко. А через мгновение, осознав замысел коварного противника, тот, кого эльфы называли Сауроном, рассмеялся, завершая смехом песнь чар.

- Спасибо за первую службу Северу, менестрель! Ты сделал за меня то, что я собирался сделать, и за догадливость хвалю. Время поговорить с обманщиком, присвоившим себе твои заслуги.

Приходящий в сознание эльф так удачно застонал, демонстрируя феанорингу, каково возвращаться в растянутое на цепях тело. Орки заворочались, выходя из оцепенения, кинулись к Аикарамату.

+1

298

Силы стремительно уходили, а друг, напротив, приходил в себя. В еще не полностью вернувшееся сознание ворвались обрывки поединка, Нумендиль услышал страх Саурона, торжество феаноринга, а потом и его глухое отчаяние. И тут нолофинвинг застонал, возвращаясь в тело, а Аикарамат услышал последние слова противника, добивающие его.

Свет в глазах померк, но проваливаясь в небытие нолдо испытывал мрачное удовлетворение. Он получил от поединка куда больше чем ожидал: не только родичи смогли бежать, но и их с Нумендилем теперь ждала смерть. Они сдохнут здесь, вряд ли легко, но все же, они не попадут в Ангамандо, где в одном Враг узнает старого насмешника, а в другом - друга Турукано.

0

299

Первое ощущение было столь странным, что ощущалось почти продолжением бреда. Но, в отличие от последних страшных видений, бред этот выглядел куда более нежданно, чем предыдущие картины отчаяния, тьмы и позорной слабости. Неужели и Саурон боялся Ангамагдо и его хозяина? Видел в нем всеуничтожающий, пожирающий самого себя и всех вокруг Мрак - рабов ли, союзников ли, служителей... Может быть, именно этот безысходный страх и был причиной бесконечной злобы Саурона? Может, он и сам - лишь страдающий раб? Ведь Нумендиль и сам почувствовал уже, что ужас и невозможность сопротивляться могут порождать ненависть...

Но как будто умолкла, захлебнулась Тьмой песня, что пробудила его. И вместе с завершением этой музыки навалилась боль: кроме той, которой эльда уже привычно ждал - и новая, в плече, пугающем своей непослушностью и неестественным положением. Стон вырвался прежде, чем разум приказал молчать. Несколько секунд ушло на борьбу с собой - как будто мало было внешних врагов - и поиск опоры под ногами.
А потом нолдо разлепил глаза - и увидел, что клетка распахнута и пуста, а за спинами копошащихся орков, обессиленный и, кажется, потерявший сознание, валяется на полу его друг. Аикарамат-менестрель. Чья песня показала ему Саурона - и держала в узде страдание тела. Настоящий. Беспомощный.

"Что же случилось тут? Он... вернулся за нами?!" Картина с трудом складывалась в голове.

Нумендиль, почти забыв про Врага, со смесью ужаса и восхищения смотрел на друга. Жив ли он? Погиб ли? Сейчас не разобрать. Но это именно он пел против Саурона, сомнений нет. Сквозь звенящую в ушах боль эльда почему-то улыбнулся. Он понял знак опустошенной клетки. Те, кто был в ней, каким-то образом успели бежать. Благодаря Аикарамату, сомнений нет.

+1

300

Эльф еще не пришел в себя до конца, едва справился с болью но уже начал улыбаться... паршивый менестрель, это его вина... Ничего. Теперь они оба заплатят. И Саурон почти нежно повел рукой по голове пленника, пока его рука не зарылась в растрепанную шевелюру нолдо, не сжалась в кулак, чуть ли не желая выдрать пряди, и развернул голову беспомощного нолофинвинга к себе.

- Не думаю что тебе есть чему радоваться, раб, - прошептал Оборотень. - Я потерял нескольких полудохлых эльфов, не велика беда. Но зато теперь в моих руках золотая коллекция - Верный Нолофинвэ и ключик к нему. О, если бы ты только видел своего дуга! Он обожает тебя. Он готов отдать свою жизнь и кровь по капле ради тебя. Я видел его обнаженную душу. Каждая царапина на тебе разрывает его сердце болью. Ты даже не представляешь как он будет страдать, глядя на тебя. Ты-то его ценишь мало, тебе не понять всех его мук... Он не смог оставить тебя. Придумал вызвать на поединок меня, был готов получить куда более жесткие удары чем в обычном бою - и все ради тебя. А что ради него был готов сделать ты? Чем ты отплатишь ему?

Тем временем орки подобрали Аикарамата и надели ему на руки и ноги кандалы, а потом, повинуясь безмолвному приказу, оттащили в коридор где Нумендиль еще никогда не бывал. Там находились пыточные и одна тесная камера для тех кого ожидал серьезный допрос. Менестреля внесли внутрь камеры и кинули на пол, на груду соломы. На шею пленника надели ошейник, скрепленный цепью со стеной, и, пнув пару раз, оставили. Аикарамат не отреагировал.

Тем временем Саурон сам опустил цепи и нолдо обессиленно упал, но смог заставить себя устоять на коленях, и тут Саурон опустил цепь еще больше, так что бы она не удерживала больше руку в больном плече. Нумендиль дернулся и заорал. И Темный был доволен.
Хищно и холодно улыбнувшись Саурон приблизился к почти беспомощному пленнику и, придерживавшая эльфа своей волей от сопротивления, самолично стал вправлять ему плечо. С любопытством наблюдая за тем как жалкий обманщик выносит лечение.

Когда они закончили, как раз вернулись орки. Твари еще были оглушены недавним поединком да и на Господина посматривали с опаской.
- Придержите этого. Осторожно. - Бросил Саурон и поднялся, отошел от Нумендиля, удалился в коридор куда унесли феаноринга. Вернулся умаиа минут через пять и нес в руках чашу.

- Поднять, - коротко приказал Господин. И орки быстро и сноровисто подняли Нумендиля, посадили, держа руки завернутыми за иссеченную спину.

- Пей. - Посоветовал Темный. И прижал к губам пленника чашу. И эльф пил. Сначала нолдо показалось что ему принесли свежей воды, но уже через несколько глотков измученное тело ощутило легкий, приятный привкус мяты и еще каких-то трав. Саурон терпеливо дождался пока Нумендиль выпьет все до дна, давая ему время перевести дыхание.

Жажда была утолена и все тело почувствовало себя намного лучше. Даже боль начала отступать.

- Если ты попросишь меня вежливо, то я дам воды и твоему дугу, - улыбнулся Саурон. - Положить на живот, - коротко распорядился он оркам.

Когда эльфа снова распростерли, умаиа наклонился над растерзанной спиной и принялся за лечение. Нолофинвинг ничего не почувствовал - ведь он выпил обезболивающего зелья.

Когда Саурон закончил, он дал знак своим рабам и орки, сковали нолдо руки и ноги короткой цепью, а потом, заломив руки отвели и бросили в ту же клетку что и феаноринга. Но на этот раз ни к чему не приковывая.

Саурон улыбаясь стоял по другую сторону прутьев.

- Так ты надумал о чем-нибудь меня попросить? - Поинтересовался Темный.

Отредактировано NPC Darkness (12-07-2017 12:48:43)

+1