Ardameldar: Первая, Вторая Эпохи.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Таур-на-фуин.

Сообщений 361 страница 390 из 733

361

Кубики на исцеление пальцев. Насколько у Нумендиля получилось:

1й палец

[dice=1936-16]

2й палец

[dice=1936-16]

0

362

Прохладные пальцы коснулись висков и эльф соскользнул в ничто. Но это ничто было добрым, без кошмаров и теней. Пробуждение было ужасным, от пронзившего, казалось все его тело острой боли.

- Прости,
Услышал он слова друга, и сразу понял где находится и что происходит. Нумендиль прикоснулся к пальцу и эльф вдохнул, желая не мешать другу своим криком, но нолофинвинг принялся вправлять пальцы и Аикарамат не выдержал. Как бы позорно унизительно и тяжело для друга это не было. Оказывается вправлять открытый перелом было куда болезненнее чем ломать. Или просто та часть тел уже настолько была замучена что любое прикосновение прошивало, казалось, иглами сквозь всю руку и упиралось в позвоночник.

Нолдо лежал весь мокрый от пота, старательно сжимая челюсть.
- Еще перевязка - раздался голос друга, полный сожаления и сострадания. Феаноринг не мог ответить и только судорожно кивнул.

И тут совсем рядом раздался другой голос:
- Если ты будешь гипсовать это, Нумендиль, твой друг вообще никогда не сможет пользоваться пальцами.

+1

363

Саурон подошел тихо, желая остаться незамеченным и наблюдал за последней стадией лечения.

- Если ты будешь гипсовать это, Нумендиль, твой друг вообще никогда не сможет пользоваться пальцами. Будь ты из тех кто ежедневно сражался в Нолдолондэ, ты бы имел навыки полевой помощи, быть может смог бы помочь своему другу лучше. Но ты провел столетия за чужими спинами, так что сейчас мне придется тебе помочь.

После этих слов в камеру снова вошли орки и оттащили Аикарамата от Нумендиля, которому мешала цепь на шее. Но оттащили недалеко, положив и придавив своими телами возле входа в камеру, так что правая рука и верхняя часть туловища нолдо были внутри. Саурон, перешагнув через эльфа так же оказался в камере.

- Я покажу тебе как это правильно делается, Нумендиль. Второй палец будешь делать сам. Не переживай если опять не выйдет - я помогу переделать. А потом сломаем твоему другу еще один палец, что бы ты мог закрепить практику.

С этими словами не знающие жалости руки жестко взяли палец Аикарамата. Эльф вздрогнул всем телом, но смог смолчать. Однако  под руками которые без единого лишнего движения, но и без тени милосердия собирали палец квэндо, феанориг не мог корчить из себя непробиваемого героя.

Прошло не меньше пяти минут прежде чем палец был собран как надо. Феаноринг к этому времени потерял сознание.

- Надеюсь ты хорошо смотрел и запомнил? - Поинтересовался умаиа. - Теперь нужно сразу убрать палец в гипс, иначе все усилия могут пойти прахом. - И Волк умело начал заворачивать палец в бинт, смоченный в кашеобразном растворе. - Закончишь, - обронил Темный.

Аикарамата снова поднесли к Нумендилю и эльфов оставили вдвоем.

+1

364

Оказывается, абсолютная сосредоточенность на том, что делаешь, может помешать заметить даже приближение воплощенной Тьмы: Нумендиль поднял голову, только услышав голос Саурона.
- У тебя что, иных дел нет, кроме как развлекать нас своим присутствием? - в другой раз эльда почувствовал бы ненависть, но сейчас, отгородившись от чувств непробиваемой ледяной стеной, он разговаривал с Врагом, скорее, с легким раздражением.
Впрочем, продлилось это недолго. До момента, пока не стало ясно, зачем пожаловал Тху.

Орки оттащили друга - не помешать, и Жестокий наклонился над ним со словами:
- Я покажу тебе как это правильно делается, Нумендиль. Второй палец будешь делать сам. Не переживай если опять не выйдет - я помогу переделать. А потом сломаем твоему другу еще один палец, что бы ты мог закрепить практику.

Эльф замер, вскинув голову. Будто на него вылили ведро холодной воды и выставили на мороз: тело заледенело, не слушаясь, а душа вопила от боли, которой нельзя было подобрать ни имени, ни выражения. Он механически запоминал не слишком быстрые действия Саурона: видимо, при желании тот и впрямь мог быть талвнтливым наставником, передавая свой опыт... да кому в голову может прийти учиться у этого негодяя? Друг закричал, а у Нумендиля  было ощущение, что он сейчас просто потеряет сознание, потому что невозможно находиться рядом с этим и оставаться собой, сохранять себя... Но лишился сознания Аикарамат... Наконец, отпущенный происходящим кошмаром.
"Долго ли может продолжаться ... это?" Мысли кружились беспорядочно, разум подсовывал картины, как враг бесконечно калечит тело феаноринга, заставляя сходящего с ума от чужой боли товарища залечивать его раны для нового круга страданий...

Саурон договорил и вышел, а Нумендиль все сидел, оцепенев. Затем, с усилием дернув головой, будто она была из камня, подполз к другу, натягивая цепь ошейника, перетащил его ближе... и продолжил так же механически накладывать гипс: в руках знающего камень мастера он застывал быстро и надежно. Одновременно он пытался сделать то, чего делать не умел, не знал даже, возможно ли это, но о чем мечтал уже давно: облегчить страдания друга, отдать их земле, растворить в переполненном тенью, искаженном воздухе, забрать себе.

Насколько удался такой вид "анестезии"?
[dice=7744-16]

+1

365

Насколько удачно прошло вправление второго пальца.

[dice=1936-16]

0

366

Нумендиль смог снять боль и беспамятство перешло в глубокий сон, в котором так нуждался измученный феаноринг.

Верный друг до изнеможения бился над пальцами Аикарамата Тирквилдэ, но, похоже, не один роквен был вымотан до предела. Палец был издерган и выглядел все хуже, но вправить все как надо не получалось. И тогда снова пришел Саурон.


Хватило ли действия анестезии на вправление перелома Сауроном

[dice=9680-16]

0

367

Приходилось вмешаться в "лечение" этих двух нолдор, а то один мог запросто оставить другого без пальца. Увы, похоже свой запас прочности на сегодня эти двое исчерпали.

Процедура повторилась и орки снова расстелили феаноринга у входа в камеру. Эльф по прежнему был без сознания, и смутное подозрение шевельнулось в Волке. Однако он обратился к Нумендилю как ни в чем не бывало.

- Помнишь, еще в начале я сказал что ты похож на моего пытливого ученика? Я не ошибся, так оно и сложилось. Только успехи у тебя не очень, - почти ласково пожурил умаиа нолофинвинга. - Смотри еще раз и запоминай. Тебе пригодятся навыки с третьим пальцем.

И снова Волк был вынужден собирать по частям им же разрушенный палец, а Аикарамат все так же лежал тихо и блаженно, почти всю процедуру, начав проявлять признаки заинтересованности происходящим лишь под конец. Видя состояние нолофинвинга, и желая иметь все сделанным в лучшем виде, Темный собственноручно установил гипс на второй палец.

- Ну вот, - подытожил мастер, удовлетворенный работой, - теперь вам принесут поесть и можете отдыхать. Подадут крепкий куриный бульон, не пугайтесь. Даю слово, что он сделан только из куриного мяса.

Волк вышел из камеры, орки швырнули пришедшего в себя Аикарамата под ног Нумендилю и вышли, и почти тут же в камеру вошли гномы, неся две здоровые миски бульона, и деревянное блюдо с хлебными лепешками. Умаиа считал что пленных нужно держать в черном теле, но не забывать поддерживать их силы на достаточном уровне. Кому нужно что бы пленник терял сознание посреди допроса?

+1

368

То ли сила сострадания и желания помочь была достаточно велика, то ли валар и впрямь не отвернулись от изгнанников,  но, судя по всему, заглушающие боль чары оказались достаточно сильны, чтобы друг сполз из забытья в тихий глубокий сон. Но и Нумендиль чувствовал себя окончательно разбитым. Часть дурных ощущений досталась ему, как он и предполагал, не зная, как избавить сотоварища от боли по-другому,  и оттого руки окончательно утратили требуемые для тонкого целительства гибкость и точность движений. 
Немудрено, что, когда Темный счел своим долгом вернуться, он нашел работу новоявленного лекаря неудовлетворительной. Нолдо почти никак не реагировал ни на орков, ни на Саурона. Он цеплялся за сознание друга, умоляя: "Спи, прошу тебя, еще немного, еще минуту, Пресветлый Ирмо, помоги!" И действия чар хватило почти до самого окончания кошмара, лишь на последних секундах Тирквилдэ зашевелился, едва слышно застонав сквозь сжатые зубы.

Враги удалились: нолдо почти не мог ничего говорить или делать - сидел, на первый взгляд, безразлично, лишь полушепотом проговорил невпопад:
- Опять за углом спрячешься?..

На место Саурона с орками в клетку вошли знакомые уже гномы. Опустив глаза, будто стыдясь глядеть на измученных пленников, они поставили миски с едой на пол, заметно рассчитав, чтобы эльфам не пришлось  тянуться за ними. Орки сделали бы ровно наоборот.

- Благодарю, - совершив над собой тягостное усилие, заставил себя сказать Нумендиль наугрим, стараясь выговорить одно-единственное слово спокойно и просто, так, будто не было ни следов засохшей крови, ни оков, ни унизительного ошейника.

- Поешь? - одними губами спросил у друга, дождавшись, пока гномы выйдут.

+1

369

Когда Саурон наконец вышел и эльфа отпустили, феанорингу не верилось что его оставили в покое. Казалось такого не бывает, казалось что стоит расслабиться и тварь снова придет.

Возвращение в тело, и даже осознание что пальцы снова целы, не приносили никакого облегчения. Сил не было ни на что, но больная рука не позволяла безучастно лежать глядя в потолок. Рядом неподвижно, почти собравшись в комок сидел оторно и... нолдо почувствовал что должен что-то сделать. Собрав силы, эльф подеялся на локтях, хотя... это не было особо трудно, на самом деле. Боль побуждала двигаться.

Но не успел Тирквилдэ что либо сказать как вошли гномы с едой. Полным ненависти взглядом нолдо проводил недомерков, как вдруг услышал:

- Благодарю. - и сказано это было просто, буднично, спокойно, словом так, что ярость придала феанорингу силы сесть и выпримиться.

- Они вражьи твари, - тихо, стараясь не сбиться на рычание, произнес роквен. - Они служат Врагу, они обманули и предали нас, быть может их руками скован ошейник что сейчас на тебе! И ты их благодаришь?!?

Нолдо решительно не понимал как можно быть любезным с этими отродьями. Но при взгляде на друга от гнева не осталось и следа, а сердце сжало сострадание.

-  Мы оба должны поесть. - Еще одно, уже куда более легкое усилие, и нолдо пододвинул одну из мисок родичу, а вторую взял себе. Тирквилдэ смотрел на друга и не мог подобрать слов утешения. Каждому сегодня досталось... и как можно было сравнивать кому больше? Феаноринг обнял друга за плечо и коснулся своим лбом его лба. Так эльфы просидели несколько... времени, а потом роквен сказал:

-  Мы не  можем выбрать тихо угаснуть, а значит нужны силы. Это последний бой, который нельзя проиграть, по тому что он за все что нам дорого, за наши души, наш мир. Ешь. А потом спи пока дают. Мы должны быть крепкими и сильными.

С этими словами феаноринг подтянул к ним хлеб и, неловко, примеряясь, взял в руки свою миску бульона. Бульон был крепким и соленым, но каэндо от усталости почти не чувствовал вкуса.

+1

370

Друг смотрел вслед гномам с ненавистью, и слова его были исполнены тех же чувств. Без сомнения, он имел сейчас право испытывать гнев на тех, кто служит Саурону, и меньше всего Нумендиль ощущал готовность спорить с ним или возражать. И ответил он тихо и тепло, желая, скорее, поддержать сотоварища мыслями о светлом, чем желанием доказать свою правоту:

- Возможно, и для них не все еще потеряно.

Но истерзанный Тирквилдэ, как и прежде, нашел силы поддержать навязавшегося ему на голову сородича. Который сейчас с трудом вспоминал, как шевелиться. Впрочем, сейчас этого и не требовалось: можно было на минуту забыть обо всем, прикрыв глаза и искренне надеясь, что враг не заявится на их порог так скоро.

-  Мы не  можем выбрать тихо угаснуть, а значит нужны силы. Это последний бой, который нельзя проиграть, по тому что он за все что нам дорого, за наши души, наш мир. Ешь. А потом спи пока дают. Мы должны быть крепкими и сильными. - твердо проговорил феаноринг. И, демонстрируя, что в помощи он сейчас не нуждается, принялся за еду первым.

Это было....пожалуй, что хорошо. Значит, можно и дальше просто сидеть и не двигаться, глядя куда-то в пустоту перед собой.

+1

371

- Возможно, и для них не все еще потеряно.

Феаноринг смотрел на Нумендиля со смесью негодования, отвращения и ... восхищения. Какую внутреннюю силу нужно иметь, какое глубокое милосердие и веру, что бы мочь давать тварям, служащим Тьме шанс стать равными, стать друзьями? Злые слова готовы были сорваться с языка и Тирквилдэ прикусил губу что бы не спросить - "Если завтра эти мрази будут ломать мне пальцы, ты все так же будешь их благодарить и верить в их исправление? Или думаешь они не ломали ничьих пальце ранее?". Но другу было паршиво и феаноринг не посмел еще больше расшатывать его внутреннее спокойствие. Нумендиль сидел погруженный в себя, равнодушный к внешнему миру, и роквен не знал хорошо это или плохо. Поможет ли это состояние Нумендилю пройти через безумие их плена, или наоборот будет подтачивать его.

Не чувствуя вкуса, через силу феаноринг допил бульон и дожевал свою половину хлеба. Тяжкие мысли одолевали его, состояния друга беспокоило, боль от ожогов и переломов не отпускала ни на секунду. Квэндо мрачно смотрел перед собой, в свое никуда, а потом почти машинально провел ладонью по лицу, словно стирая с себя прикосновения и тут эльфа передернуло. Неуклюже, еще не успев наловчиться, одной рукой Тирквилдэ стал яростно расплетать волосы, стараясь избавиться от ощущения мерзких рук на них. Нолдо тряхнул головой, и тяжелые черные пряди плащом разлетелись, укрывая его плечи, скрывая лицо... Как же было хорошо под этим плащом, надежно укрытым от всех, когда никто не видит лица... можно расслабиться, снять маску, быть слабым и отчаявшимся, и никто этого не увидит и не узнает... Феаноринг усмехнулся и движением головы отбросил волосы назад. Заплетать их одной рукой было очень неудобно. Эльф пробовал несколько раз, но в конце концов, выругавшись, оставил попытки. Завтра его... заплетут другие. Невольно нолдо снова криво усмехнулся.

Отставив немного в сторону пищу для друга, Тирквилдэ сел справа от нолофинвинга и обнял его, прижимая к себе здоровой рукой, стараясь уложить как прошлой ночью. Если это была ночь. Если прошлая.

- Спи друг. У меня не получается петь, прости. Просто спи. - И нолдо тоже закрыл глаза. Усталость и боль сражались друг с другом, сна не выходило даже рваного, а скорее какая-то полу-дрема, полу-бред наяву.

+1

372

Попытки друга избавиться от заплетенных врагами кос, так хорошо понятные Нумендилю, вывели нолдо из оцепенения.  Тирквилдэ переместился ближе, что было крайне удачно, учитывая невеликую длину проклятой цепи проклятого ошейника, положил руку на плечи. Неуверенными движениями, словно возвращая подвижность долго пребывавшему в одном положении телу, эльда размотал кожаный шнур, удерживавший его собственную шевелюру, уже увереннее отстранил руку товарища и собрал ему волосы сзади в хвост, туго, но осторожно перевязал ремешком. Затем сел рядом, привалившись к стене.

- Лежать неудобно,  - объяснил он и для наглядности брезгливо коснулся ошейника. - Так что лучше ты.

Потянул друга за плечо, чтобы помочь тому лечь и устроиться: все равно иначе даже плохонького отдыха не выходило.
Стена отдавала сырой холод, и Нумендиль мельком пожалел о рубашке, прижимая локти к бокам, чтобы сохранить хоть немного тепла. Еда, стоявшая рядом, не вызывала ничего, кроме отвращения. Его не трогали, но силы утекали по капле куда-то во тьму, и сделать с этим хоть что-то было нельзя.  На грани сна и яви привиделось, будто огромная кровососущая тварь кормилась сейчас за его счет, хоть укус ее и был коварен и почти незаметен.

+1

373

Нумендиль внезапно пробудился от своей дремы, что бы проявить заботу. Руки родича коснулись волос и бережно собрали их в хвост.

- Спасибо. - улыбнулся нолдо. Улыбка вышла усталой и изможденной, но искренней.

- Лежать неудобно,  - объяснил он и для наглядности брезгливо коснулся ошейника. - Так что лучше ты.

У Тирквидэ не было сил спорить. Ошейник на шее друга отрзвлял как пощечина, но внутреннее напряжение минувшего дня (или только минувших часов?) измотали и истощили. Нолдо и так больше двигался на воле и без сопротивления упал в ладони друга.

Тягостный сон стал намного спокойнее и добрее, Нумендиль словно закрывал своими руками Тирквилдэ от той Ночи что стояла вокруг. Забота и любовь друга питали внутренние силы души нолдо. Временами лишь тихие стоны срывались с губ феаноринга, но все же он отдыхал.

0

374

Эльфы не разговаривали в это раз много, что, предсказуемо. Хотя и жаль. Ондолиндовец попытался спрятаться в себя как в раковину, но его ужас перед раскрытием тайны был вовсе не так глубок, как думал сам эльф, раз он все же смог выбраться в реальность. Но только что бы помочь другу. К еде не притронулся. Пусть пока - пришедшие из Амана крепки телом, могут долго обходиться без пищи. А если слишком долго будет упрямиться, то тем хуже для него - найдется много способов накормить пленного, но вряд ли хоть один понравится самому эльфу.

Трогательно поддерживая друг друга эльфы спали. Феаноринг - с почти спокойным лицом, лишь временами выныривая из забытья от боли. Нумендиль - больше в оцепенении чем сне. Ситуация была не простой. С одной стороны менестрель - на данный момент единственное на что реагировал нолофинвинг, и разделять их было нельзя. С другой стороны - Нумендиль давал своему другу слишком очевидную поддержку. А сломать феаноринга было важным. Не только по тому что его умения могли пригодиться в кузницах Твердыни, но и по тому что раздавленный менестрель подточит дух Нумендиля, поможет развязать язык.

Темный позволил пленникам спать почти 6 часов. Ближе к полуночи орки шутя и переругиваясь снова открыли дверь в камеру, но сами внутрь заходить не стали.

- Пора, голуг, - загоготал один из орков. И склонился в издевательском поклоне. - Сам, как в прошлый раз пойдешь, или все, теперь кишка тонка и надо за волос выволочь? - Вести себя так был страшновато, но орк твердо помнил приказ Господина, а так же то, что сам Волк стоит совсем рядом и, будем надеяться, не даст голугу покалечить своих слуг. И так их не много осталось...

+1

375

Заснуть по-настоящему не удалось, слишком натянуты были нервы, хотя ни защитить, ни хотя бы прикрыть отдыхающего товарища все равно не получилось бы. Плавая в полузабытьи, Нумендиль чувствовал передвижение пятен Тьмы где-то совсем рядом, ощущал искажение в камне и металле,  которые окружали двух нолдор. На фоне непроглядной мглы душа друга светилась яркой звездой, и тем очевиднее казалось, что Тень не остановится и не успокоится в попытках загасить этот свет.
У феаноринга был жар, наверное, от ожогов. Нумендиль временами клал холодную ладонь ему на лоб - заодно немного согревался сам. Вспоминал Аикарамата... тогда его звали иначе... времен Валинора. Ясные, юные, яростные глаза, порывистые движения. Интересно, можно ли делиться воспоминаниями, как сном? Вот перводомовец - тогда и слов таких не ведали, тогда всеми правил единый король - что-то рассказывает Тьелкормо и Куруфинвэ, вот братья улыбаются, каждый по-своему, а менестрель хохочет. Вот рыженькая  Тинвэндэ прошла мимо, дернула, дотянувшись, нолдо за прядь волос, что -то сказала и умчалась со смехом... Дурного вспоминать не хотелось - Нумендиль и не вспоминал, выискивая в памяти самые безмятежные картинки. Жаль, их было не так много: слишком разной жизнью жили тогда нынешние друзья... побратимы? Странно было решать такое здесь, так скоро, да еще и надине  с самим собой.

Время текло медленно - а, может, его и впрямь было много. Черные мысли удавалось отгонять лишь невероятным усилием. Но эльда старался не думать о настоящем и будущем. Погружался в далекое прошлое. Забывая Белерианд. Мечтая о древнем Амане во времена сияния Древ: для себя, для Аикарамата, для того, чтобы чуть расступилась над эльдар тень.

Он чуть не пропустил появление орков. Дернулся, вздрогнув, - цепи зазвенели, не скроешь движения. Но разговаривать с орками?.. Нумендиль, подавляя страх, брезгливо поморщился. Коротко сжал пальцы на плече Тирквилдэ, тут же выпуская. "Я с тобой".

+2

376

Тирквилдэ не видел снов, наверное сознание было слишком закрыто, но он прибывал в золотом и радостном свете, не помня где сейчас его тело и не зная ничего кроме радости. И пробуждение было как ушат холодной воды. Но ни за что бы нолдо не променял тот ласковый свет где он был, какой бы горечью после этого не отдавала реальность. Тем более что реальность все равно была бы горька и страшна, но отдых на руках у друга словно бы обновил, дал силы. Прошла постыдная слабость, трусливая и трясущаяся, с удивлением эльф понял что вполне может встать и проследовать на пытки. Плечо хранило тепло короткого, сильного и ободряющего пожатия друга. И... очень не хотелось что бы кто-то еще касался плеча, что бы ничто не "стирало" память тела и фэа о руках друга, о том золотом тепле...

И мягко и плавно феаноринг поднялся. Посмотрев поверх голов тварей нолдо встретил холодный взгляд Саурона... и его решимость проявить стойкость окончательно окрепла. Невидящими глазами смотрел роквен через Темного и со спокойным безразличием шагнул на встречу раскрытой двери... и злой судьбе.

"Спасибо, друг!" - вот что очень хотелось сказать Нумендилю. Феаноринг и представить себе не мог что сможет повторить свое вчерашнее безумство, по крайней мере - вот так легко. Когда Тирквилдэ услышал страшные слова орка, он с холодом в груди подумал: "Если я не выйду, я не просто потеряю лицо, а наглядно продемонстрирую Саурону что я боюсь его. Но и выйти, зная что ожидает... безумно, постыдно страшно. Просто вот хоть забивайся в угол и кричи не-хо-чуууууу! Я сам себя загнал в угол своей гордыней, когда в прошлый раз гордо молчал и вышел сам... Я не подумал чем это может обернуться. И теперь - Темный использует это против меня же." Но стоило эльфу подумать все это, как мягкий ясный Свет тепло шевельнулся в его груди. И нолдо понял что тварь еще не получила его. Страх отступил, а его место заняла холодная ярость, похожая на ту, что перед самым Исходом была в глазах Тулкаса. И подойдя к самой двери менестрель улыбнулся и остановился. Похоже он положил новую традицию. Обернувшись в дверях эльф сказал.

- Спасибо друг. Ты сделал для меня самое важно что мог бы. - Нолдо надеялся что Нумендиль поймет и был почти уверен что не поймет враг.

Глядя мимо орков или умаиа, Тирквилдэ проследовал в пыточную и все так же спокойно выждал пока оркам не надоест ели-ели шевелиться привязывая его. Твари думали что в их действиях медленного лишения свободы есть что-то мучительное, но сегодня это только раздражало.

+1

377

Ценный пленник не произнес ни слова, второй же - продолжил корчить из себя героя. И это было поистине сюрпризом. То есть Волк не удивился бы, если нолдо и во второй раз проявил претензии на то что у него есть характер, но эльф вел сея так, словно ему и не приходилось бороться с самим собой, словно вчерашние забавы были не стоящей внимания ерундой. Темный едва заметно нахмурился: странно, поведение этого голуга вчера говорило об обратном. Он чувствовал страх и боль пленника, слышал как тот кричит в голос... И все же этого оказалось мало, менестрель смог востановиться. "Ты думаешь ты крепкий и стойкий?" - фыркнул про себя Оборотень, - "Тем хуже для тебя! Настанет момент где и ты сломаешься."

Эльф был непроницаемо спокоен, пока его привязывали к креслу, и умаиа решил не тратить на паршивца время. Вместо этого он обратился к Нумендилю:

- Итак, мой скромный ученик, пришло время проверить как хорошо ты запомнил вчерашний урок по восстановлению пальцев. У твоего друга их еще много, целых три если быть точным, так что будем практиковаться пока ты не научишься, наконец. Впрочем, если ты захочешь это прекратить... у тебя будет такая возможность. Просто сломай ему сам один палец. Или назови в какой стороне света лежит путь к воротам твоего города. У тебя целых три варианта как поступить: предай себя, предай его, как ты обычно делаешь, или выдай незначительную деталь об Ондолиндэ.

По знаку Темного, орки отправились в камеру за Нумендилем, что бы притащить его в допросную и закрепить на давешнем месте на стене.

+1

378

При виде Саурона нолдо почувствовал смертельную усталость, будто провел в этом проклятом месте год или два. Усталость, обреченность и растерянность, какая возникала у него, когда Враг подменял и перекручивал смысл слов и понятий. Вот и сейчас, стоило ему заговорить - и эльфа передернуло от бессильного отвращения. Слово "ученик" из уст Тху, вначале казавшееся пустой насмешкой, теперь ранило, как удар кнута. И предательством он называл сохранение верности, а малой жертвой - страшнейшую из возможных измен.

В памяти всплыл момент недавнего прошлого, когда феаноринг предлагал оплатить собой безопасность Города. Вот и стало по решению его... Эта мысль, похожая на слова Темного, заставляла задерживать дыхание, чтобы сохранять видимость достоинства. Но друг обернулся, сказал:

- Спасибо друг. Ты сделал для меня самое важно что мог бы.
И Нумендиль, не веря своим ушам, поймал взгляд Тирквилдэ... и почти улыбнулся в ответ. Нельзя сдаваться без боя. Ради друга.

Орки вошли в камеру, и нолдо встретил их едва ли не радостью. Он уже запомнил морду одного, с перебитым, расплющенным носом. С  этим Нумендиль уже дрался. Кажется, тот недостаточно крепко держится на ногах. Безучастно сидя на полу, он дождался приближения тварей и, когда счел рассчитанное расстояние подходящим, выбросил вперед ноги, сильным ударом в колени сбивая орка на пол. Когда тот упал вперед, коротко взвыв, дотянулся и обеими ногами, усиленными оковами, нанес короткий жесткий удар, целясь в подбородок: сломать шею или хотя бы вывести из строя. Не рассчитав длину цепи ошейника, Нумендиль едва и сам не покалечился: впрочем, обошлось, сталь не так сильно, как оскорбительно дернула назад, и пришлось рывком отползти обратно, вплотную к стене, надрывно закашлявшись.

+1

379

Насколько пострадал орк.

[dice=3872-16]

0

380

Когда орки вошли в камеру, Нумендиль все так же сидел на полу, безучастный к своей участи и к тому что происходит вокруг. Это был дурной знак, придется как-то расшивеливать эльфа. Но... - о эти полные сюрпризов пленники! -расшивеливать не понадобилось. Хитрец притворился тихим и подпускал к себе орков, что бы нанести удар. Один из них отлетел на пол, а потом, похоже, нолдо сломал ему челюсть; но Темный совсем не огорчился и лишь громко засмеялся. Обманщик пробудился - прекрасно. А орки, к завтрашнему вечеру их снова станет много.

Пока придушенный Нумендиль кашлял и хватал ртом воздух, его скрутили, и приволокли в допросную, где вновь закрепил у стены, как и в прошлый раз, только крюк был особый, застегивающийся.

Когда с возней было покончено, Волк вновь обратил свое внимание на феаноринга - было важно что бы Нумендиля ничто не отвлекало от зрелища. По кивку Господина орки бросились устанавливать деревянные колодки на пальцы эльфа. Когда все было закончено, умаиа взял со столика уже знакомый всем механизм. Феаноринг смог сохранить самообладание, когда холодная сталь обняла его пальцы - ничего. "Посмотрим, надолго ли тебя хватит," - эльф начинал раздражать своим упрямством.

- Что же, Нумендиль, ты выбрал муку для того кого зовешь другом, - и механизм начал свое медленное и неотвратимое движение. По началу феаноринг держался даже лучше чем вчера, но настал момент когда эльф не выдержал, прогнулся, хотя это казалось невозможным, в туго притянувших тело к креслу ремнях, запрокинул голову. С холодной усмешкой Волк запустил пальцы в густые волосы эльфа, и развернул к себе его голову.

- Твой друг предал тебя, в очередной раз. Он мог бы прекратить твое страдание, но не захотел. Тебе не повезло с выбором товарища, хотя, быть может он просто мстит тебе за старые обиды. Ты помнишь что давеча он не смог даже со второй попытки собрать твои пальцы? Как думаешь, для искусного нолдо это случайность? Сработано было настолько плохо, что мне это кажется больше похожим на умысел.

Удерживая за волосы менестреля лицом к Нумендилю, Темный продолжил меееедленно закручивать винт. Теперь пленнику приходилось биться в руках умаиа, и пытаться подавить свою боль на глазах у нолофинвинга. Вряд ли Аикарамату нравилось скалиться и кричать в лицо другу, но выбора у него не было. Пусть этот мерзавец, осмелившийся кинуть вызов, прочувствует всю свою беспомощность, свою слабость, неспособность ни остановить происходящее, ни сдержать себя самого. Пусть корчится, зная что вся его трясущаяся и мечущаяся суть видна как на ладони всем, не только врагу, но и другу. О, как же хотелось раздавить наглеца!

За вырвавшимся криком хруст ломаемой кости почти не был слышен.

- Теперь твой черед, мой молодой ученик. - Спокойным, обыденным тоном, обратился Волк к Нумендилю. - Помнишь что я тебе вчера показывал?

При этих словах крюк со звяканьем выполз из стены, удлиняя цепь, ровно настолько что бы пленник смог приблизиться к креслу с прикрученным к нему другом. Ни сам умаиа, ни орки (которых стало на одного меньше) в пределах досягаемости Нумендиля не находились.   

- Сначала развинти винт и сними пластины с пальца менестреля, - наставлял Темный. И в этом была ирония слов об "ученике", ведь любое прикосновение к винту было продолжением пытки, а снять механизм был делом не моментальным. И Волк продолжал - Поверь, даже просто сидеть с таким украшением на пальце весьма больно, так что поторопись. А потом - приступай к вправлению кости. В твоем распоряжении есть пятнадцать минут, ждать тебя часами опять никто не будет.

С этими словами Волк сел у противоположной стены в легкое кресло, и разложил на столике для пыточных инструментов какие-то бумаги. Но перед этим не забыл опрокинуть на полке пузатые песочные часы.

+1

381

Нолдо видел как друг сражается в камере и подавил улыбку. Хорошо. Любая добрая весть сейчас давала силы. Нумендиль прорвал свое оцепенение и продолжает бой - это добрая весть! Один орк выбыл из строя - это тоже добрая весть! Коль так пойдет и дальше, то Саурон скоро останется совсем один. Вот тогда можно будет попробовать напасть на него с нова. Идеи были на грани безумия, но... мечталось хорошо, с размахом.

Друг... близкий и родной, словно брат, опять был закреплен у стены. Не повернуть головы, не сказать что-то доброе... Впервые в жизни нолдо поверил что гордыня это плохо, ведь именно она заставляла его следовать выбранному пути сейчас. Орки сжали пальцы тисками колодок, но феаноринг смог не изменить ни позы, ни выражения лица. Свет Амана, память о Свете, еще питали его, грели душу, давали силы быть стойким и еще больше распаляли гнев нолдо на Врага и его слуг. И все же боль была сильнее чем гордость нолдо. Эльф выгнулся и в этот момент рука Саурона вцепилась в его волосы. Волна отвращения прошла по телу квэндо.

- Твой друг предал тебя, в очередной раз. Он мог бы прекратить твое страдание, но не захотел. Тебе не повезло с выбором товарища, хотя, быть может он просто мстит тебе за старые обиды. Ты помнишь что давеча он не смог даже со второй попытки собрать твои пальцы? Как думаешь, для искусного нолдо это случайность? Сработано было настолько плохо, что мне это кажется больше похожим на умысел.

- Э...то ло...жь! - стараясь не стонать прерывисто выдохнул нолдо, сам не заметив что впервые отвечает Саурону. Но слова были дерзкими и наказание Темного было ужасным - дернув за волосы он развернул феаноринга лицом к другу. Очень хотелось заорать "Нет!". Ну в самом же деле - нет же, нет! Покрытое потом и искаженное болью лицо Тирквилдэ вспыхнуло, заливаясь краской стыда. На какое-то время Саурон, сам того не желая, помог нолдо держаться. Короткими стонами, через стиснутые зубы, эльф старался держаться перед братом, но не смог. Выгибаясь в руках Жестокого, эльф вскрикнул, затем еще раз, затем громче... И закрыл глаза не в силах терпеть собственный позор, а потом нестерпимая боль вгрызлась в тело от пальца, до самого позвоночника, и эльф закричал. А когда смог заткнуться, понял что его волосы больше никто не держит.

- Теперь твой черед, мой молодой ученик. Помнишь что я тебе вчера показывал?

Феаноринг понимал что надо что-то сказать, но не мог придумать что. Он лежал в кресле и постыдно чувствовал себя обессиленным. Эльф восстанавливал дыхание и собирался с силами, пока наконец Нумендиль не оказался рядом с ним. Тирквилдэ развернул голову и поднял взгляд на родича, но посмотреть в глаза так и не осмелился.

- Просто сними эту железку. - Эльф заставил себя улыбнуться. - Нет правильного выбора. Я знаю, ты не причинишь мне зла, самое большее - боль.

+1

382

Нумендиль опустил голову, какой-то незначительной частью сознания ощущая нечто вроде облегчения, что снял ремешок с волос и теперь может хоть так спрятать лицо. Он не находил в себе сил смотреть на мучения друга. В голове крутилась мысль, откликаясь на отвратительные обвинения Врага: опять не удалось отвлечь Саурона, разозлить орков, ничего не изменилось, ничего не изменить, только ждать смерти, больше надеяться не на что... Каждый раз, когда безумная попытка сопротивления оканчивалась продолжением кошмара, отчаяние вгрызалось в душу все сильнее - не вырваться. Скорее, интуитивно, чем осмысленно, эльф берег уже и так изрядно потерявшие гибкость и чувствительность руки: еще понадобятся. Обрывки мыслей вызывали ужас.

Друг сперва застонал, потом закричал. Нумендиль дернулся, как будто ему достался удар, уже особо не заботясь, что там подумает об этом Тху.

- Теперь твой черед, мой молодой ученик. Помнишь что я тебе вчера показывал? - заговорил Темный.

И цепи упали, ослабив натяжение. Эльф поднял голову, движением головы попытался отбросить волосы с лица - получилось неважно.

- Сначала развинти винт и сними пластины с пальца менестреля. Поверь, даже просто сидеть с таким украшением на пальце весьма больно, так что поторопись. А потом - приступай к вправлению кости. В твоем распоряжении есть пятнадцать минут, ждать тебя часами опять никто не будет.

И почти одновременно  Нумендиль услышал  голос феаноринга, охрипший, но спокойный:

- Просто сними эту железку. Нет правильного выбора. Я знаю, ты не причинишь мне зла, самое большее - боль.

Нумендиль закусил губу, одновременно восхищаясь стойкостью того, кого сам же назвал Тирквилдэ, и ужасаясь происходящему с другом. "Я не смею быть слабее, чем он!" - мысль, как вода, выплеснутая в лицо. Потом эльф ответил Саурону:

- С учениками у нас принято обращаться иначе. Сперва позаботься о моем удобстве - а там поговорим.

Отвернулся от врага, рывком, гораздо сильней открывая истинные чувства, чем хотелось.
Шагнул к товарищу.

- Прости.

На мгновение сощурился, готовясь коснуться ужасной конструкции, снова закусил губу, не отводя взгляд от окровавленного, изломанного пальца: а в сознании уже вырастала холодная ярость и сосредоточенность воина. В четыре коротких движения, отодвинувшись, закрывшись от чувств и лишних мыслей, как в бою, он скрутил проклятый винт, осторожно, но так быстро, как мог, снял орудие пытки, которое пришлось вынимать из израненной плоти.

- Ты этого хотел? - выдохнул он.

И, не поднимая головы, коротким сильным движением снизу вверх - так бросают нож - метнул острую окровавленную железку, целясь Саурону в лицо. Бросок вышел с обоих рук: чтобы не помешали цепи. Но винт нолдо удержал в кулаке.

Удачен ли бросок?
[dice=1936-16]

+1

383

Нумендиль был слаб. Слаб и ничтожен. Может он и вышел из раковины, но не был способен выдержать того что происходит. Отведенный взгляд, лицо скрытое под волосами... Остричь его что-ли? Так коротко что бы даже прядь не могла упасть и закрыть глаза? Нет, нужно доставить подарок Владыке неиспорченным. И все таки эльф реагировал на скулеж своего друга. Хорошо, значит происходящее не бессмысленно. Впрочем - наказать наглеца-менестреля в любом случае не бессмысленно.

Но когда пытка кончилась, нолофинвинг словно бы оживился, даже начал наглеть:

- С учениками у нас принято обращаться иначе. Сперва позаботься о моем удобстве - а там поговорим.

Что бы это значило? Может нужно придумать для нолофинвинга что-то поинтереснее? "Что же, ты сам напросился", - довольно хмыкнул Темный.

- Теперь ты мой ученик, и если будешь прилежным, то твои условия содержания могут измениться. Но не забывай кто ставит условия.

А эльф в очередной раз удивил. Он решительно подошел к другу и действовал быстро, механически, без намека на сострадание.

- В тебе есть все задатки, - прокомментировал работу эльфа Волк. - Не слушая криков, без чувств и эмоций... ты делаешь успехи, нолдо. Ты все ближе к тому что бы стать моим полноправным учеником.

А вот потом эльф сделал глупость. Большую глупость. Орудие пытки сверкнуло в свете факела, разбрызгивая капли крови, и недолетев бессильно упало к ногам Волка.

- Ты зря не принял моего предложения быть моим строителем, эльф, - заметил умаиа. - Ведь если бы твои руки были свободны, ты смог бы куда больше. Ранить меня, а быть может и убить. Продолжай пока, твой друг все еще нуждается в исцелении. А наказание за твой проступок мы обсудим позже. В зависимости от того насколько в хорошем состоянии будет менестрель после того как ты его полечишь вволю.

+1

384

Через боль нолдо видел что друг опустил голову и не смотрит в его лицо. И Тирквилдэ испытал приступ облегчения и благодарности. Друг отвел взгляд что бы не быть свидетелем его слабости. Но это была не слабость самого друга, Нумендиль не пал духом, он был полон решимости сопротивляться и его слова к Саурону прозвучали дерзко и гордо. А к другу - открыто. Не смотря на то что брат уже поплатился вчера сопротивлением умаиа за свою решимость дотянуться до сознания Тирквилдэ. Плевав на опасности обнажать свои чувства перед врагом, Нумендиль произнес:

- Прости.

Феаноринг лишь судорожно кивнул, вцепившись взглядом в притолоку входа. Он очень старался не кричать, что бы не дать другу почувствовать себя причиной страданий.

Насколько получилось.

[dice=11616-16]

Приходя в себя от боли, феаноринг не понял что произошло, и расслышал только самое окончание слов твари:

В зависимости от того насколько в хорошем состоянии будет менестрель после того как ты его полечишь вволю.

- Ты... сможешь... - выдавил из сея нолдо. И посмотрел на друга. В глаза. Не было выхода. И тогда феаноринг решился на ответное безумие. Распахнуть душу, поднять аванирэ и передать даже не слова, а чувство - через боль и обреченность простившегося с жизнью, любовь. Яростную, как все что делал нолдо, и окрыляющую, как вторая часть его имени.

А потом так же быстро опустил щит.

Успел ли Саурон вторгнуться в открытый разум

[dice=7744-16]

+1

385

Увидев плоды своей неудачной попытки, эльда побледнел, хотя, казалось, дальше некуда. Он ожидал немедленной расплаты за совершенное. И страх за то, что платить придется другу, заставил его едва ли не отшатнуться при звуке голоса Саурона. Он стиснул кулак на окровавленном винте. Не теперь. Не сейчас. Однако страх не ушел, продкрепленный оскорблениями, отчасти небезосновательными, и туманной угрозой: кто знает, что задумал враг.

Но Тирквилдэ с видимым усилием обернулся к товарищу:  эльф с болью смотрел в мокрое от пота, белое лицо воина, ожидая прочесть на нем обреченность и упрек. Но феаноринг, с трудом шевеля губами, выговорил:

- Ты... сможешь... - и открылся навстречу другу, делясь таким теплом, о самом существовании какого забыл эльф в этом пропитанном тенью и ужасом, болью и безнадежностью подземелье. Нумендиль не посмел снять щит аванирэ, но сияющий свет, исходящий от друга - брата - теперь он знал, что может думать о феаноринге именно так, - без труда развеял черные мороки, будто их и не было, будто Тьма, поджавши хвост, отступила в страхе, гонимая прочь невыносимыми для нее преданностью и любовью.

Эльда благодарно улыбнулся: и пусть Тху сочтет безумием, неважно: и вдруг почуял метнувшийся навстречу, ищущий черный разум. Но, поддерживаемый силой превыше любого мрака, потянулся рукой к виску Тирквилдэ, поднимая прямой взгляд в лицо умайя: "Прочь от него", - заклятие прозвучало в незримом мире, и аванирэ был доспехом нолдо, а любовь друга - щитом, способным отразить любой удар. Винт, выпав из сжатой руки, гулко упал на пол, укатился куда-то под жуткое кресло.

Спустя удар сердца пальцы нолдо переместились ниже, находя у пульсирующей жилы на шее феаноринга нужную точку, вторая рука легла симметрично с другой стороны. "Поверь", - взглядом попросил он разрешения, и коротко сильно нажал на бьющуюся под пальцами артерию, отправляя побратима в глубокое беспамятство.

Удалось ли?

[dice=7744-16]

И, дождавшись, пока друг обмякнет, обвиснет в ремнях, Нумендиль, кусая изгрызенные губы, попытался вправить чудовищный перелом, собирая сломанную кость.

Получилось ли вправить?

[dice=9680-16]

+1

386

Эти эльфы были смешны и забавны! О, как забавны. Они так страдали друг за друга, что совсем потеряли страх и вот теперь аванирэ снял феаноринг! Предвечная Тьма, кто бы мог подумать? Иные пленники выдают тайны, становятся рабами, но так и не открывают разума, а эти двое... Это будет хороший подарок для Владыки. Мелькор останется доволен и сможет хорошо с ними натешиться.

С такими мыслями Волк бросил свой разум вперед, словно зверь в прыжке, его сознание готово было вломиться в сознание эльфа, вцепиться в горло, выдрать кусок чего-нибудь побольше - воспоминаний, бесполезных ныне тайн, образов - все могло пригодиться. Но навстречу Оборотню метнулся яркий всполох, эльфийский воин, который из жалкого и бесполезного вдруг превратился в сияющего белым пламенем Дитя Единого. С воем ненависти и затаенного страха Темный сбил свой прыжок, отпрянул, отшатнулся. И сузившимися от гнева глазами умаиа посмотрел на Нумендиля.

- Жалкий слизняк, не способный поднять головы вдруг решил огрызаться? - И темный засмеялся. - Ты жалкий дурак. Знай же - феаноринг и сам смог бы закрыться аванирэ, вряд ли бы я хоть что-то ценное из него вытащил, но ты не дал случиться меньшему злу и накликал большее. Менестрель пока что платил лишь за сои выходки, но теперь, благодаря другу, от которого у него одни лишь неприятности, он будет страдать дальше. В моих планах было поменять вас местами, но ты и только ты решил иначе. И теперь Аикарамат из народа Тьелкоромо сначала заплатит за твой бросок, а потом и за твою не прошенную защиту.

Волк настолько поддался гневу, что упустил из виду что делал Нумендиль. А этот притворщик и лжец опять нашел лазейку и отключил друга. А потом собрал палец обмякшего феаноринга. Темный не мешал. Пусть эльф увидит, что свои обещания он держит.

Однако едва нолдо закончил, как цепь натянулась и снова притянула пленника к стене. Волк подошел к феанорингу, положил ладонь на лоб эльфа и через несколько секунд, тихо застонав, Аикарамат пришел в себя. Тогда Оборотень приступил к осмотру пальца.

- Неплохая, очень неплохая работа, Нумедиль. - похвалил он. - Думаю скоро я смогу сделать из тебя неплохого целителя. Чему бы обучить тебя следующему? Может быть зашивать раны? Или вынимать обломки ногтей из пальцев? - умаиа задумался. - Впрочем, мы все успеем. Вытерев испачканную потом пленника ладонь о волосы того же пленника, Темный безжалостно взялся за палец, что бы подправить некоторые недочеты Нумендиля. А затем наложил на палец феаноринга гипс.

- У меня для тебя две новости, - заговорил Волк за работой. - Как водится хорошая и плохая. Хорошая, что твой друг в достаточной на пока мере овладел искусством восстанавливать пальцы, а плохая, что твой друг решил продлить твои страдания. И вместо того что бы отдыхать, ты познакомишься с новой болью. - Пленник совладал с лицом, но умаиа знал что ужас должен сейчас подниматься в душе нолдо и потому продолжил. - Ты, небось, высокого о себе мнения, менестрель. Думаешь что неплохо продержался, не захотел рассказать все что только можешь и купить себе освобождение от мук? Не думай так. Та боль что ты изведал - ничтожна. Ни твои ожоги, ни всего три пальца, не расскажут тебе о той боли что еще только ждет тебя впереди. Подумай сам, если такой ценой тебе дались сломанные пальцы, малая часть от твоего тела, то что способно испытать все остальное? Боль во сто крат большая вот что ожидает тебя. И куда более, когда ты попадешь в руки к Владыке. И тебе нечем откупиться, нечего рассказать что бы обрести свободу - но твоему другу есть что. Только от него зависит твое освобождение, и ни от кого больше. Не хочешь попросить Нумендиля о заступничестве? О спасении?

+1

387

Последнее что видел над собой истерзанный болью эльф - это лицо брата. Сосредоточенное, готовое к битве, и при том нежное и любящее. Феаноринг плохо понимал что именно хочет Нумендиль, но... он просто доверился и согласно моргнул, по тому что кивать было уже сложно. А потом наступила темнота. И она была наполнена чарующей музыкой и ласковым теплом. И словно невидимые волны несли на себе Тирквилдэ через эту добрую темноту. Эльф не ведал сколько времени продолжался этот благостный покой, пока вдруг огромная черная длань, темнее темноты, не разодрала окутавший его мир и не выдрала, возвращая в мир, в тело, в боль. Эльф окончательно пришел в себя, когда понял что стонет и оборвал себя.

Саурон говорил другу невыносимое и пугал обоих страшными пытками. А потом принялся вправлять палец. Феаноринг дергался в кресле всем телом, но тварь возилась не долго и эльф смог лишь два-три раза коротко вскрикнуть. Когда же прохладный гипс коснулся разгоряченного пальца, это было почти облегчение. Зато злые слова Саурона пробивали до самой души - "Та боль что ты изведал - ничтожна... сломанные пальцы, малая часть от твоего тела... Боль во сто крат большая вот что ожидает тебя..." Эльф был в ужасе и громко засмеялся.

- Я попрошу друга! Храни свои тайны братец! Храни их как мы ничто и никогда не хранили. В этом подвале мы выкупаем у Рока их спокойствие. То что мы передали друг другу, - без всякого осанвэ Тирквилдэ надеялся что брат поймет, он говорит о ясном свете, которым они щедро делились друг с другом, - то что мы передавали, здесь невозможная роскошь, а для них это привычная жизнь! Это же честь и гордость знать что своей стойкостью ты хранишь их ясный мир.

+1

388

Цепь сократилась, оковы дернули к стене - уже привычно. Эльф сделал несколько шагов назад, не упал... впрочем, опять только инстинктивно. После слов Врага он мало что видел вокруг. Казалось, и не чувствовал, как будто тело продолжало жить исключительно потому, что билось сердце, разгоняя кровь, и не находилось подходящих физических причин для того, чтобы ему остановиться. Слова врага ввинчивались в сознание, и от недавней защиты ничего не осталось. Платить снова придется не ему. И... обещания будущего, что уготовил умайя для феаноринга, ужасало.
Эльф опустил глаза и не поднимал их. Целитель? Ученик? Ну-ну, что еще скажешь, Жестокий? Казалось правильным слиться со стеной, чтобы все забыли о его присутствии. Может быть, тогда все это прекратится наконец. Стена оказалось привычно ледяной, сейчас справляться с холодом не приходило в голову, и тело эльфа сотрясала мелкая дрожь. Саурон, наверное, подумает, что от страха. Неважно...
Важное куда-то девалось, утекало в землю. Сознание упорно не угасало, но цеплялось за какие-то незначительные мелочи. Пол немного наклонный, тут камень, а там, напротив - земля. В каменной плите трещина... дурной был материал. Рукам холодно и липко... это кровь друга. На этой мысли эльф ниже опустил голову.

Обостренного слуха коснулся смех и гордый ответ Тирквилдэ:

- Я попрошу друга! Храни свои тайны братец! Храни их как мы ничто и никогда не хранили. В этом подвале мы выкупаем у Рока их спокойствие. То что мы передали друг другу, то что мы передавали, здесь невозможная роскошь, а для них это привычная жизнь! Это же честь и гордость знать что своей стойкостью ты хранишь их ясный мир.

"Брат", - это был дар, которого не отнять Саурону, который будет важен и по ту сторону Чертогов. И эльф бережно сохранил в сердце эту теплую, ясную искру, по-прежнему не смея поднять головы.

+1

389

Эльф из Второго Дома как громом пораженный слушал Волка. Он был хорошим слушателем - доверчивым, снедаемым виной, готовым сдаться... Нолдо балансировал на самой грани отчаяния. Распластавшись на стене, вжавшись в нее, Нумендиль словно хотел спрятаться от всего мира. Не выйдет. Эльфа била дрожь, но он словно не замечал этого.

Феаноринг пытался хорохориться. Глупец еще не понял что его "брат" в очередной раз кинул его. Тому кто не желает видеть, объяснить невозможно. Но зато если удастся, это нанесет мощный удар по гордому эльфу, особенно учитывая гипертрофированные понятия о верности в его Доме. Есть над чем поработать.

- Мой ученик, ты выглядишь заскучавшим. Нам пора переходить к следующему занятию. - С этими словами Саурон достал длиной с пол пальца искривленный дугой и заостренный с одной стороны на манер рыболовного крючка, стальной стерженек. - Советую тебе смотреть внимательно, пригодиться. Сейчас этот предмет будет погружен в твоего друга. Я проткну его грудь и протолкну стержень глубже, так что за кончик вытащить не удастся. Хотя... можешь попробовать, посмотришь как это нравится Аикарамату. Итак, твоя задача - разрезать грудь менестреля, найти и вытащить железку, а потом зашить рану. Можешь бросить на любом этапе, но знай, твой брат так и будет жить как ты его оставишь. Однако. Если ты хорошо справишься с задачей, я пойду тебе навстречу. Феаноринг получит отдых и ты сможешь заменить его, если захочешь.

+1

390

Слова с трудом достигали разума эльда. Но каждая новая фраза Врага, отзываясь болью в сердце, заставляла возвращаться в происходящий кошмар. Почти не веря своим ушам - в который раз, Нумендиль поднял голову.

- Ты ведь безумен, - вырвалось у него почти против воли. - Как ты можешь хранить видимость жизни с такой чернотой в сердце? 

И снова эльфу почудилось, что его любимый, добрый и светлый мир просто не в состоянии вместить в себя эту Тень, и, помимо ужаса и отвращения, умайя вызывал странную брезгливую жалость, какую вызывали иногда орки. Способный наслаждаться такими не умещающимися в сознании жестокостями Тёмный казался безвозвратно искалеченным, как бешеный волк, с ненавистью и пеной на морде кидающийся на все живое, чтобы отомстить за свою боль, забрать, утащить с собою.

Нумендиль, плечом убирая волосы с лица, поглядел на неподвижного, словно высеченного из камня. побратима.
"Мы почти обменялись кровью", - пришла в голову несвоевременная мысль.

- Я не целитель, - сказал он Тирквилдэ, с некоторым трудом выговаривая слова, будто голос был сорван. Живо припомнился момент, когда другу пришлось всего лишь (теперь это казалось действительно "всего лишь" - для Нумендиля) избавить его от яда стрелы, здесь, в нескольких сотнях шагов. - Но в этом несчастном месте вообще небогат выбор... эльфы ушли своим путем, орки и волки вымерли...

В глазах стояли слезы, мешающие видеть, эльда сморгнул, спешно отер лицо, как мог. Вспомнилось продолжение истории: брошенный нож, развеявший морок. Сейчас от жути так просто не уйти. Он знал, что отказаться от боя, получив оружие в руки - это слом для воина. И следует сделать вид, что согласен на условия врага, получить в руки нож - и драться. Но знал, что не осмелится рисковать кровью брата, и не мог решиться на какой бы то ни было ответ.

+2