Ardameldar: Первая, Вторая Эпохи.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Таур-на-фуин.

Сообщений 391 страница 420 из 629

391

Расчет оправдался - по крайней мере Нумендиль оживился.

- Ты ведь безумен. Как ты можешь хранить видимость жизни с такой чернотой в сердце?

Ответ был по-эльфийски наивен, но обнажал глубинные проблемы: Нумендиль был светел. Его побратиму (долго же они могли это скрывать!) бы такие мысли в голову не пришли, он прекрасно знал как можно жить с черным сердцем, а вот голфингу пришли. Ясная душа, так вот почему он так тушуется в подвалах и старается отстранится. Тем большую остроту и забаву обещала следующая пытка.

- Я не целитель. Но в этом несчастном месте вообще небогат выбор... эльфы ушли своим путем, орки и волки вымерли...  - слезы душили пленника, сминая его горло и заставляя выдавливать из себя слова. Эльф не ответил прямо, но кажется понял всю неизбежность своего выбора. Волк лишь усмехнулся и начал медленно погружать изогнутый стержень в грудь нолдо: справа, между ключицей и пропущенным чуть ниже подмышек ремнем. Нолдо сжал зубы и временами коротко вскрикивал - ничего. Если его брат придет на помощь, то менестрель очень скоро начнет кричать. А если не придет - то чуть позже. Особый сплав металла очень быстро вызовет воспаление, и малейшие напряжение грудных мышц будет доставлять резкую боль.

Проткнув плоть до самого основания штыря, умаиа воспользовался своей силой, что бы протолкнуть орудие пытки еще глубже; теперь даже кончик не виднелся в ране. А Аикарамата била то ли дрожь, то ли судорога перенапряжения.

- Я сделал свою часть работы, мой ученик, теперь дело за тобой. Но помни, если ты сделаешь все хорошо, то я прощу феанорингу твою вторую выходку. И даже разрешу тебе занять его место. Если же ты продолжишь свои мелкие шкодности, но твой брат будет наказан и за них. И, разумеется, ты не сможешь подарить ему возможность не чувствовать.

С этими словами Волк вернулся к бумагам - надо было дописать отчет для Владыки по этим двум пленным, - а цепи Нумендиля снова ослабли, позволяя ему дойти до кресла. На столике рядом лежал хороший целительский нож, иглы и шовный материал.

+1

392

Теперь эльда пришлось неотрывно смотреть, что делает Темный с беспомощным, привязанным другом. Пытаясь понять, под каким углом и как глубоко вошел в тело крюк, вспомнить, как освобождали целители раненых от застрявших в ране хитрых орочьих наконечников стрел, мучительно понять, как вообще он найдет в себе силы прикоснуться к истерзанному другу без обезболивающих средств...

Тирквилдэ стойко и почти беззвучно терпел медленную боль. Нумендилю казалось, что он сам сейчас закричит вместо брата. Потом Враг отошел, а цепи снова ослабили свое натяжение, тяжело упав на пол. Мгновение нолдо не осмеливался сдвинуться с места. Потом, шевельнувшись, сделал шаг вперед, потом другой... Стиснул зубы: Саурон не заставит эльфов бояться друг друга. И Нумендиль подошел к креслу вплотную. Не глядя на Тху, выслушал его условия, еще на секунду оттягивая неизбежное, отозвался с трудом:
- Я слышал тебя.
И больше не оборачивался к твари. Он постарался улыбнуться товарищу:
- Разрешишь ли? - нолдо плавно перешел в речи на древний квэнья времен до распри между Домами, спокойный и дарящий светлые воспоминания.
Осторожно, чтобы не задеть гордость друга, отер ему лицо ладонью, стирая мерзостные воспоминания о руках Тху: на себе понимал, каково это, чувствовать себя будто бы... испачканным унижающими прикосновениями.
- Пожалуйста, закрой глаза. Вспомни, как говорил мне: кричи, нам больше не нужно опасаться быть замеченными... - выбранный язык ограничивал запас слов, но делал сквзанное менее страшным, скорее, нейтральным, будто в мире и вовсе не было ни страхов, ни теней.
Руки Нумендиля заметно дрожали, когда он потянулся к ножу, пришлось остановиться на вдох и выдох. Наклонившись ниже, тихо, еле слышно, не желая скрыться от Жестокого, но демонстрируя, что происходящее не касается его, эльда шепнул:

- Я не могу молиться сейчас так, чтобы Эстэ слышала нас. Но ты можешь.Я видел, где оказался крюк. Постараюсь обойтись одним разрезом.

Эльф быстро заготовил иголку и нить, отложив так, чтобы была под рукой, но всё не мог решиться начать. Сжал рукоять ножа, почувствовал предательский страх, промедлил еще мгновение, с ужасом осознавая, что лишь растягивает для друга пытку. И вдруг вспомнил лучшего целителя времен перехода через Льды, когда целители вдруг оказались ох как нужны. Тот улыбался и шутил, отвлекая пациентов от... разного. И было проще принимать боль...

- Рыбная ловля не задалась - рыба оказала сопротивление,  - синими губами улыбнулся нолдо и, приставив острие к ранке на груди друга, коротким глубоким надрезом рассек кожу и плоть, надеясь добраться до крюка.

Насколько удалось?
[dice=7744-16]

Друг вздрогнул, и из-под ножа полилась кровь, мешая видеть. Не хватало воды и чистых бинтов. Но ужасаться было поздно, пришлось предельно аккуратно и очень быстро раскрыть лезвием края раны и, хоть душа билась в отчаянии, нащупать одно из окончаний крюка и, надавив, вытолкнуть его достаточно, чтобы уцепиться за второй конец окровавленными скользкими пальцами и осторожно вытащить дрянь из раны. Отложил нож - еще пригодится, взял заготовленную иглу и быстрыми стежками зашил ровный порез, стараясь не стягивать кожу туго и обойтись минимумом аккуратных проколов. Завязал и обрезал нитку - и чуть не упал, схватившись за стол.

Удачно ли зашил?
[dice=7744-16]

+1

393

Услышав что тварь предлагает брату, нолдо едва выдержал что бы не закусить губу. Какой ужас, беспросветный кошмар... Не возможно оставить друга со штырем в теле, не возможно резать живую плоть что бы извлечь... Усилием воли феаноринг заставлял себя неподвижно смотреть перед собой вместо того что бы кричать, оскорблять тварь, и плакать от безысходности. Он должен был что-то сказать другу, но не находил слов. Ужас все больше и больше затоплял его сердце. Эльф не боялся боли, он был готов умереть в этой камере, или в другой, особенно теперь, когда Саурон придал смысл его страданиям, сделал его ответственным за судьбу Города - не попросить Нумендиля о предательстве, поддерживать его стойкость. Но то что Темный вынуждал делать друга... это была не пытка тела, но пытка духа. Тварь пыталась сломать родича, сломить его дух и через это добраться до Ондолиндэ. А Тирквилдэ служил главным орудием этой пытки и не мог придумать как ему избежать это злой роли.

От приводящих в отчаянье размышлений эльфа спас Саурон. Толстенный крюк стал медленно протыкать плоть, погружаясь все глубже, и мыслям не осталось место. Нолдо коротко дышал сквозь зубы, но порой не в силах удержаться, вскрикивал в голос. Когда же Жестокий закончил, эльф надеялся что сможет обмякнуть в ремнях, но затекшее тело и долго сдерживаемая боль вдруг взяли верх. Нолдо трясло. Ремни впивались в тело, раненная грудь, пальцы и ожоги отдавали болью. Занятый восстановлением контроля над телом, Тирквилдэ пропустил тот момент как брат был освобожден и вздрогнул, увидев его уже рядом. "Значит ты решился..." - с ужасом подумал нолдо. В этот момент хотелось закричать - нет, не надо, оставь все как есть, но разум говорил что оставить как есть лучше не будет...

- Разрешишь ли? - спросил брат и эльф невольно улыбнулся. Неизвестно как, но Нумендилю удавалось будить самые светлые воспоминания в душе феаноринга, даже в самые темные моменты. С облегчением прикрыв глаза, Тирквилдэ поставил лицо под ладони друга. Всегда две, всегда рядом, что бы не зацепить цепью... И услышал:

- Пожалуйста, закрой глаза. Вспомни, как говорил мне: кричи, нам больше не нужно опасаться быть замеченными...

Феаноринг усмехнулся. Разговор в самом начале их пути... каким тогда неимоверно страшным делом казалось помочь другу, отсечь отравленное... хотя нормальные целители вытащили бы из тела яд без каких-либо надрезов. Но он не целитель. И друг не целитель. И...

- Кинжала нет, - сдавленно ответил феаноринг. Это была шутка. - Кинжалов-побратимов, - добавил нолдо и все же ухмыльнулся. А потом добавил, глядя в глаза Нумендилю. - Он ломает тебя. Я ненавижу его, но ничто не могу сделать. Прости. Просто... пройдем через это и все. Ты не виноват ни в чем кроме того что верен своему Лорду и народу.

Другу было тяжело даже взять в руки нож и феаноринг все таки прикусил губу. Когда ломались пальцы он думал что происходящее ужасно, и требовалось большое напряжение воли что бы держаться. Но, как Саурон и предупреждал, эльф еще ничто не знал о боли. Бледное лицо родича, готовящегося сейчас его резать - вот где был ужас. И тут брат снова заговорил:

- Я не могу молиться сейчас так, чтобы Эстэ слышала нас. Но ты можешь.Я видел, где оказался крюк. Постараюсь обойтись одним разрезом.

Феаноринг на секунду замер, с недоумением взглянув на родича, и тут в его глазах вдруг заплясали веселые искорки. Эстэ! Ну конечно же!

- Ты понимаешь, что сказал? Эстэ. Именно. - нолдо не смел говорить вслух, боясь что поймет и враг: Нумендиль вышел из границ назначенных Темным. Это была не пытка, это было исцеление. И это... делало все намного легче и проще, даже дышать стало свободнее. По крайней мере самому Тирквилдэ, но стало ли нолофинвингу...

Когда Нумендиль приставил нож к груди, Аикарамат откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза. "Эстэ, прошу тебя. Ведь эта сволочь ломает его. Помоги. Пусть он все сделает хорошо, иначе его это может добить!" - эльф молился как мог. О себе он не просил, по тому что считал себя в любом случае обреченным, а значит и не важно что будет с телом.

Разрез был не приятен, но закусив губу его было можно стерпеть. Когда же друг принялся раздвигать рану и нащупывать крюк, эльф не выдержал. Вместо того что бы выгибаться и напрягаться всем телом, феаноринг позволил боли вырываться прочь из тела открыто, и закричал. Он думал что наоборот будет молчать как никогда, что бы не показать другу, что тот доставляет страдание, но Нумендиль просил о другом. Феаноринг не знал действительно ли так брату легче, но уважал его просьбу. Настолько что плевал на свою гордость, даже перед лицом Саурона.

Когда друг закончил менестрель с усилием открыл глаза. Свет факелов показался очень ярким, а бледный до синевы друг, склонившийся рядом, казался умирающим, или как минимум тяжело раненым. Тирквилдэ вскинулся - мало ли что с Нумендилем сделал Саурон, пока он сам самозабвенно орал с закрытыми глазами.

+1

394

Нумендиль не смог отказаться.
И не посмел хитрить.
Превозмогая ужас эльф запускал свои пальцы в трепещущую плоть друга, раздвигая упругое мясо, на ощупь, в заполняющей рану крови выискивая штырь, проталкивая крюк так что бы он вновь пронзил ткани и высунулся на поверхность; и все это под протяжные крики своего друга, который закрыл глаза и, насколько мог, откинулся и расслабился. А после, Нумендиль, почти не дрогнувшей рукой сводил и зашивал рассеченные края. Очевидно что проделанная работа стоила эльфу чудовищного напряжения и теперь он еле стоял на ногах. Да и феаноринг, после сегодняшних пыток и заметной кровопотери, нуждался в отдыхе. Волк улыбнулся. Все шле вовсе не плохо.

- Вполне приличная работа, Нумендиль, - похвалил Темный не вставая. - Ты совершенствуешься не только как целитель, но и как палач. За долгие часы я не добился от феаноринга приличных криков, а под твоими руками он пел. Право же, я и не знал что он так может, теперь я знаю чего мне стоит от него добиваться.

Волк не двинулся с места, ему было любопытно посмотреть что же будут делать теперь пленники.

+1

395

Нумендиль почти механически отер нож, положил его на столик, поискал, обо что вытереть руки, не увидел, вытер о штаны и снова шагнул к креслу. Издевательские и оскорбительные слова Саурона заставляли сжать зубы, но важны были не они. Тирквилдэ. Эльф не находил мужества посмотреть в глаза другу. Придерживая проклятые цепи, он нащупал пряжку грудного ремня, перепачканную теплой еще кровью, расстегнул ее, давая другу возможность дышать свободней.

Почувствовал, как тяжело бьется сердце феаноринга, не выдержав, вскинул взгляд: узнать, как он... и встретился с ответным взглядом, ясным, несмотря на боль, исполненным тревоги - не за себя, за него, Нумендиля. Этот нежданный дар был так дорог для эльда, что ледяная боль, сжавшая душу, разжала тиски, и Нумендиль выговорил одними губами:
- Прости.

Посмотрел на Жестокого, не смог сдержаться и слегка дернулся при виде врага, но взял себя в руки и, сумев выдержать ровный тон, вежливо и холодно выговорил:

- Прикажи принести воды, пожалуйста.

Второй раз просить о чем бы то ни было Саурона оказалось трудней, чем в первый. Сложнее держаться без вызова, даже просто смотреть на тварь... Но эльда видел сухие губы друга, знал, какую жажду тот должен сейчас испытывать - и ради него переступить через себя оказалось легче.

+1

396

- Вполне приличная работа, Нумендиль. Ты совершенствуешься не только как целитель, но и как палач. За долгие часы я не добился от феаноринга приличных криков, а под твоими руками он пел. Право же, я и не знал что он так может, теперь я знаю чего мне стоит от него добиваться.

Глаза эльфа из под опущенных ресниц сверкнули гневом. Но отвечать Саурону, нолдо не желал. Куда больше его огорчало и тревожило что друг не смотрел в его сторону, виновато опуская голову. Брат растянул пряжку ремня и эльф смог вдохнуть полной грудью. Даже в ушах перестало стучать, а в глазах плавать темные круги.

- Прости. - беззвучно прошептали губы брата. И Тирквилдэ безмолвно и тепло улыбнулся. Очень не хотелось произносить важных слов под взглядом твари. Да и ... было трудно сказать хоть что-то пересохшим горлом. А Нумендиль словно угадал его мысли:

- Прикажи принести воды, пожалуйста. И феаноринг понял что это была еще одна жертва брата для него. Но они уже столько раз проносили ради друг друга невозможные жертвы...

- Знаешь, - хриплым шепотом заговорил нолдо, - я раньше думал, как те что пробудились у Озера понимали что они братья, и кто старший, кто младший... Теперь знаю. Никак. Просто понимали...

+1

397

Нумендиль был полон чувства вины. Хорошо. Но уже не запирался в себе. Прекрасно. И имел все больше и больше крови брата на руках. И все легче и легче ее проливал. Очень хорошо. А еще он осмелел - не спрося расстегнул ремень на менестреле. Волк задумался стоит ли наказать за дерзость, или лучше простит. Наверное простить. Глупец-нолофинвинг держится только из-за того что ему обещали пытки вместо родича. Очень в их духе. Правда некоторые из них вскоре начинали горько жалеть о случившихся переменах. Но в любом случае сейчас нельзя было подрезать крылья Нумендилю.

- Прикажи принести воды, пожалуйста.

Волк улыбнулся:

- Если ты просишь... Желаешь воды в вашу камеру? Быть может чего-то еще?

Оборотень выслушал пожелания нолдо и кивнул.

- Ты можешь освободить брата и отвести его отдохнуть. - Сказал орки и тут же один из орков подскочил к Нумендилю и расстегнул зачарованный замок кандалов на руках, соединявших эльфа со стеной. Орк явно опасался пленника, но не смел ослушаться воли Господина.

Темный отложил последний исписанный лист и поднялся. Посмотрим что теперь будет делать Нумендиль. Каждый шаг был выверенной ловушкой.

- Не ошибись, эльф.

+1

398

- Знаешь, я раньше думал, как те что пробудились у Озера понимали что они братья, и кто старший, кто младший... Теперь знаю. Никак. Просто понимали... - проговорил Тирквилдэ.

- Мы однажды еще поспорим, кто, - предрек Нумендиль, улыбаясь.

Странно, но Враг не вмешался в их слишком неуместный для этих стен разговор, не пытался использовать его против пленных. Можнт, просто не  сумел почуять значения сказанных слов? В некоторых вещах, как успел понять эльда, умайя был удивительно глуп.

- Воды будет достаточо, - пытаясь держаться с достоинством, ответил Нумендиль темному.

Обнаружив, что цепь больше не удерживает его, эльф принялся расстегивать ремни, приковывающие сотоварища к ужасному креслу: руки, потом корпус и ноги. К ножу тянуло все сильней - а Саурон казался почти доступной мишенью. Но драться через раненого брата нолдо не рискнул. Положив здоровую руку Тирквилдэ себе на плечи, он наконец поднял его, помог дойти несколько бесконечных шагов через коридор до скудной кучки соломы в камере напротив. Бережно опустил феаноринга на пол, молча проклиная мешающие цепи : из-за тех, что сковывали ноги Нумендиля, эльфы чуть не упали.

+1

399

- Мы однажды еще поспорим, кто,

Нолдо слабо улыбнулся:

- Будешь оспаривать у меня имя младшего? - И подумал что странно вести все эти разговоры перед тварью, что словно не замечает.

Друг освобождал его. С облегчением Тирквилдэ лежал в кресле, а потом оперся на плечо друга и, стараясь по-возможности идти сам, покинул страшную камеру.

- Спасибо, - тихо шепнул он на ухо брату, пока они шли. Когда же менестреля опустили на солому, эльф испытал блаженство и на несколько секунд закрыл глаза. А потом снова открыл их и взял друга за руку.

- Ты молодец. Я восхищаюсь как у тебя хватило сил держаться. Спасибо что все время находил возможность помогать мне.

+1

400

- Воды будет достаточно,

Нумендил пытался быть гордым. Почему бы не пойти ему на встречу?

Волк и его слуги не мешали и не помогали пленникам. Собрав бумаги Волк вышел сразу за эльфами, а орки остались что бы оттереть от крови кресло и инструменты.

Немного спустя, в камеру к эльфам вошли гномы, принесли кувшин с водой, таз, полотенце, бинты, и еще питьевой кувшин с легким вином и два кубка. Остатков "ужина" в камере не было, но стояло блюдо с хлебом. 

- Господин велел передать что очень доволен тобой, Нумендиль, - кланяясь сообщил один из гномов. - И посему щедро дает больше чем ты просил. Тебе стоит быть ему благодарным...

0

401

- И чем же он отплатит за благодарность? А как вознаграждаются ваши труды, представителей свободного племени? Золотом? Невиданными камнями? Или, может быть, всего лишь правом существовать здесь рабами - пока не прогневаете господина, и он не лишит вас жизни? Вы выбрали не самую дорогую из оплат. Подумайте... пока выбор еще есть

Эльда помог напиться Тирквилдэ и, не выдержав жажды и горького привкуса во рту, сделал несколько глотков разбавленного вина и сам. Затем, намочив ткань, отер раненого от крови: грудь и руки, -
тщательно перевязал свежий разрез, с заметным трудом помогая товарищу приподняться. Цепи тянули к земле, делать что-то с этим "украшением" становилось все тяжелей. Хоть ошейник не надели... нолдо горько усмехнулся.

Остатками воды он умылся сам: еле дотерпел до момента, когда смог смыть с рук кровь, а с лица - следы слёз. Эльф казался себе... грязным. Сейчас из всех благ свободы ему мечталось о долгом купании в реке, под звездами. Плыть бы себе и ни о чем не думать... Усталый разум терял четкость.

- Я размочу хлеб в вине, будешь, брат? - спросил он, когда осталось только отставить в сторону таз и кувшин из-под воды.

Нумендиль убрал волосы от лица мокрыми руками, пригладил их.

- Предложить Саурону что ли проветрить его склеп? - добавил он. - Я могу, если он сам не умеет.

+1

402

В камеру вошли гномы, и Тирквилдэ понял что если он все еще может их ненавидеть, то значит он в порядке, и сил в запасе еще много, хоть и кажется что измотан до предела. "Просто непривычный нагрузки", - усмехнулся про себя квэндо. Честно сказать ощущал он себя чем-то вроде куска грязи. Он не обращал внимания на Саурона и вот теперь Темный платил ему той же монетой. Эльф ощущал себя не личностью, а предметом, или даже орудием пытки, но никак не кем-то наделенным волей и... хоть чем-то интересным Тьме. И это чувство уничтожало. Вся его боль, его мучения и страдания, все было словно бы напрасно. По тому что древней и злобной Тьме не было до него дела, она просто переползала через, размалывая, растаптывая, но при этом даже не интересуюсь что именно она раздавила. И ей было все равно до того что эльф смеет ей не сдаваться. Он был песчинкой, малой звездочкой в абсолютном Ничто. Он просто будет в этой кромешной Тьме, будет страдать до тех пор пока ... и в этот момент менестрелю показалось что он начал выныривать из омута. Он будет страдать вечно, пока находится в этой Тьме. Страдать как пленник, пока упрямится, страдать как раб, если позволит себя сломать. Единственный способ вырваться - уничтожить Тьму, или что скорее, умереть самому, сбежать под крыло Валар... Нет, из омута он никуда не вырвался, лишь нырнул еще глубже. Безысходность, безвыходность, тщетность окружали. И во всем этом ужасе и Бездне было только одно, что давало опору - брат. По тому что брату не было все равно. И ему было важно что бы Тирквилдэ выстоял, и ему было мучительно больно за феаноринга... А сам Нумендиль был в центре внимания Тьмы. Словно гигантская черная змея она сворачивалась кольцами вокруг воина, зная что не может сокрушить моментально, собиралась медленно сжимать его в своих объятиях, выдавливая из него волю к сопротивлению. Менестрель видел это своим внутренним взором, но не мог бы поручиться что это правда, а не его бред.

Эльф пришел в себя от того что холодная мокрая ткань коснулась его груди. Непроизвольно вздрогнув, эльф открыл глаза, только сейчас понимая что видимо задремал, или потерял сознание на короткое время. Но видение еще не до конца покинуло его, и приподнявшись на локте, не чувствуя боли эльф заговорил, глядя на друга незрячими глазами:

- Ты будешь в центре внимания всего Ангамандо, вся Тьма свернется вокруг тебя кольцом, оно уже затягивается, чувствуешь?! Великая честь, мало кто удостаивался, - вроде бы совершенно спокойно говорил невероятные вещи нолдо. - Но ты при этом находишь в себе силы на брата. Не даешь ему быть ничтожнейшим, грязью под сапогами Врага, ты любишь его и все обретает смысл. Вопреки, несмотря на. Драгоценность среди пленников, и тот кто даже не личность, а лишь орудие пытки - союз... но что из него выйдет? - И эльф наконец-то закрыл свои глаза и вновь опустился на жесткую подстилку. А потом снова открыл глаза, но уже обычные, усталые и темные.

Друг помог напиться и смыл кровь и мерзость. Тирквилдэ был благодарен брату, но не говорил ни слова. Благодарность была в его взгляде, в его тихой улыбке, даже в сжатых плотно губах, когда Нумендиль заканчивал перевязку. Родич был измотан и это было тяжело видеть. Но ничем нолофинвинг не выказал своей усталости: ни жалоб, ни вздоха. И только закончив с другом, Нумендиль занялся собой. "Вот какой у меня брат", - подумал феаноринг с гордостью, завидуя самому себе.

- Я размочу хлеб в вине, будешь, брат?

Нолдо с тихим вздохом кивнул. Нужно было есть. Силы были нужны. И феаноринг медленно сел, что бы не потревожить травмы и что бы не темнело в глазах.

- Буду. Спасибо тебе.

Что-то белело в темном углу камеры и эльф, потянувшись, подтащил к себе две свежих рубахи. Нолдо пожал плечами и посмотрел на Нумендиля. Феаноринг был свободен от оков, а друг нет. И из-за этого было стыдно.

- Одень пожалуйста, у тебя руки очень холодные, - сказал нолдо протягивая одну рубашку брату. - Прямо поверх кандалов. Пусть и не уберешь руки в рукава, но будет теплее.

- Предложить Саурону что ли проветрить его склеп? Я могу, если он сам не умеет.

Тирквилдэ резко вскинул глаза на товарища и взгляд его был непроизвольно жестким:

- Чем меньше враг знает о том что ты умеешь тем лучше. Оставь... сюрпризом.

+1

403

Феаноринг, казалось впал в забытье на минуту  или две. Нумендиль был почти рад этому: наконец-то тот отдохнет. Но почти сразу друг начал приходить в себя. И голосом чистым и ясным, будто бы не своим, будто бы не было двух дней мучений, он проговорил:

- Ты будешь в центре внимания всего Ангамандо, вся Тьма свернется вокруг тебя кольцом, оно уже затягивается, чувствуешь?! Великая честь, мало кто удостаивался, - вроде бы совершенно спокойно говорил невероятные вещи нолдо. - Но ты при этом находишь в себе силы на брата. Не даешь ему быть ничтожнейшим, грязью под сапогами Врага, ты любишь его и все обретает смысл. Вопреки, несмотря на. Драгоценность среди пленников, и тот кто даже не личность, а лишь орудие пытки - союз... но что из него выйдет?

Всякий эльф догадался бы о том, что значит этот голос. Пророчество. Великий дар, который вызывает трепет волнения, даже если причина на первый взгляд более безопасна. Здесь же не было спасительной лазейки, чтобы обмануться. Нумендиль чувствовал, как по спине текут крупные капли пота и, не сумев подавить первое желание, обнял себя за плечи, инстинктивно отгораживаясь - не от Тирквилдэ, а от его слов. Дослушав, он сперва не смог ответить ничего, переведя дыхание. Но, глядя в изменившиеся, полные боли и тревоги глаза брата, сумел подобрать слова:

- Свободная душа квэндо дороже всех драгоценностей. И наш союз важнее, чем вся Тьма вместе с ее властелином.

В нолдо пробудилась гордость: да как смеют недостойные твари оценивать их, как вещи, будто он, Нумендиль, и впрямь всего лишь живая карта, а Тирквилдэ - ключ к нему? Как смеют относиться к ним, эльдар, будто к частям какого-то устройства, каждому стараться отвести место?.. Голфинг исполнил пожелание друга и помог ему поесть, но сам в очередной раз обошелся без еды, хотя в этот раз голод заставлял желудок сжиматься. Он не собирался убивать себя - но принимать подачку из рук Темного... он просил не для себя!

Поймав себя на закипающей ярости и гордыне, нолдо обратил внимание, как с трудом, совершая над собой явное усилие, проглатывает кусочки хлеба с вином Тирквилдэ. Устыдился, вздохнул: кто-то ведь пек этот хлеб, трудился для утоления голода живых существ... и разделил ужин товарища. Или завтрак, кто разберет?

А друг потянулся в сторону, достал незамеченные Нумендилем рубашки. Эльда обрадовался своей, как подарку, чуть не забыв, что радость неуместна и излишняя.

- Я помогу тебе, хорошо? - спросил у феаноринга.

На белой рубашке у ворота белела почти незаметная вязь вышивки - замысловатый узор из линий и перьев.

- Смотри, птичья рубаха. Пусть будет твоя - как будто она была моя, а я тебе подарил, - улыбнулся эльда насмешливо и с тенью искренней печали.
Тонкая, явно эльфийская ткань не раздражала свежих ран, а, скорее, согревала и не беспокоила. Нумендиль закутался во вторую рубашку.

-  Отдохни, пожалуйста. Во сне нет и не будет врага. Я...  посторожу.

+1

404

Феаноринг молча жевал хлеб. Наверное у хлеба был вкус. Наверное у вина тоже был. Но от усталости нолдо их не чувствовал. Наверное последний раз он нормально спал перед Нирнаэт. Кто бы мог подумать что так будет хотеться просто нормально поспать... Нумендиль в начале опять отказался от пищи, эльфу это не нравилось, но он не решился настаивать. И все же когда руки брата разломили хлеб для него самого, нолдо невольно обрадовался. А потом наклонил голову что бы не было видно как он сжимает зубы. Еда дает поддерживать силы, а другу силы сейчас понадобятся что бы выдержать пытку. И не помешать, и не упрекнуть...

- Я помогу тебе, хорошо? - голос друга вырвал из задумчивости. - Смотри, птичья рубаха. Пусть будет твоя - как будто она была моя, а я тебе подарил.

- И у крылатого будет птичья рубаха, - в тон улыбнулся Тирквилдэ. Он понимал что брат отдает ему лучшее, но не стал спорить. - Спасибо. - Тепло отозвался эльф вместо этого. И от помощи не отказался. Одеть рубаху с одной нормальной рукой да при раненой груди было не очень просто. Хотя... Честно сказать, порез на груди никак не тянул на полноценную рану - не слишком-то длинный, но очень-то глубокий. Феаноринг устыдился.

-  Отдохни, пожалуйста. Во сне нет и не будет врага. Я...  посторожу.

Тепло и грустно эльф улыбнулся родичу:

- Сейчас моя очередь сторожить, да и есть ли в том смысл? Даже если тварь подкрадется к камере на цыпочках, и потащит... спящего. - Феаноринг осекся. Завтра, если верить Саурону, потащат не его. Быть может от того родич и не может уснуть...

- Прости. Сядь ко мне ближе, если я тебя обниму нам будет теплее.

И когда дуг осторожно, что бы не потревожить, устроился рядом, феаноринг запел. Негромко, сорваным голосом, не способным звучать высоко или чисто, почти без возможности создать иллюзию, но все же...

https://myzuka.me/Song/6662887/Pesni-Iz … aet-Doroga

+1

405

Слушая тихую песню, мелодия которой казалась смутно знакомой Нумендилю, укрывшись рубашкой и привалившись плечом к теплому плечу друга, нолдо сам не заметил, как сперва задремал, а потом - крепко заснул. Ему снились странствия по западному побережью Белерианда, когда они только еще обследовали земли вокруг будущего Виньямара, теплый прибой, соль на лице, щиплющая обветренные губы, и узорный рисунок прибрежных камней, ограненных самим морем. И добрый, согревающий  свет юного Анора.

+1

406

После выпавших на долю друга волнений, переживаний и терзаний, Нумендиль почти моментально заснул. Им нужно было поговорить, давно нужно было... но не было то сил, а то возможности. По этому, обняв брата, Тирквилдэ, закусив губу, медленно опустился на солому. Лег на левый, наименее травмированный бок, и, все так же обнимая нолофинвинга, делясь теплом души и тела, закрыл глаза.

Уснул нолдо тоже почти моментально. Сон был... как закрыли дверь в подвал. Темно и беспросветно. Видимо усталость была больше и сильнее чем боль в ранах. Но чувство тревоги, нависшей беды и скорби не отпускали даже во сне. Мышцы постепенно освобождались от перенапряжения и время от времени тело вздрагивало, расслабляясь, но феанорингу это уже не мешало.

+1

407

Минувший день был удачным - узнать что пленник оказался из Ондолиндэ! Двойная удача что этот пленник попался вместе с побратимом, пожалуй это даже большая удача чем попадись он с родным братом, ведь нужна сильная связь меж фэар что бы назвать постороннего членом семьи. У нолдор не хватило ума молчать, такое часто бывает что под пытками пленники сами того не замечая выдают тайны и важные сведения, главное их разговорить, поощрять их болтливость. Но болтливость этих двоих несла не только пользу. Они не смели пользоваться осанвэ... чаще всего не смели, но говорили друг с другом, умудряясь поддерживать и воодушевлять. В какой-то момент Волк даже задумался не отрезать ли менестрелю язык. Но потом передумал. Сломленный менестрель куда полезнее чем просто молчаливый раб.

У пленников не было сил на разговоры. Аикарамат все же запел, пытаясь дать отдых нолофинвингу, а потом они оба уснули. Если бы время позволяло, Волк оставил бы эльфов в камере, после первого серьезного допроса. Они бы скорее всего начали говорить. Некоторые молчат, но не эти. Не смотря на то что они братья, не похоже что бы они жили согласно, к тому же очевидно, долгое время не виделись. Им было много что сказать друг другу, извиниться, поддержать, что-то вспомнить, обсудить их плен, в конце концов. Было бы произнесено много интересного, что в последствии можно было бы использовать против них. Но, увы, времени на это не было, и умаиа решил попробовать сломить пленников с наскока. Нумендиль терял голову при виде страданий друга, но молчал, посмотрим как он поведет себя под пыткой сам. А если будет пытаться умереть, надо будет пообещать что Аикарамат займет его место и долгие годы пройдут. прежде чем феанорингу позволят умереть. 

В шесть утра гномы снова вошли в камеру, стараясь не шуметь, но лязганье замка и скрип петель разносился гулко по пустому коридору, извещая нолдор о том что время отдыха кончилось. Гномы забрали пустую посуду и грязную воду, и торопливо удалились, не поднимая на эльфов глаза.

+1

408

Звуки мгновенно выдернули Нумендиля из видений, но жестокого, давящего присутствия Тьмы прямо здесь, над собой, он пока не почувствовал, а оттого позволил себе минуту просто лежать, закрыв глаза. Потом сообразил, что рядом замер раненый друг, и опираясь на руку, медленно поднялся.
Нолдо сам не мог объяснить себе причину своего состояния, но  по сравнению с  бесконечным кругом кошмаров последних дней, сегодня ему было вполне... сносно. Он повел плечами, разминая затекшие мышцы. Плечо чувствовалось, но почти не болело. Ожог на боку ощутимо стягивался и, скорее, мешал, чем доставлял неприятности, даже по глупости разбитые оковами запястья чуть поджили, если их не тревожить. Нумендиль и не стал: поддержал цепи так, чтобы уменьшить вес  кандалов, браслетами охватывавших руки. На сердце тоже стало легче, будто и вправду удалось выйти за пределы окружавшей черноты, искажающей зрение.

По-другому, не только лишь с болью и чувством вины, но и с хорошо забытой радостью утренней встречи он посмотрел на Тирквилдэ:

- Что ты любишь делать по утрам? Я предпочитаю подольше поваляться и строить планы не день, - он улыбнулся. - Но тут кровать жесткая.

Для наглядности эльф разворошил ладонью солому.

- И завтрак подавать не принято. Я бы съел... - нолдо задумался, попутно аккуратно расчесывая руками спутавшиеся волосы, - свежего творога с ягодами, пожалуй, да. А ты?

Нумендиль поглядывал на брата с хорошо скрытой тревогой: в отличие от голфинга, тому явно было непросто бороться с последствиями вчерашних ран. Но ничем, кроме разговора, нолдо не мог ему сейчас помочь.

+1

409

Сон феаноринга не был чутким. И он пробудился только когда Нумендиль зашевелился и сел. Инстинктивно Тирквилдэ сжал пальцы, что бы схватить, не пустить, удержать, защитить... но пальцы не сжались и нолдо встревоженно открыв глаза приподнялся, встречая взгляд нолофинвинга - ясный, спокойный, с теплым взглядом.

- Что ты любишь делать по утрам? Я предпочитаю подольше поваляться и строить планы не день. Но тут кровать жесткая.

Феаноринг ответил улыбкой брату, хотя где-то между животом и грудью у эльфа все стянулось в тугой ледяной узел. Брату предстояли пытки, если тварь не врет. А Нумендиль был безмятежен и ясен. А вчера, когда своей участи дожидался Аикарамат, друг был белее мела, с потухшим взглядом. Нолофинвинг был благородный и отважный. Душа Тирквилдэ болела от боли ожидая когда снова появятся орки и... заберут брата, но он не посмел выказать свое волнение и тем самым нарушать спокойствие Нумендиля.

- По утрам я люблю... - нолдо задумался, вспоминая, по тому что никогда об этом всерьез не думал. - Люблю умыться и причесать волосы, - засмеялся эльф. - Ну, знаешь, это как бы помогает начать борьбу с неправильностью вокруг себя. Сначала я приведу в порядок себя, а потом все и всех до чего дотянусь. А потом травяные настои. Душистые, ароматные. Вот за ними я сижу и думаю, - снова засмеялся эльф. Засмеялся с хрипотцой сорванного голоса.

- И завтрак подавать не принято. Я бы съел... свежего творога с ягодами, пожалуй, да. А ты?

Тирквилдэ кусок не лез в горло, но он переборол себя и, растянувшись на спине, словно задумчиво помахав рукой в воздухе произнес:

- Я бы съел... Наверное холодного мяса с хлебом... О! Точно, я бы съел свежего, теплого хлеба с молоком с ледника. А потом бы хорошо было взять коня и нестись на нем через холмы, а потом пойти его купать...

Каким-то образом трюк Нумендиля удался, и игра в "что бы ты сделал" увлекла и принесла радостные воспоминания. Которые не известно чем бы закончились, но тут в коридоре послышались шаги.

+1

410

Эльфы щебетали, как ни в чем не бывало. А Нумендиль неприятно удивил. Последнее время он выглядел скверно, и Волк предполагал что пытки могут еще больше расшатать его. Но, создавалось впечатление, что нолофинвинг был внутри еще несгибаемее чем Аикарамат, его совершенно не беспокоил предстоящий допрос, он был спокоен как редко бывает кто из пленных: спокоен не в силу выдержки, а в силу того что мир был в его сердце. Вот значит как... Ну, ничего. Посмотрим как эльф перенесет боль наяву, а не в своих фантазиях, и если он и вправду окажется непробиваем, то всегда можно будет вернуться к феанорингу. Этот эльф вчера сделал большую ошибку, когда внял просьбе друга и начал кричать. Он с головой выдал себя, обнажил свою боль и теперь не только Волк в точности будет знать какой ноте соответствует какое повреждение хроа менестреля, но и Нумендиль сможет оценивать наглядно какую боль должна в его брате вызывать та или иная пытка, в сравнении с камертоном той "помощи" по извлечению крюка. Два глупца.

Темный остановился перед решеткой и его слуги встали рядом наготове.

- Надеюсь ты хорошо отдохнул, Нолофинвинг, - приветствовал эльфа умаиа. Но Аикарамата, как он не обращал внимания, как на что-то слабое и ничтожное. - Настало время отвечать на вопросы. Ты пойдешь сам, как и твой друг, или тебя придется приволочь силой? - в голосе Волка слышалось легкое любопытство.

+1

411

Нумендиль с полуулыбкой слушал рассуждения Тирквилдэ. Он уже готов был спросить про масть лошади, но предвестием появления врагов надвинулась тень, и в коридоре загремели шаги. Когда они научились замирать в скручивающем душу ожидании беды при звуке этих шагов?..
Взгляд эльда невольно обратился к камере напротив, к черному зловещему креслу. Он поспешил поглядеть на феаноринга, скрыл неподобающую тревогу за улыбкой, не желая нарушать равновесие сотоварища. Вспомнилось, что враг обмолвился, будто заменит друга на него, Нумендиля. Сходящий с ума от беспросветности чужой боли и своей виновности в ней, эльф почти не принял в расчет слова Саурона.

Тху заговорил:
- Надеюсь ты хорошо отдохнул, Нолофинвинг. Настало время отвечать на вопросы. Ты пойдешь сам, как и твой друг, или тебя придется приволочь силой?

"Идти мне? Не брату?" - облегчение, страх и стыд. - "Отвечать на вопросы?" - гордость, упрямство... и страх.

Сейчас, пытаясь внешне сохранить обретенное равновесие, он чувствовал одновременно и облегчение от того, что умайя явился не за братом, и внезапную позорную, подтачивающую душу слабость - воспоминание о впивающихся в плечи шипах и собственной беззащитности.

Эльда поднял голову. Скулы закаменели, выдавая напряжение, но Нумендиль справился с непослушной мимикой, улыбнулся куда-то мимо Саурона (на прямой взгляд в глаза нолдо все-таки не хватило воли):

- Мы беседуем, загляни попозже.

0

412

Нумендиль напрягся раньше, чем зазвучали шаги в коридоре - "Ученик Манвэ чувствует Тень", понял феаноринг. Липкий страх прошелся по спине эльфа и Тирквилдэ начал медленно подниматься. грудь ныла, ожоги ныли, рука болела... но это ничего, это вполне переживаемо. Нумендиль не двинулся с места, а феаноринг поднялся на ноги, встречая тварь стоя. Хотя сам Саурон на него даже не взглянул - хорошо бы если так. Пусть не принимает во внимание...почти просил про себя эльф.

И тогда раздался ожидаемый вопрос:

- Надеюсь ты хорошо отдохнул, Нолофинвинг. Настало время отвечать на вопросы. Ты пойдешь сам, как и твой друг, или тебя придется приволочь силой?

Нолдо напрягся. Одной своей выходкой он обрек на страдание обоих - и себя, и ныне друга. Похоже были правы говорившие что гордыня несет зло... Но Нумендиль был Светел, и он легко преодолел расставленную ловушку и сохранил при этом лицо:

- Мы беседуем, загляни попозже.

И все же феаноринг не спешил снова опуститься на солому и вернуться к беседе - вряд ли враг так просто уйдет. А Тирквилдэ убьет любого кто осмелится сунуться в камеру. Нолдо не думал о своих шансах, он просто был полон решимости защитить друга. Не просто любой ценой, а просто защитить. Страх плавно переплавлялся в гнев и ярость, а так как источник страха казался неиссякаемым, то и в силах на борьбу недостатка было быть не должно.

0

413

Один через силу поднялся. Ну, это ему казалось что через силу, он еще просто мало знает о том какой бывает жизнь пленника. А второй начал хамить. Интересно, что скрывается за ответом - страх или презрение?

- Ондолиндэ достался прискорбный защитник, - насмешливо заметил Волк. - Ты выставил своим защитником раненого товарища, впрочем, благородство эльдар меня не касается. - И распорядился уже оркам - Приведите.

Вооруженные короткими дубинками слуги, покорные воле и подбадривающие самих себя грязными шутками, Отварили дверь в камеру и сразу же бросились на феаноринга что бы скрутить и оттащить от Нумендиля.

Два орка шли впереди, еще два во второй линии.

[dice=7744-1936-7744-11616-46]

0

414

С ответным рыком эльда кинулся на врагов, стараясь не пропустить ни одного из них к себе за спину, к брату, и имея страстно желание убить и уничтожить тварей. Правая рука и правая часть груди были ранены, по этому приходилось нападать лишь левой.

[dice=3872-9680-1936-5808-46]

0

415

Бой был коротким и бесславным.

Как бы ни горела от желания уберечь брата душа эльда, он принадлежал плоти, а плоть подводила.

Первым же ударом один из орков ударил нолдо в грудь слева, попал по ожогу, нолдо невольно согнулся и подался вперед, что, впрочем, помогло ему дотянуться до второй твари и, пройдя рукой через блок, вцепиться орку в горло и, со всей силой кузнеца, рвануть это горло на себя, вырывая и ломая гортань. Вряд ли кто-то будет выхаживать поверженного, но нет времени думать - место второго занял третий. Сытый и отдохнувший, он напал слишком быстро и внезапно для измотанного за последние недели эльфа - ударом в лицо он оглушил феаноринга, заставил отступить, оступиться, упасть на колено. И тогда подоспевший четвертый вознамерился положить конец этому нелепому сопротивлению, снова метя в лицо пленнику. Только столетия тренировок и стычек помогли Тирквилдэ: в последний момент нолдо вскинул правую руку в защите, и удар в голову не прошел, но резкой болью отозвалась раненная грудь. В глазах потемнело, но феаноринг упрямо бросился в бой - ему не нужно было видеть тварей, он ощущал их.
... он не мог увидеть нападающих и защититься, все что ему оставалось - бить первым, или проиграть без боя.

Атака Тирквилдэ:

[dice=7744-9680-3872-36]

0

416

Защита и ответная атака орков

[dice=3872-11616-5808-36]

[dice=1936-3872-1936-36]

Отредактировано NPC Darkness (17-08-2017 06:01:39)

0

417

Даже полу ослепший от боли феаноринг оказал такое сопротивление, что после короткой стычки, потеряв одного фактически убитым, орки едва смогли выскочить обратно в коридор. Глаза голуга сверкали страшным блеском, и веяло от него такой решимостью, что она даже смогла заглушить Волю господина. В страхе орки захлопнули решетку камеры, не смея взглянуть на Господина, и не смея вернуться. Такое состояние было несвойственным для рабов Владыки Севера, обычно они не смели ослушаться приказа и теперь в их слабых душонках царили полное смятение и животный страх, который не дает жертве даже бежать, парализуя их на месте.

Волк знал что творится в умах и том, что заменяло оркам душу, но не обращал пока на это никакого внимания. С задумчивостью смотрел он на менестреля - во истину жарко должен гореть огонь в груди что бы так сражаться. Он сильно любит своего брата. Тем хуже для обоих. Но и душа, способная рождать такой пыл вещь стоящая. Нумендиль не будет интересен после того как из него вытряхнут все что только возможно о проходах к Ондолиндэ; а вот феаноринг смог бы быть полезным рабом. Будет жаль если за время допросов нолофинвинга Аикарамата приведут в негодность.

Отрезать менестрелю язык Волк окончательно передумал.

0

418

Нумендиль промедлил, и друг кинулся в бой без него. Все случилось слишком быстро, нолдо успел лишь встать, выпрямиться, сделать два коротких шага вперед – прыгнуть сразу в атаку помешала держащая лодыжки цепь. Но орки уже отступили, откатились назад, тяжело дыша, загнанные, в ужасе. Лишь один конвульсивно дергался на полу тесной камеры, мертвый или умирающий.

Эльда положил руку на плечо Тирквилдэ. Не зря тот носил это имя. Нумендиль бросил на феаноринга быстрый взгляд: брат еле дышал, на повязках выступила кровь.

Вскинув голову, он посмотрел на Саурона, теперь прямо. Гордость за воина, бросившегося в бой, поддержали волю нолдо.

- Много ли осталось у тебя бойцов? Как скоро некому будет прикрыть тебя? Что будешь делать тогда?

+1

419

Повинуясь, скорее, воле, чем небрежному жесту, оставшиеся в живых орки бросились в камеру: надевать доспех, в котором они были, вытаскивая пленных первый раз. Волк тем временем медленно изучал эльфов из-за решетки, скрестив руки на груди, с улыбкой на губах.

- Дерзишь, Нумендиль. Осмелел под защитой брата? Надеешься, что я и сейчас передумаю и в ответ на твои речи возьму его вместо тебя? Пожалуй, я могу выполнить твое желание.

Он помедлил: орки уже вернулись, теперь куда менее уязвимые для  ударов всего-то голых рук раненого бойца.

- Сейчас откроется дверь, и либо ты выйдешь сам, либо я забираю Аикарамата. А ты можешь радоваться, как ловко схитрил и избежал мучений.

Дверь действительно открылась, и орки пока не трогались с места. Сейчас хозяин на всякий случай управлял ими, как перчаткой на руке, чтобы не вышло неожиданностей. Неожиданностей оборотень не хотел.

+1

420

То что орки отступили эльф скорее почувствовал, нежели увидел. И не успел он восстановить дыхание, как на плечо лег кусочек дома, его мира, тепла и всего того за что имело смысл бороться. Даже не поворачивая головы феаноринг знал что это был брат.

А потом раздался его ясный голос.

- Много ли осталось у тебя бойцов? Как скоро некому будет прикрыть тебя? Что будешь делать тогда?

И нолдо улыбнулся услышанному. Ни тени страха не было в нолофинвинге.

- Все должны завидовать какой у меня брат, - тихо шепнул Тирквилдэ Нумендилю. Но твари нужно было опять заговорить и все испортить.

- Дерзишь, Нумендиль. Осмелел под защитой брата? Надеешься, что я и сейчас передумаю и в ответ на твои речи возьму его вместо тебя? Пожалуй, я могу выполнить твое желание.

Тирквилдэ вскинул голову, возмущенный такими словами.

- Ты лжешь. Если ты возьмешь меня, или если ты возьмешь Нумендиля, это будет вовсе не по тому что ты выполняешь наши желания, или маешься от скуки. Но по тому что ты строишь планы как нас сломить и пытаешься зати то через одного, то через другого. - Впервые после поединка менестрель обращался к умаиа напрямую. По тому что больше не было дела до гордого молчания, теперь боль грозила не ему, а брату.

Избавившись от темной мути в глазах роквен видел что орки в броне остановились перед камерой готовые войти, а Саурон продолжил еще более страшные слова:

- Сейчас откроется дверь, и либо ты выйдешь сам, либо я забираю Аикарамата. А ты можешь радоваться, как ловко схитрил и избежал мучений.

Несколько секунд Тирквилдэ стоял замерев словно пронзенный стрелой, а потом заговорил, обращаясь к брату:

- Пойдем. Я выведу тебя. Ты выполняешь не его условия, ты следуешь за мной как и я следовал за тобой вчера. - И феаноринг развернулся к брату, полный скорби и достоинства. Протянул родичу левую ладонь и повел к выходу. Вот только перед тем как отвернуться, посмотрел в глаза Нумендилю и подмигнул. А потом отвернулся, надеясь даже не на осанвэ... а на какое-то более глубокое понимание что возникало порой между ними.

Так, держась за руки элфы приблизились к решетке, вышли наружу и, едва оказавшись на свободе феаноринг прыгнул на ближайшего орка, намереваясь и страстно желая убить его. "Много ли осталось у тебя бойцов? Как скоро некому будет прикрыть тебя? ", крутилось в этот момент в голове у нолдо. Пусть они не смогут освободиться сейчас, но еще на одного противника меньше, и удалось избежать ловушки, поставленной из-за его, Тирквилдэ, гордыни. Что бы ни было потом, как наказание.

атака на орка

[dice=11616-16]

орк защищается

[dice=11616-16]

+1