Ardameldar: Первая, Вторая Эпохи.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Таур-на-фуин.

Сообщений 481 страница 510 из 629

481

Друг в обличье страшной твари безвольно откинулся на соломе, и Нумендиль невольно закрыл глаза. Орк с преувеличенным почтением помог и ему самому перейти в камеру напротив.
- Убери лапы, - не выдержав, с отвращением выговорил эльф, но злая магия заставила его услышать из собственных уст очередной злобный хрип.
Пришлось замолчать, кое-как устроиться у стены, согнув ноги в коленях, стараясь охладить горящие плечи о влажный камень. Орк покрупней принес кружки с вином и лепешки на большом деревяном подносе, оставил посреди камеры и на всякий случай поспешно удалился. Грохнула железная решетка двери, лязгнул замок. Эльдар остались одни.

Нумендиль тяжело пошевелился: странно, он был уверен, что должно было стать легче, но легче почему-то не становилось. Еще хотелось разглядеть, что там с разорванной кожей на боку, но через чары нолдо и сам себя видел лишь матерым орком с грубой, немытой, но совершенно целой шкурой. Согнувшись, чтобы не поднимать руки, не шевелить ими лишний раз, вообще забыть о них, эльф осторожно коснулся щеки выставленным вперед коленом. На грязной холщовой штанине остался кровавый след - и тут же пропал, "съеденный" чарами.
Пить хотелось почти невыносимо. Сделав над собой усилие, нолдо потянулся за кружкой. Вино должно притупить боль. И замер, опомнившись. Опять он думал только о себе - то ли результат мерзкого облика, то ли... Неужели так и начинается слом пленника, когда все мысли - о собственных бедах?..

Вид орка на соломе, внешне здорового, прилегшего отдохнуть, был так обманчив. Нумендиль снова прикрыл глаза. Фэа не обманешь - хоть открываться и немыслимо, но родство душ ощущается даже сквозь аванирэ. Не мысль, но тепло от присутствия побратима.

- Мы договаривались, если нас попытаются одолеть мороками, проверять, не тварь ли рядом, помнишь? - прохрипел эльф голосом орка. - А Элберет, пресветлая Элентари! Это я, Нумендиль. Брат, ты здесь?.. Спасибо тебе, .. что сумел понять меня как надо.

+1

482

Нолдо, лежа на полу, видел как орк вошел в камеру - здоровый, целый, но пошатывающийся, словно пьяный. Вошел и грузно осел возле стены, расправляя спину и ловя ее шершавый холод. Менестрель смотрел на тварь и желал пронзить взглядом иллюзию, в какой-то момент ему даже показалось что за грубой плотью он видит изможденное лицо Нумендиля, измученного болью и злыми играми, гордое и печальное. Словно маска надетая Сауроном позволяла эльфу расслабиться и не носить своих собственных масок. Но быть может Тирквилдэ это лишь почудилось, было состоянием полубреда, а не прозрением. Лязгнули решетки, в тесную камеру вновь кто-то вошел разрушая уединение, снова заскрежетал металл и наваждение пропало. Феаноринг бессильно прикрыл глаза. Почему-то нестерпимо ныли переломанные пальцы.

Сколько это еще будет продолжаться? Видимо почти бесконечность. Ведь он еще почти не пострадал, все эти раны быстро заживут и можно будет повторить. И так снова и снова, пока не выдержит дух, видимо. И либо он станет предателем, либо фэа больше не сможет восстанавливать хроа. Нолдо прислушался к себе - нет, он был еще очень силен, раны и горести не истончили его, казалось протри его влажной тряпочкой, стирая пыль, и эльда будет снова свеж и готов к любой битве. А это значит что страдания еще даже не начались... Рядом зашевелился Нумендиль. И феаноринг подумал что лучше не открывать глаза, по тому что когда они закрыты ничто не мешает видеть сердцем и без смущения знать кто рядом с тобой.

Но когда орочий голос начал произносить певуче слова на квэнья, менестрель невольно улыбнулся. Это было как... шутка. Словно друг менял голос и пытался сделать вид что это не он.

- Мы договаривались, если нас попытаются одолеть мороками, проверять, не тварь ли рядом, помнишь? А Элберет, пресветлая Элентари! Это я, Нумендиль. Брат, ты здесь?..

- Я здесь, оторонья. А Элентари! Я слышу тебя. - И нолдо сдавленно и хрипло рассмеялся. - Я бы раньше с любопытством посмотрел как матерый волк славит Тинталэ. - И Тирквилья открыв глаза приподнялся на локте, в упор глядя на брата. Мало ли что еще придумает Темный, нужно научиться видеть сквозь его чары.

- Спасибо тебе, .. что сумел понять меня как надо.

Феаноринг сокрушенно опустил голову.

- За такое трудно благодарить. Я сдал тебя твари. По тому что ты отважен и благороден, по тому что тебе легче принять муку чем выносить мое страдание. Ты достоин баллад, ты ведешь себя как герой. Но я все равно отдал тебя ему. Не утешай меня друг. Здесь нет правильного выбора и что бы я ни сделал это будет злом.

Взгляд нолдо упал на стоящие рядом хлеб и вино. "Пить!" пронеслось в голове, как вспышка зарницы, как... как жажда... Подтянувшись и, с небольшим трудом, сев на колени, эльф потянулся левой рукой за кружкой с вином и, взяв ее так что бы не расплескать, поднялся. Три шага которые теперь были не самыми легкими в жизни, и эльф сел возле Нумендиля. Хотелось пить, но он уже недавно смочил горло, а вот друг не смог. И феаноринг поднес грубую, зато большую кружку, на пол литра наверное, к губам брата. Вряд ли тот сейчас смог бы напиться сам, Тирквилдэ помнил ощущения растянутых мышц и сомневался что руки смогут удержать тяжелую кружку.

- Не спорь со мной ладно? У нас был договор, не забывай - тогда у ручья я пил первым, сейчас твоя очередь.

Приходилось преодолевать то что видят глаза, но требовалось доверять ощущениям...

И продолжая поить брата орк запел:

Norenna yasse uranan andave
Ilar alya ar iar enye
Endanna vanima marda
Tyula tarie coron
Ire Adu sin quellie...

Это была песня о Древах, сложенная уже здесь, в Нолдолондэ, но все же это не был плач, а была песня-воспоминание, которая была написана как греза, так что бы возвращать слушавшего в те ясные дни без печалей.  У менестреля не было сил создать чары, или скинуть хотя бы навязанный умаиа облик, и он пел грубым голосом светлые слова, саднящее от криков, сухое горло не могло поддерживать мелодии, но нолдо все равно пел - как мог, как получалось. По тому что для него было очень важно чувствовать и подтверждать для брата что он не орк. А других способов, кроме вспомненного Нумендилем, он не знал.

Когда родич выпил пол кружки нолдо остановился, что бы дать ему передохнуть, и встал что бы напиться самому. Действовать с одной рукой было очень неудобно. Опустившись снова возле хлеба и вина Тирквилдэ толкнул поднос с лепешками так что бы тот "подъехал" к ногам брата, а затем едва сдерживаясь поднес свою кружку к своим губам и тоже начал пить.

+1

483

НПС Нэнвэ

"Мёртвый среди мёртвых" - так подумал Нэнвэ о своём противнике, но теперь это уже не имело значения. Нолдо не знал, эта ли тварь создавала мороки, её ли силой было пропитано ущелье. Могло оказаться и так, что такой силы противник здесь не один, но и всё же - с того момента, как враг дохнул на него страхом, Нэнвэ стало полностью ясно - эта встреча иного рода, чем его прошлый путь в ущелье. Возможно не единственный, но это был тот противник, которого он ждал.
Волк был близко. Так близко, что Нэнвэ видел его мёртвое тело, его слипшуюся клочковатую шерсть, его выпирающие из мёртвом, осунувшейся пасти клыки, запёкшуюся кровь, давно не текущую из ран. Это зрелище было омерзительным. Чем бы ни было это тело при жизни, но после смерти оно принадлежало земле, оно не должно было двигаться вновь. Глядя в глаза твари напротив, Нэнвэ тем ярче ощущал силу, которая держит это тело на лапах. Это не был морок - он чувствовал это, потому что даже в одних словах его ощущалась воля, а в глазах была настоящая ненависть. Это был умайа.
В это мгновение Нэнвэ ожидал атаки. Он был готов, его руки твёрдо сжимали оружие, его чутьё воина подсказывало ему момент, в который замерший, готовящийся враг должен броситься в атаку. Он замер на это мгновение, но - ничего не произошло. Только зловонное дыхание он почувствовал на своём лице, и вновь ощутил тот бездумный, животный страх. И вновь он был - тот самый, который затмевал сияющий звёздами небосвод от юных в том безлунном мире Детей Единого. Нэнвэ не мог поддаться ему. Он знал, и это знание давало твёрдость его сердцу, что страх этот - ложь. И поддаться ему значит пропасть во тьме. И пусть давно уже молодые цветы раскрываются под тёплым солнцем, и день, приносящий надежду, наступает вновь и вновь, это остаётся неизменным. Только твоё сердце определяет то, кто ты есть. Он - тот, кто не поддавался древнему ужасу, какие бы формы он не придавал. Этот же волк - лишь тень. Жалкий дух, раз выбрал себе пристанищем мёртвое тело. Сравнял себя с тем, кто пал в этой битве, и ему лишь разделить эту судьбу.
Нэнвэ на этом закончил свою мысль. И вновь он не отступил, к добру или к худу. Но и противник не начал атаку. Вместо этого он двинулся в сторону, и Нэнвэ несколько мгновений только следил за ним взглядом, замерев, так что не понять было, насколько сильно влияет на него насланный страх.
- Мне ничего не нужно от тебя и таких, как ты, - голос зазвучал глуховато в начале, но каждое слово делало его звонче. Нэнвэ возвысил его, набирая привычную силу и глубину, и лёгким, точным шагом развернулся, вновь оказываясь к противнику лицом прежде, чем тот выйдет из его поля зрения. - А потому я ничего не возьму, можешь не обещать. Не взял меня образами, так взялся за чистый страх. Так ты и сам, тварь, боишься меня! Я видел готовность атаковать в твоих глазах.
И с этими словами Нэнвэ, подняв меч, шагнул вперёд. Он догадался, в чём может быть причина: мёртвое тело должно было ограничивать. И первое же, что стоило сделать нолдо - сделать это тело мёртвым навсегда. Лишить умайа оболочки. Особенно если догадка была верна, и ближний бой сейчас - его преимущество.

+2

484

Феаноринг видел в случившемся не вину Нумендиля, а свою собственную вину? Нолдо невольно вскинул голову, хоть в глазах и потемнело от резкого движения.

Он ощущал собственную ответственность за происходящее, вызванное его бесполезными словами и неоправданным отсутствием ответов. И не знал, как найти объяснения. О таком обычно молчат. Но - нолдо имел несчастье убедиться неоднократно - тогда говорит Саурон. Перевирая, искажая, используя себе на радость. И Нумендиль постарался вложить в ответ благодарность, извинения за то, на что уже обрек Тирквилдэ своими недопустимыми промахами, и за будущие оплошности  - роковые, словно в смертном бою.

- О таком баллады не пишут. Я принес тебе зло и и знаю, что это повторится еще не раз, доблестный брат мой, - грустно выговорил эльда.

Но Тирквилдэ догадался о мучившей сотоварища жажде и как-то сумел найти в себе силы, чтобы подняться и подать ему кружку. Одной рукой. Единственной уцелевшей в издевательствах Саурона: Нумендилю не нужно было видеть сквозь орочий облик, чтобы помнить, как именно теперь выглядели искалеченные пальцы воина и мастера. Он еще и драться пытался. Не за себя - за друга.

Мелодичная, несмотря на сорванный голос менестреля, песня прервала череду страшных воспоминаний, и иллюзия орочьей личины опять едва не расползлась дымкой, клоками ядовитого тумана, да и после того, как отзвучали слова, когда Нумендиль сумел оторваться от наполовину опустошенной кружки, искаженное обличье осталось словно истонченным, не скрывающим истинное обличье эльда.

От выпитого почти залпом сладкого, терпкого, густоватого вина боль будто бы чуть отдалилась, хоть и никуда не девшись. Нолдо благодарно улыбнулся - и пусть по лицу снова потекли теплые капли крови:
- Это не чары,  верно? Дело в другом: истину не скроешь черным колдовством помимо нашей свободной воли.

Слова давались на удивление легко. Может быть, внимание Саурона переключилось, и Тень отдалялась, оставляя возможность дышать, будто разнимали тиски на ребрах.  А, может, дело в напитке, тяжелом и хмельном, никак не способным изменить состояние здорового, контролирующего состояние собственного роа эльфа - каковым Нумендиль сейчас, конечно, не был.

Друг поднялся - выше и прямее любого орка, как можно ошибиться?.. Вернулся к оставленной снеди, ради которой пришлось распоряжаться тварями Врага, словно один из них... Эльф поморщился. Когда поднос с едой оказался рядом, он вдохнул аромат хлеба, хоть немного перебивающий становящуюся привычной вонь железа, крови, прелой соломы и тянущегося откуда-то запаха разложения. Еще несколько мгновений назад его отчетливо мутило, а сейчас желудок напомнил о том, что в последнее время эльда не баловали обильной едой. Но все же тянуться к еде Нумендиль побоялся. Подышал, закрыв глаза и сосредоточившись на воспоминаниях о свежевыпеченных лепешках, и сказал совершенно невпопад:

- Моя первая беседка, выстроенная еще в Амане, была прочней этой землянки. В нее даже Финвэ один раз заходил. И даже Оромэ. Он смелый, - эльф улыбнулся.

+1

485

Будущий пленник - в этом умайа не сомневался - не поддался чарам устрашения, бросая вызов. Быть может, он даже заметил угловатость движений мёртвого волка. Но также обвинил Фуинора, чья главная сила была в страхе, что он - боится ничтожного эльфа! Тень Волка не мог более отступать и кружить, как желал - такая игра могла бы задержать нахального гостя, пока не подоспеет сам Повелитель Волков.

Что ж, и в этой оболочке он должен был совладать с эльфом. Он знал эти создания, знал их с  давних, давних пор; он, лазутчик Владыки, первым нашёл их и передал весть; и он и ему подобные заставили их, невыносимо беспечных и доверчивых к миру, познать страх!  Ужас и тёмная сила продолжали  окутывать его. И он был уверен - хватка клыков мёртвого волка будет так же крепка, как и у живого.

Краем глаза, краем уха он замечал, как тихо стало мокрое от дождя ущелье. Лишь тёмная морось висела в воздухе, не слагаясь ни в какие образы. Это означало, что бывший Наместник Ангамандо (иногда Фуинор не без удовольствия мысленно повторял это "бывший") более не поддерживает мороки своей силой, положившись на своего слугу. Сам же скорее движется навстречу ему.

Фуинор вновь отступил в сторону, но сейчас это было лишь обманное движение. А после - как желал ещё в прошлый раз, бросился вниз - стиснуть челюсти на ногах эльфа.

Фуинор бросается на ногу Нэнвэ (+1 - умайа, но в мёртвой оболочке).

[dice=7744-16]

Отредактировано NPC Darkness (18-09-2017 20:33:29)

+1

486

В ответ на слова нолдо Нумендиль вскинулся словно от удара.

- О таком баллады не пишут. Я принес тебе зло и и знаю, что это повторится еще не раз, доблестный брат мой. - прозвучал печальный голос брата: несмотря на грубую речь интонации становились все более узнаваемы. "Доблестный брат...", так же грустно усмехнулся нолдо; особой доблести он не успел проявить, да и какая тут, в плену, может быть доблесть? Сомнительный подвиг, правда был - отдать Нумендиля твари. О! На это было не просто решиться. До сих пор чувство что делать так было большой ошибкой не отпускало роквэна. Слава Эру враг так и не начал пытку друга, но сделано зло или нет, а Тирквилдэ уже допустил его внутри себя, уже разрешил этому быть. И с этим придется жить а если враг вспомнит и закрепит его слово своим действием... то жить придется с худшим. Феаноринг упрямо опустил голову - оставалось только верить что взятая вина стоила того; брата явно подтачивало что его оставляли без внимания, зато проверяли на прочность менестреля. Души странные, не понятно как они устроены и переплетены, но долг пленников помогать друг другу. В том числе помогать друг другу выстоять. И если помощь нужна ... такая ... странная и жуткая, значит нолдо даст ее. Только бы... он не ошибся и это и правда была помощь. Превратить брата из наблюдателя в истязаемого.

Подняв голову, Тирквилдэ осторожно коснулся искалеченной рукой колена друга:

- Не говори так, - спокойно и серьезно отозвался нолдо. - Ты не принес мне зла ни в чем. Ты даже свой котт мне не отдал. - На секунда задумался и добавил, - Жадина.

А потом вновь заговорил серьезно:

- Без тебя я бы не выбрался даже из ущелья, без тебя я не смог бы показать путь родичам. Без тебя бы я даже не подумал что кого-то можно спасать, просто остался бы среди них еще одним гордым пленником. И интересовался Саурон как ты говоришь сначала не тобой, а менестрелем. Так что если кто кому боль и зло и принес, то только я тебе. Я слишком долго возвращался назад с подмогой. Мы не должны были делать привал. И я не смог тебя вытащить. Все ушли, а ты остался. И здесь, в подземелье, ты подставился ради меня. - Феаноринг сокрушенно опустил голову. - Твоя преданность и любовь велики, раз ты решился на осанвэ под самым носом у Саурона, только что бы поддержать меня. Никто не сможет винить тебя за это, но такой поступок был пусть и безрассудным, но отважным, требующим такого веления души, что рядом мерк страх. Это был подвиг. - С последними словами орк поднял голову и посмотрел в глаза другой твари, что бы через мнимую оболочку увидеть глаза брата.

И не смотря на то что эльда чувствовал свою вину, он просто знал что от нее не отмахнешься с ней надо жить и... не известно сколько злого и жестокого его еще заставят совершить в пленку. Главное не перейти тот рубеж, когда останавливаться уже как-то и вовсе глупо.

И менестрель пел, или сипел о том что могло дать опору им обоим, а когда он закончил, Нумендиль произнес:

- Это не чары,  верно? Дело в другом: истину не скроешь черным колдовством помимо нашей свободной воли.

- Похоже на то, - усмехнулся Тирквилдэ. - Твой безобразный облик, братец, меня больше не обманывает. Видимо нам и правда друг от друга никуда не спрятаться. - И снова вздох печали, - Но мы не видим ран и не можем помочь ни друг другу, ни себе.

Эльф отошел за едой и своей кружкой и увидел что пол перемазан свежими кровавыми кляксами - его ли, брата ли. Нолдо прикусил губу - очень мешал свисавший лоскут его кожи, при малейшем задевании за что-то причинявший резкую боль, но нолдо не мог придумать что ему делать. Не было ножа что бы отрезать кожу, не было бинта что бы примотать... и подождать пока Саурон сам таки отрежет. "Поторопись", - усмехнулся про себя эльф- "А то высохнет необработанной и прощай твой ремешок." Впрочем... ничто не мешало Саурону сделать новый.

Вино оказалось неожиданно хорошим и... вообще неожиданным. Именно то что было надо для измученного и голодного тела - сладкое, терпкое, с ярким, почти резким вкусом, крепкое, разливающееся теплом по венам, проясняющем голову, по тому что освобождало от ноющей боли, оставляя лишь ту что острее. А может быть и наоборот делающее голову словно окутанной туманом. Мир слега, совсем чуть-чуть, плыл в глазах эльфа. Но на фоне всего что прошло за последнее время это было не ново, и роквэн не придав тому значения снова заставил себя подняться и доползти до друга.

- Моя первая беседка, выстроенная еще в Амане, была прочней этой землянки. В нее даже Финвэ один раз заходил. И даже Оромэ. Он смелый.

Тирквилдэ тоже улыбнулся. Мысли словно сами просились вырваться отсюда и унестись куда-то где можно жить, где хорошо и привольно.

- А где ты ее построил? И как вышло что туда решили зайти Оромэ и Финвэ?

Нолдо постарался устроится рядом с братом так что бы поменьше тревожить свои раны на груди, прислонился к стене спиной, потом оторвал кусок хлеба и вложил его в руку Нумендиля, что нолофинвинг держал на подтянутых коленях.

- Поешь немного. А потом я помогу еще попить. И... - но нолдо решил не договаривать "распорядишься что бы принесли еще вина". По тому что... было в этом что-то ... что не хотелось делать. Быть может всего лишь гордыня.

И тут нолдо осенило. Ведь на нем все еще была рубаха, хоть Саурон и разодрал ее на груди.

- Как думаешь, мы сможем перевязать твои раны этой рубахой?

+1

487

НПС Нэнвэ

Умайа больше не болтал, не бродил вокруг трусливым стервятником и не колдовал. Прянул в сторону - бессмысленным обманным движением, и, наконец, атаковал. Протяни тварь ещё секунду, и первая атака была бы за Нэнвэ, но нолдо не поторопился и оставил инициативу врагу - предпочитая оборону первой и наблюдая за тактикой.
Волк бросился в ноги - Нэнвэ ожидал именно этого, как самой вероятной тактики. Присел ниже в стойку, резко опуская щит, рассчитывая на него принять клыкастую пасть.

Нэнвэ защищается. (+1 за аманэльда и старше)
[dice=5808-16]

Прежде, чем волк мог бы предпринять что-то ещё, Нэнвэ атаковал в ответ, метя клинком перерубить твари хребет, лишая уже мёртвое тело возможности двигаться.

Нэнвэ атакует. (+1 за аманэльда и старше)
[dice=3872-16]

+1

488

Волк уходит  от атаки (+1):
[dice=1936-16]

Нехватка ловкости и гибкости сказалась на броске: нолдо успел опередить, выставив щит. Но вложенная в бросок сила была велика, так что щит ударил не по морде волка, но по ногам самого врага. И всё же, даже так, остался защитой. Вместо железной хватки клыков Фуинора - краткая и слабая боль, от которой разве синяк останется. Главное, утащить его не удалось. Умайа охватывала злоба: да, в теле мёртвого волка он был не слабее нолдо, но и не сильнее! Он привык к иному.

А тот ещё и ударил клинком сверху. Новое тело слишком плохо повиновалось приказам разума, но и атака нолдо - от удара ли щитом или по иной причине - не была удачна. Меч лишь срезал клочья шерсти и оцарапал. Неважно!

Уйдя от вражеской атаки, пусть и с трудом, умайа сразу же вскинул морду вверх - ухватить руку, сжимавшую меч.

Фуинор атакует (+1):
[dice=9680-16]

Отредактировано NPC Darkness (20-09-2017 18:21:25)

0

489

Удар, который мог бы повергнуть мёртвое тело, прошёл лишь вскользь. Едва поцарапал - и это всё. Умайа был силён даже в такой оболочке, но Нэнвэ понимал это и раньше. Это не было новостью - но точно также он не допускал сомнений. Он принял этот бой и считал, что иных вариантов для него не было. Без сомнений и колебаний он собирался сражаться здесь - до конца. Своего ли, твари ли.
Поняв, что удар прошёл мимо, лишь содрал мёртвые клочья шерсти, нолдо тут же вернулся в защитную стойку, предвидя атаку в его правую руку. И был прав - волк, увернувшись от атаки, тут же бросился, и Нэнвэ в очередной раз попытался прикрыться щитом.

Нэнвэ блокирует атаку щитом (+1):
[dice=7744-16]

И вновь он успел - едва-едва. Зубы зацепили кожу, прежде чем нолдо сбил удар щитом и сразу же атаковал. Рубящим - сверху вниз в шею.

Удар мечом Нэнвэ (+1):
[dice=3872-16]

Отредактировано Lamaraumo (20-09-2017 23:22:20)

0

490

- Без тебя я бы не выбрался даже из ущелья, без тебя я не смог бы показать путь родичам. Без тебя бы я даже не подумал что кого-то можно спасать, просто остался бы среди них еще одним гордым пленником. И интересовался Саурон как ты говоришь сначала не тобой, а менестрелем. Так что если кто кому боль и зло и принес, то только я тебе. Я слишком долго возвращался назад с подмогой. Мы не должны были делать привал. И я не смог тебя вытащить. Все ушли, а ты остался. И здесь, в подземелье, ты подставился ради меня. Твоя преданность и любовь велики, раз ты решился на осанвэ под самым носом у Саурона, только что бы поддержать меня. Никто не сможет винить тебя за это, но такой поступок был пусть и безрассудным, но отважным, требующим такого веления души, что рядом мерк страх. Это был подвиг , - сказал Тирквилдэ, и в сердце Нумендиля отозвалось тихим ликованием воспоминание.

И вправду: все ушли. Он припомнил гордое лицо Келебринга - а потом и остальных, оставшихся для него безымянными, эльфов, встреченных здесь, в плену. Теперь Саурон не дотянется больше до них, не сломает и не искалечит.

Нолдо мельком подивился, как спокойно он произносит мысленно это страшное слово "плен". Применительно к себе. Смирился ли он - или просто признал очевидность, и теперь бороться станет проще? Пока ему казалось, будто все происходящее - кошмарный сон, который тем или иным способом сейчас прервется, легче было не заглядывать в будущее, но будущее это неотвратимо стало настоящим, и к своему новому качеству следовало привыкать. Да, это не случайность, не бред и не сон - так обернулась его жизнь м такой, видимо, будет гибель. Потому что Тху не отступится.

Однако друг восхвалял его за то, в чем видел Нумендиль лишь свою глупость, ошибку, граничащую с предательством. Эльда вспомнил ужас, заставивший открыть разум, и вздохнул:

- Теперь мне больше нечем отвлечь его от тебя. И в этот раз я просил тебя о тяжкой услуге, куда там поменяться коттами - намного ужасней. А ты слышишь и понимаешь меня даже через аванир.

Он помолчал и добавил:

- Что бы ни говорил там Тху - я в долгу перед тобой. И никогда не забуду твоего самоотречения.

Нумендиль повел головой и обнаружил, что мир медленно кружится перед глазами в ответ на движение.
Это почему- то насмешило нолдо - как и фраза брата о "никуда не денемся". И, несмотря на всю неуместность ситуации, он вдруг улыбнулся - криво, на одну сторону, но от души.

- Интересно, а в чем они держат вино? В бочонке? Надо в следующий раз требовать весь бочонок.

Посерьезнел - а обличье орка всё размывалось, впрочем, не делая истинное обличье брата ярче - и добавил:

- Но мне не нужно видеть, чтобы помнить, как и куда ты ранен. До мелочей. Только вот целитель из меня,.. - он едва приподнял руки, немедленно пожалев об этом. Переведя дыхание, добавил: - Еще худший, чем вчера.

Тирквилдэ спрашивал про упомянутую другом историю, но тепло и свет ясного воспоминания уже растворились, будто их и не было. Нумендиль прикрыл глаза:

- Я расскажу... в другой раз, - ощущения роа вторгались в состояние духа - как такое могло случиться так быстро? В переходе через льды на это понадобились долгие недели изматывающего труда.

Эльф назло себе дотянулся до куска хлеба, заставил себя донести его до рта, прожевать и проглотить.
А брат попытался придумать, как облегчить его состояние. Несмотря на свои раны.
- Здесь еще одна рубашка где-то валяется, - вспомнил он. - Если мне покрепче замотать руки, я смогу драться. Но лучше поберечь и ее, и наши силы.

+1

491

- Теперь мне больше нечем отвлечь его от тебя. И в этот раз я просил тебя о тяжкой услуге, куда там поменяться коттами - намного ужасней. А ты слышишь и понимаешь меня даже через аванир.

Тирквилдэ прикрыл глаза. Почему-то все, что происходило во владениях Саурона искажалось, представлялось не таким как было в действительности и не таким каким задумывалось.

- Друг... - нолдо тяжко вздохнул. - Спасибо что ты понимаешь меня. Не думаешь что я был рад избавиться от боли, знаешь я перешагнул через свою гордость, отдавая тебя твари... Да что там гордость. Чего стоит добровольно отдать брата на пытку... Но верхом глупости делать что-то на половину. Я хотел что бы тебе стало легче. Да, это очень глупо звучит - Саурон обещал срезать с тебя кожу, и это я называю "легче". И все же. - Нолдо поднял голову и твердо посмотрел в лицо родича, в его глаза, через личину мерзкой морды. - И все же не дай ни твоей жертве, того кто меня прикрывает своим мучением, ни моей жертве, скажем так, гордостью, обесцениться. Мы сделали что сделали и теперь я под защитой твоего мужества. Ты прикрываешь меня. Как и хотел.

- Что бы ни говорил там Тху - я в долгу перед тобой. И никогда не забуду твоего самоотречения.

Нолдо посмотрел на брата, а потом улыбнулся, хотя со стороны это выглядело гнусной ухмылкой.

- Хорошо Нумендил. Ты сказал, я слышал. Да будет так. Но мне кажется что меж нами счеты это давно бесполезная вещь. Я пытаюсь восстановить события последних нескольких дней и не получается сделать это четко, все расплывается и кажется что мой поединок с умаиа был не позавчера, а сотню лет назад. И во всем этом безумии есть лишь одно четкое, то что не меняет очертаний, на что можно опереться. Это ты. Мы уже слишком многим друг другу обязаны, большим чем можно было бы вернуть. Но я люблю тебя брат. И быть может этой любви еще хватит на какое-нибудь чудо.

Феаноринг поднял голову, слегка более резко чем хотел и чуть не пошатнулся. Но... почему-то это показалось смешным. И даже понравилось. Очень... странное состояние. Очевидно хроа брало свое... И тут, словно в ответ отозвался брат:

- Интересно, а в чем они держат вино? В бочонке? Надо в следующий раз требовать весь бочонок.

Тирквилдэ засмеялся, и вместо ответа вновь поднес кружку к губам Нумендиля. А когда брат напился, то еиным духом опорожнил свою.

- Не худшая мысль про бочонок! А то мое вино уже закончилось. - Орк довольно улыбался.

- Но мне не нужно видеть, чтобы помнить, как и куда ты ранен. До мелочей. Только вот целитель из меня,..

Орк напротив прикусил губу. Это была злая пытка, вытягивающая силы сразу у обоих: и у того кого пытают, и у того кто смотрит. С запозданием Тирквилдэ понял что Нумендиль видел и запоминал все до последнего и то как отделяется кожа от плоти, и то как сжимает зубы и обессиленно кричит феаноринг. Нолдо стало мгновенно жарко и стыдно. Но... он все равно не мог быть большим чем был. И нолдо сказал то глупое и единственное что было в захмелевшей голове:

- Прости.

А друг пошевелил руками и тень боли пронеслась по его лицу, а дыхание перехватило и Тирквилдэ невольно сжал кулаки, опомнившись только когда загипсованные пальцы взвыли, приводя в сознание. Наверное со стороны нолдо выглядел смешным и глупым, но было как-то очень трудно увидеть себя со стороны.

- Еще худший, чем вчера.

И тогда роквен решился. Силы? Да к чему они сейчас? Протянув вперед руки и положив их на плечи брата, Тирквилдэ направил свою силу на измученные суставы, мышцы, сухожилия. Нет, понял эльф - слишком много, это невозможно вылечить, не его силами, не здесь, не сейчас, не его умениями... Но можно было сделать хотя бы то, что ему подвластно - запустить восстановление в хора родича, усилить его, и - снять боль.

И услышал через шум в ушах:

- Здесь еще одна рубашка где-то валяется, - вспомнил он. - Если мне покрепче замотать руки, я смогу драться. Но лучше поберечь и ее, и наши силы.

И тогда Тиквилдэ засмеялся.

- Ты прекрасен, брат! Ну право же! Ты готов драться со всей Тьмой. Но пока драться не с кем, а там видно будет. - А потом опять посерьезнел. - Но мы не сможем перевязать тебя, или меня. У меня только она рука, а второй не позволяют пользоваться пальцы и  раненая грудь. Прости. Ты же не в состоянии пользоваться руками вовсе. Похоже что твари теперь самому придется нас лечить, он сам оставил себя без "учеников". - И орк зло осклабился.

+1

492

Вновь неудача: сомкнувшись, клыки, ухватили лишь кожу. Правда, Фуинор мог злорадствовать, предчувствуя, что эта царапина окажется отнюдь не безобидной для нолдо, как был бы такой же укус обычного хищника. Раны, нанесённые подобными тёмными созданиями, плохо заживали и оставляли шрамы. И к этому наверняка прибавится действие проникшего в кровь трупного яда. Эльдар довольно стойки и к ядам, не говоря о грязи, проникшей в раны... Но сочетание его с тёмной силой умайа... он желал знать, чем это обернётся для наглеца. Только нарывом, полным гноя? Жаром и судорогами? Или гниль от мертвечины и чар мрака растечётся дальше, и самая рука эльфа начнёт гнить? Нет, последнее едва ли: не рана, царапина.

В этой схватке - всего только царапина, нисколько не мешающая нолдо сражаться. Если удар его достигнет цели, новая оболочка может стать бездейственной и бесполезной.. И снова волк уходил вбок от удара. И снова злобился, что сражаются они как равные по силе, пока не могущие одолеть друг друга.

Волк защищается, уходя влево (+1):
[dice=7744-16]

Сейчас движение было удачней - меч и не зацепил его. Быть может, он начинал приноравливаться к этому телу? Не рассчитывая более на несвойственные ему, хотя и привычные прежде, ловкость и гибкость, Фуинор вознамерился взять силой: броситься прямо на выставленный щит, чтобы весом и натиском опрокинуть противника,  придавить к земле. Грубо, но, возможно, действенно.

Фуинор пытается опрокинуть нолдо наземь (+1):
[dice=5808-16]

Отредактировано NPC Darkness (22-09-2017 17:04:00)

0

493

- Разве то, что ты совершил, означает "избавиться от боли"? - удивился нолдо, по-орочьи хрипло. - Будто кто-то может усомниться в том, как страдает фэа от мучений другого эльфа... брата. Тху умеет пытать не только тело.

Страшные слова сковывали горло. Эльда пытался вместить в сознание тень, с которой имел несчастье познакомиться слишком близко, но осознать, что окружавшая друзей чернота беспросветна, он был не в силах. Но, услышав спокойную, светлую и гордую речь Тирквилдэ, он поймал его взгляд, игнорируя уплывающий мир - и искажающую личину орка:

- Твой дар бесценен, брат. И благодаря тебе я знаю теперь, что даже здесь, в темноте чернее ночи, я не бессилен, как убеждает Враг.

Тряхнув головой, он отбросил волосы с лица -
поморщился, с отвращением вспомнив прикосновения рук Темного, унизительные, заставляющие остро прочувствовать собственную зависимость и беспомощность. И сосредоточился на теплом ощущении любви и поддержки, надежной верности, что дарил брат -  и тогда недавний кошмар приотпустил, словно даже боль тела слегка ослабла или просто стала не такой... оскорбительной.

- Саурон хочет подточить нашу веру в себя, будто каждый из нас - один, - внезапным озарением выдохнул Нумендиль. - Но я верю тебе, и этого довольно, чтобы знать: ты прикроешь меня, покуда сможешь. И я отплачу тем же, Тирквилдэ.

Он опустошил кружку: вино на время отбило железный привкус крови во рту.
Феаноринг положил руки на ноющие, непослушные плечи Нумендиля - и из-под его рук разлилось тепло. Орк бы так не мог. Да и кто бы теперь поверил в неверную, полуразмытую иллюзию. Будто бы мир налился красками, на минуту кровь застучалв в висках - и чары пропали, оставив вместо тяжкой, с трудом переносимой боли глухую ломоту в костях и ранах. Даже кровь перестала течь по лицу, будто рана запеклась, как это должно было случиться лишь через несколько часов.

Эльда прерывисто вздохнул, видя, как друг оседает без сил по стенке на пол. Но, преодолевая беспамятство, воин рассмеялся:

- Ты прекрасен, брат! Ну право же! Ты готов драться со всей Тьмой. Но пока драться не с кем, а там видно будет. Но мы не сможем перевязать тебя, или меня. У меня только она рука, а второй не позволяют пользоваться пальцы и  раненая грудь. Прости. Ты же не в состоянии пользоваться руками вовсе. Похоже что твари теперь самому придется нас лечить, он сам оставил себя без "учеников".

И голфинг ответил смехом, вторя сотоварищу. А потом крикнул в темноту за пределами круга света:

- Эй, кто меня слышит! Подайте еще вина! Ягоды для него собирали руки свободных народов Белерианда, и тепло Анора, что согрело его, наше по праву!

0

494

НПС Нэнвэ

Клинок прошёл мимо волка - то ли умайа стал быстрее, то ли эльда промедлил. В глазах нолдо горел огонь, он не отводил взгляд от мёртвой морды, и он был намерен победить, не дать уйти этой твари - и не дать убить себя. Здесь, сегодня ещё рано. Есть ещё то. что он может сделать, и ненависть его к тварям Врага подталкивает его руку. Но сияющий дух не всегда поддерживает силы тела. Нэнвэ устал, хоть и не замечал этого, и сила его удара была не такой, как две недели назад, и скорость реакции ниже. Пусть немного, пусть не ощутимо, но исход этого поединка может предрешить именно это, а не сила стремления. Сейчас они были равны, и никто до сих пор не сумел ранить противника.
Тварь вновь решила изменить тактику - в едва уловимом изменении движений Нэнвэ прочитал возможность броска, и не ошибся. Но в этой лобовой атаке всё решала не его скорость. Он не попытался увернуться, наоборот - опустился ниже в стойку и поднял щит, готовый принять вес зверя.
[dice=3872-16]

Сразу же, как тяжёлый удар обрушился на щит, Нэнвэ ударил в ответ. Колющим ударом он пытался прошить шкуру и тело, разбивая хребет. Самое лучшее, что он мог придумать, чтобы остановить уже мёртвого волка. Внутренние органы не могут работать у него. Сильно ли повлияет на его тело, пробей он даже сердце? Скорее всего, только мышцы, заставляющие двигаться это тело, играют сейчас роль.
[dice=3872-16]

0

495

Волк ощущал, чуял пришельца. Не чужака, нет, - добычу. Гордую, как они все по началу, бросающую ему вызов... Наивный нолдо. Пусть тщетно тешит себя мыслью что он смог разгадать мороки, что смог рассеять чары. Пусть принимает бой с мертвым волком, с тем кого и так давно уже нет и лишь Воля заставляет мышцы повиноваться. Пусть тратит силы, пусть верит, пусть борется... По тому что все будет тщетно. Минуты утекали из под пальцев, и все они обращались против нолдо. Эльф был силен, действительно силен, он умел подавлять в себе глубинный ужас, и все же он не в силах был противостоять умаиа.

Пустая приманка, очередной обман что бы завлечь глупца, прыгнула на эльфа желая опрокинуть того на землю, но нолдо выстоял. Пошатнулся, отступил, но выстоял. И ударил в ответ.

+1 к броску

    Количество кубиков: 1
    Граней в кубике: 6

    Результаты броска: (1)=1

Но эльфу не удалось нанести тот удар что хотелось. Завязнув в плоти меч не нанес мертвому телу вреда и, не дожидаясь нового удара, туша снова прыгнула, желая повалить нолдо и вцепиться зубами ему в горло. Нет, убивать его никто не планировал, разве что придушить...

+1 к броску

    Количество кубиков: 1
    Граней в кубике: 6

    Результаты броска: (2)=2

Пока его чары и его слуга отвлекали нолдо, Волк покинул подземелье и вышел из пещеры. Незаметной тенью, скрытый мороком, Темный приближался к схватке и сейчас застыл глядя на эту "борьбу". Выжидая удобный момент что бы приблизиться сзади и обрушить свою мощь на еще трепыхающегося воина.

Тем же временем в подземелье раздался зычный и слегка подгулявший голос матерого орка:

- Эй, кто меня слышит! Подайте еще вина! Ягоды для него собирали руки свободных народов Белерианда, и тепло Анора, что согрело его, наше по праву!

Но оркам было все равно до попыток эльфа предъявить свои права. Они знали лишь одно право - силы. И если господин забрал это вино, то оно больше не принадлежало ни Желтой Морде, ни рукам их собравшим, ни уж тем более пленникам, и вообще никому кроме Господина. А Господин велел прислуживать этим эльфам так как ему самому и в этом приказе было что-то весело.

Ева последние звуки голоса Нумендиля затихли в тюремном коридоре, как торопливые шаги уже раздались под скальным потолком. Орк с кувшином вина спешил выполнить приказание и довольно осклабился, открывая дверь в камеру "гостей".

- Да, мой господин, - старательно кланялся орк. - Вот вино, как ты и приказал!

И все же с некоторой опаской тварь приблизилась к пленникам. Один из них валялся у ног второго, но кто его знает - выглядит то сильным и здоровым. А ну как сейчас вскочит и бросится?
Вино было разлито в два стоящих на полу кубка, и снова заискивающе улыбаясь орк, низко кланяясь, отступил.

- Доволен ли господин, может ли Шаграт еще тебе чем служить? - спросил орк, уже от двери. - Господин может приказывать, его слуги будут рады развлечь почетного гостя. Жаль нет других пленников, мы могли бы вытянуть для тебя кого-то кнутом, пусть бы попел да поплясал, но зато есть гномы - хочешь устроим забаву с ними?

Шаграт ненавидел подгорное племя, но не осмеливался выказать своей злобы пока те ходили в подручных у Самого. Однако, если этот голуг пожелает, или хоть намекнет, то можно же с ними рассчитаться и позабавиться, а Господину сказать - не наша вина, голуг приказал, а ты велел его слушаться как себя. Да, если бы голуг приказал такую забаву Господин был бы рад, и слово бы не сказал, может даже похвалил бы за расторопность. А благодарность Господина так же щедра как беспощаден его гнев.

+1

496

- Разве то, что ты совершил, означает "избавиться от боли"? Будто кто-то может усомниться в том, как страдает фэа от мучений другого эльфа... брата. Тху умеет пытать не только тело.

Не оставалось ничего кроме как сжать челюсть и надеется что брат это не заметит. Было стыдно сказать что когда боль Нумендиля ушла из тела и вернулась к "хозяину", Тирквилдэ почувствовал глубокое облегчение, почти радость. Было бы здорово не случись этого, но... случилось же. Нолдо считал себя сильным, но радовался когда боль досталась брату. И это было мерзко и постыдно. Но после минуты слабости, пришло раскаяние, и было страшно думать на что отдал родича. И Нумендиль понимал это. Получается... все тщетно, напрасно, замкнутый круг?

"Так выходит нет разницы, брат?" - Сокрушенно спросил про себя роквэн. - "Пока допрашивают тебя ты будешь знать что мне тяжело это выносить. так в чем тогда смысл? Не лучше ли тебе было бы смотреть и мне продолжать знать что тебе это нелегко выносить? Прав ли я был, не подставил ли тебя под удар?..."

Но вслух феаноринг ответил другое:

- Ты уже показал свою стойкость, - усмехнулся Тирквилдэ. - Мне будет тяжело смотреть как враг ищет где ты дашь слабину, но я буду видеть не только твою боль, но и твою борьбу, твой подвиг.

- Саурон хочет подточить нашу веру в себя, будто каждый из нас - один. Но я верю тебе, и этого довольно, чтобы знать: ты прикроешь меня, покуда сможешь. И я отплачу тем же, Тирквилдэ.

Слова были наполнены... какой-то уверенностью, что было странно слышать от измученного пленника, или даже от орка. И, в другой раз, нолдо счел бы их за обет, но здесь и сейчас для него они прозвучали как констатация факта.

- Я знаю, - эхом откликнулся Тирквилдэ. А потом мир поплыл перед глазами, но уже не от выпитого вина, а от того что в теле пчти не осталось сил. Стены взметнулись вверх, низкий каменный потолок, выдолбленной в скале камеры, вдруг сделался выше и дальше, а голова уткнулась в колени брата. "Перестарался", пришла отстраненная мысль. А за ней волной накатило упрямство. Заманчиво было бы отключиться сейчас... И променять разговор с другом на черную, зыбко-липкую пустоту ничто. Нет... надо было собрать силы. Их остаток. А потом, после разговора - уже можно провалиться в никуда. И пусть потом Саурон беспокоится о том как вернуть в себя пленника в сознание.

Через шум в ушах феаноринг услышал орочий голос, произносящий странные слова:

- Эй, кто меня слышит! Подайте еще вина! Ягоды для него собирали руки свободных народов Белерианда, и тепло Анора, что согрело его, наше по праву!

Менестрель улыбнулся. Брат рассудил верно. Хлеб и вино должны были дать сил. Эльф попытался подняться на локтях, когда услышал как лязгнула решетка, и невольно вздрогнул. Плохо... тело подводило и стало выказывать страх и слабость уже по своему собственному почину, не следуя за приказами фэа, что были сейчас сосредоточены на другом... Сжав зубы нолдо вскинул подбородок, но дальше остался недвижим, глядя в потолок, мимо вошедшего орка. Слух рассказал ему о том что объемные кружки пополнены, но звука опущенного кувшина не было - видимо что бы за орком посылали вновь и вновь.

Первую часть обращения твари Тирквилдэ пропустил мимо ушей, но потом орк сказал:

Жаль нет других пленников, мы могли бы вытянуть для тебя кого-то кнутом, пусть бы попел да поплясал, но зато есть гномы - хочешь устроим забаву с ними?

И роквен не выдержал, вскинулся, гнев придал ему силы, позволил на едином выдохе выпрямиться. Едва не опрокинув вино нолдо с лицом орк сел.

- Брат мой, - не с звенящим от сдерживаемой ярости голосом, а с сдавленным клокочущим рыком, заговорил Тирквлдэ. - А что если ты прикажешь этой твари подойти поближе что бы я придушил его собственными руками! Ведь он хотел доставить "развлечение" своему гостю, уверен, ты не будешь против такого зрелища!

+1

497

НПС Нэнвэ

Долго... Этот поединок вдруг показался слишком затянувшимся. Не из-за усталости, не из-за времени - из-за того, что они продолжали атаковать друг друга безуспешно. Ни один так и не смог всерьёз ранить противника. Нэнвэ показалось, что что-то в этом не так... Показалось, что время может стать для него гибельным.
Не из-за царапины - нет. Почувствовав, как разорвали кожу клыки, он мельком подумал о том, что такая даже царапина может доставить немало проблем, если не позаботиться о ней после боя. Нэнвэ заботиться умел, и яд он сумеет вымыть из раны. Нужно только выйти живым из этого боя.

И снова волк прыгнул, пытаясь повалить его. И снова Нэнвэ встал твёрже, принимая тяжёлый удар на щит. На этот раз немного иначе, рассчитывая увести вес в сторону, пройти твари за спину и атаковать прежде, чем противник справится с инерцией от собственного броска.

Нэнвэ защищается (+1)
[dice=1936-16]

Ему удалось. Он пропустил почти всю мощь атаки вдоль своего щита, вновь только ощутив неприятный удар от веса противника, и сразу, с разворота атаковал. На этот раз используя ту же тактику, что умайа - силу вместо ловкости. Со всей мощью уже собственного импульса рубя тварь поперёк спины.

Нэнвэ атакует (+1)
[dice=9680-16]

Отредактировано Lamaraumo (25-09-2017 23:51:29)

+1

498

Нолдо вздрогнул непроизвольно: слова твари врага были отвратительны и, будто продолжение речей Тху, вынуждали почувствовать себя "учеником" Тёмного. Тем, кого развлекают чужие страдания. Он не мог привыкнуть к этой насмешке, тем более, что слишком уж часто злодеи подкрепляли ее действием.
Эльф сжал зубы. "Забава" - кто бы мог подумать, как искаженно будет звучать синдарин у орков. Неделю назад голфингу и в голову бы не пришло, о чем говорит этот мерзавец.
Но еле живой Тирквилдэ вскинулся, и Нумендиль на всякий случай оторвался от стены, сместив вес тела на ноги, - чтобы быстро подняться, если орк-таки войдет.
Он вспомнил угрозу Саурона про нового пленного и с некоторым запозданием задумался, а не отвлекся ли умайя и не шанс ли это на побег? Самым сложным оставался вопрос не как заманить орка, а где взять силы.

- Приказ перерезать себе горло они не исполняют, я проверял, - бросил эльда - орочья личина уплотнилась, становясь пугающе реальной.

Он не сомневался, что феаноринг попробует сразиться с тварью, несмотря на раны, но не верил, что брат сейчас сможет выйти победителем из этой схватки.

- Если надумал меня развлечь, ступай и помойся, и в другой раз не смей являться сюда в таком виде: от тебя разит, будто от туши кабана, неделю пролежавшей на летнем солнцепеке. А сюда пусть приходят в другой раз гномы, - Нумендиль старался говорить жестко и высокомерно, чтобы орк забыл, с кем на самом деле говорит.

Но подражать манере говорить галдящей стаи он пока не умел - и не знал, не надумает ли орк в ответ поразвлечься за их счет, пока хозяин не видит.
Через боль, уходящую от плеча в позвоночник,  эльф поднял руку и положил на плечо брата. "Осторожней. Держись".

+1

499

Неповоротливое, непослушное тело тело раздражало Фуинора. Один единственный воин не был бы ля него раньше настолько неразрешимой задачей, но сейчас просто веса туши не хватало что бы сбить его с ног, и бесплотно лязгнув зубами возле самого лица воина и обдав его зловонием, мертвый волк полетел с щита, скинутый прочь, а нолдо уже целился ему в спину. Фуинор видел замах, но что бы что-то сделать времени почти не осталось

+1 к кубику.
[dice=11616-16]

И все же Фуинор был из народа аинур. С быстротой не свойственной рожденной твари, волк рванул вперед и вбок, под ноги эльфу, налегая всем своим весом уже не на верхнюю часть щита, а не нижнюю. Умаиа почувствовал как вражеская сталь просвистела мимо, а эльф перенес вес своего тела, вкладываясь в удар

+ 1 к броску кубика

[dice=11616-16]

В тот же момент, желая не дать эльфу сосредоточиться, в клубах мрака и темного огня перед нолдо (на пока еще недосягаемом расстоянии) возникла могуче сложенная фигура. Холодом и безысходностью дохнуло от появившегося, а Фуинор торжествующе взвыл - Так-то тебе будет сопротивляться двум могучим духам!

Орк в подземелье выслушивал наказы своего привередливого "хозяина" когда этот торжествующий вой проник сквозь землю, камень, пронесся по коридорам, заставил факелы затрепетать, а грудь словно бы вдыхать с трудом.

- Боюсь, добрый господин, - довольно оскалился орк, - время твоих приказаний подходит к концу. Дальше будешь распоряжаться только разве что в пыточной, что твоему брату отрезать первым, да как быстро! - Орк был раздосадован что не выгорело с гномами, но в удовольствии поиздеваться над пленниками он себе отказать не мог.

И дверь в камеру захлопнулась с грохотом, засов провернулся. Эльфы снова остались вдвоем.

Отредактировано NPC Darkness (26-09-2017 11:08:44)

+1

500

Друг был того же мнения - орк не подойдет и жизнью за "развлечение" "господ" не заплатит. Ну и пусть убирается, подумал нолдо устало прикрыв глаза. Вспышка гнева дорого стоила и теперь он чувствовал себя вовсе опустошенным и выжатым. Через прикрытые веки почти не пробивался тусклый свет, зато хорошо были слышны все звуки. Роквен подумал что хорошо бы ему было уметь еще и закрывать уши. Как улитке. Почему-то стало смешно, и орк довольно хрюкну.

А некто рядом продолжал говорить. Чужим голосом, и если открыть глаза, еще и с чужим лицом. Но это все ложь...

- А сюда пусть приходят в другой раз гномы. - Недовольно рычал матерый волк, так что Тирквилдэ сжал левую руку в кулак. Он помнил кто перед ним, но... реакция была рефлекторной.

И тогда Тирквилдэ подумал о гномах, что пришли к Саурону за знанием и были помощниками его злодеяний.  Он вдруг понял что ненавидит тех кто служит Тьме куда больше чем орков. Орки это просто данность, у них нет выбора и у их судьбы нет вариантов; но не у тех кто выбирал быть с Тенью сами! Они добровольно сделали то, что самого пленника заставляют сделать силой. И что кроме ненависти (как к предателям) и презрения нолдо мог к ним испытывать? Но не таким был его добрый и светлый брат. Он еще надеялся что в недомерках есть Свет...

Нумендиль положил руку на его плечо и Тирквилдэ накрыл ее своей ладонью.

- Не делай лишних движений, постарайся отдохнуть. - Негромко произнес эльф.

И в этот миг раздался вой. Полный темной радости, леденящий кровь. Феаноринг распахнул глаза, но даже вскинуться уже не смог. "Новый пленник", - сжав губы Тирквилдэ посмотрел на брата. Есть ли у этого кошмара конец? Ах да... они ведь только начали...

Дверь лязгнула и нолдо поднял кубки, один из них подав брату.

- Как думаешь, сможешь удержать, или лучше помочь? - Спокойно, буднично спросил роквен. - Давай все же пока я.

С этими словами эльф поднес кубок к губам брата:

- За нашего родича. Пусть он Тени поперек горла встанет.

+1

501

Эта атака нолдо была и сильной, и быстрой - и всё же, тварь смогла увернуться, одним движением бросаясь к нему, ударяя теперь в нижнюю часть щита, пользуясь для этого своим ростом. Удержать такой удар было сложнее, снизу щит опирался на колено, но и всё же у волка был настоящий шанс сбить его с ног. Это ещё не был бы конец, но...

Защита Нэнвэ (+1)
[dice=5808-16]

Этот удар твари всё же достиг своей цели. Нолдо потерял равновесие от удара, шагнул назад в попытке восстановить его и упал на колено. Прежде чем успел даже сам прийти в себя, он ударил мечом ещё раз - и, возможно последний. Как только тварь открыла обзор, перед собой нолдо увидел ещё одну фигуру... Тьма и огонь - словно обличье Валарауко, но не оно. Сила, исходившая от этой сущности, была больше. Волк взвыл - Нэнвэ слышал торжество в этом вое. Словно появившийся был его хозяином.
Неужели правдивым было то чувство, посетившее нолдо раньше? Что время, тянувшееся в этом бою, играло против него. Словно это была ловушка, неумолимо схлопывавшаяся вокруг.
Двоих Нэнвэ не победить. Он знал это. Но также знал и то, что будет бороться. Покуда он жив, поражения он не признает.
Его взгляд, прикованный теперь к дымной фигуре, не дрогнул. Собравшись и не упуская из виду и волка, Нэнвэ медленно поднялся на ноги. Пошатнулся - удар волка выбил воздух и оставил в ноге тупую боль не раны, но ушиба точно.

Атака Нэнвэ (+1)
[dice=11616-16]

Отредактировано Lamaraumo (26-09-2017 21:14:00)

+1

502

Тиоквилдэ ответил, успокаивающе коснувшись руки, - показалось, лишь это и удержало от вспышки гнева, будто уродливая иллюзия влияла не только на внешний вид эльда, но и на его чувства, провоцируя, усиливая ненависть, несдержанность, неспособность пренебрегать не стоящими внимания оскорблениями какого-то орка. Проблеск надежды на возможность очередного побега растворился в надрывном, торжествующем кличе из недр Мрака. Где-то под ребрами закрутилось в тугую спираль отчаяние, едва не выжимая слезы из глаз. По внешней личине твари, облик которой носил нолдо, было всё равно не понять. Нумендиль глубоко вздохнул, борясь с пришедшей по их души тьмой, пытаясь угадать, что же вызвало победный вой. И убедился, что дыхание стало заметно проще даваться пострадавшему роа. Шевельнулся еще раз на пробу: больно, но мышцы и связки повинуются приказам воли, не отказываясь исполнять простейшие движения.
Нолдо почти забыл про орка и его злобный выкрик: даже восставшая из углов тень вражьего ликования будто потускнела и опала. По рваным, неуверенным движениям Тирквилдэ нетрудно было догадаться, кому был обязан Нумендиль наступившим улучшением.

- Как ты сумел помочь? - выдохнул он с благодарностью, и голос прозвучал на удивление неискаженно.

Нолдо не сомневался, как дорого далась феанорингу эта помощь. И как мало оставил себе его гордый брат, которому сейчас не меньше требовалось вмешательство целителя - но даже перебинтовать оказалось некому. Нумендиль поднял подбородок, забыв об вражьем мороке и добавил:

- Тху так много делал, чтобы мы ненавидели друг друга. Но теперь он поймет, что бессилен.

Брат поднес кружку к его губам и спросил, ровно, спокойно, не задевая ни жалостью, ни отвращением:

- Как думаешь, сможешь удержать, или лучше помочь? Давай все же пока я.

Эльда вместо ответа сделал несколько больших глотков, усиливая, закрепляя ощущение необычно горячей крови, прилившей к щекам. Кажется, по ребрам и по лицу кровь больше не текла, лишь пачкали липким вновь сложенные на коленях кисти рук.

- Aure entuluva! - ясно выговорил он, вознося к невидимым за низким пещерным потолком звездам тот самый клич, что две недели назад звенел над битвой.

- Помнишь, как мы услышали с поверхности  доносящиеся отсюда голоса, славящие Элентари? Если где-то здесь и правда есть еще квэнди и Тху отправился сейчас за ним - пусть он услышит меня прежде, чем попадет в ловушку.

Нумендиль перевел взгляд на брата - обличье твари не мешало видеть - и, скорее, проговаривая слова, чем ведя нужную музыку, запел:
A Elbereth Gilthoniel...

+1

503

+1 к кубику

[dice=3872-16]

Волк оказался в западне, прижатый к щиту с одной стороны и настигаемый разящим мечем с другой. Проклятый эльф не перебил хребет, но глубоко рассек мышцы, так что мертвая оболочка, и так-то едва повинующаяся, становилась бесполезна. Последним рывком волк бросил свое тело вверх, желая вцепиться в руку нолдо мертвой хваткой, прежде чем бросить эту испорченную оболочку.

+ 1 к броску

[dice=7744-16]

А новая фигура, тем временем, двинулась вперед, по прежнему оставаясь недосягаемой для прямого удара.

- Впечатляет воин, очень впечатляет, - раздался глубокий голос, на который откликнулись скалы самого ущелья. - Ты выглядишь куда внушительнее чем двое твоих жалких родичей, что дожидаются моего возвращения. - Взмах руки умаиа, и земля и камни сделались прозрачными, так что нолдо смог увидеть камеру, где были прикованы друг напротив друга двое окровавленных нолдор. Один из них сник и прятал лицо в волосах, а второй, запрокинув голову кричал.

Волк едва заметно и холодно улыбнулся, проследив за реакцией своего нового, пока еще не понявшего этого и строптивого пленника - какой бы она ни была, это нужно было учитывать, и использовать в дальнейшем.

И видение прекратилось.

- Впрочем, говорят, до того как они стали моими пленными, они тоже были гордыми воинами. Один из них открыл мне свой разум и я могу подтвердить: мало кто ныне признал бы в нем того витязя из Ондолиндэ. - Волк говорил словно между делом. - Так что неразумно с твоей стороны напрашиваться на мое гостеприимство. Тебе следовало бы уходить пока мог. Собственно, ты и сейчас еще мог бы.

Если бы не несколько "но", о которых Оборотень пока не спешил говорить. Посмотрим, насколько этот эльф слаб, а насколько благороден. Воспользуется ли он предложение уйти, что ляжет пятном на его душу, или останется. Да и как, интересно, он решит остаться? Похоже он знает один лишь путь - сражаться. Но что он сделает если сражаться будет не с кем?

Отредактировано NPC Darkness (27-09-2017 04:10:05)

+1

504

В наступившей тревожной тишине друг пошевелился, а потом чистый голос спросил:

- Как ты сумел помочь?

Вино шумело в голове Тирквилдэ и он улыбнулся:

- Сначала нужны руки, - и эльф демонстративно поднял свои орочьи лапищи. - Потом нужно положить их на рану... - Орк запнулся. - Нет. Сначала нужно быть целителем. - Непонятное существо вздохнуло. - По тому что иначе получится только так как вышло у меня. -  Извини, оторно. Что смог. Рад что тебе лучше.

- Тху так много делал, чтобы мы ненавидели друг друга. Но теперь он поймет, что бессилен.

Феаноринг в ответ невесело засмеялся:

- Думаю он уже понял что мы вряд ли друг на друга кинемся. И в этом и беда. Теперь он пытается заставить нас страдать через боль друг друга. И, возможно, ему это приносит больше пусть не пользы, так хоть удовольствия, чем наша вражда.

Нумендиль позволил позаботиться о нем, а потом произнес,- Aure entuluva! - И тихий голос был ясным, не орочьим. И тогда менестрель задумался - ведь давно уже он не преодолевал в себе отвращение, глядя на брата. Значит ли это что иллюзия врага тает? И потому ответил невпопад.

- То что применено к нам ведь не чары меняющие облик. Они требуют времени и согласия. То что сделал с нами Жестокий - лишь морок. И ты ведешь себя настолько неправильно для своей личины, что она словно бы "просвечивает", как неплотный туман. Это значит что мы можем вернуть себе свой вид! - Радостно воскликнул эльф. - Ты нашел выход!

Эльф заменил кружку брата на свою, и, отсалютовав ею, сделал несколько больших глотков. А нолофинвинг продолжил свою борьбу с чарами и запел:

- Помнишь, как мы услышали с поверхности  доносящиеся отсюда голоса, славящие Элентари? Если где-то здесь и правда есть еще квэнди и Тху отправился сейчас за ним - пусть он услышит меня прежде, чем попадет в ловушку.

Прикрыв глаза, и отпивая вино, роквен слушал песню, язык которой, произнесенной даже на выдохе, не был столь певуч как квэнья, но все равно был приятен. У самого менестреля не было сил подхватить песню сложенную лаиквэнди, и эльф слушал прибывая в особого рода оцепенении, словно бы окутанный теплым и легким, пушистым одеялом.

+1

505

Вопреки ожиданиям, с каждым словом гимна петь становилось легче, и голос звенел, набирая силу. Нумендиль недостаточно, по своему мнению, знал синдарин, но выбрал песню, восхваляющую Варду, именно на этом языке: вдруг его действительно услышит неизвестный сородич. Услышит - и поймёт.

Повлияло ли воззвание к Элберет на морок Саурона?
[dice=7744-16]

Что-то словно переменилось в душном, тусклом, вонючем помещении. Вино в кружке поймало отраженный луч факела и блеснуло рубином, в глазах у эльдар отразились далёкие созвездия, словно на мгновение свод пещеры стал прозрачен, и над Таур-на-Фуин расступились облака. И растворялся, исчезал облик орка, и таяли злые чары. Нолдо обратил взгляд на свои руки: вид по- прежнему ужасен, но это были его собственные руки, пусть распухшие и запачканные алым.

- Ты был прав, брат! - воскликнул Нумендиль.

Его наполняло ощущение, какое бывает, когда в многодневном затяжном дожде появляется просвет на каких-нибудь четверть часа, и сквозь тучи прорывается солнце. Терпкое вино ли тому было причиной - или ощущение, что Тьма не всесильна даже здесь, что она имеет свой предел, за который заступить не властна.

Иллюзия, что изменяла вид Тирквилдэ, таяла, как горный ледник, спустившийся в теплую долину.
Голфинг с болью  наблюдал сочащуюся из свежей раны кровь, сбитую кожу там, где держали оковы, разошедшиеся края вчерашнего шва на груди.

- Теперь и я могу тебя перевязать, - сказал он, на пробу пошевелив пальцами. Они неуверенно, но повиновались.

Нумендиль отыскал взглядом сброшенную перед дракой рубашку: к счастью, тянуться за ней не пришлось, он почти сел на неё. Помогая себе зубами, нолдо смог оторвать полосу от подола. На том силы почти закончились, и он, свернув из полосы мягкий тампон, неловка протянул его к другу.

- Я приложу его к ране, чтобы остановить кровь.

Эльф осторожно, как мог, прижал ткань к обнаженной плоти, набухающей красным. Отвлекая Тирквилдэ от ощущений, он поспешно заговорил о первом, что пришло на ум:

- А мелкие порезы можно засыпать каменным песком. Неприятно, правда, зато он останавливает кровь и очищает её. Я случайно выяснил, на своём опыте. Правда, потом может надолго остаться серый след. У меня один раз лет пять держался, а дело было ещё в Амане. Правда, тут и сам камень подчинен Саурону... Но сама земля в гневе, слышишь, ропщет тихо, копит силы. Скоро эту пещеру засыплет. Как рану.

+1

506

Тирквилдэ безмолвно отдался песне и не заметил как она постепенно крепла, набирала силу, а голос ее певший - ясность.

- Ты был прав, брат! - услышал он радостный голос Нумендиля когда пение кончилось. С некоторым трудом нолдо открыл глаза и повернулся к другу и тут же вздрогнул. Вместо орочьей морды, которую эльф боялся увидеть, он наткнулся взглядом на узкое бледное лицо эльда, потемневшие круги возле глаз, отпечаток изможденности и безобразную алую рану рассекающую всю правую скулу. Менестрель поймал взгляд родича и понял что сам выглядит вряд ли лучше. Морок не только скрывал их настоящий облик, но и защищал друг друга от страшного зрелища и сложно сказать что было хуже.

- Похоже у тебя получилось, - растянул губы в улыбке Тирквилдэ. - Уж не открыл ли ты в себе еще один дар, помимо строителя, - попытался пошутить роквэн. Но он был благодарен, хотя сил и мыслей не хватало что бы выразить всю свою радость.

- Теперь и я могу тебя перевязать, - сказал Нумендиль, хотя каждое движение по прежнему давалось с трудом.

- Давай помогу, - слабо откликнулся эльф, но нолофинвинг справился сам, руками и зубами оторвав полосу от рубашки.

- Я приложу его к ране, чтобы остановить кровь. - сказал брат и феаноринг только молча кивнул, заранее готовясь. И все же, когда тампон коснулся раны, нолдо сжав зубу дернулся, вжимаясь спиной и затылком в стену.

- Не задень кожу. Полоску. - Короткими фразами бросил-попросил Тирквилдэ, а друг уже старался отвлечь его:

- А мелкие порезы можно засыпать каменным песком. Неприятно, правда, зато он останавливает кровь и очищает её. Я случайно выяснил, на своём опыте. Правда, потом может надолго остаться серый след. У меня один раз лет пять держался, а дело было ещё в Амане.

-На нас остались шрамы
От серых Аманских камней... - пробормотал менестрель. Брат и правда помогал, слова отвлекали, заставляя странные образы, и воспоминания об уничтоженной жизни складываться в слова. Может быть однажды из этих слов, или рассказа сложится песня. Не сегодня.

- Правда, тут и сам камень подчинен Саурону... Но сама земля в гневе, слышишь, ропщет тихо, копит силы. Скоро эту пещеру засыплет. Как рану.

Брат отнял ткань от раны, и, придя в себя, Тирквилдэ ответил:

- Я был бы рад, случись так. - Вздохнул Тирквилдэ. - Но вряд ли эти стены посмеют сложиться раньше чем их отпустят темные чары Саурона. Быть может от того он не отлучается далеко и надолго. И нолдо поднял кружки и передал одну брату.

- Спасибо друг. Такое ощущение что мы как насекомые в паутине и чем больше дергаемся, тем больше вязнем. Мы окружены страданием друг друга, и сейчас мы не можем изменить того что происходит, помочь... И от этого тоже страдаем... Так что давай просто пить вино и говорить. Когда нам выпадет еще такое счастье? - Нолдо улыбнулся. - Обычно квэнди сначала общаются, потом пьют вместе вино, и лишь спустя время становятся братьями. У нас же все наоборот. Братья, вино, а теперь есть время и для общения.

Нолдо отпил из своей кружки.

- Прости что я сказал умаиа что я знаю что-то о твоем Городе. Я тогда не понимал что это правда, иначе бы не раскрыл рта. Но теперь мы с тобой в одинаковых условиях. Я больше не жертва, и не очередная пытка для тебя. Я такой же защитник тайны как и ты. - Эльф помолчал. - Хотя лучше бы говорить нам совсем не об этом. У тебя есть здесь семья? Те кто ушли в Исход с тобой, те кого ты обрел здесь?

+1

507

НПС Нэнвэ

И ещё раз - в последний в этой схватке, нолдо шагнул назад, уводя руку, в которую в отчаянном броске метил мёртвый волк. Он сумел достать его, и знал, чувствовал, уверен был, что этот удар достиг своей цели, что оболочка будет теперь бесполезно. Теперь это тело, жуткий ходячий труп, наконец станет тем, чем и был - и должен быть - мёртвым, неподвижным. Пройдёт год, и он уйдёт в землю, и со временем и кости его истлеют. Не забвение, не потеря - то, что и должно быть. Рождённые миром, в землю уходят пустые роа.

Защита +1
[dice=5808-16]

Последний бросок едва не достиг цели - и нолдо вновь отделался лишь царапиной. Уже не первой - ему нужно будет позаботиться о них потом, пусть яд и не должен действовать на него, рисковать не стоит. Но вперёд Нэнвэ не загадывал сейчас. Он смотрел только прямо - на фигуру, приближавшуюся всё ближе.
Этот дух был никак не слабее, чем тот, что занимал мёртвое тело. Он был сильнее. Нэнвэ ясно понимал это, но его сердце не дрогнуло, ни в тревоге, ни в страхе. Его глаза были тёмными и усталыми, но никак не лишёнными надежды. Самим собой он останется до конца, что бы ни было дальше. Он понимал уже, что в ловушку завёл себя, что то, что произойдёт с ним здесь, будет труднее и темнее его сражения в их последней битве. Он чувствовал, что тень сгустилась вокруг него, что усталость действительно подступила вязким туманов за плечом, что даже память о его Лорде отступила, и горечь и боль вместе с ней, и радость тоже, и звук его голоса, эхом отражавшегося от острых скал. Нэнвэ чувствовал это, и, вместе с мыслью об этом тень отпускала свою хватку.
Он знал, что не отступит.
Ничего не ответив на слова тёмной твари, словно даже не слышав их - ни о себе, ни о пленниках, - Нэнвэ повернул голову за взмахом руки фигуры, и замер на мгновения, поневоле прикованный взглядом к тому, что увидел. Лишь видение - конечно, он понимал это, но в этот раз показанное не казалось ложью. Не от того, что сила этого видения была значительно выше, чем тех, что пытались смутить Нэнвэ до того, а от того, как звучало это в словах фигуры. Назвать его про себя "умайа" отчего-то казалось неверным. Он был чем-то отличным, но разглядеть его истинную сущность Нэнвэ пока не мог - слишком приковано было его внимание к пленникам на те секунды, что прошли до того, как фигура развеяла видение.
Намерением этой фигуры не была его смерть, и не о смерти говорил в поединке и умайа. Его хотели сделать пленником - наверняка. И, если это так, то то, что есть и другие, вполне вероятно. Вполне вероятно, что их и вправду двое, но состояние их могло быть совсем иным. И всё же Нэнвэ попытался разглядеть лица. Одного из них - того, что кричал, - Нэнвэ не знал, но это был нолдо. Лицо второго было скрыто волосами, и увидеть его было невозможно.

Ондолиндэ - услышав имя города Турукано, Нэнвэ дрогнул на мгновение. Повернулся медленно, и посмотрел на тёмную фигуру вновь. Иным взглядом, видящим не то лишь, что было в материальном мире. Тот, кто стоял перед ним, похож был на нолдо. Могучая, тёмная фигура с яркими, жуткими глазами. Тот, кто стоял перед Нэнвэ, был очень силён. Имя Города не должно было быть известно такому, как он. Он мог говорить правду, и там, в его темнице, был тот, чьим домом был Город, и кто, сломавшийся или обманутый, открыл слуге Моринготто свой разум.
Это было бы отчаянием, но Нэнвэ не почувствовал его - потому что, узнай умайа дорогу к Турукано, он не искал бы сейчас себе ещё пленника. Если Нэнвэ нужен был ему, возможно, только имя и смог узнать он.
Не к ним ли вела Нэнвэ судьба? Если здесь и впрямь его родичи, не кошмар это для него, потому что кошмаром были все прошлые дни, а надежда.

И в это мгновение ему показалось, что он услышал далёкий голос. Такой тихий, что не узнать его, такой далёкий, что мог быть лишь обманом слуха, но Нэнвэ слышал его, и в нём обращение к Элберет. Как бы глубока ни была окутавшая эту землю Тень, кто-то взывал здесь к Элентари, и на мгновение над головами словно открылось ясное небо, сиявшее пронзающим тьму светом звёзд.
- Твои слова пусты, а над нами сияет надежда, - своим светлым взглядом Нэнвэ посмотрел прямо в глаза слуге Врага, и сейчас и самого Моринготто он не испугался бы. В его глазах сияло отражение тех самых звёзд, и этот свет, что первым он увидел, придя в этот мир, ничем нельзя было погасить. И слова здесь были не нужны. Чей-то далёкий голос, возможно, был последней надеждой во тьме, но для Нэнвэ он стал знаком. Теперь был его черёд.

Он выпрямился, не отводя глаза, и заговорил, и слова те были обращены не к твари. Стоя прямо перед умайа, он вновь обращался к воде. Он говорил на квенья, и голос его был ясен и чист. Его слова были воспоминанием, от ясного света звёзд начиналась их сила. От звёзд, что отражались в тёмных водах озёр, и воды пили этот свет, и глубоко в себе сохраняли память.
- В каждой капле спит отражение древних звёзд, и нет темницы, в которую не проникли бы воды. Пусть тот, кого ещё не сковало отчаяние, и тот, кого покинули силы, услышит голос текущей воды. Пусть она принесёт к ним свою память о звёздах.
Он договорил, и тень радости наполняла его сердце. Словно с родичем удалось ему поговорить, пусть и не знал он, доберётся ли его послание, сможет ли принести подземный поток для них надежду.

Успех чар
[dice=7744-16]

Он ничего не ответил умайа, потому что чары были его ответом, и в щедрое предложение уходить он не верил. И меч его всё так же твёрдо лежал в руке, готовый к бою.

Отредактировано Lamaraumo (29-09-2017 03:36:35)

+1

508

Мертвая туша упала к ногам нолдо и Темный усмехнулся. Пусть эльф тешит себя этой победой, впрочем и правда есть чем гордиться, а Волк не находил полезным принижать качества своих противников или рабов.

Покинувший тело Фуинор метнулся в тень, готовиться поднять следующую тварь, если понадобится.

Увидев своих родичей плененными, воин не сник, не впал в отчаяние, не пришел в гнев. Напротив, он выглядел собранным и сосредоточенным, словно решал трудную задачу. И тогда слабый звук, скорее даже отзвук песни, донесся из толщи камня и стен, из того места откуда должны доноситься лишь крики боли и жалобы отчаяния. "Менестрель", - недовольно подумал Волк. - "Ничего, скоро ты за это заплатишь и забудешь даже думать о молитвах". Досада разедала его радость от предстоящего забавного события, это было неприятно. Похоже незнакомый воин тоже слышал пение и ответил вовсе не то, что должен был бы:

- Твои слова пусты, а над нами сияет надежда. - Взгляд нолдо был неприятен. Его тело было усталым, но дух сильным, уверенным, готовым бороться. Этот глупец и правда имел надежду. И Оборотень улыбнулся, тонко и холодно. Его новый пленник был из древних, из очень древних: он обучался у Стихий, но он не был рожден в свете Древ. С ним будет интересно.

А эльф сосредоточившись лишь на мгновение пустил в ход свои чары, но не против противника, чего ожидал Темный, а... в помощь родичам? Верно... Раздражение, было вспыхнувшее от того что наглец смеет соваться со своей ворожбой в его владения, спала, улетучилась. По тому что ее сменило удовлетворение. Этот нолдо так желает поддержать родичей даже если они ему незнакомы, значит перенесенные вместе мучения сделают их еще ближе. И дадут еще больший простор для маневра.

- Впечатляет, - серьезно кивнул Оборотень. - Очень впечатляет. Что же, был рад познакомиться с тобой. - и умаиа сделал жест словно собирается уходить, но через шаг остановился и обернулся.

- Тебе предлагали уйти, даже настаивали на том, но ты решил остаться. Ты выбрал свою судьбу. Рано или поздно мои слуги приволокут тебя ко мне, но я не тороплюсь, у меня есть гости куда важнее тебя. Однако, если ты так настаиваешь на моем гостеприимстве, мне придется тебе его оказать. И я даже дам тебе выбор. Ты можешь остаться здесь, сражаться с мертвыми волками и ... другими вещами, а я пока вернусь и продолжу допрос. Но ты можешь пойти со мной, сложив оружие, разумеется, и тогда один из двух пленников, по твоему выбору, будет освобожден от боли на несколько часов. Его перевяжут, умоют, накормят, а главное дадут воды вволю. Что скажешь? Кого из пленников выберешь?

И снова перед нолдо встали два видения. На одном был тот эльф, что обессиленно висел в цепях, но сейчас его лицо было открыто и полно скорби, а сам квэндо стоял на коленях и цепь свисала с рабского ошейника на его шее. Второе же видение явило того кто кричал, но в этот раз он не орал, хотя находился явно в том же месте, а что-то говорил, с трудом выдавливая из себя, а лицо его выражало глубокое презрение и отвращение к себе. С таким лицом отдают врагу то, что он хотел вырвать.

Отредактировано NPC Darkness (29-09-2017 09:44:50)

+1

509

- Мне показалось, - эльда говорил осторожно, подбирая слова с трудом, чтобы не спугнуть понимание, которое пока было, скорее, чувством, чем оформившейся мыслью, - что морок Саурона подался раньше. Когда ты отдавал силы, чтобы мне стало легче. Ты видел здорового сытого орка - но поделился последним, помня о моих... печалях. Как и тогда, в ущелье. Не этого ли боится магия твари?

Нумендиль оборвал мысль, не договорив. Он не знал пока, что делать с обретенным знанием и остро пожалел, что не интересовался вопросами противостояния Тьме тогда, в Валиноре, когда было кому задать вопрос. Что бы ответил ему Манвэ? Видит ли он сейчас своего ученика? Наверняка нет, Тху спрятался надежно, как всегда. "Мы сами ушли в Исход", - напомнил себе нолдо. - "Мы знали, что нас ждет". Знал ли он? Несомненно. Но и представить себе не мог, какой может быть Тень, мечтающая поглотить свободные души.

Брат вытерпел прикосновение к ране спокойно и мужественно, Нумендиль невольно кивнул с уважением.

- Пять минут отдохну - и завершу перевязку.

Феаноринг вложил ему кружку в руки: пришлось держать двумя руками и поспешно подставить колено, но удалось не пролить вино и сделать изрядный глоток без посторонней помощи.

- Спасибо друг. Такое ощущение что мы как насекомые в паутине и чем больше дергаемся, тем больше вязнем. Мы окружены страданием друг друга, и сейчас мы не можем изменить того что происходит, помочь... И от этого тоже страдаем... Так что давай просто пить вино и говорить. Когда нам выпадет еще такое счастье?  Обычно квэнди сначала общаются, потом пьют вместе вино, и лишь спустя время становятся братьями. У нас же все наоборот. Братья, вино, а теперь есть время и для общения,- улыбнулся Тирквилдэ и тоже отхлебнул вина.
Нумендиль вспомнил, как пришлось звать орка и как тот пытался назвать его "господином", но, видя улыбку брата, понял, что испытывает лишь брезгливость к слугам Темного, но не угрызения совести.

- Рок ли, провидение - или высший Дар - я верю, что встретились мы не случайно. И узнали родство фэар тоже. Сколько бы ни было нам отмеряно, это ценность, которой могло бы и не быть вовсе. Однажды Тьма пожрет сама себя - а мы останемся, и наше братство останется тоже. Жаль, говорить почти ни о чем нельзя, - голфинг хотел досадливо поморщиться, но едва подживший разрез на лице напомнил о себе, и нолдо предпочел на рисковать.

- Прости что я сказал умаиа что я знаю что-то о твоем Городе. Я тогда не понимал что это правда, иначе бы не раскрыл рта. Но теперь мы с тобой в одинаковых условиях. Я больше не жертва, и не очередная пытка для тебя. Я такой же защитник тайны как и ты. Хотя лучше бы говорить нам совсем не об этом. У тебя есть здесь семья? Те кто ушли в Исход с тобой, те кого ты обрел здесь?

Нумендиль вскинулся. Знает? Что такого знает брат, как он сумел догадаться - ведь угадал он, угадает и Тху, значит, он уже предал Город или легко способен это совершить, по глупости и неосторожности?!

- Где я был неосторожен? - с трудом проговорил он, снова невольно кусая губы. - Не отвечай, если это опасно. Просто... дай совет.

Стена чуть в стороне от прижавшегося к ней эльфа, прямо над вбитым в стену крюком с ошейником и цепями, вдруг увлажнилась, а потом из невидимой щели меж плотно пригнанных камней неожиданно заструилась вода. У основания стены она вновь пропадала, бесследно уходя куда-то в трещину между стеной и полом, но журчание ее было таким новым, чистым, неожиданным звуком, будто нолдор сидели и беседовали у одного из фонтанов Ондолиндэ.

Нумендиль обернулся, не веря, - в воде ясно угадывалось отражение бессмертных звезд, и Валакирка сияла, двоясь и дробя свет в чистых струях.

- Смотри, брат, - ощущения эльфа, наверное, были сродни чувствам квэнди у Вод Пробуждения.

Не вполне веря глазам, Нумендиль с трудом погрузил пальцы в воду - они мгновенно занемели от холода, - набрал в ладонь, плеснул себе в лицо с наслаждением.

- Моя семья  теперь - это мои друзья. И ты. Остальные в Амане пресветлом, - ответ вдруг дался легко.

+1

510

НПС Нэнвэ

Новое видение открыл перед Нэнвэ умайа, и теперь нолдо точно знал, что оно, хоть и действительно было о двоих пленниках в руках твари, не было тем, что происходило с ними сейчас. Лишь видение, картина, которая была час или день назад, а возможно, и изменённая, чтобы произвести большее впечатление. Нолдо молчал, вновь разглядывая картину вместо ответа врагу. Где-то там сейчас его чары несут пленникам напоминание о надежде и благодарность за песню. Врагу нужен он, и он думает, что игра с Нэнвэ будет интересной - нолдо был уверен, что может не торопиться с ответом, умайа не уйдёт.
Вглядываясь в картину, Нэнвэ замер вдруг. Едва ли заметно, но ему самому показалось, что он вздрогнул. Там, под толщей камня и весом цепей он увидел теперь лицо второго пленника. Это лицо знакомо было для него, пусть и очень давно Нэнвэ не видел его - это был Нумендиль. Его лицо изменилось от плена и страданий, но не узнать его Нэнвэ не мог бы, и его обуяли в эти мгновения смешанные чувства. Жутко было видеть своего родича и друга в таком месте, это худшая судьба, какая могла ждать его, но в то же время Нэнвэ был рад, что оказался здесь, что пошёл за мороками, а не ушёл, никем не держимый. Потому что, что бы ни было дальше, он сможет стать для них шансом, не позволяющим утратить надежду.
Ондолиндэ... Неужели этот умайа от Нумендиля смог добиться слов о городе Турукано? Это было плохой новостью, но осуждения в мыслях Нэнвэ не было. Он не был в плену, но он много знал о том, что бывает с теми, кто попал в него. Этот умайа силён, и об участи попавших к нему думать было тяжело.

Нэнвэ обернулся, когда видение пропало. Вновь, как и в прошлый раз. "Выбор" предлагал ему этот слуга Моринготто. Но делать его нолдо не собирался. Не страшно ему было бы поступить ради своей цели так, как предлагает ему умайа, потому что он знал, как бороться с этим, но сейчас оба варианта были бессмысленны. Остаться здесь сражаться значило бы увязнуть в бесконечном бою с трупами и, в конце концов, упасть раненым, когда усталое роа подведёт. Пойти, сложив оружие, значило добровольно сдаться в плен. Ни то, ни то его родичам не поможет. И Нэнвэ принял решение.
Он пошёл вперёд, к умайа, не торопясь и не дрогнув, медленными шагами того, кто принял нежеланное решение - или кто не хочет выдать своих намерений. Он молчал, не давая никакого ответа, а потом, ускорив последние несколько шагов, разом приблизился. Сверкнула светлая сталь из-за прикрывавшего эльда почти полностью щита, и в чётком, решительном выпаде Нэнвэ попытался дотянуться до прислужника Врага, чтобы пронзить его грудь своим мечом.

+1