Ardameldar: Первая, Вторая Эпохи.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Таур-на-фуин.

Сообщений 571 страница 600 из 662

571

НПС Нэнвэ

Нэнвэ не торопился вновь прикоснуться к Нумендилю, не желая причинять ему боль и давая возможность самому согласиться выпить зелье, но он, казалось, не реагировал, и, прежде, чем Нэнвэ уверился в том, что друг не сможет сам, Аикарамат помог ему подняться, заставляя опереться на себя. Нэнвэ посмотрел на него внимательно, возвращая взгляд, и кивнул. Медленно наклонил сосуд так, чтобы капли падали одна за другой, не слишком быстро. Когда упала первая, Нэнвэ увидел, как Нумендиль сжал кулаки, кивая. Он слышал их, был готов - это успокоило. Наверняка, противоядие не будет приятным.

Он хотел бы закрыть глаза, увидеть в Незримом сплетающиеся ветви... Он лишь чувствовал сейчас зов тихого напева, ощущал, словно видение пробивалось сквозь пелену материального мира. Прекрасное видение, успокаивающее сердце. Он, не успевший толком узнать Аикарамата, не думал и не знал, что он способен на это, и сейчас был действительно рад увидеть это. И благодарен. Сейчас это было важной помощью. И в таком месте и в такое время наверняка создание этих образов требовало немало сил. Нэнвэ надеялся, что не всех - если менестрель, которым Аикарамат, похоже, являлся, обессилит, у них будет намного меньше шансов. Не стоит ли обратить зов к воде вновь? Но силы Нэнвэ тоже не были бездонны, и слишком вероятно было, что Саурон появится, как только противоядие подействует. Прямо сейчас Нэнвэ не чувствовал возможности, а может, усталость говорила в нём.

Отсчитывая капли, Нэнвэ понимал, что не может погрузиться в Незримое, его внимание и сосредоточение нужно здесь, где его взгляд следит за реакцией Нумендиля. "От тридцати до сорока капель", сказал гном, и как только упала тридцатая, Нэнвэ следил ещё внимательнее - чем больше яда уйдёт, тем будет лучше, но в то же время тем тяжелее будет эффект, если умайа говорит правду.

- Всё, - закончив, Нэнвэ перевёл взгляд на так и оставшегося в помещении одного из наугрим. Нэнвэ помнил, что их упоминал Аикарамат - гномов, что решили бежать с пленниками, но ударили в спину. Феаноринг говорил, что здесь их пятеро. Наугрим не были слабым народом, никогда. Вряд ли страх держит их здесь, но что тогда? Жадность? Обман? Отчаяние? Нэнвэ мало знал о них, ни один из их народа не был ему другом, но из того, что он слышал, ему казалось, что, желай гномы уйти, они не остановились бы ни перед чем. Какими бы они ни были, они точно не были трусами. И всё же их можно обмануть и можно привлечь обещаниями. Нэнвэ не заметил, как безотчётно разглядывал науга, присматриваясь к выражению на его лице. Он не выглядел для нолдо подобным тварям Врага, даже если служил умайа. Он мог не быть другом, но он не вызвал ярости или отвращения сейчас. Скорее Нэнвэ хотелось бы понять его истинные мотивы.

Если бы Нэнвэ видел, как стиснул гном зубы, он бы мог понять что-то о нём, но в тот момент он был слишком занят счётом капель. Сейчас же, помедлив несколько секунд, он приподнял сосуд с оставшимся зельем.

- Ты здесь, чтобы забрать его? - голос Нэнвэ не прозвучал дружелюбно, но прозвучал спокойно, а в его вопросе не было вызова. - Скажи, что делаете вы здесь, горное племя наугрим, и из какого вы народа? Ведь не слугами же быть вам, которые приносят и уносят, повторяя за господином слова?

Нэнвэ скосил взгляд на Нумендиля, беспокоясь о его состоянии, но всё же ещё смотрел на гнома. Не от того, что устал молчать - от того, что, как и Нумендиль, готов был поверить в этих гномов, и потому хотел услышать, что у одного из них на уме, сейчас, когда был такой шанс.

Теперь, когда не было опасения сбиться, Нэнвэ наконец обратился к другому взгляду, чтобы увидеть видение, узнать в ветвях, в сплетении трав и, кажется, самом воздухе место, что виде когда-то, хоть и не бывал много. Видение навевало покой, перед взглядом Нэнвэ ярче проступали видения его собственных воспоминаний. Тихой воды, мягко журчащей между корней, глубоких впадин, наполненных тёмной зеленоватой водой, сонно шепчущей о древних снах. Когда-то Нэнвэ приходил туда, чтобы слушать.

На этот раз он делает это своей силой, не силой самой воды - Нэнвэ знал это. И всё же, он положил ладонь на пол камеры, всё ещё глядя в Незримый мир, и позвал, одним дыханием воскрешая в словах квенья воспоминания о бормочущих ручьях. Те ручьи обещали покой душе, в этих землях он звал ради сил их тел, ради спокойствия не сна, а света. Дерево под ладонью было тёплым, но Нэнвэ ждал холода воды, просил поток найти еда один путь, и надеялся услышать на зов ответ.

+1

572

Эльф очень устал. Даже не так - он чувствовал себя опустошенным. Сначала он готовился сказать Саурону что бы пытали Нумендиля, а не его. Это было... непросто. Но нолдо верил что так поступить нужно, милосердно... как бы глупо это ни звучало. Приходилось ломать себя, про то что это "больно" роквен не заикался даже - брату будет сейчас больно, не ему. И он поступил как верил что должно. Но обнаружил страшную  ошибку и кровь Нэнвэ легла на его руки. Стыд, острое ощущение позора, недопустимого поступка, вина, презрение к себе, захлестнули эльфа. Но рядом не было брата - Саурон обещал ему сейчас пытку, и феаноринг боялся за него, прижатый своей виной. И этот страх был сильнее даже позора. Тогда их отвели к нолофинвингу. Боль за брата на тот миг пересилила и издерганное сознание, и чувство собственного падения. Ярость и гнев полыхали в душе как пожар в сухом сосновом лесу. Но и этому, казалось опустошающему чувству, не суждено было длиться долго. Стоя на коленях перед камерой, боль за брата затмила весь мир. Тоска и горечь, чувство непоправимой беды, желание остановить, удержать, подставить плечо, уберечь... И после, в камере, перед распростертым телом брата... ощущение полной утраты сковало менестреля. Отказ звать Нумендиля назад, горечь вечной разлуки... А потом счастье, колотящееся в горле - брат жив. Ужас от того для чего он жив, и все же радость...

Столь много столь сильных и столь разных эмоций, за столь короткое время привели бы человека к нервному срыву. Нолдо еще держался. Каким-то краем сознания он понимал что происходящее может быть частью того чем Саурон решил доконать его, но... как было удержаться?

Но куда более ярким было понимание что нужно помочь брату, наконец-то смочь его и правда прикрыть, заслонить от Тени.

А сил на это не было. Возможность была, а сил нет. Но осталось счастье что брат жив. И... менестрель постарался использовать это счастье как крыло, или парус. Тирквилдэ не столько творил чары, сколько вызывал в памяти место и время в котором он черпал силы. Это было ... не только проще, но и вводило в какой-то странный транс. Но в творимое вкладывались последние силы... души? тела? эмоций?

Эльф прижимал к груди брата и все было хорошо... почти хорошо... Тирквилдэ делился своим теплом через обнаженное тело, и чувствовал как теплеет Нумендиль. Хотя... может это было действие противоядия, что влил в него Нэнвэ? Нужно было бороться... обязательно бороться. Нужно было найти в себе силы, а их не было... Сейчас придет Саурон и возьмется за любого из них. Как... хорошо что нужно будет молчать, а не говорить, по тому что говорить получится только бред. А бред говорить опасно... Эльф проваливался в плеск ивовых ветвей, не слыша ни гнома, ни Нэнвэ , но тут встрепенулся и ожил брат. Яд выходил и другу это было мучительно. А менестрелю - невыносимо в своей неспособности помочь.

Слова и мысли не складывались, иллюзия пошатнулась и стала таять, менестрель все отчетливее чувствовал дыхание Тени из коридора, и упрямо оплетал брата тонкими ивовыми прутьями нелепой защиты. Как же он устал...  Окажись у него сейчас в руках меч, тело бы смогло подняться, но ... не было чего-то очень важного, что позволяло бороться. Что не давало мыслям рассыпаться как вороху углей, даже когда не хватало больше слов. Не было того, на что можно было бы опереться внутри себя. Точнее... было одно. О да! Было... Его Дом. Опора столь же надежная, сколь и беспощадная. Выбрать ее означало потерять брата, но это же невозможно, немыслимо... Листья дождем опадали с ветвей в такт страданиям Нумендиля, а феаноринг растворялся в безумии.

+1

573

Хорошо помня о заживляющем зелье Врага, Нумендиль и от противоядия ничего хорошего не ждал. Но он был готов сейчас вытерпеть многое, лишь бы избавиться от скручивающего ужаса, позорного и уничтожающего волю. Капли были горячими, словно кипяток, и эльда пытался не дергаться и не отворачиваться, понимая, что силой заставлять его пить друзья не будут. Вдобавок снадобье оказалось отвратительным на вкус, как орочья вода, найденная несколько дней назад во фляжке. Снятая с трупа орка…

Эльф зря подумал об этом. Искаженные морды проступили сквозь шелестящую листву прохладного леса, и пленник сжал зубы, уклонился, зелье потекло мимо, и потребовалось собраться с силами, чтобы убедить себя продолжить лечение. В голове стучало, вдруг показалось, что в камере стало невозможно жарко, раскаленные капли стали объяснимыми … тут же просто огонь повсюду, вот зелье и нагрелось. Испарина мгновенно пропитала рубашку: руки брата, напротив, показались прохладными, и даже ненавидящему холод голфингу подумалсь, что это счастье. Он вовсе не знал, что, напротив, его кровь была сейчас слишком холодна и медленна, как зимняя река.

На неизвестной по счёту капле, когда жар стал таким, будто костёр горел уже внутри эльфа, Нумендиль потянулся дернуть рубашку за ворот, но вспомнил, что виной всему зелье и, открыв глаза, поймал Нэнвэ за запястье, удерживая руку с флаконом. Увидел под пальцами жуткий багровый кровоподтек и тут же ослабил хватку, а после и вовсе выпустил врачевателя, устыдившись мгновенной слабости. В затуманенном разуме возникла картина-воспоминание: тёмные синие воды, откликающиеся на зов перворожденного...

- Ты ведь можешь остудить его, - выговорил Нумендиль между двумя каплями, сам точно не зная, о чем говорит.

Он тщетно пытался убеждать себя, что огонь не настоящий, и  ощущение надо просто переждать. Но в конце концов, когда товарищ по древним Валинорским дням сделал паузу, присматриваясь к состоянию отравленного, снова отвернул голову:

- Довольно...

Одежда, волосы - все пропиталось липкиим потом, во рту стояла горечь, и мечталось окунуться в воду, чтобы затушить полыхающий под кожей огонь.

- Ветер с запада, - слова прозвучали бредом. Но по полу из-под, казалось, плотно пригнанной двери, заструился неожиданно свежий воздух. В пещерных проходах потянуло прохладной свежестью, где-то сквозняком сдуло со стола, бросило в огонь тонкий исписанный пергамент.

+1

574

Гном стоял и смотрел - нужно было дождаться, пока противоядие подействует. Эти-то пленники были эльфы, не гномы, и надо было отогнать несвоевременные мысли...

...А надо ли? Когда - если - в плен к Повелителю Волков попадут гномы, не поздно ли будет думать, как поступить?

А эльфы были вместе, спасая друг друга. Насколько всё было бы проще, если бы весь Ногрод согласился на то же, что и Ноин, и Халди! Если бы они все были заодно - с тёмным майа так с тёмным майа. В ученики он взял бы не всех, это точно, а трудиться для него или  воевать - да, конечно, согласился бы. Весь клан, все его родичи тогда были бы вместе. И никаких тебе пленных гномов.

...Как же, пойдут они за ним, родичи. Он, Халди, разве Король Ногрода? Или они его Господина признают своим Королём? Никогда не признавали, а теперь признают?

Он не знал об участии гномов Ногрод и Белегоста в Союзе Маэдроса, так как в то время уже был с умайа. Но о том, что ногродцы с эльфами дела вели, и пусть не в войне, в торговле даже считались союзниками - знал.

...Но это же не значит, что он их предал - родичей и предков. Вовсе не значит. Он  - свободный гном, и он просто сам выбрал себе Господина.

А может ли Господин отпустить их однажды - уже многое сделавших для него? Ведь переданные им знания пригодятся только, когда они вернутся в Ногрод...

Халди едва не вздрогнул, когда эльф, что последним попал в плен, обратился к нему. Хотя на робость не жаловался. Просто слишком уж слова эльфа подходили к его мыслям.

Ты здесь, чтобы забрать его? Скажи, что делаете вы здесь, горное племя наугрим, и из какого вы народа? Ведь не слугами же быть вам, которые приносят и уносят, повторяя за господином слова?

- Не только слуги, ученики великого мастера. Наш Господин был лучшим учеником Махала, и когда мы вернёмся в Ногрод... - Халди оборвал себя: да что эти эльфы понимают про Махала и про Ногрод! И случайно ли этот Нэнвэ именно так заговорил? Да он, может...

- И не смей больше влезать в мою голову! - сердито закончил гном, не желая более говорить с этим нолдо. Особенно потому, что его слова отчасти напоминали слова Нумендиля -  имена он услышал и запомнил - которому он принёс противоядие. И этот, с таким спокойным достоинством державшийся, так же будет корчиться и стонать от зелья или пыток?

Хотя что ему до эльфов? Они - враги Господина, и ему вообще не должно быть до них дела.  Господин получит от них то, чего хочет. А он должен только...

...Приносить и уносить, повторяя за господином слова?

Он обещал, как и все они. Служить в благодарность за знания... Где бы и когда бы их ещё применить, знания эти? И когда последний раз Господин действительно учил их чему-то полезному, а не только требовал службы? Скоро, может, потребует не только приносить да слушать, а орков в пыточной подменить. Вон их как мало осталось.

И всё же - Халди стоял и ждал, пока противоядие как следует подействует.

+1

575

НПС Нэнвэ

Услышав тихое "довольно", Нэнвэ остановился, не пытаясь дать ещё противоядия - с каждой каплей оно становилось всё мучительнее, он видел это. Гном говорил что-то о поте - это были не пустые слова, усомниться в них было сложно. Нумендилю было даже не жарко - горячо, и, хоть это и сулило выход яда, до боли хотелось помочь. Лишь одним Нэнвэ знал, как остужать, - оставалось лишь ждать, откликнутся ли воды на его просьбу и в этот раз. Это были его собственные силы - в следующий раз это будет его последняя возможность. Но не только лишь его силы имели свой предел. Отвлекаясь от своих видений ручьёв, он ощутил, как меркнут образы, сплетаемые Аикараматом, как опадают листья... Образы не просто меркли - скорее иссякающие силы души Аикарамата утягивали его в темноту, и всё же он держался, во что бы то ни стало удерживая незримые сады здесь, в застывшем воздухе подземелья. Нэнвэ был неспокоен сейчас за него, больше, чем когда его глаза казались лишёнными веры в возможность выбраться. И совсем иначе неспокоен - жизнь Нумендиля, которую удержали их обоих руки, кажется, сократила пропасть, пролегавшую между ними, и это была тоже победа. Но всё же самая большая победа была - что Нумендиль был здесь, живой.

"Ветер", - Нэнвэ удивлённо и радостно открыл глаза, ощутив, как в ответ на неясные слова Нумендиля, словно раскрывая дверь из затхлого подвала, по полу потянуло свежим, лёгким воздухом. Теперь Нэнвэ вспомнил, что, как близка ему была вода и её Владыка, так в дни в Благословенном Краю Нумендиль был дружен с ветром. Стихия отзывалась на его нужду, и это вселяло радость в сердце Нэнвэ. И тогда, секунды спустя, он почувствовал иную прохладу и, со звуком первой капли, упавшей на сухое дерево, оглянулся, чтобы увидеть, как пробивается сквозь ближайшую стену холодный родник. Он показался родным, как хороший знакомый.

- Спасибо... Смотрите, - негромко окликнул он нолдор, не смущаясь ни гнома, ни шансов, что будет услышан умайа. Он не видел смысла, не желал скрываться сейчас, словно опасливый лесной зверь. Помочь Нумендилю перебрать ближе или найти, во что набрать воды? Остудив его жар, не помешает ли он закончить своё дело противоядию? Нэнвэ не был уверен, потому что узки были его знания о целительском деле. Но чутьё подсказывало, что вода поможет, даже будь это просто вода. Решив следовать за этим порывом, он огляделся, ища взглядом чашу. Впервые с того момента, как увидел холодеющее тело друга. Благодарно коснувшись воды, Нэнвэ безотчётно потёр запястье - он не забывал о ноющей боли и так, но сжатые пальцы Нумендиля сделали её на время действительно заметной, хоть Нэнвэ и не винил нолдо. Поднялся, и тогда обратился к гному снова.

Он не забывал о нём всё это время, но друзья были важнее. Теперь же, выбрав минуту, он вновь обратил к нему свой взгляд. На секунду его взгляд задержался, а потом нолдо заговорил. Стоя, он оказывался значительно выше гнома, но сверху вниз на науга Нэнвэ не смотрел.
- Это не в моих возможностях - заглянуть в твои мысли. И ещё более не в моих принципах - заглянуть в чьи-то мысли без его желания. Так делает тот, кого ты называешь господином, но не мы, - Нэнвэ качнул головой. В словах гнома было то, что выдавало его мысли без всякого вмешательства. Он не ответил на вопрос нолдо о том, почему гном тут остался, и потому нетрудно было понять, что слова Нэнвэ задели его. И неправдой было бы сказать, что Нэнвэ ожидал, что его слова не попадут в цель. Он мог уважать горный народ Аулэ, но тот, кто стоял перед ним, был обманут речами умайа, и не нужен был Саурону иначе, чем слуга и предатель своего народа. Знает ли он о битве, в которую его народ вышел против господина его господина? Сколь далеко простираются руки лжи Саурона? - Ты хотел бы вернуться в Ногрод? Вернувшись, ты увидишь, сколь многие из твоего народа пали, и кто вернулся, сражаясь плечом к плечу с нашими братьями против слуг хозяина умайа, желающего, чтобы ты звал его господином.

Договорив, Нэнвэ наклонился, чтобы подобрать опрокинутую кружку. Не было ли яда в ней? В том, чтобы использовать пришедшую на его зов воду для мытья, было что-то неприятное, но это было нужно, так что, сев на колени, Нэнвэ набрал воды и внимательно прополоскал кружку, прежде чем с ней, полной воды, возвращаться к Нумендилю.

Отредактировано Lamaraumo (08-11-2017 04:26:49)

+1

576

- Довольно... - Сдерживаемый голос, вздрагивание тела под руками, это привело менестреля в чувства. Чары рассеялись, а сам эльф словно балансировал меж реальностью и забытьем, словно смотрел в сюда через откуда-то оттуда.

У Нумендиля поднялась температура, но он сам при этом был мокрым от холодного пота, и Тирквилдэ провел рукой по лицу брата, стирая пот, остужая прикосновением, забыв что нолдо не выносит когда касаются его лица.

- Ветер с запада, - вдруг произнес брат, и роквен решил что он бредит, и инстинктивно сжал объятья, но неожиданно в лицо и правда дохнул ветер - тугой и мокрый... И Тирквилдэ застыл, словно зачарованный им, не услышав слов Нэнвэ, не сразу заметивший воду, снова вырванный из оцепенения горделивым голосом науга:

- Не только слуги, ученики великого мастера. Наш Господин был лучшим учеником Махала, и когда мы вернёмся в Ногрод... - И не смей больше влезать в мою голову!

Смысл слов, не сразу дошел до Тирквилдэ, и только после ответа Нэнвэ, роквэн стал улавливать происходящее.

- Это не в моих возможностях - заглянуть в твои мысли. И ещё более не в моих принципах - заглянуть в чьи-то мысли без его желания. Так делает тот, кого ты называешь господином, но не мы. Ты хотел бы вернуться в Ногрод? Вернувшись, ты увидишь, сколь многие из твоего народа пали, и кто вернулся, сражаясь плечом к плечу с нашими братьями против слуг хозяина умайа, желающего, чтобы ты звал его господином.

И тогда Тирквилдэ засмеялся - холодно и гордо, оскорбительно и беспощадно. К сожалению нолдо был уже не свеж, и голос его звучал вовсе не так как хотелось бы. Но этот смех, однако, оказался полезен для самого эльфа - кроме выхода презрению он дал несколько секунд, за которые мысли в голове пленника успели пронестись и смениться. Нет, он не будет говорить о том что в Ногроде не примут предателя, не будет мешать замыслам Нэнвэ, хотя ему они и кажутся нелепыми и непонятными. Но все же он не оставит предаьелю-недомерку другого:

- Твой господин трусливо бежал от Махала, - отсмеявшись слабым голосом воскликнул менестрель. - Я говорил с твоим создателем, я учился у него, - это было сильно сказано, хотя эльф и занимался кузнечеством, но это не было его призвание, и Ауле за работой он видел лишь пару-тройку раз. - Он бы даже не взглянул на жалкого предателя, вроде тебя. Ты отвернулся от Махала, ты отвернулся от Творца, что позволил твоему племени жить, ты выбрал быть слугой тех кто восстал против твоих Создателей. - Силы почти окончательно покинули при этом нолдо, и Тирквилдэ, не выпускающий брата, после вспышки своих эмоций едва сидел. Хорошо бы доползти до стены, облокотиться спиной... но расстояние в метр казалось непреодолимым.

Нэнвэ негромко звякал чем-то о камни, но Тирквилдэ не мог найти в себе силы что бы повернуть голову. Его состояние было очень похоже на бред, мир распадался, слова не связывались, волна гнева пронеслаь и оставила за собой выженную землю. Но ыло еще нечто важно, очень важное...

- Держись, - шептал нолдо брату. - Это пройдет, обязательно пройдет. Я с тобой, держись. Ты вытерпишь, выстоишь. Ни одна ночь не вечна. Не сдавайся. Утро настанет...

+1

577

Сквозь жар несуществующего огня, казалось, рвущийся из крови сквозь вздувшиеся вены, нолдо слышал голос брата и цеплялся за него, как за единственную опору, сохраняя чувство реальности:

- Держись. Это пройдет, обязательно пройдет. Я с тобой, держись. Ты вытерпишь, выстоишь. Ни одна ночь не вечна. Не сдавайся. Утро настанет...

Что-то коснулось лица, вызывая в памяти ветви и листья незримого мира... Чары истаяли, очистив тяжкую тьму этого места. Вслед за голосом, дающем силы бороться, прошелестел по полу, коснулся голых ступней, сведенных рук, залитого потом лица свежий ветер. Вспоминая, как дышать, Нумендиль вдохнул неотравленный воздух свободы,.. а через мгновение губ коснулся край кружки. Холодный, с каплями свежей, почти сладкой воды. Не веря счастью, эльф пил, не отрываясь, а потом разлепил глаза и, увидев склоненного над собой Нэнвэ, с надеждой выдавил, забыв про то, где находится:

- А еще есть?

Спохватился, едва договорив, но огляделся и увидел источник. Друг наполнял вторую кружку  - а эльда просто лежал, откинувшись на колени Тирквилдэ, и с невероятным облегчением осознавал, что жар уходит, унося с собой проклятую отравленную явь.

Краем уха он слышал разговор друзей с наблюдающим гномом. Почему тот не уходит?  Проверяет, подействовало ли зелье?.. Нолдо было странно обидно и печально знать, что Тху чем-то заставил служить себе представителей свободных народов - он слышал, что в недавней битве товарищи этого длиннобородого сражались на стороне светлого союза, смело и стойко.

- Я каменотес, - с трудом выталкивая слова сквозь непослушное горло, проговорил эльф, приподнявшись на локте.
Он смог смотреть теперь на гнома прямо: черные пряди налипли на лоб, вокруг глаз залегли глубокие синие тени, да и недавний грубый порез на щеке не украшал лица нолдо, но взгляд был не злым - скорее, сосредоточенным. Произносить слова было трудно.                 
- И я знаю, что нужно уметь договориться с водой,.. чтобы подземные реки не пришли в штольню, - через короткую паузу продолжил Нумендиль. - Так твой нынешний господин не сумеет. И так, - он едва кивнул в сторону феаноровой лампы, - тоже. Да и секрета не знает.

Локоть подломился, но эльф успел мягко опуститься на пол - и отчасти на брата, сделав, впрочем, вид, что так и было задумано.

Жар отступал, унося отвратительные последствия отравления, оставляя странную звенящую тишину, как будто мир потерял звуки, краски, запахи. Страшно хотелось поддаться, раствориться в неожиданном умиротворении. Нумендиль вытаскивал себя из блаженного состояния, не отводя глаз от гнома. "Не спать", - на краю сознания царапалась идея, возможность, которую нельзя было упускать.

Он собрался с духом, коротко оглядел друзей. Их изможденные лица, напряженные позы, их свежие и слегка залеченные раны. Сейчас они втроем. Без оков. Такого ли счастья ему желалось?.. Но надолго ли счастье, что будет, когда отсюда выйдет гном? Ведь после того вернется Саурон. Нолдо почуял приближение ужаса. Но что-то случилось в нем: после пережитого запредельного страха, вызванного зельем, он будто бы перешел высшую точку безотчетного, физического испуга, за пределами которой кончалась сама жизнь. И теперь страх пусть никуда и не делся, но словно бы поддавался воле, был управляем.       
"Нет", - подумал нолдо, и мысли о возможностях  прогнали остатки парализующего, бессильного отчаяния. - "Саурон не войдет сюда так просто".
       
Втроем и без оков. Да, они с трудом держались на ногах, раненые и измотанные. Но они оставались воинами. Готовыми сражаться, пока дышат.
И Нумендиль, поддавшись соблазну, коротко вздохнул чистый,
неотравленный воздух. Откуда-то прилетел запах мокрой земли и дождя. Вода.
Закрыв глаза, эльда с не меньшим удовольствием, смакуя, отхлебнул еще раз из кружки чистой ледяной воды, вкусной, как источники Валмара. Потом оттолкнулся от пола, на мгновение сжал руку брата:  "Пойми. Услышь", - сел, поймал взгляд бережно удерживающего чашу Нэнвэ, что позвал его из-за грани.                                       
- Благодарю тебя... - на нужные слова не оставалось времени, а порядком охрипший голос почти не изменял тона.

Нумендиль протянул руку за стоящим на полу противоядием. Зажав пузырек в руке, он несколько неловко согнул ноги в коленях, затем встал. Перевернул согретый в руке сосуд и, тряхнув, вылил содержимое на пол, разбрызгивая тяжелые маслянистые капли. Попадая на разлитый по полу яд, они шипели и дымились, исчезая.

- Иди и скажи своему господину, что многому на свете есть предел. Страху - тоже. Пусть не обольщается, я не боюсь смерти. Но сам предпочту выбрать, как мне умирать. Запомни и передай.                                                                   

Он подошел к гному - медленно, пряча в этой неторопливости готовность упасть на каждом шагу - и сам удивился, что не упал, - отдал ему пустой сосуд. Нумендиль глядел на науга прямо, холодно и непроницаемо, но чувствовал плечом и спиной  присутствие друзей, истощенных тенью, но не поверженных ею.

+1

578

Чего Халди никак не ожидал от эльфов, так это того, что они заговорят о Ногроде и о Махале. Причём первый-то говорил на полном серьёзе... Неужто - правда? Его родичи уже бились если не с Господином, так с тем, кому он служит?

Если он вернётся домой, это ничего не изменит. Просто значит, нечего там распространяться, где был да кому служил. А снова воевать пойдут, сказать, что не может. Что-нибудь да придумает. Он не обратится против Господина, которому обещал верную службу.  А вот ежели он сам на Ногрод пойдёт, или возьмёт кого из родичей в плен - они же, значит, ему тоже враги? А кого ему тогда врагом-то считать - кузенов, что ли с племянниками?! Или Короля Ногрода?

...И не только тогда. Выходит, они обещали службу Повелителю Волков и хранят ему верность, а он - враг Ногрода? Нет, орков-то ногродцы и раньше били, но орки и всякая прочая тварь не обязательно по приказу нападает. Они и сами кто в  и шайки, кто в стаи сбиваются - Повелитель Волков их хоть под каким-то надзором держит... Надо бы спросить Господина - может, они уже исполнили свою службу, и он позволит им вернуться. Тогда только разрешится всё это. Только до сих пор он никого не отпускал: ни слуг, ни пленников. Хорошенький выбор: или учителя предать, или от своего рода отречься, сделаться отщепенцами!  Ловушка, одно слово! И попробуй  теперь выберись. Поздно уже что-то менять. Они уже приняли его уроки и дали ему обещание.

...Значит, всё-таки отщепенцы? Слуги и ученики врага всего их рода?

Гном не заметил, как к щекам прилила кровь. Лучше б этот эльф вовсе этого не говорил, а он - не слушал! Развесил уши, будто эльф что хорошее сказать может!

Второй и вовсе насмехался, даже и не скрывая того. И над ним, и над Господином! И ведь что сказанул: что у Махала учился, а Господин будто бы...

- Что ж, к тебе мне теперь в ученики идти, что ли? Ты мне тайны мастерства откроешь? - Халди и сам старался говорить понасмешливей, но что задет за живое, скрыть не удавалось. Да и щёки всё так же горели, как ни старался про Ногрод не думать.

Кроме противоядия, Халди принёс и полотенце, и сейчас, увидев, что самый ценный для Господина пленник приходит в себя, перебросил его самому языкатому из нолдор. Отвечать он ему не собирался. Такому ответь двумя словами в защиту Господина, он прибавит ещё сто против.

...Да и не знал он, что в защиту сказать. Сам Господин, конечно, знал, ему и стоило всё это передать...

- Если что можешь, кроме как врать, оботри его, - он мотнул бородой на Нумендиля. - Должно полегчать. Осторожней только, чтоб тебе в рот не попало.

А Нумендиль вдруг ответил - не своим, Халди (вот же неймётся! И что им за дело до него?!):

. - Я каменотес. И я знаю, что нужно уметь договориться с водой,.. чтобы подземные реки не пришли в штольню. Так твой нынешний господин не сумеет. И так тоже. Да и секрета не знает.

Ну пусть там они умели призывать воду, звать мёртвых обратно и творить прочее чародейство. Не учиться же ему, в самом деле, у пленников Таур-на-Фуин. Отвечать гном не желал, желал уйти отсюда поскорее, пока они ещё что не сказали. Столь же безрадостное и неприглядное.

...Врал Аикарамат наверняка, в насмешку нарочно врал! Нечего и думать об этом. И о других тоже думать нечего. И о пытках и ядах тоже - они же враги Господина, и...

Отправленному точно полегчало. Настолько, что противоядие - наверняка ценное! - лилось по полу. Было ли ещё в запасе у Господина - гном не знал. Халди шагнул вперёд.

- Может, больше нет! Ещё вас отравят - что делать будете?! - вырвалось у него. - Вот же...

Ругаться он не хотел. Все они, гномы, что служили Повелителю Волков, избегали брани, были очень старательны и подчёркнуто следили за собой, подравнивая бороды и стараясь не допускать ни пятнышка на одежде. Чтобы ничем не походить на служивших тому же Господину орков, от одного взгляда на которых (а ещё больше от запаха) тошно делалось.

- Иди и скажи своему господину, что многому на свете есть предел. Страху - тоже. Пусть не обольщается, я не боюсь смерти. Но сам предпочту выбрать, как мне умирать. Запомни и передай.

Уважать этих эльфов было за что, это верно. А вот слушать их было незачем. Они же чего хотели: чтобы он бросил свою службу! Точно, для того и всё это разговоры вели...

...Службу, на которую он, может быть, и зря согласился. Вдали от гор, оторванный от своих, со знаниями этими, которые применить как следует негде...

- Передам. И всё остальное тоже передам: и что вы мне наговорили, и что воду призвали, тоже, - ответил Халди, разглядывая остатки зелья в сосуде: реторта не стакан, легко не опустошить... Только тридцать капель там не наберётся. Говорил он твёрдо и резко: пусть и не надеются, что его можно переманить на свою сторону! Он будет служить Господину, которого выбрал. И не слушать всякое враньё, которое его порочит.

....Хотя Повелитель. Волков служит сейчас совсем не Махалу....

На лицо эльфа, в его глаза гном не смотрел и почти ненавидел сейчас этих пленных за то, что они ему наговорили. И особенно за то, что вряд ли солгали. Это была не та чёрная ненависть, что побуждает желать врагу мучений или смерти, а та, что побуждает избегать его.

"Глаза бы мои на них не смотрели, на нолдор этих..."

Гном быстро вышел, аккуратно закрыв за собой дверь.

"Как ты поступишь, Халди?"

Ничего нельзя было изменить. А нужно было - спросить Ноина и других. Они наверняка найдут, что сказать, как развеять эти сомнения...

А вот Господин о тех сомнениях, о тех вопросах знать не должен. Он обещал служить, и служит; а прочее... У него и так сейчас ни дома, ни рода, ни будущего, ни сокровищ, ни дела, кроме той службы. Хоть мысли и мечты о возвращении в Ногрод (наверняка несбыточные) могут остаться свои собственные?

Волк стоял неподалёку, но всё же не у самого порога. И ждал. Когда противоядие подействует, отравленного можно будет обтереть, тогда и жар быстро спадёт - потому, что яд выведен. Выведен он, правда, будет не полностью. И страх, больший, чем свойственно нолдор, и обострённое восприятие отчасти сохранятся. Правда, свет уже не будет жечь глаза гондолинца, а касания друзей - причинять боль. Но боль он и так будет испытывать, без всякого возобновления пытки: и в груди, и в руках...

Когда же он вернётся, то страх от того не станет смертельно опасен... Но он должен быть достаточно сильным, этот страх, после того, как он не просто пообещал, а в самом деле едва не раздавил его. Едва не отправил в Мандос - не силой, одними словами. А после подобранным ритмом и противоядием вернул к жизни, использовав и его друзей как свои орудия. Жизнь и смерть гондолинца - всецело в его власти.

"Обязательно нужно будет об этом сказать. Это должно бы ударить по всем троим..."

Это и обдумывал Волк, когда к нему подошёл гном с пустым сосудом. Пальцы умайа впились, едва ли не вкрутились в плечо гнома, глаза - в его глаза и его разум...

...Который оказался закрыт. Вольно или невольно, маленький мерзавец ухитрился всё испортить не хуже, чем испортил бы орк. Разрушить все замыслы Волка. И теперь боялся, что умайа увидит, что именно он натворил.

- Мне неважно, как именно ты допустил, чтобы Нумендиль выпил всё, - сжатые пальцы жгли кожу и через одежду - до волдырей. - За его смерть ты займёшь его прежнее место. На дыбе.

"Убивать их нельзя - слишком мало рабов осталось. Но, кажется, гномы, почувствовав, как они мне нужны, возомнили о себе нечто. И насколько! Погубить едва возвращённого к жизни гондолинца!"

- Мой Господин, он сам вылил зелье!

Рука медленно разжалась.

Оказывается, попасть в немилость Господина и даже на пытку совсем не сложно. Даже если не противиться, как эльфы, и не делать тяп-ляп, как орки.

+1

579

Речь одного из наугрим была вызывающей, почти угрожающей - а тон выдавал, скорее, душевное смятение. И все же Нумендиль не сомневался: гном мог рассказать все, что видел и слышал. Вот уж рад будет Тху узнать про силы Нэнвэ... И брат обмолвился, что учился у Аулэ. Вряд ли Саурон упустит из вида такую удачу, ведь интересовал же его для собственных целей владеющий чарами менестрель... И эльда снова осознал четко и ясно, что без борьбы он больше не сдастся. И друзей - не оставит.

Едва дверь закрылась, нолдо, напряженно провожавший гнома взглядом, опустился на пол, почти упал на колени. Но тут же рванулся встать, оттолкнувшись от плит.

- Закроемся изнутри, - предложил он на выдохе, не заботясь, чтобы голос звучал прилично. Сейчас важнее было успеть.

0

580

НПС Нэнвэ

Науг вышел, закрыв за собой дверь - быстро и тихо, не глядя на нолдор. На словах он обвинял их во лжи, но разве, не проникни их слова в его сердце, уходил бы он, ничего не ответив на их слова? Нэнвэ не верил, что что-то изменить можно так просто, не ждал, что гном может встать на их сторону. И всё же - возможно, однажды эти слова укоренятся и дадут побеги. Если это будет так, этот разговор уже не был бесполезен.

Нэнвэ посмотрел на полотенце в своих руках и на Нумендиля, обессиленно опустившегося на пол, как только гном скрылся. Ему явно было лучше, но силы, которые позволяли ему подняться и действовать, были скорее душевными, чем физическими. Науг вряд ли передавал лишнее, а значит, обтереть ядовитый пот было нужно, но сейчас Нумендиль был прав - у них был шанс запереться, вряд ли надолго выигрывая себе время, но всё же на сколько-то. Это была борьба, и они уж точно не должны были сдаваться. Времени же на то, чтобы что-то сделать, было мало. Саурон вернётся, и быстро.

- Пей, - Нэнвэ быстро подошёл к Аикарамату, всё ещё держа в руке чашу. Феаноринг все силы отдал в те чары, и выглядел совсем неважно. Вода поможет ему прийти в себя хоть немного. Остальное - потом. - Ты прав, - кивнул он Нумендилю, поднимаясь. - Всё остальное потом.

Полотенце он оставил до времени вместе с чашей. В камере были лавки - с виду достаточно основательные, - которые явно и имел в виду Нумендиль. Им повезло, что дверь открывалась внутрь. И им повезло, что опасавшийся окончательной смерти такого ценного пленника Саурон оставил им больше времени, чем мог бы. Кто знает, чего они добьются своими усилиями сейчас. Их собственное будущее было им неведомо. Но в глазах Нумендиля было сейчас главное - лишённое колебаний намерение бороться. Сам Нэнвэ всё ещё помнил, что пришёл в эту ловушку почти сам, сознательно, для того, чтобы уйти вместе с родичами, хотя произошедшее с Нумендилем и заняло сейчас почти все его мысли. Не просто родичам он пытался помочь - он встретил здесь друга, и, пусть умайа и не увидит этого в его лице, но Нэнвэ переживал происходящее ярче, чем мог бы от себя ожидать. Зов протянул между ними с Нумендилем связь, которая теперь не позволит ему остаться за порогом отрешённости.

Лавки. Их нужно было оттащить к двери - желательно отнести, чтобы не выдать себя звуком и не привлечь внимания, которого можно избежать. Нэнвэ безотчётно накрыл ладонью запястье - не очень-то ему было носить что-то, да и каждый шаг напоминал о себе. Раны на боку, промытые ледяной водой, подсохли, обещая затянуться, но от такого усилия наверняка откроются снова. Но всё это не важно сейчас. Его сил должно было пока остаться значительно больше, чем у друзей, и поэтому не ему было думать о ранах. На мгновение он прикрыл глаза, сосредотачиваясь на ощущениях роа, прислушиваясь к пострадавшим связкам и мышцам, силой контроля притупляя боль и предупреждая об усилии, которое нужно будет приложить.

- Одну я точно смогу сам, - тихо сказал он Нумендилю и, подойдя, примерился к лавке, так чтобы на локтях её поднять, не пытаясь удержать её в пальцах. Не такой уж тяжёлой она была - пусть и основательной, но ведь не каменной. И всё же непросто сейчас было донести её до двери, ставя поперёк, совсем. Много сил потерял он за эти дни - не только в ловушке умайа, но и до того. Со дня битвы...

+1

581

Брат шевельнулся и высвободился из объятий. Тирквилдэ безвольно разжал и уронил руки. Брат говорил с Нэнвэ, говорил с науго, но даже не взглянул на него... Что же, все верно... Так и должно было быть. Он... поддавшись минутной радости, счастью что Нумендиль жив, забыл о своем личном падении. Но родичи не забыли этого...

- Передам. И всё остальное тоже передам: и что вы мне наговорили, и что воду призвали, тоже. - Злые слова недомерка не тронули эльфа, проходя словно сквозь него, падали в гулкий и пустой, холодный колодец. Саурон узнает его хвастовство об Ауле. Ну и пусть. Нэнвэ показал свое умение - это хуже. Брат упал - плохо. На одной воли действует...

Аикарамат сидел неподвижно, и внутри него было пусто и завывала вьюга.

- Закроемся изнутри. - Выдохнул брат с пола. Все так же избегая взглядом менестреля, отметил про себя нолдо. Хотелось криво усмехнуться, но... какая разница. Не осталось чести которую можно было бы прикрывать ухмылкой.

- Пей. - Бросил Нэнвэ, сунув роквену кружку, и сразу же отвернувшись. Что же... даже такое внимание от Нэнвэ было крайне благородно, о чем и говорить...

Пить не хотелось совсем. Но феаноринг, чуть ли не с мрачным удовольствием, заставил себя. Чем хуже - тем лучше, вот как звалось это состояние.
Вода, леденя гортань, ухнула куда-то вниз, но вместе с тем нолдо почувствовал в себе... словно тихое пение, внутри себя. И оно отозвалось нестерпимой болью и жаром. Вода, хранящая память об Ульмо, звенела чистотой, радостью, надеждой, но все это было как языки злого огня, для того чья совесть была черна и желала лишь забиться в темноту, спрятаться среди льда и острых камней, вмерзнуть в них, стать одной из холодных и бездушных глыб, что бы больше не помнить свое падение, свой позор...

Нэнвэ подхватил лавку, и в этот миг пустая кружка вырвалась из обессилевших пальцев, звонко подпрыгнув на деревянном полу. Аикарамат вцепился зубами в губу пытаясь не дать жгучим слезам залить его лицо. Хотя... для лишенного чести - не все ли равно? Чести, но еще не гордости... Разве это разное? Значит разное...

Нэнвэ поставил лавку поперек двери, блокируя вход, и тогда роквен рывком поднялся на ноги. В глазах потемнело, он шатнулся, но уже сделал первый шаг. А там и второй, третий - и подтянул к себе лавку. Противно заскрипев ею по полу - в голове не помещались мысли о том что нужно быть тихим. Просто сделать то же что сделал его родич - взять скамью, закрыть дверь... Подхватив лавку левой рукой, едва придерживая искалеченной правой, скрипя и грохоча нижним концом по полу, подтащил и почти уронил свою баррикаду поверх первой.

0

582

С пола эльда с некоторым трудом наблюдал за тем, как друзья, явно превозмогая себя, напряжением свыше собственных сил перекрывают тяжелую дверь. Отравление приотпустило, хотя ощущения оставались преувеличенно сильными. Теперь, когда состояние тела не заставляло бороться за каждый вдох, четкую мысль, движение, Нумендилю показалось, будто что-то привычное, бывшее с ним всегда, от рождения, стало восприниматься иначе.

Еще перед воздействием зелья эльф чувствовал странное равнодушие к собственному хроа. Но настоящее разногласие между телом и душой оказалось абсолютно иным. Если бы собственное хроа могло вдруг стать несколько чуждым, как одежда, сшитая не по мерке, - нолдо сказал бы, что так оно и было. Даже подчинялось приказам фэа оно с едва заметной запинкой, словно малая часть мгновения проходила от решения шевельнуться до собственно движения.

Зато с удивлением эльда заметил и иное. Хуже согласованное с душой, хроа не противилось приказам воли, пусть даже приказы эти могли обернуться ему во вред. Так он удержался на ногах и вылил зелье. Так заговорил с гномом.
Присутствие рядом брата, от которого волнами исходили боль и горе, неяркий, устойчивый свет вновь обретенного друга, который позвал из-за грани, - они заставляли фэа гореть ярче, не желая замирать в попытке заново познакомиться с окружающим миром. Огонь души помогал вздернуть себя на ноги. Нумендиль знал: он не упадет и не потеряет сознания сейчас, пока сам себе не даст этого права. Наверное, так нельзя обращаться с хроа. Но как можно - этого он пока не понимал. Потому добрел до ближайшей лавки, ухватил за край.

- Брат, осторожней, пожалуйста, - обратился к Тирквилдэ, тяжело цеплявшемуся за полученное сооружение. Дыхание беречь все же приходилось. Отравленный пот стекал на пол. - Я хочу заклинить верхний угол двери. Но один я не...

Двое эльдар - друзья, союзники, больше чем просто товарищи по несчастью: те, ради кого стоило оставаться здесь, - пришли на помощь, и втроем они подняли тяжелую скамью вертикально, задевая низкий потолок, а потом уронили на дверь. Короткий край скамьи проскрежетал по полу, нашел опору в неровности пола, встал криво, но прочно.

+1

583

- Вылил прежде, чем его напоили противоядием? - уточнил Волк, отпустив гнома. Сумел же он до того отбросить кружку! Под действием яда, в полубреду и это снадобье могло вызвать в нём ужас. Попытки спастись от этого ужаса можно было ожидать. Но вместе с тем - и того, что товарищи Нумендиля, рассудок коих не был повреждён, удержат и остановят его, скованного болью. Они должны были сделать всё возможное, чтобы спасти его.

- Нет, Господин, вначале другой эльф, именем Нэнвэ, напоил его. Я следил за счётом капель.

И этот Нэнвэ - несомненно, следил. Сейчас он послужил ему совершенно добровольно, и со всем возможным вниманием и старанием - хотя и не сознавал того. В этот час, в эти минуты - у них была одна цель: спасти жизнь Нумендиля.

- Оно подействовало, и тогда пленник его вылил. И велел передать: многому на свете есть предел, и страху тоже. Он не боится смерти, и сам выберет, как ему умирать.

Произнеся это, Халди чуть не хлопнул себя по лбу. "Велел передать!"  Надо было: "просил передать" или "сказал передать", а то... Будто он этому эльфу служит!

...Верно, слишком привык исполнять не просьбы, а одни приказы.

Повелитель Волков, впрочем, не обратил на это внимания. Его занимал гондолинец. И загубленное им противоядие. Видимо, не из-за яда, а из нолдорской гордости... Он не знал, как вернее назвать её сейчас: глупостью или безумием. Запасов этого снадобья более не было: сосуда должно было хватить надолго! И теперь - этот нолдо предпочёл навредить самому себе и другим, из одного желания насолить врагу!

Из камеры послышались приглушённые звуки: скрежет, грохот падения чего-то тяжёлого.... Стук чем-то тяжёлым изнутри. В дверь, что открывалась вовнутрь и выводила прямо в руки умайа и орков. Нет, бежать таким образом было совершенно бессмысленно.

На память Тёмному невольно пришёл иной стук, куда тяжелее и громче этого: Нолофинвэ в ворота Ангамандо. Он пытался вызвать Владыку - в чём и преуспел веками позже, и нашёл свою смерть. А эти нолдор... пытались вызвать его? Менестрель однажды пытался, и проиграл. Быть может,  теперь
лишивший Фуинора временной оболочки безрассудно рассчитывает на успех? 

Несколько ранее Волк, несомненно, не упустил бы возможности прижать этого наглого и наивного, как многие новички, воина к земле своей силой. Но как раз силы сейчас стоило поберечь. Тем более, что в отличие от светлых айнур, он мог перейти некую грань в расходовании сил, после чего часть их утратил бы необратимо. Этого нельзя было допустить. Разумеется, дерзость пленных тоже не стоило оставлять безнаказанной... но он не отзовётся на этот стук, словно бы принимая вызов от равного противника. Он придёт в камеру тогда, когда ему будет удобно. Напомнит о своих силах - взяв как пример Нумендиля. А будут хорохориться, пошлёт против них... хоть тех же гномов.

- Итак, ты не допустил гибели Нумендиля, но допустил, чтобы эльфы уничтожили моё противоядие.

"Ты заслужил наказание, - слышалось в его голосе. - Меньшее, чем дыба, но заслужил".

- Что ещё ты мне скажешь?

- Эльф Нэнвэ, мой Господин, - ответил гном, - создал в камере источник воды. И все они пытались переманить меня на свою сторону...

Халди кратко пересказал услышанное от эльфов, закончив самым возмутительным:

- Нолдо именем Аикарамат посмел потешаться над вами, Господин! Он сочинил ложь, будто бы вы трусливо бежали от Махала!

Умайа не ответил сразу. Отчасти потому, что  он совершенно не ждал услышать нечто подобное сейчас, от одного из своих гномов. Отчасти же...

Он не мог назвать эти слова совершенной ложью: когда Валар брали Утумно, он действительно бежал. Не трусливо, а разумно, чтобы быть готовым к возвращению Владыки. Но гному это нельзя было объяснить. Как нельзя было и сказать, что его хвалёный Махал - слаб и нерешителен, и не мог даже исправить по-своему то, что изменил в его творениях Мелькор; и ограничен, тогда как Владыка не только самый могучий и самый деятельный из всех, но и изначально наделён всеми талантами. Всё, что по силам Аулэ, по силам и Владыке Севера, но не наоборот. Гномам, однако, было бесполезно говорить о подобном... А выпустить его из рук, позволить, чтобы он трудился нехотя, только из страха или безнадёжности, Волк не мог.

- Верно, эльфы не скажут тебе правды, - заговорил он. Да, всей правды - не скажут, потому что  и не знают её... - Они сами - как и ты, и твой народ - пользуются моими силами. И в своём мастерстве - тоже. Они, конечно, не упомянули об этом?

Он и сам обычно не упоминал. Сказать об ученичестве у Аулэ он мог легко, как о части прошлого, которую он сознательно отбросил и не жалел о том. Но о своём вкладе в Арду, об Айнулиндале... он предпочитал не вспоминать.

- Нет, - ответил Халди. Слушая Волка, он ни в чём не сомневался - ни в том, что эльфы просто обманщики, ни в том, что службой такому Господину надо гордиться, а не стыдиться её, и о том, что он в самом деле заслужил наказание, не уследил... И не думал о Ногроде.

Но потом - не мог не вспомнить вновь. И о том, в чём эльфы оказались правы, и о собственных раздумьях и вопросах. И ещё о том, отчего Господин сказал о своём древнем могуществе, но не подтвердил: да, те слова о бегстве - ложь. У него, конечно, были причины молчать... Халди гнал от себя подобные мысли, но они возвращались снова.

+1

584

НПС Нэнвэ

Они смогли сделать это - баррикада в виде двух лавок поперёк и одной вертикально враспор была построена. Нэнвэ отпустил руки, убеждаясь, что стоит прочно, и с досадой заметил - пальцы дрожали, а запястья ныли до слабости. Его силы, какие были без необходимости двигаться вопреки возможностям тела, на износ, иссякли, ему нужен был отдых. Нэнвэ надеялся, что их усилия дадут им время на это.

Прежде чем отойти от двери, он прислушался - не изменились ли звуки снаружи, не вызвали ли они шумом внимание к себе. На несколько секунд он замер, но ничего не происходило, и тогда нолдо отошёл. Ходить тоже стало совсем уж неприятно, но, прежде чем сесть и дать ногам отдых, он подобрал оставленное полотенце, и сел рядом с Нумендилем, скрестив ноги с заметной аккуратностью.

- Позволь, теперь я всё же сделаю это, - Нэнвэ ещё подвинулся, чтобы было удобнее, и потянулся исполнить последнее, что говорил гном, - обтереть насыщенный выходящим ядом пот. Сейчас, когда уже не нужно было никуда спешить, откладывая собственные проблемы на потом, Нэнвэ снова смотрел на друга спокойным, внимательным взглядом, оценивая его состояние. Он всё ещё не был целителем, и не так уж часто встречался с теми, кому нужно было лечение непростых ран, но всё же обращать внимание было привычно, а сейчас, сидя рядом с едва вернувшимся Нумендилем - даже естественно. Он плохо выглядел, и не только потому, что был обессилен, что вполне естественно. Что-то ещё было с ним не так, как будто бы. Не так, как если бы на нём лежала какая-то тень - нет, глядя в Незримое, Нэнвэ не видел ничего подобного. Возможно, дело было в том, что слишком рано он встал на ноги. Нэнвэ трудно было судить о том, как быстро восстанавливают связь фэа и роа те, кого удалось вернуть - это редко случалось, и Нэнвэ едва ли помнил явный пример, но предположение казалось вероятным. - Как ты чувствуешь себя? Тебе нужно отдохнуть. Хотя бы пока есть возможность. Скажи, если хочешь воды или спать. Или ещё что-то, - он говорил не шёпотом, но тихо. Так, чтобы, если не прислушиваться нарочно, слова не были слышны из-за двери.

Помощь сейчас нужна была не только Нумендилю - Нэнвэ понимал это, но понимал и то, что у него не хватает энергии, чтобы равно присматриваться к обоим. Аикарамат вызывал сейчас меньше беспокойства - телом. Но духом... Нэнвэ не мог не заметить отчаяние, которым повеяло от феаноринга. То, как не отозвался он на предложение воды, как выпил её, но выронил кружку из рук. Он не был в порядке, но причины этого Нэнвэ не мог прозреть без слов. На несколько секунд отводя глаза от Нумендиля, Нэнвэ нашёл Аикарамата взглядом, присматриваясь к нему, но решив не задавать неуместного, наверное, вопроса, чем помочь.

+1

585

Лавка встала поверх первой и нолдо на несколько секунд замер, ожидая пока в глазах прояснится. Эльф сторался не смотреть на своих родичей, избегая взглядов, опуская глаза, и тут вдруг услышал:

- Брат, осторожней, пожалуйста. - Нумендиль... обратился к нему. Нумендиль звал его братом... Но братом не зовут того кого считают предателем. И... не беспокоятся о том что с ним. Менестрель замер, по тому что ледяная вьюга внутри него вдруг словно наткнулась на преграду. Почему-то не было неверия, которое возникает когда боишься поверить в то как все хорошо сложилось. Нумендиль был так прост и искренен в своей изнуренности и беспокойстве, что Тирквилдэ сразу понял - все так...

С надеждой и робкостью он поднял голову что бы посмотреть на брата - и увидел как родичи доволакивают последнюю лавку. Нужно было помочь, но пока он собирался с силами, нолдор уже закончили.

Нумендиль опустился на пол и Нэнвэ сел рядом с ним, стирая пот. Тирквилдэ почувствовал при этом горячую благодарность к Нэнвэ, что заботится о его брате. Сначала роквен хотел сесть рядом, но пересилив себе отошел, подобрал кружку, и, набрав воды, вернулся и сел рядом с нолдор, рядом с братом, оперевшись спиной о баррикаду и протягивая воду Нумендилю.

В душе эльфа царил робкий мир.
Нумендиль сказал "брат", и словно бы от этого тихого и мягкого слова разлетелся и со звоном, лопнул какой-то сковывающий обруч. Эльф был... в странном состоянии, почти воспаряя, но без эйфории; было легко и ... чисто. Словно ни крови Нэнвэ, ни Финдарато, ни Альквалондэ и Хэлкараксэ не было на его руках, словно бы не было Клятвы, словно бы... все злое что он сделал в жизни вдруг стало не важным. По крайней мере на этот бесконечный и чистый миг.

И уж тем более был неважен какой-то Саурон за дверью.

+1

586

Нумендиль позволил себе опуститься на пол около наспех перекрытой двери, прислониться спиной к составленным скамьям. Тело все еще ощущалось несколько отдельно от него самого, но острая боль в покалеченных руках, усиленная остатками яда, оказалась действенным поводом для сопротивления странному, неестественному для мироанви разделению. Было бы интересно поговорить о необычном наблюдении с мудрыми эльдар... Возможно, им известно нечто, неизвестное ему о природе связи фэа и хроа...

Тряхнув головой так, что слипшиеся волосы упали на лицо, нолдо вернул себя в реальность. Сознание расплывалось незаметно - вот и весь самоконтроль, хмыкнул он про себя. К лицу прикоснулась показавшаяся грубой, как шлифовальный инструмент, ткань. Но державший полотенце Нэнвэ, на самом деле, был предельно осторожен. Насколько это вообще позволяли скованные движения, выдававшие те же травмы, что и у самого Нумендиля. "Дыба", - вспомнилось с холодом по спине название, произнесенное врагом. Тот жуткий стол.

Окончательно возвращаясь в окружающую действительность, эльф поднял голову, пытаясь использовать на пользу собственные обостренные ощущения и понять, что же с друзьями.  Нэнвэ - древний товарищ, утраченный, как все те, что остались за пределами Хранимого Города, на многие годы - был бледен до серости, на боку сочилась кровью недавняя рана. Вода, данная им, погасила пожар Сауронова зелья. Вода. Море без волн. Голос, взывающий из-за гор.

- Как ты чувствуешь себя? Тебе нужно отдохнуть. Хотя бы пока есть возможность. Скажи, если хочешь воды или спать. Или ещё что-то, - этот голос снова звучал, отзываясь памятью. Нолдо понимал смысл слов, но какой-то иной смысл перекрывал сказанное.

- Это ты позвал меня. Я пришел, - нолдо говорил, почти не понимая, что говорит.

Брат склонился над ним. Если Нэнвэ был вымотан усталостью и болью, Тирквилдэ с резко очерченным лицом и глубоко запавшими глазами был близок к тому облику, что явился Нумендилю в ущелье, когда волк пытался заставить беглецов сдаться. Казалось, он был близок к той же грани, из-за которой недавно вернулся сам Нумендиль.

- Не уходи, - попросил его эльда, удерживая руку с кружкой.  -  Оттуда больше ничего не исправить. Даже несказанного слова.

Нолдо сделал несколько глотков, унимая разгорающийся костер. Сколько еще в нем отравы?.. Вода снова прояснила разум.

- Простите, друзья... - пробормотал Нумендиль. Он обращался к обоим сразу, забыв, что его сотоварищи, возможно, едва знакомы. - Долго меня... не было? Что случилось с вами?

+1

587

- Это ты позвал меня. Я пришел. - Сказал Нумендиль, обращаясь к Нэнвэ. Значит брат все слышал, хотя и был без сознания - как странно устроено ... устроенны мироанви. А Нэнвэ его спас, это правда. И если до этого феаноринг одновременно испытывал досаду, что брата вернули в плен, и радость, от его возвращения, то теперь печали не было места. И легкая улыбка удивительным  озарила лицо Тирквилдэ, обращенное к Нэнвэ.

- Спасибо что позвал его. - И нолдо показались что это были первые слова, произнесенные им за долгое время, хотя это было и не так. Но когда ты наполнен внутренней тьмой, время меряется иначе.

А холодные пальцы брата уже легли поверх его ладони. Друга снова лихорадило, он был бледен и измучен, но их глаза встретились - и во взгляде Нумендиля было что-то, чего роквэну не доводилось видеть раньше, отблеск запредельного света. И тогда друг сказал:

- Не уходи. Оттуда больше ничего не исправить. Даже несказанного слова.

- Прости. Я не смог позвать тебя. - С тихой печалью, виновато улыбнувшись, сказал Тирквилдэ. - Но у меня нет слов что бы сказать как я рад, что ты вернулся. - И обретающие тепло пальцы менестреля обернулись поверх ладони и кружки нолофинвинга, оставляя грязно-бурые следы на влажной поверхности. И тогда феаноринг спокойно добавил. - Я не уйду. Пока ты здесь - не уйду.

"Оттуда больше ничего не исправить", - эхом пронеслось в голове. И со вздохом Тирквилдэ подумал что есть вещи которые в принципе не исправить.

А брат заговорил снова, и его голос неуловимо изменился, и роквен понял что ему стало легче, яд отступает.

- Простите, друзья... Долго меня... не было? Что случилось с вами?

Тирквилдэ на несколько мгновений отпустил взгляд, но потом поднял голову и произнес:

- Помнишь как мы славно сидели с тобой в камере и пили вино? - Губы эльфа снова тронула улыбка, впрочем быстро угасшая. - Когда пришел Саурон я видел что он схватил нас обоих, но... я потерял сознание и когда очнулся, тебя рядом уже не было, а меня залатали, видишь, - криво ухмыльнувшись нолдо показал свою грудь где обе раны превратились в искореженные шрамы. - А потом опять пригласили пройти в пыточную. Когда я пришел, там на столе лежал ты. - При этих словах эльф помрачнел, но заставил себя продолжать. - Я как обычно был полон гордыни и, вместо того что бы попытаться защитить тебя, просто сел в кресло и жал пока меня пристегнут. И тогда Саурон спросил помню ли свое обещание. - Голос эльфа стал ровным, а лицо перестало отражать эмоции. - Я сказал что помню. И велел начинать твою пытку. - На этих словах роквен развернул голову и посмотрел на Нэнвэ:

- Я не могу просить у тебя прощения, за такое не прощают, я понимаю это. - И снова повернул голову к другу. - Сначала Нэнвэ растянули на дыбе. Два полных оборота для рук и ног. И тогда в какой-то момент я понял что это не ты. Я сказал об обмане, и Саурон распорол Нэнвэ бок когтями, собрал его кровь и вылил мне на руки. Что бы я не забыл, очевидно, - спокойно закончил феаноринг. Он сделал паузу и посмотрел на их нового товарища по несчастью, спрашивая не желает ли он что-то добавить.

А позже продолжил.
Тогда нас обоих отвезали и вернули в камеру, на подобии этой. А в скором времени привели сюда, но ты уже был отравлен. -  Эльф сглотнул, стараясь справиться с чувствами. - Тварь подвергала тебя страшным пыткам, я знаю это, но я... мы не смогли ничего сделать. Нас снова вышвырнули за дверь, а Жестокий остался с тобой мучить тебя дальше. - Пальцы непроизвольно сжимались в кулак, но эльф это не замечал. - Когда позволили вернуться ты лежал без сознания и умирал... - Крупные слезы, как самоцветные камни скатились из глаз воина. - Нэнвэ позвал тебя. И ты откликнулся. Дальше ты знаешь. - Отерев лицо рукавом, что бы не запачкать его кровью нолофинвинга, роквэн закончил, - Ты пришел в себя и предложил закрыться от твари. И тем дал нам всем время говорить, а более того - возможность бороться, и чувствовать себя не обреченными и беспомощными, а по прежнему воинами.

+1

588

НПС Нэнвэ

Нэнвэ не выбрал продолжить. Он сидел, молча слушая историю Аикарамата, и понимая, что и его слова будут сказаны. И вместе с ними - его ответ на слова Нумендиля. Пусть опасно было говорить вслух, пусть подслушать их может умайа или его слуги, пусть он попытается использовать услышанное против них же самих позже. Сейчас Нэнвэ поступался осторожностью во имя того, что для него было выше и важнее.

- Аикарамат, - прежде своей истории Нэнвэ обратился к феанорингу, возвращаясь к сказанным им словам. Его имя впервые нолдо называл вслух, - Тот, кто пытает здесь - умайа. Всё остальное лишь его игра. Не в твоей власти повлиять на его пытку, но он заставляет верить в иллюзию власти. Единственный тут, кого за это я не прощу - он. - голос Нэнвэ был негромким, а взгляд твёрдым. Сейчас он выглядел точно так, как в самом начале, когда происходящее не трогало его сердце. Договорив, он перевёл взгляд на Нумендиля, но, прежде чем заговорил, помолчал несколько секунд, то ли подбирая слова, то ли собирая силы, чтобы начать. Полотенце, закончив, он не глядя отложил подальше на лавку.

- Это был десятый день, когда я ступил на тропу, уходящую в туман. Это было дурное место - было нетрудно понять. И я мог бы уйти, но мне было всё равно. За моей спиной больше нет ничего. Ничего, ради чего я берёг бы свою жизнь, и куда вела бы меня дорога, - с первого сказанного слова Нэнвэ смотрел в лицо Нумендилю, прямо и твёрдо, но, прервавшись, он опустил взгляд, впервые в этом месте позволяя чувствам проявиться на лице, сведёнными бровями и болью в глазах. - Десять дней я надеялся встретить живых. И я вошёл в ущелье мороков. Злая воля подчинила там струи туманов, но они не задержали бы меня. Меня задержал волк. Мёртвый волк с духом умайа, вставший навстречу мне с земли, - он глубоко вздохнул и снова поднял лицо, - Я одолел его оболочку, оставшись невредим. И тогда появился Саурон. Он обманул мой взгляд, слишком быстро. Там, где я очнулся, Аикарамат видел меня. Личина была наложена на меня - и я понял это, увидев свои руки, как твои, Нумендиль... То, что я встретил здесь живых, сделало не бесполезным мой безумный путь навстречу противнику, которого мне оказалось не по силам одолеть. Но я увидел тебя, Нумендиль, уже уходящим за грань, и это была наша первая за все эти годы встреча. То, что ты вернулся - это более, чем радость для меня. Я не могу знать, слышал ли ты мои слова, оттуда. Но ты вернулся, зная, на что идёшь. Для тебя ничто не потеряно на этих берегах. Я звал тебя, потеряв здесь всё, и ты вернулся. И это для меня надежда, для которой я сейчас не подберу слов, - он замолчал, поняв, что улыбается, искренне и ясно, - Такое чувство, словно наши судьбы связаны теперь, - вновь серьёзно проговорил он, глядя внимательно и задумчиво, - Когда ты вновь увидишь Город, я буду знать, что не одна лишь злая судьба принесла мне неисполненный долг и вечную горечь потерь.

+1

589

"Я не был ранен. Я был убит", - кровь текла по жилам ощутимо тяжело и медленно, но слезы на глазах брата сращивали какие-то незримые нити внутри, о которых эльда прежде и понятия не имел.

- Для меня он тоже собирал чужую кровь в чашу. Но ты спас их, тех квэнди, - Нумендиль хотел приподняться, чтобы протянуть брату руку, но хроа больше не желало слушаться, и нолдо предпочел не скручивать его усилием воли, оставляя себе эти крошечные минуты покоя.

Он повернулся к Нэнвэ. Всегда ровный, как зеркало озерной глади, и спокойный, как звезды над Водами Пробуждения, тот, казалось, едва скрывал боль и усталость. Сердце, ощутимо шевелившееся в ноющих ребрах, сжала почти физическая печаль. "Будь проклята Тьма!" Собрав силы, он заговорил, как до того говорили друзья:       

- Два дня назад здесь было больше пленных. Пять дюжин эльфов,  захваченных после битвы. Мы думали, как вызволить их. Но попались сами. Затем попробовали бежать, все вместе. Но удалось не всем. Аикарамат увел многих. А мне не повезло. Враг допрашивал меня как одного из зачинщиков. Из-за меня пролилось много крови... чужой, - голос дрогнул, но Нумендиль заставил себя продолжать. - Но брат с воинами вернулись за оставшимися, - глаза нолдо сверкнули искренней радостью, неожиданной на бледном лице.

- Они вышли отсюда. Многие эльдар сохранили жизнь, вернули свободу. Тень не всесильна! Только Аикарамату пришлось остаться. Он вызвал тварь на поединок. Прикрывал, - говорить становилось все труднее, в горло как соли насыпали.

- Он, враг, - эльда заметил, что избегает произносить имя, и, превозмогая себя, добавил, - Саурон мстит теперь за тех спасенных. А я боялся, что он будет мучить Аикарамата, пока не убьет. И попросил брата позволить мне заменить его, когда появился шанс, - как подменяют на тяжелой работе, когда все устали. Мы так решили.     

Краем сознания эльф понимал, что  рассказ этот звучит как бред. Слова торопились сорваться с языка, пока хватало дыхания. Пока он помнил, как это - дышать. Под действием остатков яда всё чувствовалось отчетливей, чем хотелось бы, и нолдо слышал, как сердце пропускает удары.         

- Я слышал твой зов, - продолжил он вдруг невпопад, поддаваясь внутренней логике, а не тому, как было принято вести разговор, чтобы собеседнику было удобно понять чужие мысли, заключенные в словах. - Иначе бы не нашел дороги назад. Я встретил тебя вновь, когда ты был бесчувственным пленным в оковах - но с тех пор ты уже выиграл этот бой у ночи. И я теперь вспомнил: ничто не кончено, - он закашлялся, но через секунду уже улыбался сухими губами.

- Я не вернусь более в Город, - это было верное решение, но давалось оно с трудом. Впрочем, теперь отчего-то легче. - Мы найдем место, где поселиться, когда освободимся. Ты ведь с нами? - о большем говорить и расспрашивать, даже намеками, было опасно, и Нумендиль надеялся, что древний товарищ сумеет угадать его взгляд.

+1

590

Спешить Волк не хотел, но не хотел и медлить. Слова гнома об источнике требовали особой заботы. К тому же, удя по тому, что Нумендиль мог передать столь развёрнутое послание, жизнь его была вне опасности, и силы восстановились. И это означало, что взаимная поддержка эльдар перестала быть полезной для него.

Конечно, можно было надеяться на то, что сейчас, когда у нолдор больше нет нужды объединять все свои силы для спасения друга, согласие между ними нарушится. Возможно, спором между Нэнвэ и Нумендилем из-за разного понимания - что стоит говорить здесь, а о чём нужно молчать; впрочем, такой спор с едва вернувшимся другом едва ли перерастёт в ссору. Умайа решил, что скорее он мог рассчитывать на раздор Нэнвэ и Аикарамата. Причин было довольно: рознь Первого и Второго Домов, ситуация, в которую он так удачно поставил их в пыточной камере, выяснения, кто лучший друг Нумендилю и кто ему больше помог... Однако Волк не был склонен полагаться на то, что события сами собой обернутся к его выгоде, но направлял и контролировал их: неожиданности  обыкновенно бывали его врагом, а не пособником.

С другой стороны, он желал слышать разговор пленных - хотя бы его часть.  У двери он приостановился и прислушался. Первым словом, что донеслось до него, было "Город". Он верно рассчитал, когда подойти.

...Город, я буду знать, что не одна лишь злая судьба принесла мне неисполненный долг и вечную горечь потерь.

"А я буду знать, чем легче зацепить этого Нэнвэ. Злой рок, неисполненный долг и утраты? Я позабочусь о том, чтобы он никогда не забывал об этом."

- Я слышал твой зов. Иначе бы не нашел дороги назад. Я встретил тебя вновь, когда ты был бесчувственным пленным в оковах - но с тех пор ты уже выиграл этот бой у ночи. И я теперь вспомнил: ничто не кончено. Я не вернусь более в Город. Мы найдем место, где поселиться, когда освободимся. Ты ведь с нами?

"Мы", "с нами" - хотя позвал его Нэнвэ. А пытались уверить меня, что они с Аикараматом недавно познакомились," - подумал Волк. И это можно было использовать против них... но рассчитывать на то, что Нэнвэ скажет нечто о Гондолине, более не приходилось. В тоне Нумендиля явственно звучал призыв к осторожности, а вопрос его переводил даже мысли с воспоминаний о Городе на мечтания о будущем. Которые стоило пресечь сейчас же. Как и все эти разговоры. "Выиграл этот бой", "ничто не кончено", "когда освободимся.."

Его пленники не то что говорить, думать так не должны были безнаказанно. Надежды нолдор должны быть почти убиты, и от их пламени оставлен тлеющий уголёк, чтобы хватало только на жизнь и работу. Мало того, что гондолинец снова  жив: теперь он должен быть сломлен, как и двое других.

Умайа плавно толкнул дверь и шагнул в камеру, чтобы немедленно продолжить допрос...

...В мыслях, в злом предвкушении мук непокорных.  В реальности же дверь не открылась, только со слабым стуком упёрлась во что-то тяжелое. Сильный толчок, почти удар ничего не изменили, разве что произвели более сильный шум. Но умайа явился вовсе не для того, чтобы шуметь за дверью собственной темницы!

...Грохот и стук чего-то тяжёлого в дверь, которые он счёл вызовом...

Где они взяли силы?! Как им пришло в головы?! Очередная выходка на грани безумия: очевидно же, что бежать это не поможет, и закрыться от Властелина Таур-на-Фуин надолго - тоже.

Умайа резко развернулся.

- Халди.

Тон Повелителя Волков не предвещал ничего хорошего. Настолько, что гном ожидал немедленного наказания - и за то, что не уследил за зельем, и за то, что уши развешивал...

- Ты заслужил кары, но я дам тебе возможность доказать свою верность, - это звучало так, словно возможность была последней. Особой милостью за прошлую, более успешную службу. - Пока я отвлекался на разбор твоих ошибок и бессмысленных слов о Махале, эльфы успели запереться в камере.

Причин для наказания оказалось на одну больше.

- Я без труда мог бы открыть дверь своей силой, - что-что, а позволять гному понять, что именно сейчас Волку не хватает сил, которые он мог бы потратить без вреда для себя, он не собирался. - Но я поручаю это тебе.

Что способ открывания не должен быть опасным для пленных, гному объяснять не требовалось. Волк знал, что он и так постарается исполнить порученное наилучшим, а не самым простым для себя способом.

- Вы дозволите мне сходить за инструментами, Господин? - поклонился гном.

- Дозволяю, - процедил умайа, словно снисходя до слабостей Воплощённого, неспособного обойтись только своими силами.

+1

591

Нэнвэ не прерывал речи менестреля, но подождал когда тот закончит, а потом ответил. Слова были дружескими, великодушными, но от них веяло холодом. Смахнув слезы, Тирквилдэ посмотрел в лицо нового товарища по плену и кивнул в ответ, подтверждая что слышит. Вслух они больше не будут возвращаться к этому вопросу. Но при этом он все равно никуда не денется меж ними.

А брат откликнулся напротив, полным тепла голосом:

- Для меня он тоже собирал чужую кровь в чашу. Но ты спас их, тех квэнди. - Нумендиль словно шевельнулся навстречу, но сил его не хватало; и Тирквилдэ осторожно сжал его плечо пальцами, остерегаясь причинить боль травмированным связкам и суставам. Нолдо не знал ничего о тех пяти часах что пришлось пережить другу, но не было подходящего времени спрашивать.

Нэнвэ рассказал о себе и рассказ его был скорбен, как и все, что происходило в эти дни. Но Тирквилдэ неодобрительно качнул головой, когда нолофинвинг сказал что теперь он связан с Нумендилем, и что в Нумендиле его радость. Нельзя здесь говорить ни о чем важном...

И тогда откликнулся Нумендиль и рассказал Нэнвэ о том что приключилось с ними самими. Не все Тирквилдэ видел так же, но больше всего его потрясла история с обещанием отдать на пытку брата. Он думал... впрочем не важно. Правда оказалась в ином. В том что брат просил его отдать боль просто по тому что боялся за его судьбу, боялся его смерти. То есть... ценой боли брата роквен покупал свою жизнь и отдых, а вовсе не спокойствие друга. Эта новость была ... удручающей. Эльф криво улыбнулся и сложил руки у себя на коленях.

- Мы найдем место, где поселиться, когда освободимся. Ты ведь с нами? - Эти слова оказались на удивление болезненными. Мы? О каких "мы" говорит Нумендиль? Спасение... Спасение из плена это как чудо, а чудо нужно заслужить, на него не стоит рассчитывать если ты ... запятнан. Возможно ли спасение для него, для предателя? Аикарамат бы на это не ставил. "Не мы найдем где поселиться, а вы", - подумал нолдо.

И тогда дверь ощутимо дрогнула от толчка. Роквен стремительно (как лично ему казалось) поднялся, готовый подпирать плечом баррикаду, но с той стороны все стихло. Саурон обнаружил их сюрприз, но не спешил разобраться с непокорными. Что было...  странно.

Их время выходило...

Тирквилдэ с печалью и тоской посмотрел на брата... И замер. По тому что почувствовал что в его душе, сквозь боль, через мучение, начал прорастать некий росток... Расширив глаза, и затаив дыхание нолдо посмотрел на брата:
"Я не знаю как это вышло, но ты что-то изменил во мне.
Я не могу поверить что не виновен. Но я верю тебе.
Я доверяю тебе сейчас больше чем я верю себе.
И это даст мне возможность держаться, просто на вере. Это так просто и понятно - держаться на одной воле. Но совершенно непостижимо как это - держаться на вере. Честно говоря... для того что бы сделать этот шаг, и идти этим путем, требуется немалая решимость. И воля.
И все же - ты сделал это, брат. Я верю тебе и по тому не буду жить в вине за то что я сделал до тех пор пока... не будет ясное и понятное решение Эру по мне. До момента чуда. Где станет понятно заслужил я его или нет."

+1

592

НПС Нэнвэ

- Да, - Нэнвэ ответил Нумендилю, не раздумывая, и улыбнулся. - Да, конечно, я с вами.
Не вернуться - таким было решение Нумендиля. Не вернуться к своему другу и Лорду, даже если им удастся выбраться из лап Твари. Нэнвэ отчего-то был уверен - за этим решением мысли лишь о безопасности Города, о том, что, возвращаясь, он может принести в Город беду, разрушить хрупкую защиту тайны. Отчего-то такой ясной в эту секунду оказалась мысль о том, что Нэнвэ вовсе не уверен сейчас, что мог бы решить на такой выбор. Раньше, если бы это было ценой защиты их земли, он ушёл бы не задумываясь. Но теперь... От боли всё ещё леденело в груди, и ему казалось, что, будь у него шанс вновь оказаться рядом с Финдекано, он бы не решился отказаться от этого.

Нэнвэ не успел сказать больше ничего - в дверь раздался толчок. Не сильный в начале - дверь приглушённо стукнула о дерево лавок, та, что стояла вертикально, чуть подалась, надёжнее распираясь. После мгновения тишины толчок повторился - на этот раз сильнее, но таким их импровизированную баррикаду было не нарушить. Нэнвэ почувствовал, как на лице сама собой возникает усмешка, и сам удивился, что на сердце было так легко. Следующим мог быть только удар силы, и нолдо был готов удерживать их сооружение, рискуя подставиться под него, но вместо этого всё стихло.

- Это глупо, может быть, но это оказалось очень приятным - представить, что умайа не смог войти в дверь в собственном логове, - не заботясь о том, чтобы не разозлить Саурона, если он это слышит, ещё больше, сказал Нэнвэ и поднялся на ноги. Судя по всему, своей силой разрушать дверь умайа не стал, не став проверять, готовы ли пленники умереть от его неосторожности. Это значило, что у них было ещё немного времени прежде, чем он прикажет кому-то из своих слуг вскрывать дверь инструментами. Когда это случится, их отдых будет закончен. Пока же Нэнвэ ещё раз набрал в чашу воды, с наслаждением делая несколько больших глотков и возвращаясь к друзьям. - Будете? Я думаю, что у Саурона иссякли силы, - это он говорил негромко, но в своих словах был практически уверен. - Тогда, когда я был привязан на столе, не по его воле была снята личина. Он упустил её - я видел как исказилось злобой его лицо.

+1

593

Видимо, яд Саурона не до конца покинул тело, потому Нумендиль продолжал ощущать мир чуть более отчетливо, чем умел обыкновенно. Ему казалось, что он самую малость научился управлять собой так, чтобы усиленная чувствительность не только доставляла неприятности, но и помогала. Теперь шквал ощущений больше не подавлял и уничтожал, а к прочему можно было притерпеться - зато эльда воспринимал происходящее вокруг куда острее, чем когда бы то ни было. И оказался готов к толчку в дверь, хотя времени, чтобы предупредить друзей, не хватило. В ответ он лишь улыбнулся, хоть при более серьезном ударе импровизированная баррикада могла упасть на пленников. Пусть. Кажется, Тху дорожит жизнью эльфов - каково же будет его разочарование, если вместо допроса придется заниматься исцелением сразу троих квэнди.

Волна гнева Тени накатилась из-за двери, но свет, исходящий от друзей, оказался неожиданно силен, и ярость Врага просто захлебнулась в нем. Второй толчок - после всё затихло.

Нумендиль медленно огляделся. Тепло руки брата, открытый взгляд - неожиданно ясный и открытый, такого голфинг не видел все бесконечные дни плена  -  поддержал его, будто напоминая: мир состоит не из одного лишь бескрайнего мрака. Есть, куда стремиться. Есть для чего искать выход,  - ради самого себя так не сумел бы. И он ответил феанорингу такой же улыбкой - будто вокруг был светлый эльфийский край, и вся жизнь была впереди.

Движение за дверью затихло, хоть Тху и не ушел. Нолдо откровенно усмехнулся в ответ на слова Нэнвэ: действительно, замешательство умайя было приятным разнообразием. Но вглядевшись пристальней в лицо древнему товарищу, он увидел бесконечную тоску и боль утраты, и улыбка сползла с его губ. Каково это: потерять друзей, соратников, лорда? Потерять... всех.

Нэнвэ принес воды, и Нумендиль с благодарностью принял чашу. Пить хотелось жутко, а еще сильней - умыться. Вылить на голову полную кружку, смыть отраву и грязь вражеских прикосновений. Уцепившись за скамью, нолдо хотел встать, но передумал. Когда-то он умел просить своих о помощи. Это было просто и естественно, не задевало ничем - быстро же умение преодолевать себя в одиночку стало привычкой...

- Брат, будь добр, помоги умыться, пожалуйста, - он вложил в здоровую руку Тирквилдэ кружку.

- Я говорил Саурону, что он тратит на нас незаслуженно много сил. Мы втроем оказались для него почти как Лутиэн и Хуан, - он усмехнулся еще раз, ухватив занятную мысль. - Как полагаете, Моринготто при личной встрече заметит, как бездарно его слуга растратил энергию? Я слышал, что в Ангамандо слабость не в почете.

+1

594

Волк вслушался в голоса за дверью. Всё-таки - на что они рассчитывали, эти пленники? Гном упомянул о призванной Нэнвэ воде; не с тем ли был связан их замысел? Если, конечно, замысел был. Тогда всё упрощалось: каким бы изощрённым эльфы его ни почитали, они младенцы рядом с Волком, да ещё в его собственных владениях. Хуже, если замысла, как он не без оснований подозревал, не было вовсе.

- Это глупо, может быть, но это оказалось очень приятным - представить, что умайа не смог войти в дверь в собственном логове... - дальше воин заговорил тише, но о чём - несложно было догадаться по ответу. Не все слова легко было расслышать из-за двери, но хватало и услышанного.

- Я говорил Саурону... тратит на нас незаслуженно много... Мы втроем... почти как Лутиэн и Хуан... - он им ещё припомнит Лутиэн и Хуана, - Моринготто при личной встрече... как бездарно его слуга... Я слышал, что... слабость не в почёте.

- Ннолдор, - произнёс умайа сквозь зубы как бранное слово. Внутри его бы не услышали, снаружи - рабов пока рядом не было. Пленники даже не повышали голоса, то есть не дерзили намеренно, от отчаяния или в расчёте, что Волк в гневе убьёт их и тем прекратит страдания.  Они что - действительно собирались доносить Тёмному Властелину о его промахах?! При личной встрече?!

С этих станется отомстить подобным образом. При допросе вместо того, что требуют, выложить историю своего пленения во всех подробностях. С убитыми орками и ученицей из Смертных, бежавшими пленниками, побеждённым Фуинором, истаявшим мороком, возвращением к жизни Нумендиля и этой запертой дверью. В которую Волк действительно не мог войти.

Пока не вернулся гном, и умайа не отошёл от камеры.

Халди поклонился ниже обычного, хотя с лестницей в руках это было очень неудобно. Эльфы, похоже, сильно разозлили Хозяина Таур-на-Фуин...

...А достаться за это могло и ему при малейшей ошибке. Он, верно служивший Господину не один год, всё равно не был таким ценным, как эти эльфы: погибни он даже в бою за него, стал бы Повелитель Волков его вытаскивать?...

Гном приставил лестницу к двери - пока лишь придержать её, и срезал нижние петли. Потом новые можно изготовить, да и камер других хватает, а пленников, кроме этих закрывшихся изнутри нолдор, больше не было. Лестница стояла крепко, но поднявшись наверх, он проверил, слегка толкнув сверху. Халди не ждал, что дверь подастся - только убедился, что клонится внутрь и не завалится на него вместе с его лестницей. То есть клонилась бы, если бы с той стороны её ничто не держало. Тогда только срезал и верхние петли. Теперь было уже неважно, в какую сторону открывалась. Спустившись вниз, без лишней спешки и без промедления, гном отодвинул лестницу к стене, примериваясь - где лучше подцепить уже ни на чём не державшуюся дверь. Удобнее всего показалось снизу: щель и там не была широкой, но разве это помеха для гнома!

Волк молча ждал. Редко когда он в обычном своём обличье был так сходен с хищником -  обнаружившим, что добыча забилась в нору, и готовым вот-вот ринуться за ней туда же. Как только дверь будет снята, и баррикада за ней - разобрана.

Не попытаются ли нолдор сразу же броситься на гнома, как до того - на орков? Когда он будет полностью занят разборкой созданного ими завала. Подручные гномы - не орки, замену и в Ангамандо легко не найдёшь - ни убитому, ни покалеченному.

...Нолдор вообще склонны к безумию, а эти трое... Достались же пленники в этот раз. Зато и полезнее прочих: трое, знающих о Городе.

- Я поручил тебе открыть дверь, - "дозволил послужить мне в этом, несмотря на твои ошибки", слышалось за произнесённым вслух, "а так-то я и без тебя обойдусь", - Ничего более. После - уходи.

- Слушаюсь, мой Господин, - вновь поклонился гном. Смысла приказа он не понимал, но в этом не было ничего необычного: Господин и не снисходил до того, чтобы объяснять их. Это было не слишком-то похоже на ученичество. Только не хватало думать об этом сейчас... Он и не думал.

Отредактировано NPC Darkness (29-11-2017 16:56:42)

+1

595

Родичи говорили легко, словно эта дверь никогда не откроется, словно с неизбежностью не ждали впереди муки. И Тирквилдэ смотрел на них с тихой улыбкой.

Нэнвэ принес еще воды для Нумендиля, и эльф вдруг, неожиданно попросил:

- Брат, будь добр, помоги умыться, пожалуйста.

- Мое удовольствие! - откликнулся Тирквилдэ. Нумендиль предпочел не отходить далеко от баррикады, и роквэн был вынужден согласиться с этим выбором: едва друг начал умываться, как за дверью послышались звуки, и с холодом в груди нолдо понял что времени еще меньше чем он думал - Саурн уже озаботился о том что бы дверь не была помехой.

Но Тирквилдэ продолжил лить воду из кружки тонкой струей, перемещая руку так, что бы брату было удобнее умыть и лицо и смыть, насколько это возможно, прикосновения с волос.

- Саурон слишком долго общался с орками, да и сам уже изрядно провонял псиной, - рассмеялся менестрель, когда заунывный звук разрезаемого металла затих, и нижние петли больше не держали. - Живет в конуре, понятия о гостеприимстве не имеет, и еще удивляется что мы брезгуем его компанией. Но все же - согласитесь, - эльф хотел произнести "друзья", но не смог, и по тому крохотная пауза разделила его слова, - это Саурон очень навязчив. Все никак не может понять что нам с ним не о чем говорить.

Большего эльф прибавить не успел, по тому что стук в дверь и заунывный скрежет металла возобновился.

- Брат, возьмешь мою рубашку? - вместо этого негромко спросил Тирквилдэ нолофинвинга. - Твоя мало того что вся теперь мокрая, так еще и в ядовитом поту. Я думаю будет лучше ее снять.

Скрежет стих, и стало понятно что очень скоро эта дверь не выдержит... Стоило подготовиться к бою. Роквэн обвел спутников взглядом... Бойцы они сейчас были те еще. Но не один не сдастся без боя, в этом нолдо был уверен. Оставалось только ждать - пока вынут дверь, пока начнут разбирать баррикаду... Но стоять и в безысходности и напряжении ждать конца... было утомительно, изматывающе, пугающе, как часть устрашения, как "предвкушение" пере наказанием за дерзость. И... в их силах было испортить Саурону это предвкушение. По крайней мере феаноринг надеялся на это. Нолдо посмотрел на брата, улыбнулся чему-то своему, и - запел.

Робко на вкус подбираю слова
Капель дождя средь звенящего леса.
Губ напряженных дрожит тетива.
Я ветер поднебесья и ветер моя песня.

Хрупкое горло, звенящий тростник
Ввысь из-под пальцев трепещущих хлынет
Серое небо, пронзающий крик
Я ветер над равниной и ветер моё имя

Сердце морское, вечный прибой,
Мера мелодии, слов и звучанья.
Соткан из соли и пены морской
Я ветер над волнами и ветер моё знамя

И летящие гривы коней и ночного пламени пляс
И смех обнажённых мечей и далёкий клёкот орла
И задумчивый лёд облаков поднебесья
И каждое слово и каждая песня
И всё что было и все, что будет
Я ветер мои крылья

Песня рождённая в первой ночи
Песня рождённая первым рассветом
Жизнь моя, песнь моя вечно звучит
Пой, лишь в беззвучьи смерть
Ветер моё сердце... *

_____________________________________________
* Иллет - Ветер поднебесья.

+1

596

НПС Нэнвэ

За дверью раздался скрежет металла по металлу. Дверь была прочная, но не слишком аккуратно сделанная - потому можно было добраться снаружи до петель. Кроме того, в распоряжении Саурона были гномы, которые должны были быть вполне способны справиться с задачей такой двери, если хотя бы что-то умели из вещей, снискавших славу их нарожу. Хотелось верить, что у них будет побольше времени, но Нэнвэ понимал - чувствовал - что разгневанный умайа им его не даст.

Ни страха, ни опасения в сердце Нэнвэ не было. Спокойная готовность встретить бой или терпеть мучения. Выражение его лица стало твёрдым - не время сейчас было думать о потерянном где-то наверху, над подземельем логова Твари. Он помнил, он любил то, что потерял, у него была надежда на то, что будет дальше, и он знал, что будет сражаться. Те печаль, которую он не скрыл минуту назад, теперь вновь ушла на дно его сердца, оставляя на поверхности готовность действовать.

Передав воду Нумендилю, он выпрямился, прислушиваясь к звукам из-за двери. Он слушал разговор нолдор, но не говорил в ответ - если его помощь будет нужна, он, конечно, окажет её, но предложение о ней уже не было озвучено, и не было смысла что-то говорить. Нэнвэ подумал, что многие годы ему, кажется, было привычнее просить или слышать просьбы, чем предлагать помощь, не зная, нужна ли она. Он редко сходился близко с товарищами, но с другой стороны всегда знал, что может без оглядки положиться. Многие годы провели они вместе... Выжил ли кто-то ещё из них? Нэнвэ не мог быть уверен, но сердце подсказывало ему, что нет, все остальные мертвы, как мёртв их Лорд.

Нэнвэ прикрыл на мгновение глаза, прогоняя вновь вставшие перед глазами воспоминания, коротко вздохнул, вновь посмотрел на дверь.
- Я надеюсь, что мы не узнаем, как Моринготто оценит своего слугу, который растратил все силы на троих нолдор, - Нэнвэ перевёл снова светлый взгляд на Нумендиля. Отвёл от лица мешающуюся прядь, подняв руки, стал заплетать волосы в косу. У него не было ответа о том, что они будут делать, когда дверь будет открыта, он не был уверен в том, чего именно им ждать, но он чувствовал, что его привычное к бесконечной войне тело и душа, избравшая этот путь по собственной воле, готовятся к окончанию их передышки как к бою. - Что будем делать?
Последнее произнёс вновь тихо. Саурон был близко - Нэнвэ чувствовал близкую тень даже без усиленных зельями чувств. Гнев умайа был ощутим. Нэнвэ подумал, что, если выбрать возможность, было бы хорошо ещё больше ослабить его.

Он стоял всё также, когда услышал голос. Он совсем мало слышал, как феаноринг говорит, и отчего-то совершенно не ожидал, что тот может запеть. Он уже видел чары, которые Аикарамат умел создавать, и сейчас ему не стоило бы удивляться песне, и всё же она была неожиданна. Неожиданна, но от неё в груди разлилось тепло. Это было смело - петь здесь, но Нэнвэ не сомневался в том, что это хороший поступок, вне зависимости от того, что будет с ними через минуту.

+1

597

Нумендиль умывался с наслаждением, смывая липкий пот, вонючую желтую мазь с лица и разбитых запястий, подставив под воду напоследок ещё и волосы. Как ему хотелось забраться в реку с головой, задержав дыхание, чтобы течение унесло оставленные тварями следы, видимые и мнимые. Разум прояснялся,  и эльда запоздалое улыбнулся друзьям.

- Рад видеть вас... Я ещё не говорил? - улыбнулся одним уголком рта, и, следуя совету брата, с некоторым трудом стащил с себя рубашку, отбросил в сторону коротким движением без замаха, оберегая руки.

- Оставь, - он жестом отказался от предложенной ему одежды. - Яд может ещё выходить, - пояснил на всякий случай.

Скрежет металла по металлу резал обостренный слух, и Нумендиль предпочёл переместиться подальше от двери. Вопрос Нэнвэ застал его врасплох. Идея закрыть дверь была наитием, из тех, что не подкреплены далеко идущим планом действий - и то сказать, момент был не лучшим для планирования. Но теперь и впрямь нужно было решать, что, кроме передышки, получат они от того, что преградили путь врагу. Видимо, Нэнвэ не знал про обещанный конвой в Ангамандо, потому пока что нолдо лишь ответил негромко:

- Саурон собирается отослать нас на север, коли не лжет. Причём довольно скоро.

"Времени у нас немного",  - с резанувшей печалью подумал голфинг, вглядываясь в лицо обретенного товарища по блаженным Аманским дням. Вдохнул полной грудью, занывшей от такого обращения, слегка очистившийся воздух пещеры. И услышал голос менестреля...
Песня была знакомой, удалось встроиться и тихо поддержать певца: так, бывало, вторили любимым песням у костров. И ветер снова отозвался, потянув из щелей влажной свежестью дождливого дня.

Нумендиль расправил пальцы, прикрыл глаза, подставляя движению воздуха ладонь: "Что будем делать?"

Песня завершилась, и эльф благодарно склонил голову, прижимая ладонь к груди. Да, за дверью засел Саурон, и он ненавидит их едва ли не больше прежнего. Но теперь странным образом из пленников они превратились будто бы в последний гарнизон на рубеже обороны, о каких он до сих пор знал лишь из рассказов. Подняв глаза, он поглядел сперва на Нэнвэ, затем на Тирквилдэ. Чувствовали ли они дыхание ветра свободы? Ощущали ли то же, что и Нумедиль?.. Хотелось поделиться тем состоянием внезапной ясности души, что дарована была в тот миг эльда.

- Так или иначе мы сдадим эту крепость. Нет оружия, да и не слишком хорошие мы теперь бойцы. Не обрушить нам и стены убежища, отступая, - он обвел взглядом стены, потолок, задержался взглядом на источнике.

Подземелье это, казалось, дочерна изгажено тенью, став частью искажения мира. Вода смывает грязь...

- Говорят, подземные реки полноводны, - медленно проговорил он. - Тот, другой источник   - и этот: не истекают ли они из одного потока? Тонкой нитью бежит ручей, прокладывая новое русло. А потом все больше вод вмещает в себя, отыскав путь меж камней... И пустоши становятся озерами. Турукано слышал песни Улмо у рек и ручьев. Ничто не очищает надежней, чем вода, дарованная на благо Арде. Эта трещина в земле заслуживает стать подземным озером, как полагаешь? - нашёл взглядом голфинга и едва заметно кивнул ему.

Голос Нумендиля был спокоен, тверд и, пожалуй, даже едва заметно весел, хоть нолдо и было страшно. Предлагая Нэнвэ затопить подземелье, он не мог не думать о том, много ли шансов будет спастись у них, эльдар. По всему выходило, что немного. Но даже малый шанс на успех, ему казалось, стоил попытки.

+1

598

Дверь гном сдвигал медленно. Приостановился, когда из-за неё зазвучала песня.

...Когда они-то пели последний раз? Давно. Ну да неважно, песни - не главное. А украшения в последний раз когда делали?..

Снова продолжил то же. Он служил Повелителю Волков. И всё. Позади загремело, поставленный эльфами заслон пришёл в движение. Гном не знал, как он устроен, не мог предусмотреть этого заранее. Пришлось вновь остановиться, придерживая дверь, и снова сдвинуть. И повторить это несколько раз, чтобы ничего не рухнуло разом. В конце концов, когда он снял дверь, увидел составленные в баррикаду лавки, и одна из них наконец упала. Но это было неважно. Главное, что, упав, никого не придавила. Может, так даже лучше будет. Для Господина. Исполняя приказ, гном ушёл сразу, как только закончил.

Волк, слыша песню, думал, что с менестрелем придётся всё начинать сначала. Словно только что в плен попал и ещё не понимает, что их всех ждёт. Как и другие. Это было неприятно, но не было особенно неожиданным. С пленными, особенно с нолдор, так бывало.

Ветер, вода - он почувствовал прежде, чем различил глазами - это было хуже. Здесь всё должно было подчиняться ему. Чистой, неосквернённой воды, которой по-прежнему повелевал бы Ульмо (не нолдо же, нолдор - не майар, чтобы управлять стихиями) в окрестностях быть не должно. Выходит, осталась. До сих  пор никак не проявляла себя, таилась, чтобы так невовремя стать помехой. Само по себе это не особенно мешало: найти, послать орков или прийти самому и осквернить. Несомненно, он так и поступит - немного позже; а прежде - с этим источником. Ульмо, на которого так рассчитывали эльфы, тоже был слаб и легко уступал свою власть над водой. Только - совершенно не вовремя.

Разговоры эльфов он слышал тоже: их можно было подслушивать и из-за неплотно пригнанной двери (намеренно, как раз с этой целью), но без неё - конечно же, куда лучше. Не забыли ли они, что они не одни здесь? Что они в плену? Он намеревался напомнить сразу же, как только преграда была убрана. Из-за наспех нагромождённых лавок эльфов было прекрасно видно.

- Так вы уже вообразили темницу своей крепостью? Только знамён не видно - или и их успели вывесить в одном из углов? Вы будете недолго наслаждаться ей: конвой из Ангамандо придёт вечером, - глаза умайа зло горели, а в голосе звучала насмешка над глупостью обречённых. Ударить непокорных он желал сразу же, вначале словом. - Должен поблагодарить тебя, Нумендиль - за то, что показал мне Эктелиона, военачальника Ондолиндо, и столь любимый тобой дворец Короля. И за слова о Турукано и Ульмо. Он особо покровительствует твоему Городу, не так ли?

Он обращался к одному, но был уверен, что этот удар придётся по всем троим. Намёк был прозрачен: отныне умайа знал, что Гондолин находится на побережье Великого Моря. Именно там стоит королевский дворец. И знал он это от Нумендиля.

Отредактировано NPC Darkness (03-12-2017 19:30:28)

+1

599

- Я надеюсь, что мы не узнаем, как Моринготто оценит своего слугу, который растратил все силы на троих нолдор, - спокойно заговорил Нэнвэ, и Тирквилдэ понял что родич надеется что им удастся умереть раньше, чем они попадут в Ангамандо, возможно прямо сейчас...

- Что будем делать? - Спросил Нэнвэ то, о чем думали все, и Тирквилдэ ответил ему песней. Нелепая песня, сорванным голосом, подхваченная братом... А когда слова и напев затихли, Нумендиль откликнулся, вторя мыслям роквэна:

- Так или иначе мы сдадим эту крепость. Нет оружия, да и не слишком хорошие мы теперь бойцы. Не обрушить нам и стены убежища, отступая

Феаноринг был согласен с этим - они были обречены и могли только ждать. И значит оставалось лишь выбрать как именно ждать: не было возможности поговорить, на было времени спать и отдохнуть. Было время что бы бояться. Или петь. Нолдо был бы рад сесть с родичами возле лампы что Феанаро придумал создавать в Амане, и не обращать внимание на врага, но ... устроить потом в пещерах, в котором он могли погибнуть - на это предложение эльф отрицательно покачал головой. Он не имел надежды на спасение, но позволить брату вот так убить всех их и себя...

- Не знаю, Нэнвэ, можешь ты это или нет, но я против даже попыток устроить потоп. И надеюсь мне не придется тебе мешать в этом.

Впрочем, кажется времени на чары в любом случае не было. Медленно, словно вздрагивая в конвульсиях, лавка, упирающаяся в дверь сползла, дверь оттащили, и в проеме оказался Саурон. Эльф предполагал что вскоре увидит врага, и все же вздрогнул, наткнувшись взглядом на его мрачную и зловещую фигуру.

- Так вы уже вообразили темницу своей крепостью? Только знамён не видно - или и их успели вывесить в одном из углов? Вы будете недолго наслаждаться ей: конвой из Ангамандо придёт вечером. - Тирквилдэ инстинктивно шагнул вперед, становясь в плотную к лавкам, словно бы меж родичами и тварью. И вдруг улыбнулся:

- А ты до тех пор, пока придет конвой, как тюремная крыса будешь сидеть напротив нашей крепости, не имея сил взять, и боясь оставить нас без присмотра. Кстати, не зря боишься. Но как же ты низко пал, некогда аулендил-творец.

Но издевался феаноринг недолго, ровно до продолжения фразы:

- Должен поблагодарить тебя, Нумендиль - за то, что показал мне Эктелиона, военачальника Ондолиндо, и столь любимый тобой дворец Короля. И за слова о Турукано и Ульмо. Он особо покровительствует твоему Городу, не так ли?

Слова заставили похолодеть. Брата допрашивали одного, кто знает что враг мог из него вырвать... но Тирквилдэ оборвал сам себя. Верить друг другу - вот что важно... И тогда Тирквилдэ поднял голову - он вспомнил нечто очень важное, и понял что ему врут.  Нумендиль вернулся из смерти, будь он виновен - разве он смог бы вернуться? И будь он виновен - разве был бы так безмятежен и светел?

- Ты говоришь неправду Саурон. - Тихо, но уверенно отозвался феаноринг. - Ты не узнал ничего из того что тебе было бы нужно. Облик друзей, дворец Короля - не великая тайна. Это те вещи что позволяют держаться каждому из нас, дают опору, но это не то что приблизило бы тебя хоть сколько-то к победе. Нумендиль не открыл тебе ничего, но лишь раздразнил, а ты понятия не имеешь как до него добраться.

+1

600

НПС Нэнвэ

Дверь подавалась, шаг за шагом. Лавка, подпиравшая её, оседала следом, со скрежетом сползая ниже. Времени оставались только мгновения, а за исчезающей преградой наверняка уже ожидает возможности войти умайа, неся на себе свою злость. Он наверняка слышит их, и наверняка будет действовать сразу же, как сумеет войти. Нумендиль был прав, эту крепость им не удержать. Но просто выжидать, позволяя Саурону делать с ними что угодно, как с безвольными рабами, сейчас казалось невозможным.

Нэнвэ повернул лицо к Нумендилю, слушая его слова, понимая его мысль ещё раньше, чем он мог договорить её до конца и, перехватив его кивок, склонил голову в ответ. Он не улыбался, но опущенные напряжённо углы его губ приподнялись. Если бы он мог сделать то, о чём говорил Нумендиль, он бы, вполне возможно, попытался. Пустить сюда реку, услышать как бурные, неудержимые потоки ломают дерево и камень, заливают отмеченные кровью и потом камеры, стирают навсегда следы многих мучений их братьев и их самих. Только судьба и благословение майар подземных потоков вольно будет решить их судьбу - вынести их на поверхность живыми или оставить здесь, в тёмной глубине ценой очищения ущелья.

- Эта трещина заслуживает и озера, и бурного потока. Такого, какой смыл бы всё. Но - увы - боюсь, что мне не хватит времени дозваться до потоков, - "И не только времени", - этого он не сказал вслух, но произнёс одними губами, пока дверь всё не давала увидеть их. Действительно, чтобы воззвать к подземной реке, что могла бы пробраться сюда, Нэнвэ нужно было время. Может, не много, но тех секунд, что у них оставались, ему бы не хватило. И всё же он мог бы попробовать - если бы не понимание того, что это будет последними чарами, на которые у него сейчас хватит сил. Река не была здесь близко, он не был совсем уверен в том, что у него получится, даже если он будет звать, и шансов погибнуть в случае успеха тоже очень много. Сложив воедино всё это, Нэнвэ опустил плечи, заметно расслабляя руки и, снова поймав Нумендиля, едва видимо покачал головой: "Прости, не выйдет".

Дверь в конце концов исчезла. Саурон стоял прямо за ней, но между ними всё ещё была их ненадёжная баррикада. Обойти её было непросто - и так лавки оказались между ними, разделяя эльфов и умайа. Саурон заговорил сразу же, как увидел их. Берёг слова и ждал, но словами и ограничился. Он был зол, но гордыня ему тоже была известна, слуг же у него оставалось мало, оставляя ему выбор между словами или собственноручным разбором скамей. Ещё он, конечно, мог перелезть.

Он говорил, но слова его были пусты, если не сказать наоборот - нолдор уже упоминали о конвое, теперь же Саурон ещё раз подтвердил это. И это могло бы звучать страшно, если бы сердце Нэнвэ не подсказывало - снаружи, под светом Солнца и дыханием ветров Манвэ шансов освободиться у них больше. И там они неизбежно окажутся вблизи воды хотя бы на время, и тогда свои последние силы Нэнвэ сможет потратить на чары. Значит, до того времени нужно продержаться так, чтобы иметь возможность что-то делать.

- По крайней мере сегодня эта темница больше походит на нашу крепость, чем на твою, Саурон, - Нэнвэ поднял на умайа прямой спокойный взгляд. Нужнее всего им было ослабить Саурона ещё больше, а для этого нужно было заставить его снова использовать силы. Умайа пытался ударить по их силам словами - теперь Нэнвэ решил нанести ответный удар. Возможно, он не достигнет цели, но шансы были. - Везде, где течёт чистая вода, твоей власти больше нет. Эта земля не твоя.

О "благодарности" Саурона Нэнвэ не сказал ничего. Он мог бы согласиться с Аикараматом. Вполне вероятно, умайа пересказывал именно то, что сумел узнать у Нумендиля, но в его словах не было ни слова о местоположении Города - главной тайне, которую слуга Врага пытался открыть. Или было? Умайа говорил так, словно узнанное им было ценностью, страшной для пленников, словно он испытывал не только злобу, но и торжество. "Особо покровительствует Ульмо" - что Саурон имел в виду? О какой земле можно было бы так сказать? Скорее всего, о побережье. Нэнвэ не знал, где находится Город, и никогда не искал знания о такой тайне, но на побережье Турукано жил до того, как покинуть его, чтобы построить Ондолиндэ.

+1