Ardameldar: Первая, Вторая Эпохи.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Таур-на-фуин.

Сообщений 601 страница 630 из 662

601

Нэнвэ поймал и задержал взглядом взгляд Нумендиля. Отрицательный жест, движение губ. Нолдо так же едва заметно прикрыл глаза, кивнув. Он понимал. Не только разумом , но и собственным опытом. Они все смертельно устали. Нумендиль видел, как сдвигается дверь, ждал появления противников - и даже не был уверен в том, что встанет навстречу врагам. Какой уж там боец... Можно выжать из тела все, что отпущено ему, выложиться так, что огня не останется вовсе - и тогда уйти без возврата, уже навсегда покинув мир живых. Но эту последнюю черту пересекать было... неверно. Не победа, но безнадёжная битва - вот как это называлось Нет, успеется ещё.

Дверь отползала в сторону, и эльда дернулся от резкого звука, а затем - и от движения шагнувшего вперед Тирквилдэ. Но Тьма уже глядела на них, и останавливать феаноринга было поздно.

- Сколько хлопот... Отдыхал, пока на тебя другие работают? - нолдо вспомнил слова Нэнвэ о том, что враг поистратил силы.

Самое время проверить - но как? Остатки зелья дурманили кровь, было страшновато и холодно. Но по сравнению с последней встречей голфинг ощущал почти лёгкость, почти безоглядную решимость. Только вот недолго. Пока Тёмный не заговорил.

Увидев Саурона, Нумендиль хотел подняться, но в первые секунды не достало физических сил, а после оказалось, что не напрасно он остался сидеть. Все равно на ногах было бы не удержаться. Слова врага отбирали и честь, и веру в свои силы, и готовность идти до конца. Когда он показал что-то Жестокому? Что вырвал тот из его разума? Неужели эльф успел поведать Тху так много - а теперь не может вспомнить об этом?

Это могло случиться только на границе жизни и смерти, в конце допроса. Остальное голфинг помнил более или менее отчётливо. Неужели на пороге гибели, разрушения связей хроа и фэа аванирэ подводит?.. Нумендиль вздрогнул и опустил голову, как он делал, когда хотел спрятать лицо под упавшими вперед прядями от ненужного внимания. Невозможность вспомнить, что именно он выдал Тени, ранила не менее самого предательства.
Как он посмел вернуться к жизни? Упираясь рукой в пол, эльф глядел вниз, пытаясь продраться сквозь ужас сделанного к попытке пробудить память о последних видениях и образах.

Заговорил Тирквилдэ, и слова его возвращали способность мыслить сколько-то разумно. Брат не верил в предательство, в его словах будто содержался ключ к произошедшему. Образы, что помогают  держаться... Нумендиль вдруг осознал, что в последний миг перед тем, как сердце сдала последняя боль, он как будто бы видел Эктелиона. Друг улыбался ему приветственно, и море, шумевшее вдали... Море... Перед глазами снова встала их первая обитель - Виньямар, свет Анора, отражённый в сияющих водах. Пауза затянулась, но эльф не чувствовал. Даже остатки отравы в крови не выдергивали его сейчас из собственных кошмаров и попытки разобраться в случившемся.

Последние слова Нэнвэ заставили его напряженно  выпрямиться - но не поднять голову.

+1

602

Все трое пытались насмехаться, словно это что-то меняло - до того момента, когда умайа сам обратился к Нумендилю. Вся их затея с попыткой запереться раздражала той же бессмысленностью, что и эти насмешки: только ради того, чтобы сделать что-то назло ему без всякой пользы для себя.

- Тюремная крыса? - переспросил он феаноринга. - Ты наверняка гордишься, что повторяешь за Феанаро... только от него и следа не осталось, и клятвы его остались пустым звуком.  Ангамандо стоит как стоял, и его войска взяли все ваши крепости и земли. Взять эту труда не составит.

Волк призвал орков - не самому же разбирать лавки, это дело для рабов, не для хозяев. Но дожидаться, пока они придут, не стал. Скоро, только что не прыжками, перебрался через выстроенную пленниками баррикаду. А сколько сил нолдор на неё истратили - видно по всем троим; и у Нэнвэ, которым Волк пока мало занимался, сил ощутимо убавилось... строил в основном он?

Сказанное Волком очень мало задело что Феаноринга, что Нэнвэ. Умайа ощущал их страх, одного в начале, другого в конце, но, похоже, он переоценил их способность понимать намёки. Они всё ещё ощущали себя победителями - после возвращения к жизни друга, после чар иллюзий, песни и воды, после этой выходки с лавками, и не понимали, чего  Волк  сумел добиться. Понял - один Нумендиль, опустил голову. С ним и стоило продолжать, подбирая нужную силу воздействия: он словно не до конца вернулся из-за грани, связь феа и хроа была ослаблена... на дыбу заново уже не отправить. Что ж, под рукой было иное средство. Не лучшее, какое умайа мог бы придумать для пытки, зато обладавшее иным достоинством: оно было создано самим пленником и могло так или иначе ударить и по нему. Они все должны были заплатить за то, что посмели запереться здесь, вынудив ломать дверь (его дверь в его темнице)... И за напоминание о "тюремной крысе", и за угрозу (пленника - ему?!) поведать Владыке Севера о его промахах. Чуть раньше или чуть позже.

Сейчас он подошёл к Нумендилю. Он тяжелее перенесёт прикосновения умайа, чем в обычном состоянии, но, несомненно, угрозой для жизни они не станут. Как и дальнейшее.

- Хранить молчание обо всём, что так или иначе связано с Городом. И не выдавать тайны ни словом, ни делом... ни мыслью, - Волк почти дословно повторил слова, что разочаровали его совсем недавно, выделив последние.- Скажешь ты мне что-либо сейчас или нет, ты уже нарушил свой обещание. И Город - уже не сберёг. Но любой из вас может поберечь своих друзей. Не жди, Нумендиль, что я займусь только тобой: просто нужно с кого-то начинать...

Обхватил за плечи. Его даже не нужно было далеко тащить, он и так был возле источника.  Чуть обернулся к Нэнвэ.

- Чистая вода, ты сказал? Пожалуй, слишком чистая, - она была неприятна, но на что он рассчитывал, этот нолдо? Что сюда придёт Великое Море и всё омоет? - но я это скоро исправлю. Я думал было взять в ученики одного из этих двоих, но ты превзошёл их: не только призвал почти сбежавшего от меня Нумендиля, чтобы я мог продолжить допрос, но и создал для меня неплохое орудие пытки.

Волк прижал его к нему носом, ртом: ты желал воды? будет тебе вода, хоть захлебнись..

Разумеется, захлебнуться он бы ему не позволил.

Отредактировано NPC Darkness (08-12-2017 17:13:24)

+1

603

- Эта трещина заслуживает и озера, и бурного потока. Такого, какой смыл бы всё. Но - увы - боюсь, что мне не хватит времени дозваться до потоков, - ровно ответил Нэнвэ, обращаясь к брату, на менестреля же... в очередной раз не обратив внимания; и Тирквилдэ опустил голову. Угрозы утонуть брату нет - это роквэн понял, и это было главным. Что же, реакция Нэнвэ, его нежелание замечать и общаться была более чем справедливой. Брат, каким-то непостижимым для разума, понятным только сердцу, образом словно бы вытянул менестреля из вины, пусть даже на время, до решения Единого; если бы не это, холод что нолдо чувствовал от Нэнвэ уже уничтожил бы его. А так... удавалось держаться. Заставляя себя поднять голову, заставляя лицо быть не передающим эмоций, спокойной маской, скрывая свежие нанесенные сердцу раны. "Раны? Сердцу?" - феаноринг презрительно фыркнул внутри себя. - "После того как ты его пытал, ты еще говоришь о каких-то ранах? Не умри от кровопотери!".

Но приступ жалости, равно как и приступ ненависти к себе был оборван быстро, появившимся умаиа. Тирквилдэ отмел ложь Саурона о предательстве брата; посмеялся над ним и Нэнвэ, но ничего не сказал в защиту Нумендиля, и тогда глаза феаноринга полыхнули гневом, но он смолчал.

- По крайней мере сегодня эта темница больше походит на нашу крепость, чем на твою, Саурон. Везде, где течёт чистая вода, твоей власти больше нет. Эта земля не твоя. - Спокойно, словно в голосе говорило дыхание широкой реки, ответил Нэнвэ. И слова были хороши. "У тебя найдется стрела для каждого?" - усмехнулся про себя менестрель. - "И для врага, и для друга?"  Пусть будет так. Так лучше чем...

Саурон оборвал его мысли:

- Тюремная крыса? Ты наверняка гордишься, что повторяешь за Феанаро... только от него и следа не осталось, и клятвы его остались пустым звуком.  Ангамандо стоит как стоял, и его войска взяли все ваши крепости и земли. Взять эту труда не составит.

Нолдо снова слегка наклонил голову, но уже не от боли и скорби, а в гневе, и все же чем больше говорит Темный, тем становилось ... безнадежнее и тоскливее. В этот раз враг угадал и его выпад попал в цель. Феанаро погиб, а они утратили свои земли и рассеяны теперь как угли догоревшего костра по росистой траве. И все было напрасно, и кровь родичей в Альквалондэ, и кровь родичей на льдинах - все было в пустую, по тому что не отомстить и не исполнить Клятву. И нет больше надежды, последний великий союз был созван и погублен предательством. При мысли о предателях кровь прильнула к лицу роквэна. Как бы ни было глубоко его отчаяние, языки пламени гнева взметнулись в его душе, эльф выпрямился и глаза его сузились. Но силы подводили, и, пошатнувшись, менестрель вцепился в край скамьи.

А Саурон тем временем легко перескочил через баррикаду - могучий, сильный, мощный, черный... И феаноринг застыл не в силах преодолеть вдруг выросшую рядом с ним Тьму, хотя еще секунду назад, казалось, готовый сражаться со всеми предателями на свете. Саурон же миновал Тирквилдэ, миновал Нэнвэ, и остановился только перед Нумендилем. Это было неожиданно для роквэна. Он был уверен (а в глубине души и надеялся), что Жестокий вцепится в него и даст "отдых" другим, и то что тварь выбрала снова брата, который едва пришел в себя... Это было невозможно! Так не должно было быть! Нет же, нет!

Сначала тварь по своему обыкновению начала издеваться, но в этом не было ничего необычного и, как казалось нолдо, ничего страшного в пустых и грозных словах не прозвучало. Брат не предатель; займутся всеми; каждый может попытаться выкупить остальных своим предательством. Роквэн только ухмыльнулся, начиная преодолевать себя, успокоенный этой обычной болтовней, состоящей из угроз и несбыточных надежд на избавление.

Но потом... Руки бывшего аулендиля сомкнулись на плечах брата, подхватили его легко, как перышко, и потащили к источнику. Замысел укрылся от эльфа, и потому Тирквилдэ не сразу бросился вперед, теряя драгоценные секунды.

- Чистая вода, ты сказал? Пожалуй, слишком чистая, но я это скоро исправлю. Я думал было взять в ученики одного из этих двоих, но ты превзошёл их: не только призвал почти сбежавшего от меня Нумендиля, чтобы я мог продолжить допрос, но и создал для меня неплохое орудие пытки.

И с этими словами враг сунул лицо брата в ледяную воду, не давая дышать. ...И это было последнее что отчетливо осознавал менестрель. Он больше не даст мучить брата, пока способен не дать. В два прыжка оказался он возле умаиа, схватил того со спины за плечи, подтянулся, вцепился руками и ногами в могучую фигуру, а затем что было сил впился зубами в ухо Темного, забивая рот его волосами, чувствуя тошнотворный привкус крови, и... совершенно не ко времени и отстранено размышляя сразу о двух вещах: первое, как Саурон переносит боль (вопрос не праздный); второе, сможет ли нолдо загрызть Саурона за ухо, подобно тому как Хуан чуть не загрыз его за горло.

0

604

НПС Нэнвэ

Клятва Феанаро, падшие крепости, из-за козней Врага павший руинами союз... Эти слова попадали в цель, они были правдой для каждого из них, вряд ли можно было найти в Белерианде нолдо, который бы с лёгким сердцем отбросил их. И всё же ответ всегда был только в сердце. Отчаяние, надежда, скорбь или радость всегда оставались с тобой, слова же слуги Врага оставались только словами. Он не был победителем, выигравшим спор, он всё ещё был майа, духом, вошедшим в созданный мир. Не ему было решать их судьбу, не ему судить их. Это была их жизнь, их судьба. Они были свободны, а любые слова были лишь попыткой чего-то добиться от них.

Саурон вошёл внутрь. Нэнвэ молчал, потому что правдой было то, что удар и в его сердце нашёл брешь. Она будет закрыта, и Нэнвэ не покачнётся сейчас, но прежде, чем он ответит, пройдёт достаточно времени, чтобы Саурон не стал ждать. Он хотел добраться до них и не стал дожидаться, пока построенный ими завал разберут немногие оставшиеся слуги, хотя сам же и вызвал их для этого.

Сейчас, когда к нему пришли эти мысли, Нэнвэ хотел что-то сказать, но он опоздал. Умайа пошёл прямо к Нумендилю, и в следующий миг нужно было уже не говорить - действовать. Присутствие умайа так близко ощущалось давящей тенью, и Нэнвэ расправил плечи, именно сейчас, когда Саурон был так близко, вновь вспоминая, как ярко сияет свет, и что происходящее здесь лишь обман и попытки сломить их волю. Эта тьма, которой были окутаны подземные переходы, однажды добирается до каждого. Но это отнюдь не значит, что нужно просто слушать её. Вспомнив об этом, Нэнвэ вспомнил о мире без света, о тьме под сенью великих лесов и о спокойной уверенности в сердце.

Сейчас не время было смотреть в глаза своим потерям и своей судьбе. Сейчас Саурон держал его друга, намереваясь мучить его за счёт воды, которая появилась тут благодаря Нэнвэ. Прошла едва ли минута с того момента как Саурон шагнул в камеру, но нолдо успел вспомнить об отчаянии и вернуть своё сердце к ровному спокойному ритму, которым оно билось, когда он только шёл в эту ловушку, рассчитывая на то, что чью-то судьбу изменит его вмешательство. Он поднял голову и шагнул к Саурону, готовый заговорить, а если не заговорить, то сражаться, чтобы отбросить его от Нумендиля - но не успел. Увидел движение, и в следующую секунду на спине Саурона... повис Аикарамат, зубами вцепляясь ему в ухо. Нэнвэ дёрнулся, удивлённо раскрывая глаза. Подобного он действительно не ожидал от нолдо и в первое мгновение увиденное не добиралось до его сознания, но потом он опомнился. Неважно, что происходит, перед ними всё ещё умайа. И Нэнвэ бросился вперёд, отставая едва ли на пару секунд. На поясе у Саурона был нож - он-то и стал целью Нэнвэ. Цель, которой в первую очередь хотел достичь Нэнвэ - заставить Саурона отпустить Нумендиля. Неважно, помешает Саурон ему получить нож или же будет занят Аикараматом - главное, что третьего ему придётся выпустить.

[dice=5808-16]

Бросок Нэнвэ был быстрым, но совсем не таким, каким мог бы быть раньше, потому ему оставалось полагаться на удачу и не переживать о собственном успехе.

Сейчас он знал, что хотел бы сказать товарищам. Когда возможность появится - он скажет это. Сейчас же он надеялся, что всем им в равной степени понятно, что нужно бороться.

Отредактировано Lamaraumo (11-12-2017 23:12:36)

+2

605

Нельзя сказать, будто Волк ждал, что пленные внезапно перейдут от дерзости к покорности: желать - желал, но такие ожидания были бы неразумны. Сейчас от них стоило ждать новой отчаянной выходки: именно поэтому он и отослал гнома, и предпочёл войти в камеру сам прежде, чем придут орки.

Что они не будут молчать, когда он лишит Нумендиля воздуха, не просто догадывался - добивался этого: пусть в возмущении, быть может, даже с насмешкой, выскажут то, что не сказали бы в ответ на прямой вопрос. И после жалеют о своей горячности -  едва ли думая, что это тоже часть допроса: спровоцировать на необдуманные слова.

Ещё направляясь к Нумендилю, умайа прошёлся по этим троим оценивающим взглядом: насколько сказанное им достигло цели на сей раз? Перед тем он говорил ко всем, и был услышан лишь одним; сейчас - каждому досталось своё. Голова Нумендиля склонилась ещё до продолжения. Нэнвэ замер, словно прикованный к месту не цепями, словами.

"Не сковать ли их? Надежнее будет, и избавит в будущем от таких сюрпризов, как эта баррикада." Правда, однажды пленный нолдо и цепи разорвал, но тогда же он не следил лично, положился на волколака.

Феаноринг то опускал голову, то выпрямлялся. Поднялся, хотел, верно, гордо взглянуть и продолжить дерзить, но едва удержался, схватившись за скамью.

Все пленники были слабы. После очередной глупой выходки с запиранием в камере всё вернулось на круги своя. Ему - пытать и допрашивать, им - мучиться, пока не сломаются или не умрут, или не сойдут с ума, иного и быть не может (...и Хуан сюда не явится, мёртв валинорский пёс, настигнутый своим проклятьем!)  Потому, занявшись Нумендилем, Тёмный совершенно не ждал, что на него попытаются напасть. Они не воины на поле боя, пленные в темнице. И когда сзади скоро поползли по нему и вцепились зубами в ухо, заставив вновь недобрым словом вспомнить Хуана - он был застигнут врасплох. Если бы не это, конечно, сбросил бы нолдо с себя в самом начале, не позволив завершить эту попытку.

Ему пришлось выпустить гондолинца, схватив феаноринга за горло. Хватка бывшего ученика Аулэ была железной, а в гневе - и обжигающей: почувствуй себя металлом под молотом кузнеца! Настоящий кузнечный молот у Волка, конечно, тоже был, но умайа не носил его с собой постоянно. И  до этого дня ни разу не жалел, что не носил.

Он знал, как разжать крепко сомкнутые челюсти, он не раз проделывал это, заставляя пленного съесть или выпить то, что ему не по нраву: в верно выбранных точках стиснуть горло до хрипа, пока не разожмутся и зубы, и руки... ухо, прокушенное отнюдь не волчьими клыками - не тяжёлая рана, хотя боль это причиняло. Но прежде этого - за нолдо Первого Дома уже не впервые последовал нолдо Второго, поддерживая нападение.

[dice=1936-16]

И Волк, занятый тем, чтобы отцепить от своего уха этого мерзкого феаноринга, и одновременно следивший за Нумендилем, не успел отреагировать вовремя. Нэнвэ метнулся вперёд и выхватил у него нож - тот самый, которым умайа вырезал ремешок из кожи Аикарамата.

Они не воины на поле боя!

Здесь - он единственный, по чьей воле происходят события! Он - единственный, кто решает: кто сейчас будет испытывать боль и какую, кто чего лишится, кто в какой камере будет заперт!

"По крайней мере сегодня эта темница больше походит на нашу крепость, чем на твою, Саурон"

Как только Аикарамат ослабнет под его хваткой, он отшвырнёт феаноринга в сторону и забудет о нём до тех пор, пока не вернёт свой нож. То есть не совсем забудет - будет следить, чтобы он чего-то ещё не выкинул, но не будет им заниматься.

...И о Нумендиле не следовало забывать, хотя его допрос и откладывался. Больше Волка врасплох не застанут.

Отредактировано NPC Darkness (12-12-2017 15:13:05)

+2

606

Нумендиль цеплялся за воспоминания, недостаточно четкие, размытые отравленным ужасом: что успел подглядеть Тху в тот предсмертный миг? Словно вор у замочной скважины... Но и Виньялондэ, даже пустующую, без единого жителя, следовало хранить в тайне. Доспех... лучше даже не думать.

Не думать неожиданно помогли: враг остановился рядом, заговорил - сердце предательски забилось, виски стянуло обручем. Нужно было что-то ответить, да хоть голову поднять, но эльф только вцепился согнутыми пальцами в доски пола: остатки яда пытались отравить разум. Заставляя себя вслушиваться в излишне громкий, правильный до неприятного голос Саурона, он понял, в основном, одно, главное: первым для допроса умайя выбрал его. Друзьям пока он не угрожает.

В одно движение, будто нолдо был немногим тяжелей тряпичной куклы, Жестокий бросил голфинга лицом к стене. Нумендиль удержался на коленях, неустойчиво, но все-таки не совсем обвисая в руках врага. А Темный прижал его лицом к источнику, обжигающе холодному, свежему, чистому...

Дыхание эльф задержал инстинктивно. В первые секунды не отсутствие возможности дышать было страшнее - а внезапной памятью накатившее видение свинцового, обманчиво медленного моря, плещущегося в разломах льдин. Мрак и черная безысходность.

Но плечи, сдавленные злой хваткой, болели не от усилия превыше допустимого, и держащие руки не спасали, а увлекали на дно. Так не бывало в пути через льды, когда вокруг были -свои. И напряжением воли голфинг заставил себя раскрыть глаза в воде. Текущая вода источника. Стена. Плен. Держаться.

Легкие не успели загореться и взорваться болью: Нумендиль, как всякий квэндо, мог провести какое-то время без дыхания, даже теперь. Он готовился выдерживать, сколько можно, но внезапно жестокая хватка на плечах разжалась.

Эльда отшатнулся от воды,  упираясь одной рукой, той, что поздоровее, в стену, чтобы не упасть, глубоко и судорожно вздохнул. Рывком поднялся на одно колено, оглядываясь через плечо назад и вверх. И увидел черного врага с окровавленным виском, который вцепился в горло посеревшего Тирквилдэ, что висел у него на спине и упрямо цеплялся Тху за плечи, будто тоже тянулся придушить, но не успел. Лицо феаноринга на глазах мертвело, голова запрокидывалась, губы синели.

Гнев и светлая ярость захлестнули сердце: Нумендиль не видел, что произошло, но несложно было догадаться, что Аикарамат напал на умайя, защищая друга. "Саурон же убьет его!" - ясная, страшная мысль. Казалось, живая Тьма воцарилась под сводами пещеры, и сейчас сила и ненависть ее была направлена на единственного эльда.

Обостренное зрение эльфа ослепил чуть усилившийся свет - будто единственный не-здешний предмет, лампа Феанаро, отзывался на безмолвный вскрик того, кто был учеником Манвэ. Знобящий холод от воды, стекающей струями по лицу и волосам, вдруг перестал напоминать тяжкие времена исхода. Белы снега на Таниквэтиль...  Тьма - это всего лишь отсутствие Света - как смеет умайя посягать на Дары, данные не в его личное пользование? Как смеет уничтожать брата? И Нумендиль, обратив взгляд к светочу, будто к звезде, сияющей на ночном небе, повиновался единому душевному порыву, слившему в себе и любовь к брату, и гнев на искажение, посмевшее дарованную Улмо воду обратить во зло, и стремление увидеть хоть еще раз ясные огни Элентари  - и разделить радость с друзьями. Не чувствуя боли, открывая сердце навстречу отозвавшемуся свету, он выговорил:

- О пресветлая Варда Тинталлэ, дарующая Звезды, обрати взор в эту ночь, рассей мрак хоть на мгновение!

Откликнулся ли свет на зов?
[dice=5808-16]

+3

607

Тирквилдэ бросился на Саурона, в гневе обхватив его за плечи, совсем забыв об искалеченной руке. Страшная боль пронзила кисть и нолдо, почти инстинктивно, впился зубами в уха умаиа, желая схватить что-то зубами, что бы легче было перетерпеть боль. В глазах плыли черные пятна с алыми всполохами по краям, уши заложило ватой, а рот наполнился отвратительным вкусом крови. Быть может эльфу лишь показалось, но кровь Саурона была... мерзкой, такой что от нее тошнило. Почти непреодолимым инстинктивным желанием было разжать зубы и выплюнуть эту кровь, вместе с рвотой, что бы смыть ее и ее вкус.

А в следующую секунду (через некоторый отрезок бесконечности, но зрение еще не успело вернуться), нолдо ощутил как железный капкан захлопнулся на его горле, не позволяя дышать, охватывая горло огнем, проминая и прожигая. Незрячие глаза широко распахнулись, ослепленный, оглушенный, отравленный менестрель испытал ужас в своей душе, леденящий, выстуживающий все... и внутренне захохотал в ответ этому ужасу, по тому что безумно хотелось заорать и забиться в дальнюю темную щель, что бы не нашли, что бы укрыться, но эльф швырнул себя на встречу этой безумной Ночи, лишь сильнее стискивая челюсти.

Но огонь продолжал прожигать тонкую кожу шеи, направляемый железными пальцами, и нолдо не выдержал пытки, с хрипом разжимая зубы, не способный закричать, захлебывающийся отравой. Черно-алые круги в глазах сменились кружащейся чернотой и эльф бессильно, словно кукла, отлетел к стене, ударился об нее, сполз на пол и затих.

Почему-то последняя мысль была о том что теперь на шее вместо звезды комета - клеймо звезды, что ему поставили на шею слева и неровные ожоги от того капкана, как ее хвосты.

+2

608

Разумеется, Аикарамат вскоре отпустил ухо Волка, с которого сейчас стекала кровь: это же эльф, а не волкодав. Волк отшвырнул его, живого, но в беспамятстве. Легко достигнутый успех не доставил ему ни малейшего удовольствия. И потому, что он вообще не должен был одерживать победу, даже самую лёгкую, над уже однажды побеждённым и пленённым. И потому, что нолдор, на раздор которых он рассчитывал, как-то спелись - и феаноринг, отвлекая на себя внимание Тёмного, не только вынудил его отпустить Нумендиля, но и дал возможность второму голфингу похитить нож Волка. Гордятся собой и своей доблестью, а сами просто воры: хотя чего и ждать от тех, кто прославлял как легендарный подвиг кражу Камня из короны Владыки.

И ещё потому, что успевший прийти в себя Нумендиль за несколько мгновений до того, как Аикарамат отлетел к стене, воззвал к Варде. В его владениях!

[dice=5808-16]

Камера озарилась слабым, колеблющимся, словно неуверенно вошедшим в захваченные Тьмой земли, но чистым светом.

...Если эльдар и эдайн были ворами, то Валар - лжецами. Они обещали бросить тех, кто от них отрёкся и не отвечать на их мольбы!

"Что, если однажды они всё-таки явятся, с Тулкасом и Оромэ, чтобы вновь пленить Владыку?! Или они хотят наложить свою руку именно на это нагорье?"

Мысли была более, чем неприятными. Свет - тоже, хотя сам по себе он не мог бы устрашить или остановить его. Но из-за этого умайа чуть промедлил, прежде, чем броситься к Нэнвэ, чтобы оглушить его ударом. Он промедлил. Совсем чуть-чуть, но этого хватало, чтобы практически потерять преимущество в этот раз.

+1 сверх силы Нэнвэ  или +2, если учесть у Нэнвэ +1 как у аманэльда

[dice=3872-16]

Отредактировано NPC Darkness (15-12-2017 10:40:50)

+1

609

НПС Нэнвэ

Он почти не ожидал успеха - его бросок был во имя помощи друзьям, во имя того, чтобы отвлечь от них внимание. Даже если бы ни сил, ни скорости его не хватило, его дело было бы сделано. И всё же, его бросок удался. В его руке был нож - узкий и острый. Клинок был чистым, но Нэнвэ казалось, что он в крови. Несложно было бы предположить, что это действительно так. Возможно, на нём была кровь и Нумендиля, и Аикарамата. Он не нравился Нэнвэ, но оружие оставалось оружием, чья бы рука ни держала его. Сейчас это было всё, что можно было достать, и даже больше. И, главное, он приковывал внимание Саурона к нему, вместе с гневом на его лице.
В момент, когда Нэнвэ качнулся назад, чувствуя в ладони рукоять, Аикарамат всё ещё был на спине Саурона. Умайа пытался разжать его зубы удушьем - дикая боль и мертвенная бледность проступили на лице нолдо. Нэнвэ хотел броситься на умайа, чтобы тот отпустил феаноринга, но в это мгновение Нумендиль - он был свободен, и это было главным, - поднял голос. Он обращался к Варде, создательнице Звёзд, и его голос был полон светлой ярости. Порыв захлестнул и сердце Нэнвэ, зажигая в нём светлый, холодный, как лучи звёзд, огонь. И в то же мгновение подземная темница озарилась - лампа Феанаро, тускло светившая в этом тёмном месте, вспыхнула ярким светом.
Эта вспышка сияла, словно древняя заезда на краю небосвода. Непохожая, хранящая тень огня не звезды, но сердца, и всё же напоминающая тот огонь, что льдистой синевой лился с неба. Свет, что был единственным светом, сияние, под которым квэнди называли имена вещей. Они смотрели в небо не в силах отвести взгляда, и в их глазах отражались искрящиеся огни. Они были детьми звёзд, и этот свет един с пламенем их сердец навсегда.
- О Элентари, - выдохнул Нэнвэ, и улыбка озарила его лицо, а в глазах вспыхнули отблески звёзд, увиденных им в первые минуты его жизни, самые чистые и яркие, в самой глубокой тьме, лишённой для нолдо страха и зла. И он, сияя этим отражённым светом, бросился в атаку, без страха глядя Саурону в глаза. Не ожидая, не колеблясь - увернуться от его удара, нырнув под руку, тем же выпадом нанося удар.

[dice=5808-16]

Отредактировано Lamaraumo (15-12-2017 23:21:28)

+3

610

Светоч вспыхнул, не ослепительно, но знакомо и ясно, будто звезда, отраженная в гладком озере, будто огни свечей, перекликающиеся с огнями в небесной синеве. Отозвалась память... Вспыхнули стрелы в огне, посланные вверх: самый светлый день лета, самая короткая ночь. Воспоминания о Благословенном крае: "Aiya Manwё Sulimo!" - король и друг поднимает чашу к небу, смеется. 
- О Элентари! - откликом за спиной.

Эльда, забыв о собственной слабости, ведОмый фэа, что волей к жизни и свету позволяет хроа лишь следовать за своими устремлениями, но не диктовать волю, оттолкнулся от стены, одновременно разгибая ноги, выбрасывая себя наверх и назад, туда, где пятном страха и ненависти чернел в зримом и незримом мире Темный Враг. В движении, используя инерцию как дополнительную энергию, сделал короткий шаг и плечом, с разворота, всем весом толкнул Жестокого от стены, туда, навстречу атаке Нэнвэ.
Нумендиль не видел, что именно делает, и действовал наугад, ведомый чистым холодным гневом, приглушившим и ужас, и боль. Пусть руки его были слабы - но это не значит, что он не станет сражаться иначе! Он не думал в этот миг ни о себе, ни о том, зачем и для чего нужен этот бой, что выигрывает он, сражаясь с могучим умайя. Только о сопротивлении Тьме, о друзьях, о звездах, что вели квэнди сквозь ночь и тогда, когда путь вперед казался невозможным.

Результат атаки:
[dice=1936-16]

+3

611

Пленные должны были устрашиться, как только умайа проник за эту жалкую баррикаду. Но они не устрашились и сейчас. Один посмел вцепиться в его ухо, другой - призвать Варду. Третий, захватив его нож и повторив призыв, бросился на него. Он в самом деле рассчитывал чего-то добиться?

Разумеется, у Нэнвэ ничего не получилось, Волк легко ушёл от удара. Но от удара ушёл и пленник! Ему что теперь, придётся побеждать их заново, словно они не в темнице, а в долине?!

"Нужно было больше оборотов на дыбе, тогда бы он не так двигался. Что ж, это не поздно исправить. Или поступить иначе?"

Все трое получат своё - свою кару за дерзость и наглость, за неспособность понять, кто здесь Господин. И эта кара не покажется им малой. Волк не сомневался в этом; но пока было преждевременно продумывать детали. Этот голфинг сумел его задержать.

Второй голфинг, едва вернувшийся к жизни, и то попытался толкнуть Волка. Сил у Нумендиля осталось совсем мало. Довольно было просто ухватить его за руку, дёрнуть к себе.

[dice=3872-16]
+1

Свет в камере, ответ на мольбы нолдор, упрямо не желал гаснуть.

...Свет, неяркий, но ясный и чистый. Кратким напоминанием о Безвременье, когда и мира ещё не было, но было Пламя и был Свет. Ныне недоступный и ненавистный.

Рука его чуть дрогнула. Будь Нумендиль покрепче телесно, и он увернулся бы от неё.

Далее он желал перебросить Нумендиля навстречу Нэнвэ. Гондолинец был ему нужен, и будь у Волка хоть малое сомнение, он не стал бы использовать его таким образом. Но он был совершенно уверен, что Нэнвэ не попытается нанести удар, если будет хоть малейшая возможность, что его удар попадёт по Нумендилю.

Чуть раньше подошедшие к дверному проёму орки перепугались до полусмерти. Чистая вода и чистый свет, явно разозлённый Господин и нолдо, бросившийся на него с ножом - вот что они увидели, Съёжившись, все четверо отступили назад. Самый сильный из них, боясь будущего гнева Господина, вновь сунулся было к баррикаде, ухватился за лавку - вовсе не обязательно входить внутрь, чтобы исполнить приказ. Велено же разобрать лавки? Они и разберут. Ещё один боязливо сделал шаг вперёд, когда услышал "О Элентари!"

Это стало последней каплей: орки бросились наутёк.

Отредактировано NPC Darkness (17-12-2017 18:15:31)

+2

612

НПС Нэнвэ

Сердце Нэнвэ было сейчас лёгким, и в каждом его движении было стремление, но не ожидание. Он атаковал, взглянув Саурону в глаза, и ни страха, ни сомнений, ни опасения не суметь у него не было. В его собственных глазах сияли отголоски древнего света, и внутри было спокойное знание - безумие надеяться на что-то против умайа такой силы ослабленным и с одним его же ножом в руках. И в то же время легко было сделать всё, что можешь, ни в чём не сомневаясь. Он не чувствовал себя маленьким перед врагом. Он был самим собой, и никакая тень не тронет ясного света его сердца.
Саурон ушёл от атаки также, как движением раньше ушёл от неё Нэнвэ. Не вышло достать, но вышло не подставиться под удар. Нолдо не отвлекался сейчас, и потому не понял движения Нумендиля раньше, чем он попытался уже толкнуть умайа. Увы, другу не хватило сил и удачи что-то изменить, но и в этом Нэнвэ не видел беды. Он знал, что они с Нумендилем делят один наполнивший их глаза свет, и сейчас все их усилия были не напрасны. Нэнвэ хотел бы делить эти усилия на троих, но феаноринг был без сознания. Нэнвэ надеялся, что он придёт в себя и он не ранен, что потеря сознания вызвана только удушьем, и Саурон не навредил ему, только заставил отпустить.
В следующий миг Саурон выхватил Нумендиля из-за спины и толкнул на Нэнвэ, закрывая его телом себя. Если сейчас отступиться, больше не будет силы и шансов - нолдо отчётливо понимал это. Поэтому, всё ещё будучи очень близко к Саурону, он постарался перенаправить движение Нумендиля мимо себя, сам же наоборот оставаясь рядом. Положил свободную ладонь на его бок, контролируя свой удар, чтобы в худшем случае порезать свою руку, а не друга, и нанёс удар в открытый бок Саурона.
[dice=5808-16]

+2

613

Умайя врос в пол прочно, будто каменная глыба - хотя, Нумендиль не мог похвастаться сейчас не то что физической силой - но даже возможностью нормально держаться на ногах. От прямого контакта с темным эльда снова попытался провалиться в отравленное полузвбытье, не помогала даже стекающая по лицу и волосам ледяная вода. Зато неожиданно помог Саурон. Не оборачиваясь, он вцепился стальной хваткой в плечо пленника, так же без особого труда, как недавно подтащил к источнику, выкинул нолдо из-за спины вперед. Прикрылся им, как щитом, удерживая прямо перед собой. На пути атаки Нэнвэ.
Хватка врага пришлась на выбитый на днях сустав. но даже обостренные ядом ощущения не помешали нолдо заметить нож в руке товарища. Тенью воспоминаний мелькнули наставления Эктелиона: тот увлекался борьбой, едва ли не по примеру Тулкаса, обходясь в случае необходимости и без оружия. Нумендиль физически был сейчас не боец. Не владел руками, терял равнвесие от каждого движения... Что за смысл пытаться устоять и теперь?
Нэнвэ прикрыл его, пытаясь отстранить, убрать из-под удара. И эльда, не пытаясь удерживать подламывающиеся колени, упал, но не вперед, а в сторону, противоположную атаке друга, повиснув на удерживающей его руке Тху, пытаясь собственным весом сдвинуть твердо стоявшего на ногах темного, вынудить открыть атаке бок.
В коридоре затопотали орки. От боли перед глазами плыли красные круги, мешая видеть. Воздух отравлял запах опаленной плоти. Нолдо, почувствовав, что теряет контроль над собственным телом, проваливаясь в ощущения, ухватился за гнев, как за спасительную веревку на обрыве, и попытался ударить врага головой,  ообо не метясь, куда придется.

Успех падения и удара
[dice=3872-16]

+1

614

Замысел Тёмного вновь не осуществился так, как он желал. Не щитом от удара должен был стать Нумендиль - Волк не опасался, что ему действительно могут нанести урон - но тем, что поколеблет дух нападающего. Осознанием, что жизни их всех в полной власти Волка, как и Нумендиль, беспомощный в его руках. Или страхом, что вынудит Нэнвэ отступить... отступивший на шаг легче поддастся воздействию после. Или сомнением: бить ли по своему врагу, как намеревался, или пытаться вытащить друга из его рук. После неудачи (а она непременно последует!) Волк легко обратил бы сомнение в вину...

Этот голфинг, мнящий себя доблестным и чистым, не остановился и на миг! Не стал и выбирать между ударом по нему и попыткой защитить друга, равно нелепыми; бросился с ножом, одновременно пытаясь отклонить движение в сторону.  Волк ощущал, как он обессилен; он уже ничего не мог сделать в стальной хватке умайа.

Разве что повиснуть на его руке и дёрнуть головой.

[dice=7744-16]

+1

Единственное, чего он добился - ещё более уклонился от возможного удара Нэнвэ. Но тот и без того не ударил бы. Умайа же как до того стоял недвижно, так и остался стоять. Теперь - другой рукой перехватить запястье Нэнвэ, стремясь не выкрутить - сломать кости.

[dice=9680-16]
+1

Разумеется, он был много сильнее. Разумеется, сопротивление было бессмысленно.

Только пленники должны были понять это раньше,  Аикарамат и Нумендиль - много раньше. Один затих лишь потому, что лишился чувств, другой всё трепыхался, словно на что-то надеясь. И не пленные страшились орков - орки в страхе бежали от них. Чтобы ощутить это, умайа не нужно было оборачиваться. Волк всегда чуял чужой страх, он пил его, как воду... он знал, что эти трое не боятся его, как должны бы.

Убегающих орков на расстоянии как плетью хлестнуло тёмным ужасом.

Отредактировано NPC Darkness (23-12-2017 23:06:11)

+1

615

НПС Нэнвэ

Их силы были не равны силам умайа, и даже нож мало чем мог помочь им. Они были ослаблены даже по сравнению с нормальными силами нолдор, и, несмотря на все усилия, атаки Нэнвэ оказывались бесполезны. Его удар ножом был просто перехвачен, а Нумендиль так и не смог сдвинуть с места Саурона, Аикарамат же лежал у стены без чувств. Они были бессильны, и в этот момент не было бы зазорно признать бесполезность попыток сделать что-то и опустить руки, если не отдавшись на волю врага, то перестав лишать себя сил в бесплодных попытках что-то изменить.
Только вот Нэнвэ знал, зачем вопреки усталости и боли совершает каждую новую попытку. Разница была между тем, чтобы бороться и тем, чтобы опустить руки. Даже неважно было сейчас, получается ли у них с Нумендилем добиться успеха. Бывали времена, когда отстранённое наблюдение не изменило бы ничего к худшему, но таким временем было не любое. Один Нэнвэ, возможно, поступил бы именно так. Опустился бы на пол и смотрел на Саурона равнодушно, и это тоже было бы сопротивление своего рода, отказ отзываться на его попытки что-либо сделать, равнодушие к глупому желанию сломать его свет и его душу. Сейчас же он видел иную картину, и сердце его подсказывало ему иные действия. Сейчас их сражение уже было начато, и бросить сейчас оружие значило бы признать - это бессмысленно. Не могут они сейчас позволить себе это, не выйдет у них всех троих признать это и остаться при своём. Они сражались не за то, чтобы остановить здесь Саурона и бежать к выходу из ущелья, они сражались за то, чтобы не опустить рук, чтобы помнить - они здесь не для того, чтобы умереть. Там, наверху, оставалось многое, что они любили, и к чему стремились их сердца. Земля, которую они любили, звёзды, которые они хотели увидеть, ветер, который хотели почувствовать. Эта тьма не поглотит их. Ради этого они сейчас сражались. Ради этого Нэнвэ вкладывал всё доступное усилие в удар, и не расслаблял руки, несмотря на стальную хватку умайа, в то мгновение, когда понял - удар цели не достигнет.
Здесь и сейчас, в этом подземелье, он вспоминал о мягком и белом, как молоко, вечернем тумане в низинах Хитлума, о земле далеко у ног скалистых гор, на которую сверху спускались вечером облака, едва перевалившие через ущелья.
Его руку скрутило в тисках захвата, Саурон одним движением мог сломать ему кости. Пытаясь избежать этого, Нэнвэ оставалось податься за движением, не давая выкрутить руку. Одновременно пытаться вывернуться и выдернуть свою руку их ледяной хватки.
[dice=9680-16]
+1 как аманэльда.

Ему удалось. Нэнвэ, не ощущавший, как на его лице поселилось злое и решительное упрямство, боролся, практически не ожидая успеха, но его рука оказалась свободна. Запястье горело болью от жёсткого захвата поверх повреждений от пытки, но было цело, всё ещё цело. На мгновение Нэнвэ вновь вскинул взгляд в лицо умайа и, всё также решительно сдвинув брови, перехватил выпустившую его руку, чтобы ударить ножом ещё раз, снова, не сдаваясь вне зависимости от того, сколько раз его попытки были безуспешны.
[dice=3872-16]
- Ты, кем бы ни мнил себя, лишь своих жалких слуг можешь перепугать, и бегут они от страха не только перед твоим бессильным гневом, но и перед нашим светом, которого не в силах выносить, - Нэнвэ почти не отдавал себе отчёта в том, что заговорил вслух.
"Держись, Нумендиль", - подумал он, но перевести взгляд на него не мог, чтобы не выпустить из вида врага и не позволить воспользоваться этим.

Отредактировано Lamaraumo (30-12-2017 01:07:39)

+1

616

Он снова не смог ничего: ни ударить, ни даже упасть - враг держал крепко и стоял неколебимо, будто отлитый из металла.
"Так рушатся силы нолдоли", - в затуманенном разуме неизвестно откуда всплыла строка слышанной единожды песни.
Бой без надежды - впрочем, не надеждой ли была сама по себе схватка, что возвращала им, запертым и лишенным свободы, право сразиться с Тьмой еще один раз. Но умайя легко, казалось, без особых усилий, перехватил свободной рукой Нэнвэ - эльф разглядел движение с трудом, в глазах темнело. Тирквилдэ не было слышно, и увидеть его из-за Саурона Нумендиль уже не мог. Жив ли брат? Теперь не разобрать. Их безумный мятеж казался подавленным, и, хоть затеял его Нумендиль, предложивший заранее ненадежную идею закрыться в камере изнутри, платить будут все. Его отважные друзья, дравшиеся с Тху, будто на поле битвы, снова станут беспомощными пленниками?..  Питавшая силы нолдо холодная  ярость заставила найти опору под ногами и рвануться почти вслепую, калеча собственную руку, выворачиваясь из захвата тёмного. Он не мог знать, что попытался освободиться одновременно с Нэнвэ.

Удалось ли вырваться?
[dice=1936-16]

Голфинг явно переоценил себя, и движение его, наверное, и вовсе прошло незамеченным для врага, лишь ноги снова подкосились, заскользили по мокрому полу. Плечо взорвалось болью, и эльф едва не лишился сознания.
Но рядом зазвучал голос друга, и вместо стона, что доставил бы радость Жестокому, нолдо выкрикнул, вторя гордым словам Нэнвэ:
- Aiya noldoli!  - а второй рукой, насколько сумел, вцепился в запястье удерживающей его длани ставшего за эти дни лично ненавистным Саурона. Несмотря ни на что, не затронутые пытками пальцы, привыкшие обрабатывать твердый камень, все еще хранили память о былой силе.

Получилось ли?
[dice=5808-16]

Отредактировано Numendil (30-12-2017 22:23:45)

+2

617

Тирквилдэ безвольно лежал у стены, к которой его отшвырнул умаиа. То ли из-за боли, то ли из-за удушья, то ли из-за обоих сразу, но эльф потерял сознание и не мог прийти в себя, не мог продолжить бой или хотя бы поддержать друзей, подползя и укусив Саурона за пятку - вряд ли нолдо сейчас был способен на большее. Хотя, возможно, последние ощущения что голову отожгли от тела, были преувеличены и, если бы удалось очнуться, то удалось бы встать, сражаться...

Но с тех пор как феаноринг отключился вряд ли прошло больше пары минут и нолдо продолжал прибывать в небытии. Милосердно скрывающем от боли и горечи поражения, но и не дающем ничем помочь друзьям.

0

618

Безумные гордецы. Как все они поначалу. И как все они, малейший успех воображают победой. Сейчас они, кажется, почитали себя едва ли не равными противниками Волка. Хотя встреться он с тем же Нэнвэ в бою, давно убил бы его. Стоило бы сломать наглецу шею...

...Будь это только возможный раб, и сломал бы. Теперь, после великого поражения эльдар и эдайн, в рабах недостатка не будет. Но =- ключ к пути в Ондолиндэ. Ведь он, как и Нумендиль, наверняка гондолинец. Оттого и перехватывал руку.

- Ты, кем бы ни мнил себя, лишь своих жалких слуг можешь перепугать, и бегут они от страха не только перед твоим бессильным гневом, но и перед нашим светом, которого не в силах выносить, - нолдо как-то ухитрился выскользнуть из хватки.

- Только жалких слуг? А как ныне поживает Владыка Кирдан?

"Такого ли ответа вы ждали?"

Новая попытка удара. Слабое, замедленное движение обессиленного пленника, почитающего себя великим воином в поединке с умайа. Волк был уверен, что во второй раз не составит труда то, что не удалось в первый.

+1

Защита:

[dice=5808-16]
Атака:

[dice=1936-16]

Разумеется, рука в самом деле легко была перехвачена. В следующий миг - была бы и сломана, но тому нежданно помешал Нумендиль, на которого умайа почти не обращал внимания.

- Aiya noldoli! 

Рука гондолинца со всей силой, что ещё оставалась у него, впилась в запястье Волка. Сил оставалось немного, но во впившихся до крови в руку ногтях приятного всё равно было мало.

Вернувшиеся орки на сей раз перебрались через баррикаду. Все они дрожали от страха - в немалой мере и страха перед светом, как и сказал Нэнвэ; рабы и в самом деле жалкие, только числом и могут взять. В темнице же их оставалось мало. Гномы, конечно, были бы надёжней, но показывать им, что их Господин утомлён, и ему мешает свет? Да и рисковать такими ценными рабами? Эти трое уже могли бы покалечить, а то и убить одного из них. А орки... нечего им прохлаждаться, дожидаясь, пока их Господин всё за них сделает.

Двое из орков бросились сзади на Нэнвэ, двое - на Нумендиля. Последнего Волк резко оттолкнул к ним - это не убьёт его, а раз он из полезного орудия стал помехой, нет смысла и далее его удерживать. Расплата же наступит несколько позже.

Отредактировано NPC Darkness (04-01-2018 11:29:24)

+1

619

Вопрос о Кирдане был не только знаком для пленных, что допрос продолжается, несмотря на их жалк4ие попытки. Волк бросал этот вопрос как наживку рыбе. Лучшее - если именно ответят, это можно будет заодно использовать для ослабления их воли. Возможно, вместо того опять начнут дерзить или смолчат... но, в конце концов, он ждал не столько слов, сколько реакции. Первой, самой непосредственной и открытой реакции, вызванной неожиданностью - после нолдор могут придумать какую-либо хитрую уловку, чтобы скрыть правду, или просто закрыться.

Если этой реакцией будет изумление, недоумение, непонимание, при чём тут Кирдан - значит, Гондолин находится не слишком близко к гаваням Фаласа, и с Кирданом его жители никак не сообщаются. Если страх и потрясение - либо сообщаются, либо являются соседями. Конечно же, нолдор могли испугаться и иного: что один из городов эльдар уже разорён и опустошён. Но в чём-в чём, а в оттенках страха Властитель Таур-на-Фуин не ошибся бы.

Он сдерживал свой гнев ради пути в Ондолиндэ - и он искал его, не на берегу и не на карте, а здесь, сейчас. будучи почти уверен, что сейчас сделает ещё один шаг на пути к цели, и впивался взглядом в обоих.

Но ожидаемой им реакции не последовало.

Нумендиль, коего он оттолкнул (резкое движение неожиданно отдалось болью в запястье: похоже, полуживому гондолинцу удалось не только расцарапать кожу!), безвольно свалился в орочьи лапы. Уже не слыша слов умайа, не видя его действий. Теперь его взгляд словно ощупал пленника: жив, только без сознания. Волк не перешёл грани, за которой его действия стали бы опасны для жизни гондолинца. Но опасны могли быть его собственные действия, те усилия, что он прилагал, та боль, какую при этом испытывал.

Наблюдая за гондолинцем, Волк скорее ощутил, чем увидел, как падает на пол бесчувственный Нэнвэ. Орки подхватили его, но он не очнулся. И не скоро, очень не скоро очнётся - понял Волк. Пытаясь биться с умайа, словно бы у него сил хватало - почти все их растратил. Ради чего - ради нескольких минут даже не торжества, даже не надежды на торжество, так, глупого трепыхания... Не мог же он знать, что в итоге силы обоих кончатся в тот самый миг, когда они могли выдать ещё нечто о пути в Гондолин - по своей воле или помимо воли!

Не мог знать. И рассчитать силы так точно не мог. Может быть - всё-таки Валар, к коим они обращались за помощью - Варда, Ульмо? Придавали им сил ровно до того мига, пока это было нужно, а как только услышали вопрос о Кирдане, прекратили? Могли ли они действовать столь разумно и рассчитанно? Едва ли: что это даст, когда пленных доставят в Ангамандо?

...О том, что странные совпадения могли быть и не делом рук Валар, Волк не думал. Он давно запретил себе думать о подобном. 

А свет не угас, хотя все трое пленников были лишены чувств. Более не было даже самого мимолётного смысла поддерживать их - не к оркам же он был обращён! И не к нему же.

Не к нему же.

Он прикрикнул на орков, что от света ёжились и щурились, чтобы не держали вчетвером двоих, а связали, после занявшись и третьим - Аикараматом. Это до того о нём можно было забыть, теперь же все трое были примерно в одном состоянии.... Феаноринг, пожалуй, теперь даже в лучшем, чем двое других, и скорее придёт в себя.

Сам же подошёл к светильнику, снял его и обхватил руками - неприятно, более, чем неприятно, не то обжигает, не то вымораживает, и не оболочку...  Но он-то не орк, чтобы страшиться этого! Потерпит чуть-чуть, зато после избавится от помехи. Светильнику в руках умайа тоже хорошо не будет. Подумал, что  стоило бы заменить эти нолдорские изделия, как они ни были хороши и полезны, гномьими. Благо подручные гномы были.

...Хотя и эти - "дети Аулэ". Точно ли Валар не могли откликнуться? Самому сделать? Нет, лучше взять эти же нолдорские и слегка... подправить. Позже.

Пока времени на то не было, да и не только времени. Но свет в его руках понемногу мерк. Пока наконец Волк не повесил светильник на место: не совсем ещё подправленный, но уже не сиявший так, как до того.

Затем вновь осмотрел нолдор: никто из них не пришёл в себя от орочьих лап и грубого связывания. Пленные под пытками нередко теряли сознание, и существовало немало способов привести их в себя. Но попытка привести в себя Нумендиля могла закончиться тем, что его сердце опять не выдержит. Нет, тут не допрос продолжать, как бы ни того хотелось, а беречь ценного пленника, который до Ангамандо может и не дожить...  Снова к жизни не вернёшь. Тогда - Нэнвэ? Привести в себя и покарать этого наглеца, испытавшего менее других? Взгляд пристальней, через Незримое, однако, показывал: бесполезно. За внешне почти неповреждённым телом и попытками сохранить непробиваемый вид крылся такой расход сил, словно нолдо выжали почти досуха. Это было более, чем сильнейшим утомлением. Мороки, Фуинор... и источник? Привести в себя, конечно, можно, но и это будет опасно для жизни. А ведь это наверняка второй гондолинец... Приходилось оставить обоих в покое - пока не наступит время вести их в Ангамандо. Или пока не очнутся сами.

Оставался феаноринг. Да, жар, боль, удушье, и тоже большой расход сил... и всё же всё было куда проще.

- Привести его в чувство, - скомандовал умайа. -  Водой, а не поможет - ударами.

Орки бросились исполнять приказание. Чистой воды они страшились, но не настолько, чтобы не быть способными набрать её в подобранный тут же кувшин и вылить на голову и раны пленника.

Отредактировано NPC Darkness (06-01-2018 14:41:48)

+1

620

Первое что испытал нолдо, приходя в себя, это страх. Ледяная вода, что вырвала его из темноты небытия, была неожиданна и эльф вскинулся, вздрогнул, не смог пошевелиться, дернулся, распахивая глаза и увидел над собой довольно гогочущих орков. Эльф снова дернулся, сознание еще не успело полностью очнуться и Аикарамат только со второй попытки пошевелиться понял что он крепко связан, и прекратил бесполезное сопротивление, затих, стараясь рассмотреть что происходит. Он по прежнему был в той же камере, были здесь и его друзья, и Саурон. Баррикаду растащили, прибавилось орков... Сильно болела и ныла шея, так что хотелось по-возможности вообще не шевелить головой, хотелось коснуться руками и понять что же с ней, было ощущение что Саурон разворотил и выжег огнем всю гортань.

-Брат! - тихо, одним выдохом, выдавил из себя менестрель, не надеясь дозваться, скорее пробуя голос, убеждаясь что еще может говорить. Нумендиль лежал неподвижно белый и холодный, с мокрыми волосами прилипшими к лицу. Аикарамат решил бы что брат мертв, но крепкие путы говорили о другом. А рядом, в том же положении и тоже больше похожий на мертвого нежели чем на живого, лежал Нэнвэ. Это было видеть страшно и больно и феаноринг спрашивал себя - сколько же времени он провел без сознания и что успел враг сделать с его друзьями за это время? Спрашивать было бесполезно, открытых ран не было видно - но разве это могло быть показателем? И нолдо, собрав силы, рванулся всем телом, садясь, благо его не держали и надо было просто подняться. Как это было когда-то просто... К черту гордость, да, Саурон увидит и запомнит, но сейчас он должен был увидеть брата, рассмотреть лучше, попытаться понять что пропустил...

Однако шея не простила резкого рывка и когда нолдо сел некоторое время он видел перед собой лишь красные пятна в черном мареве. Беспомощно замерев, молча снося насмешки и оскорбления орков, эльф ждал пока снова сможет видеть. Но когда зрение восстановилось легче не стало.

Последнее что видел Аикарамат - то как Саурон топил его брата, и ярость и страх за Нумендия переполнили его душу. Он бросился... потом были боль и темнота. Конечно же ничего не добился, но зато все упустил. Все потерял, все пошло прахом...

0

621

Орки хохотали над феанорингом, осыпали его издёвками, скрывая собственный страх.  Волк же наблюдал за ним. У него были замыслы, как дальше действовать с этими пленными. Как растравлять раздоры, как использовать их друг против друга, как карать за неповиновение.... И эти замыслы оставались невоплощёнными. Умайа не считал, что всё пошло прахом: что начато здесь, будет закончено в Ангамандо. Но пока  - для двоих допрос завершился, и кары они тоже избежали. Оставался один из всех, Аикарамат. Ему одному и достанется то, что причиталось другим: Нумендиля, Нэнвэ, беглецам.

- Брат, - выдохнул он, приходя в себя. Дёргаясь, ещё не ощутив или не осознав, что связан.

Брат. Нумендиль.

Умайа чуть усмехнулся: как уязвимы все эти "светлые" - будь то нолдор, синдар, эдайн или даже айнур!  Сам он ни к чему и ни к кому, не исключая и Владыки Севера, не был так сильно или так глубоко привязан, чтобы это сделало его уязвимым. А  сколько сил и времени потеряли эти самые великие Валар, оплакивая свои обожаемые Древа! Отдались бы мести или разумному расчёту, как достичь цели, не тратя сил на горевания, достигли бы куда большего. Он не мог этого видеть, этого и Тёмный Властелин не видел, но от первых пленников удалось узнать почти обо всех событиях Исхода. Они были наивны, те нолдор, схваченные ещё до Осады: гордо молчали о войсках, крепостях и военных замыслах, но открыто говорили о своём горе и своей вине. Не ведая, какое оружие влагают в руки Тёмных...

- Брат? К сожалению, он умирает. Как и Нэнвэ. Несколько слов о Городе, по твоему выбору, и они получат укрепляющее зелье. Иначе - за эту глупую игру в крепость нолдор оба заплатят жизнью.

Разумеется, заплатят: умрут в Ангамандо. Раньше ли, позже ли, но явно не вместе с Ардой, как назначено квэнди. Лгал он, как всегда, легко. Но более всего рассчитывал на то, что Аикарамат ещё не вполне очнулся и может ещё не вполне понимать происходящее.

"Кто из них придумал запереться в камере? Хорошо бы, феаноринг..."

Волк перевёл взгляд на текущую воду, чуть прикрыл презрительно глаза, словно  бы феаноринг и его ответ его едва занимали. Водой отчасти можно было пользоваться, но уже не столь эффективно. Тем более, что Нэнвэ этого не увидиь.А орки боятся (...Эти тоже ни к кому и ни к чему не привязаны, даже более того - ничего и не ценят, хотя бы как полезное; а гномы-рабы с их кланом, их наставниками и их Махалом были куда как лучше, и много лучше были бы рабы-эльдар). Нолдорские светильники, которые умайа воспринимал так же, как стены нолдорские крепостей: кто их использует, тому и будут служить -  в своём настоящем виде оказались... небезопасны и связаны с, казалось, отвергнутой Изгнанниками и отвергнувшей их Вардой. Но чистому источнику в его темницах и в его Лесу точно было не место.

- Притащить сюда убитого орка, - скомандовал он. Орки охотно выскочили из камеры мимо валявшихся лавок (разбирали баррикаду на обычный орочий манер: лишь бы поскорее). Один вжал голову в плечи, явно чуя в этом наказание не для эльфа, а для себя. Оборачиваясь на него, сильнее тряслись и другие.

Пусть трясутся. Эту бестолочь тоже есть за что наказывать. Пусть и не сейчас.

+1

622

И прежде чем способность четко видеть вернулась к эльфу, нолдо услышал:

- Брат? К сожалению, он умирает. Как и Нэнвэ. - губы нолдо невольно дрогнули, сжимаясь, а в груди что-то стремительно и болезненно сжалось: опоздал. "Моя вина, не был рядом, отдыхал пока тварь неизвестно что сделала с ними..." Но Саурон продолжил, - Несколько слов о Городе, по твоему выбору, и они получат укрепляющее зелье. Иначе - за эту глупую игру в крепость нолдор оба заплатят жизнью.

Обветренные губы менестреля расплылись в улыбке, эльф захотел засмеяться, но лишь стоны и кашель вылетели из смятого и обожженного горла, на лице роквэна отразилась мука, но все же нолдо преодолел себя и, восстановив дыхание ответил скорее громким шепотом, чем тихим голосом, так же на выдохе:

- Я не звал Нумендиля, когда ты убил его в первый раз, с чего ты решил что я что-то сделаю для их спасения сейчас? - И, сидящий неподвижно эльф снова слабо улыбнулся. - Ну ты и даешь, Саурон, второй раз убить одного из своих главных пленных, так ничего и не узнав от него! Куда тебе играть в допросы с народом Финвэ, иди подыщи себе занятие по-плечу.

И все же слова Темного вызывали в нолдо опустошение. Хотелось лечь и не шевелиться, постараться отключиться от боли и просто смотреть перед собой, пока Арда не завершиться. Но шея болела слишком ярко для того что бы хотелось делать лишние движения... куда проще остаться здесь так, неподвижно сидя... Или все же упасть?... Странные мысли о совсем не важном заполняли голову вопросами. Брат умирает... И не знаешь то ли горевать о нем, то ли бояться что он очнется для еще худшей доли. Увы, Аикарамат не сомневался что Саурон не даст своим пленникам умереть, даст им все настои что нужны. Или - не увы? Или - и слава Эру?

На Саурона эльф не смотрел - что толку? Смотри не смотри, враг никуда не денется. Он неизбежен так же как эти веревки, как эти стены камеры, как сам плен... Его не о чем просить и нечего предложить, как нечего предложить или простить у веревок и стен. Правда, Нэнвэ удалось что-то и от стен получить - но то Нэнвэ. Он другой и ему остается только сносить то что есть и выискивать момента напасть.

"Все рано или поздно кончается, кончится и твоя власть надо мной, Саурон", безучастно подумал Аикарамат.

- Притащить сюда убитого орка, - донеслось до пленника, и тут он увидел что орки, обступившие его бросились наружу. Какой... прекрасный мог бы быть момент, будь у эльфа хоть сколько-то сил. Но их не было. Нолдо устало прикрыл глаза и поморщился, представляя как сейчас сюда притащат орочий труп. Это было противно для роквэна - неподобающее обращение с мертвым телом, пусть оно даже служило такой мерзкой твари как орк. А быть может - именно по-этому и противно. Вот например если бы сюда притащили тело эльфа, было бы эт отвратительно? Нет, это было бы скорбно, вызывало ярость и сожаление, почтение... Аикарамат открыл глаза, понимая что его несет и мысли больше похожи на бред, чем на здравое суждение того кто был в подобном ему положении.

"А какие мысли должны быть у того, кто в подобном положении?", поинтересовался у самого себя ехидный и насмешливый голос. Нолдо хотел мотнуть головой, но вовремя опомнился и сдержался.

- Саурон, - заговорил Аикарамат все тем же тихим выдохом, - зачем тебе-то эта мерзость? Не верю что тебе не противно, меня ты таким тоже не проймешь, так ... зачем? Я всегда думал ты стараешься быть расчетливым и разумным, неужели я и в тебе ошибся?

+1

623

Лишь в первый миг показалось: феаноринг попался в расставленную ловушку, сжался... но за тем последовала лишь издёвка. И едва ли не смех.

Итак, он Нумендиля не звал. Должно быть, стоило выбрать иную угрозу - пыткой, а не смертью, хотя второе и казалось разумнее: в то, что эти двое могут умереть, поверить было куда легче, чем в то, что они пригодны к продолжению допроса. На слова о том, что он едва не убил одного из главных пленников, Волк ответил презрительной усмешкой. Понять её можно было по-разному.  "Хочу - оставляю жизнь, хочу - казню: здесь моя власть"... "Я уже узнал многое"... "Тебя так легко обмануть"... Вот он и предоставил феанорингу выбирать один из этих и подобных смыслов - хороших среди них всё равно не было.

Однако непохоже было, чтобы Аикарамат обращал внимание на его усмешку. Он смотрел сквозь Волка - и это злило едва ли не более прямого сопротивления. На приказ он, однако, ответил.

- Саурон, зачем тебе-то эта мерзость? Не верю что тебе не противно, меня ты таким тоже не проймешь, так ... зачем? Я всегда думал ты стараешься быть расчетливым и разумным, неужели я и в тебе ошибся?

- Увидишь. Так ты, оказывается, веришь не им, - умайа кивнул в сторону других пленников, - а мне? Похоже, я напрасно не пытался вести с тобой переговоры. Как насчёт Сильмарилла в твоих руках, феаноринг?

...Хотя Дориат был защищён Завесой, это можно было устроить. В Ангамандо. Владыка Севера, возможно, и не откажется поднять его к своей короне и позволить коснуться одного из Камней - ему же от того только хуже будет...

Впрочем, Волк не слишком ждал, что эти его слова окажутся более, чем издёвкой. Пленник говорил без страха, без отчаяния, даже без ненависти... скорее, с пренебрежением. Как с рядовым орком.

Вроде тех, что спустя небольшое время притащили труп сородича. Умайа велел посадить его у стены, так, чтобы перекрыть источник. Вода, конечно, всё равно будет сочиться, но чистой уже не будет.

+1

624

Нолдо заговорил с Сауроном и сам удивился тому. Раньше он хранил молчание и игнорировал тварь, начинал говорить, только когда это касалось судьбы брата - тогда он мог и просить и смеяться, и предлагать... А сейчас, без какой любо причины он сам, самостоятельно обратился к Жестокому... Мысль пришла в голову запоздало и была неприятной. А наказание за болтливость последовало немедленно:

- Увидишь. Так ты, оказывается, веришь не им, а мне?

Наверное следовало промолчать, но нолдо улыбнулся одними губами:

- Я знаю, Саурон, что ты будешь верен мне, до самого конца мира, верен так как и я не смог бы быть верен своему Лорду.

Только Саурон не закончил:

- Похоже, я напрасно не пытался вести с тобой переговоры. Как насчёт Сильмарилла в твоих руках, феаноринг?

Быть может тому виной были долгие часы мучений и издевательств, но нолдо не смог скрыть эмоций, распахнув глаза и невольно вскидывая голову. К счастью, от глупого положения его гордость была спасена потревоженной шеей, лопнувшей тонкой корочкой, что покрыла ожоги, и столь близкая к голове боль стерла с лица все эмоции кроме боли. Но дыхание нолдо перехватила не боль, а упоминание Камня. Как же жгла Клятва... И слова о том что его пальцы могут сомкнуться на Камне, сжать его в ладони и видеть как его ласковый свет просачивается через руку, что вдруг стала пламенной... И понимать что это лишь иллюзия. Одна из тех что щедро рассыпал Саурон - все его слова были лишь ложью. Никогда Враг не отдаст ни один из Сильмариллей, не властный ни прикоснуться, ни расстаться. "Мы уже проходили это у Митрим...", жестко улыбнулся эльф, открывая глаза.

Сначала феаноринг не хотел смотреть на Саурона и говорить с ним, но... обрывать надменным молчанием им же начатый разговор... претило. И по тому, переведя дух, эльда ответил, твердо смотря на своего мучителя:

- Придет время и мы сами возьмем то что принадлежит нам. Мне не нужны ни подачки, ни помощь Тени. Я клялся вернуть Камни и  отомстить за гибель Нолдарана, так что Камень из твоих рук я приму только вместе с твоим раскаянием и головой твоего хозяина. - Наверное феаноринг говорил лишнее, но он это не замечал. Он, ободранный пленник, говорил к Саурону, и в тот момент, поддерживаемый гневом, но, все же оставляя шанс, говорил спокойно и как власть имеющий. 

Но... что бы не мнилось пленнику в его уже слегка плывущем сознании, реальность была вне его власти. Рабы Саурона притащили своего родича и, по слову Темного, заткнули им родник, что призвал своими чарами Нэнвэ. Это было... отвратительно. Просто. Очень. Почти до тошноты. Аикарамату очень хотелось отвернуться, или хотя бы закрыть глаза... но эльф заставил себя не пошевелиться и все так же смотреть перед собой в никуда, не видя ни врагов, ни брата. Хотя все мысли были лишь о нем, и сердце оставалось с ним, здесь, в этой камере...

Как бы хотелось сейчас уметь не только смотреть в никуда, но и думать ни о чем, но это не получалось. Саурон предлагал Камень в обмен на предательство. Стоила ли жизнь брата возможности получить Сильмарилль, пусть даже настоящей возможности?.. Нет. Конечно нет. А предательство... - эльф снова слегка улыбнулся своим мыслям, как бы это странно не смотрелось в данный момент, - как было бы просто если бы предательство существовало само по себе, в Ничто. Но это не так, и от каждой подлости что мы сделали тянутся невидимые нити и оплетают все что нам дорого. И одна подлость потянет за собой несчастья что могут превратить в ничто всю жизнь...

- Мне не о чем говорить с тобой, Саурон. - Собрав волю, превозмогая боль, эльф поднялся на колени, а затем и встал во весь рост. - Делай что задумал, Жестокий, а я буду то, что я должен.

+1

625

- Я знаю, Саурон, что ты будешь верен мне, до самого конца мира, верен так как и я не смог бы быть верен своему Лорду, - прозвучало в промежутке между репликами Волка. Что имел в виду феаноринг? Явно отнюдь не то, что означали бы слова "Я буду верен тебе" - те слова, которые тщились и не могли вырвать у многих и многих...

Аикарамат был совершенно уверен, что умайа никогда не сможет или не захочет действовать иначе, чем действует. Что он не сделает ничего непредсказуемого, если говорить о сути, не о деталях. Что он всегда будет идти одним и тем же путём - до конца мира, будто бы обречённый на него.

"Если Повелитель услышит эти слова, он будет в ярости, в какую его не привели бы никакие издёвки."

Самого Волка это в ярость не приводило. Он никогда и не стремился идти наперекор: чему угодно и кому угодно. "Наперекор" не было целью и смыслом его существования. Он следовал за Силой, а в своих действиях также следовал тому, что разумно, полезно, целесообразно. Не будет ли выглядеть "предсказуемым" или даже "обречённым" тот, кто выбирает одно и то же, наиболее рациональное, решение вчера, сегодня и завтра - до тех пор, пока оно остаётся наилучшим? Не будет ли выглядеть свободным и непредсказуемым безумец? Даже если он и в самом деле свободней - свобода была не столь важна, как сила и власть, как воля и разум.

Волк уверенно считал, что ничего из этого у пленного не было и быть не могло. Ни силы, ни власти, ни воли, способной что-то изменить. Ни разума - иначе он не говорил бы так, словно они у него были. Словно только что произошла Битва-Под-Звёздами, и Аикарамат - предводитель воинства, разбившего силы Ангамандо, а не тот, кого туда отведут в цепях. Упоминание Камня задело его, болезненно задело - умайа видел это! - но он гордо отвергал Камень. Действия с орком побудили его умолкнуть, но затем он заговорил вновь.

- Мне не о чем говорить с тобой, Саурон. Делай что задумал, Жестокий, а я буду то, что я должен.

- Ты выбрал, менестрель, - лицо умайа исказил хищный оскал, и он стёр с уха кровь. Наглец всё равно должен был заплатить за всё и заплатил бы. Но мог бы выиграть себе отсрочку. - Пока что менестрель.

На Аикарамата повеяло жаром, и рука Тёмного вновь потянулась к его горлу - сейчас не яростным, а точно рассчитанным движением.

- Я не задушу тебя, и говорить ты ещё сможешь. Шёпотом. А петь - никогда. Никогда больше, Аикарамат.

Он задержал руку и выдержал паузу: ну же, говори! Ты готов отдать жизнь, ты готов позволить умереть друзьям... а твой талант, твоё призвание? То, что дало тебе силы вступить в поединок даже со мной?

- Или - во что ты оценишь свой дар?

Феаноринг заслужил и худшее наказание, чем это, но Волк не собирался ради собственного удовлетворения лишаться полезных сведений. Он должен был добиться цели.

Отредактировано NPC Darkness (11-01-2018 15:01:55)

+1

626

Саурон пропустил слова пленника мимо ушей. Собственно... глупо было ожидать чего-то иного. Нолдо не понял даже ждал он ответа или нет, но понял что больше говорить с тварью он не будет. Не о чем им говорить...

Однако вызов Темный принял... Странно, зачем, почему...

- Ты выбрал, менестрель. - усмехнулся Саурон в лицо пленника, вдруг оказавшись рядом. И нолдо понадобилась его выдержка, что бы не опустить голову, не втянуть ее в плечи, не ссутулиться, не отступить, пусть всего на пару шагов, пока не упрется спиной в стену... Вместо этого эльда остался стоять, смотря перед собой в пустоту, сквозь приблизившегося умаиа. Он не знал отразился ли на его лице страх, но старался хранить внешнее спокойствие, а в душе тем временем нарастала ненависть. Это хорошо, это нужная реакция на страх, это то что поможет...

- Пока что менестрель. - добавил Саурон и его рука, пышущая жаром как горн, вновь потянулась к шее феаноринга. Аикарамат невольно сглотнул, лихорадочно думая что он может сделать. Отступать некуда, сопротивляться не получится, значит того что уготовано не избежать. Остается только смотреть перед собой и ждать... Но Саурон был мудр и коварен. Угроза сопровождалась обещанием избавления, возможностью как можно вырваться из этого кошмара.

- Я не задушу тебя, и говорить ты ещё сможешь. Шёпотом. А петь - никогда. Никогда больше, Аикарамат.

Глаза эльфа, обращенные в никуда, невольно расширились. Нолдо был готов умереть, даже здесь, в плену, бесславно... Он, кажется, даже смирился с тем что умрет покрытый позором, смирился, хотя еще не осознал этого, с потерей правой руки, но никогда больше не смочь петь... это было страшно.

- Или - во что ты оценишь свой дар? - Слова Саурона были проникновенны и так напоминали собой спасительную твердую опору для утопающего... Преодолевая свой ужас нолдо улыбнулся, глядя все так же мимо Жестокого.

- Лишишь себя и своего хозяина удовольствия слышать мои крики? Я не против.

Аикарамат надеялся что удастся сохранить свой голос, что уж там. И надеялся что его насмешка сможет отрезвить врага. Но... был готов и к худшему, сжав челюсть и приготовившись к жестокой боли.

"Хорошо что брат этого не видит..."

+1

627

Страх. Волк чувствовал его и отчасти черпал из него силы; но страх преодолённый или связанный силой воли был вовсе не тем, чего он желал добиться. Кто не устрашился бы пыток и увечий? Разве тот, кто плохо представлял себе, что это такое или тот, кто, напротив, всё уже испытал и кому уже нечего терять.

Аикарамату было что терять, и он подлинно страшился утраты своего дара. Но отвечал всё равно с гордостью, с насмешкой:

- Лишишь себя и своего хозяина удовольствия слышать мои крики? Я не против.

- Я услышу и безмолвный крик, - пообещал умайа, и его пальцы охватили гортань менестреля  - так, чтобы не стиснуть, а выжечь, необратимо повредив связки. Эльфы прекрасно восстанавливались после ранений и травм: хроа охотно откликалось на желание феа исцелиться. Но это касалось травм обыкновенных, в которых не участвовали силы Тьмы.

- Я ожидал найти в нолдор, - выделил Волк так, что можно было понять: он не только о народе, но и о смысле слова - "мудрые". - хоть немного разума. Или, может быть, я не понимаю чего-то? Ради чего ты это делаешь?

Он обратился к феанорингу почти сразу же, как только отнял пальцы. Именно сейчас он не смог бы произнести что-либо в ответ, но для умайа это не имело значения: он потянулся к разуму Аикарамата.

Потому Волк и обратился к нему таким, сдержанно-вкрадчивым тоном, и с такими вопросами - разумеется, вовсе не считая, что в самом деле мог бы не понять чего-то, доступного Воплощённым. Разве что их глупости: она в самом деле порой бывала непостижима, и, как он ни пытался, не мог учесть в своих замыслах всего, что могут выкинуть враги и даже пленные.

"Ради чего ты это делаешь?"

Более всего он рассчитывал, что ответ - ради Города. Или ради нолдор, которым Город важен: хотя бы как последнее место, где они живут мирно и безопасно. И рассчитывал уловить какой-то образ или слова, что относились бы к Городу. Хотя и знал: если Аикарамат не подастся в этот миг, не помыслит о том, не сказать ли - перед Волком вновь предстанут лишь наглухо запертые  двери.

За происходящим наблюдали орки, что жались к двери. Ясного света и чистой воды, что так пугали их, более не было; нор они старались держаться подальше от собственного Господина: чтобы он покарал их не сейчас. А сейчас - покарал этого нолдо, который не одного орка успел прикончить. Они прятались друг за друга, отступали назад, к разваленным в стороны лавкам и не смели выйти наружу. Страх изводил их - и потому все они  дёрнулись, разом, но не дружно,  толкая друг друга, от звука быстрых и чётких шагов за их спинами.

+1

628

- Я услышу и безмолвный крик, - пообещал умаиа и его стальные пальцы сомкнулись на горле менестреля; и Аикарамат ощутимо вздрогнул под пальцами, осознав что угрозу больше не избежать, что страшное происходит со всей своей необходимостью и его не отменить и не отсрочить.

А потом роквен забился в руках Жестокого, не в состоянии отойти, или вырваться, крепко связанный веревками, могущий только извиваться всем телом и кричать, запрокинув голову... пока это получалось, а потом просто беззвучно открывать рот. Нолдо страстно ждал когда же потеряет сознание от боли, но этого момента так и не наступило...

Все закончилось так же внезапно как началось, Саурон отнял руку, отпустив обмякшего эльда, и сквозь пелену боли, эльф  осознал что стоит на коленях, уткнувшись головой в пол и с трудом переводит дыхание. Пот заливал лицо нолдо, боль быть может ослабела, но не отпустила и Аикарамат пытался вдохнуть в себя хоть немного воздуха... Но ни звука не вырывалось при этом из его горла... Осознание страшной, неисполнимой утраты, билось в сознании, но бывший менестрель еще не осознал этого до конца. И в тот момент снова заговорил Саурон:

- Я ожидал найти в нолдор хоть немного разума. Или, может быть, я не понимаю чего-то? Ради чего ты это делаешь?

Сначала феаноринг ожидал очередных издевательств, но неожиданно почувствовал что вопрос Саурона это опора для него, напоминание что все не зря, что нужно позволить медленно уничтожить себя, но защитить своих родичей, и... дом своего брата... Огромное чистое небо и морозный воздух, вот что приходило в голову Аикарамата. И этому святящемуся голубизной небу пленник отдавал свою боль и безысходность...

Понимание не придало сил что бы выпрямиться и подняться, но позволило ... бороться с мучением прямо сейчас. Хотя нолдо понимал что пережить потерю голоса ему еще предстояло...

Сквозь гримасу боли проступила злая улыбка, хоть ее мог видеть лишь пол, в который пленник упирался лбом.
"Ты дурак Саурон. Ты забрал мой голос, и теперь мне нет смысла и думать о том что может быть жизнь вне плена. Ты получил меня, вот только... я уже мертв. Что ты теперь у меня сможешь взять и чем напугать?"

+1

629

Волк добился, чего хотел - покарал наглеца. Кричал эльф долго, и долго ещё, как рыба, разевал рот.

Волк ничего не добился. При попытке проникнуть в разум словно ударился о запертые двери. Заслон аванирэ не дрогнул. Он не видел лица пленника, уткнувшегося в пол. Зато прекрасно чувствовал, что вместе с голосом менестреля пропал и страх. Умайа не считал это своей ошибкой. Устрашать следовало именно самым страшным или самым болезненным; не привести угрозу в исполнение означало бы превратить все прочие в пустой звук; а что после этого пленник может прийти именно в то состояние, когда терять нечего и нечего бояться, это вполне допустимый риск.

"Проверить, в самом ли деле - нечего?" - умайа усмехнулся, когда в камеру вошёл гном. На ходу, пожалуй, что и не задумываясь, поправил одну из лавок, нескрываемо скривился при виде орочьего трупа у стены и поклонился Волку, явственно избегая смотреть на пленных эльфов - двоих без сознания и одного на коленях.

- Мой Господин! В камере, где вы держали пленных прежде, видимо, пробита брешь в стене - оттуда течёт вода.

- Ещё? - прошипел Волк, затем нехотя, свысока пояснив. - Эльфийское колдовство. Здесь такой же источник.

Он желал сказать это с высоты величия лучшего ученика Махала, но ухо и запястье слегка смазывали впечатление.

- Мы всё заделаем, Господин, и колдовство не поможет, - поклонился Халди. Но Волку нужно было не устранить течь, словно в корабле, а осквернить чистую воду, и он велел оркам притащить и туда труп одного из своих.

- Ступай, - бросил он Халди, поклонившемуся в ответ совсем низко, касаясь бородой пола. Как ни желал он избежать того, чтобы встретиться взглядом с Аикараматом, ещё менее хотел, чтобы в эту минуту его лицо разглядел Господин. Который, как выяснилось недавно, вполне мог подвергнуть верных учеников пытке, будучи разгневан. А он будет, если прочтёт в глазах одного из них отвращение - не только к оркам, двое из которых тут же бросились выполнять приказ.

Гном с поспешностью развернулся, и вновь по коридору застучали быстрые шаги.

+1

630

Мир сузился до того маленького кусочка пространства где скорчился от боли феаноринг. Нолдо не чувствовал стыда или гнева, просто старательно пережидал когда пройдет боль и... Саурон сможет продолжить с ним. Ведь о дальнейшем ближайшем будущем гадать не приходилось - он единственный кто остался из пленных "на ногах" и значит у Темного не велик выбор кого допрашивать. Это... пугало и вселяло какое-то облегчение одновременно. А еще... нет смысла бояться неизбежного, от страшного не скрыться, значит нужно подняться и смотреть в лицо... своей смерти, своему возможному уничтожению не только тела, но и духа...

Что-то грохнуло, проскрипело, в уши застучали чьи-то тяжелые шаги, а потом раздался низкий голос бородатого прислужника. Аикарамат сжал зубы, и его решимость подняться лишь окрепла, подстегиваемая теперь уже ненавистью и гордостью. Но встать оказалось не так легко - при попытке оторвать голову от пола она грозила оторваться от тела. Нолдо медленно переместил ступни так, что оперся о пальцы ног. Разговор твари и его раба почти прошли мимо ушей пленника, роквэн заставил себя оторвать лоб от пола и, двигаясь как в густом желе, опираясь о пальцы ног, с трудом сел.

В этот миг, если бы в глазах Аикарамата не кружился багровый вихрь, он бы смог различить лицо склонившегося науга, увидить отвращение на его лице... Но вряд ли это что-то бы изменило в отношении бывшего менестреля к прислужнику Саурона. Тому кто работал в пыточных и для палачей, тому кто легко мог предать ради своего хозяина, для кого не было ни чести, ни верности, для добровольного слуги Тьмы...

И, все еще не имея возможности видеть, роквен тяжело, рывком, поднялся на ноги, пошатнулся, но устоял. И на его лице, сведенном болью, появилась широкая ухмылка - ни одного, даже тихого стона не услышали враги от него, пока он вставал. У "подарка" Саурона были свои плюсы, что бы он не говорил.

Переводя дыхание, после такого не сложного упражднения, нолдо с досадой подумал что сказал бы сейчас гному что-нибудь презрительно-едкое... да не скажет. И вновь, еще шире улыбнулся в никуда, от своего бессилия... пробуя первые плоды своей калечности.

Но зато зрение постепенно возвращалось и эльда видел уже не только контуры перед собой.

+1