Ardameldar: Первая, Вторая Эпохи.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Таур-на-фуин.

Сообщений 691 страница 720 из 733

691

Аикахьяндэ говорил мяго, с заботой и подеержкой, и слова его были добры, добрее чем могли сказать многие, и голдо кивнул в ответ. Но некоторые слова... рождали еще большую тревогу у феаноринга: "бившийся с нами в одном строю" - быть может речь о том что они все вместе сражаись в Нирнаэт? Но как нолдо Вторго Дома може сказать такое: "Да и корни той распри, сколько я могу судить, не так уж глубоки..."? Взор Аикарамата потемнел от наррастающей тревоги и непонимания.

- Враги на время отделили нас от своих. Как до того тебя - верно? - Спросил Алагос, и роквен снова нехотя кивнул. Да, можно сказать что с ним так все и было, на войне же случается всякое, и част войска Турукано тоже могла быть отрезана от своих. 

- Я слышал о тебе от Государя, но... ты сам произнёс вслух мои мысли. - Продолжил Алагос и Аикарамат, обычно весьма спокойный и владеющий лицом, вдруг округлил глаза:

- От Турукано? - Прошептал ошарашенный нолдо. Неужели Нумендил вернулся и все рассказал, а его лорд-гордец проникся такими теплыми чувствами к феанорингу что рассказал о нем еще кому-то... Но если брат говорил со своим королем, а эти двое были в отрезанном войске, то они не могли же ничего знать. Они могли бы знать только если бы Аикарамат еще до начала битвы был в их городе... и сражался бы после в одном с ними строю... Подавляя горечь и разочарование от потери свободы, которую даже не успел осознать, эльф улыбнулся.

И тут второй... родич продолжил:
- Вижу, ты до сих пор не вполне пришёл в себя - слишком неожиданным было очнуться здесь после мрачной пещеры... Взгляни!  Мы уже в Ондолиндэ. Не тревожься, Аикарамат: ты дома. И если ты опутан тёмными чарами... я могу попробовать снять их.

Несколько секунд феаноринг пристально и внимательно рассматривал далекую лестницу дворца - по случайности единственное что было видно за камнями. А потом тихо, но глубоко и печально вздохнул, и повернул голову к тому, кто так твердо и бережно держал его в своих руках. Лицо бывшего менестреля было спокойным, и он смотрел в темно-серые глаза держащего его. В прекрасные глаза, но лишенные звездного света.

- Я соглашусь принять твою помощь, но после того как ты произнесешь вслед за мной имя Элентари и благословишь его. - Прошептали губы пленника, и шевельнулись в легкой, насмешливой улыбке.

Лестница дворца, что видел нолдо на побережье, могла быть старой крепостью Турукано, но не Таным Городом, и все же феаноринг сохраил в своей памяти то что, видимо, запомнил брат, что было для него некогда важным.

+1

692

Слова Фуинора, что, по мысли умайар, должны были показаться естественными (Аикарамат, несомненно, знал Тургона лично), неожиданно изумили нолдо. Отчего-то он считал очень странным, едва ли не невозможным то, что незнакомые ему гондолинцы могли знать о нём от самого Короля.

Едва ли не сразу после этих слов нолдо посмотрел в глаза "целителя Айкахьянда" - внимательно, пристально, изучающе - и заподозрил обман. Следовало ожидать, что где-то будет допущена ошибка: о Гондолине и его жителях было слишком мало известно, большей частью - о вышедшем на Нирнаэт Арноэдиад войске. Эта ошибка входила в расчёт как неизбежная и потому не была настоящим промахом. Можно было добиться большего, но можно - и меньшего: главное, что Волк получил новые и важные сведения. Цель была достигнута.

- Я соглашусь принять твою помощь, но после того как ты произнесешь вслед за мной имя Элентари и благословишь его.

Волк не мог не попытаться продолжить столь выгодную для него игру и принял оскорблённый вид:

- Так ты почитаешь меня врагом и предателем? Отчего? Неужто это связано с тем, что мы служим Лорду Эктелиону? Я мало знаю о том, что произошло между вами лично... но что бы ни было, без меня ты даже не добрался бы сюда.

Волк понимал, что разум Аикарамат после такого вопроса не откроет. Он рассчитывал всё же узнать об этом раздоре - будь то между двоими эльдар или между двумя Домами - прежде, чем морок будет окончательно разоблачён, а конвой - призван.

0

693

Тот кто держал Аикарамата на руках не ответил, как того и ожидал нолдо. Прикрыться маской оскорбленности не худший выход. Более того, для многих нолдор такая реакция была бы вполне естественна. Но последующие слова окончательно лишили роквена сомнений:

- Так ты почитаешь меня врагом и предателем? Отчего? Неужто это связано с тем, что мы служим Лорду Эктелиону? Я мало знаю о том, что произошло между вами лично... но что бы ни было, без меня ты даже не добрался бы сюда.   

Аикарамат закрыл глаза и откинулся в руках, его держащих. Тот кто его заботливо обнимал сейчас, ничего не знал ни о нем, ни об Эктэлионе, но был уверен что бывший менестрель из Ондолиндэ. Кривая усмешка тронула губы эльфа.

- Оказывается ты можешь мне понравиться,  - прошептал нолдо. - Ты упорен... хотя это значит лишь большее зло... Но спасибо тебе за минуту радости.

А затем роквен сделал то единственное, чем мог закончить этот ставший бесполезным разговор. Аикарамат поднял руку и закинул ее на плечо "родича"; рука двинулась тяжело, словно что-то мешало ей, но эльф сохранил лицо непроницаемым. Обняв "родича" искалеченной рукой Аикарамат подтянулся, словно бы желая сесть.

- Я мог бы рассказать тебе об Эктэлионе... о днях нашей дружбы и розни... - нолдо прошептал и вздохнул. - Прости, тяжело говорить много.

И Аикарамат поднес левую руку к своему горлу, тяжело сглотнул, а затем резко выбросил руку, хватая "родича" за горло: левая рука душила, а правая не давала  освободиться.

Нолдо атакует умаиа:
[dice=5808-16]

+1

694

Раз усомнившись, нолдо уже не поверил оскорблённому виду. Быть может, он уже видел сквозь морок, тем более что Волк не тратил сил на подлинную смену облика. Ответ его был столь неожидан, что требовалось время - понять, как на такое отвечать и как использовать.

- Оказывается ты можешь мне понравиться. Ты упорен... хотя это значит лишь большее зло... Но спасибо тебе за минуту радости, - прошептал он и попытался обнять умайа. Несомненно, уже понимая, что перед ним либо сам Повелитель Таур-ну-Фин, либо его слуга, но не эльф: иначе не прозвучали бы слова о большем зле.

- Я мог бы рассказать тебе об Эктэлионе... о днях нашей дружбы и розни... - "....Мог бы, но не расскажу, зная, кто ты?" - мысленно продолжил Волк. Нолдо закончил иначе. - Прости, тяжело говорить много.

И сразу же попытался задушить Тёмного.

+2
[dice=3872-16]

Умайа мог в случае нужды долго обходиться без воздуха, а искалеченные руки пленника были отнюдь не клыками Хуана. Так что схватить их и сбросить со своей шеи не составляло труда. Не помешало этому и то, что Волк чуть-чуть запоздал. Все странные слова и действия Аикарамата теперь встали на свои места. Хитрость, отвлекающая уловка, чтобы сбить с толка и замедлить реакцию, сделать нападение не столь предсказуемым. Будь на месте умайа, скажем, гном, сейчас у него могло стать одним рабом меньше.

- Ты тоже отчасти мне нравишься, - усмехнулся умайа, стискивая запястья нолдо и уже не удерживая иллюзию - она развеялась при нападении. - Никогда не думал, что у нас есть нечто общее? Ты хитроумен, строишь сложные многоступенчатые замыслы, не сдаёшься, когда многие сникли бы и перестали трепыхаться, умеешь вселять ужас и через это обретать некую власть над слабейшими.

Он красноречиво взглянул в сторону орков. И до того испуганные, они только что не скулили и не визжали, увидев, что эльфийский чародей развеял морок Властителя Таур-ну-Фуин и без страха напал на него. Только когда Волк подозвал их, побежали вперёд, подталкивая друг друга и подбадривая бранью. 

Воле не сомневался в том, что слова этого искусного обманщика о некой приязни к упорному врагу не могли быть правдой. Он полагал, что его слова сильно заденут нолдо: или возмутят и оскорбят (тогда он может сказать нечто необдуманное), или хоть на миг станут соблазном. Потому сейчас он не называл его своим учеником, не упоминал о пытках, но только о том, что могло бы понравиться эльфу, могло затронуть в нём некие струны. Никому из эльфов не нравилось причинять другим боль: действия, подобные тому укусу, были частью боя, попытки хоть на миг одержать верх - хотя бы после это и не принесло никакой пользы, один вред. Не желанием мучить самому. Но хитроумные и властолюбивые, как и любящие похвалу, среди эльфов были. Поначалу и они отвергали исходящее от своих врагов, но когда их сопротивление было достаточно подточено пленом, страхом, пыткой, воздействием Воли, чар и ядов, это могло стать наживкой, на которую можно было поймать кого-либо из них. Найдя подходящую наживку, можно было добиться куда большего, чем одним страхом и пыткой: получить не просто рудничных рабов, но ценных лазутчиков, которые могли скрытно действовать в самом стане нолдор.

Отредактировано NPC Darkness (11-04-2018 12:19:54)

+1

695

Аикарамат ждал что его нападение не принесет победы. Собственно... он не знал почему или зачем он напал. Сопротивление ради сопротивления, без надежды, но ... все равно в этом был смысл. Каждый раз когда он говорил "нет", в этом был смысл...

Несколько нескончаемых секунд продолжалась немая борьба меж эльда, сжимавшим горло врага, и умаиа, сдавливающим запястье эльфа,  пока пальцы последнего не разжались сами собой. Морок развеялся, и эльф с Сауроном застыли в обьятях друг друга, словно и правда друзья и родичи, словно пропость из которой дуло ледяным ветром не стояла меж ними, словно не ломило болью руку.

- Ты тоже отчасти мне нравишься. Никогда не думал, что у нас есть нечто общее? Ты хитроумен, строишь сложные многоступенчатые замыслы, не сдаёшься, когда многие сникли бы и перестали трепыхаться, умеешь вселять ужас и через это обретать некую власть над слабейшими.

Нолдо сжал губы и едва не отвел взгляд, так тяжело это прозвучало - неужели он и правда мог вселять ужас и властвовать? Когда успели с ним приключиться такие измененя, ведь не похоже что бы Жестокий врал сейчас, в этот момент, не пытался задеть его... или это и есть его суть?

Орки уже приближались, и феаноринг понимал что с их приходом все кончится, он будет наказан за сопротивление, но так же кончится и этот нереальный момент...

- Нет, не думал. Но ты прав, у нас и правда есть общее. - Аикарамат снял правую руку с шеи Саурона, но не отвел взгляда. - В тебе есть то же, что есть и во мне. И мы оба пришли из одного Источника. Ничто еще не поздно изменить, пойдем со мной и ты станешь свободным.

Судьба феаноринга зависела от выбора того, кто был учеником Ауле, и Аикарамат не питал ложных надежд, но все же... он, сейчас и здесь, давал шанс Саурону, возможно это был самый важный момент в его жизни... А может лишь нечаянный шанс.

+1

696

Сжал губы. Значит, всё же задет сравнением, а не желает власти...

- Нет, не думал. Но ты прав, у нас и правда есть общее. В тебе есть то же, что есть и во мне, - Волк всмотрелся пристальнее. -  И мы оба пришли из одного Источника. Ничто еще не поздно изменить, пойдем со мной и ты станешь свободным.

- Ты неразумен, если думаешь, что я не готов к ещё одной попытке нападения, - ответил он, отбросив мысль об Источнике и ничем не выказывая того, что она страшит. Волк и так знал, что более не будет использовать Волю для воздействия на Аикарамата. Обман, пытка, обещание, угроза, ловушка, чары... он мог выбрать способ, который не вёл бы к нежеланному повторению. Гондолинец отвёл руку и не пытался бессмысленно напасть снова. Он либо желал убедить Волка что говорит всерьёз, либо... Он, бессильный пленник, всерьёз предлагал свободу тому, в чьих руках его жизнь? Что за безумие!

- С тобой, в твой Город? Пойдём, - почти без усмешки отозвался умайа. - Без орков, только ты и я. Я даже мог бы пообещать  не рассказывать другим о дороге...

Будь Аикарамат настолько безумен, чтобы согласиться на это, можно было бы рассчитывать взять город не силой войска. Сменив облик или став незримым, он мог бы усилить раздоры, возбудить мятеж против короля или побудить выступить из Города в день и час, какой будет нужен Ангбанду. В последнем случае, быть может, город остался бы им не разрушенным...

Но, конечно, нолдо не утратил рассудка. Просто всё так же стремился одержать верх со всей нолдорской самоуверенностью  и наглостью. Если не удалось безоружным одолеть могущественного умайа, может, парой слов переубедить его перейти со стороны победителей на сторону побеждённых.

Конвойные, услышав "Без орков", замедлили, но одной многообещающей усмешки хватило, чтобы они взяли Аикарамата.

- Будь на твоей стороне сила, я подумал бы над твоим предложением, - Волк уже явственно насмехался.  - Призови Валар, и пусть они сейчас тебя освободят. Раз уж ты в силах освобождать других, начни с себя. Тогда я подумаю над этим.

+1

697

Нолдо никогда не мог представить что будет так разговаривать с Сауроном, господином боли, лучшим из слуг и рабов Моринготто; тем более что это разговор возможен после всего что Саурон сделал феанорингу. Кажется и умаиа не часто имел подобные беседы с пленниками и словно не знал как себя вести. И когда Темный сказал:

- С тобой, в твой Город? Пойдём. Без орков, только ты и я. Я даже мог бы пообещать не рассказывать другим о дороге... - Аикарамат не удержался и прошептал с улыбкой, почти весело смеясь:

- Пообещать именем Единого, да? - Не в города звал эльф Саурона, а куда дальше и выше. И враг прекрасно понимал это, но решил шутить... Зря. Нолдо тоже умел шутить, и в этой шутке последнее слово останется за ним.

Ничто не вечно, а моменты когда может измениться все еще более скоротечны. Когда они случаются, нужно следовать им очертя голову, не думая ни о чем, по тому что пока будешь взвешивать, хрупкий момент развеется, пройдет, и будет поздно. Саурон упустил свой; об этом думал Аикарамат когда орки вздергивали его на ноги, хватая за руки, и упираясь в спину. Скованный нолдо стоял почти обездвиженный, его плечи и суставы болели, ожог на груди и изломанные пальцы вдруг начали ныть и зудеть - сказывалось ускоренное заживление, что вызывал в себе роквен. Только из гордости феаноринг не прикрыл глаза, понимая что момент не наступил и для него тоже, и что после короткого перерыва он возвращается в беспросветность тюрьмы. Что была лишь преддверием Ангамандо. При этих мыслях нолдо выпрямился и вскинул голову. И тогда Саурон заговорил вновь:

- Будь на твоей стороне сила, я подумал бы над твоим предложением. Призови Валар, и пусть они сейчас тебя освободят. Раз уж ты в силах освобождать других, начни с себя. Тогда я подумаю над этим.

Издевки Саурона были куда тоньше орочьих и, в отличае от орочьх, могли задеть за живое. Аикарамат остро ощутил свою беспомощность, но... он ведь знал что он прав. Хотя это редко на что-то влияло.

- Я отверг Валар, а они меня - все честно. - Зашептал роквен. - Но я говорю от имени Того, Кто выше Валар и всех тронов навчечно. Однако Он не облекал меня властью говорить от Его имени, и по тому и силы у меня нет. Ты посишь меня явить тебе чудо по тому что оно нужно тебе самому, а не мне. Но я и так знаю что прав, а значит и в чуде нет нужды. И ты в глубине себя тоже знаешь что я прав, и по тому знак не нужен и тебе. У нас есть все что необходимо что бы принять правильный выбор. И по тому чудес не будет.

+1

698

Ответ нолдо, в общем, был предсказуем: освободиться он, конечно же, не мог, даже не верил в чудесное освобождение, но оставался слишком горд, чтобы признать своё бессилие. Красноречие было свойственно многим нолдор, и Волк редко обращал на него внимание, выхватывая из сказанного лишь то, что находил полезным. Сейчас ничего полезного не прозвучало. Можно было уязвить его и сразу перейти к тому, что было более интересным.

- До сих пор ты иное говорил о Валар, да и помощью их пользовался охотно. В своём роде ты превосходишь всех нолдор: первый из своего народа, кого я могу поучить честности. Например, ты намеревался поведать мне об Эктелионе, О днях вашей дружбы и розни. Ты сделаешь это сам, честно, - он насмешливо подчеркнул последнее слово, - или для этого придётся применить силу?

Волк не махнул рукой оркам, только чуть поднял ладонь: вперёд. Конвойные повели пленника к выходу из долины. Сам этот разговор Повелителя Таур-ну-Фуин с пленником ещё более убедил их, что перед ними могучий чародей. Зато и пленник ценный - очень ценный, не просто очередной остроухий... 

"Мож, какой эльфийский владыка в плен угодил?" - думал один из них.

+1

699

Саурон не услышал его. Впрочем, Аикарамат и не думал что сможет помочь раскаяться падшему аина. Но эльф удивился, услышав:

- До сих пор ты иное говорил о Валар, да и помощью их пользовался охотно.

Аикарамат едва заметно нахмурил лоб. Неужели он и правда за дни плена взывал к Валар?.. Возможно. Он не мог вспомнить сейчас каких-то своих слов или мыслей... Пропустив насмешки мимо ушей, нолдо повернул голову лишь когда услышал:

- Например, ты намеревался поведать мне об Эктелионе, О днях вашей дружбы и розни. Ты сделаешь это сам, честно, или для этого придётся применить силу? 

Улыбка тронула губы феаноринга.

- Ты уже применял ко мне свою силу, но ни разу ничего не добился. И об этом, кажется, я не обещал молчать, - насмешливо прошептал роквен.

Орки, грубо дернув, повели его прочь. Нолдо старался идти прямо, и... тяжелое знание постигло его здесь, на этой дороге по которой он раньше шел вместе со спасенными родичами - некоторые из них не могли идти после жестоких пыток, и их несли на себе. Он же... он был в порядке. Он провел в плену два дня, и Саурон мучал его... но допрашивала тварь брата. Феаноринг был  лишь средством заставить брата говорить, и каждый раз как Нумендиль давал умаиа хоть что-то, пытка феаноринга прекращалась. Каленое железо, сломанные пальцы, полоска снятой кожи, немного дыбы...  вот и все что он успел пережить. И при том чувствовал себя чуть или не героем. Нолдо фыркнул. Он считал что познал уже почти все и его нечем теперь удивить, что он готов встретиться с Врагом, готов умереть в Ангамандо, не став предателем или рабом... Светлые Валар, как же он ошибался! Он еще ничего не знает о боли, он не знает что такое пытка длящаяся часами, пока пленник уже просто не начинает отключаться от боли и потери крови... Страх коснулся сердца эльфа.

- А что, вашему хозяину и правда слабО заставить меня говорить? - Шепнул нолдо оркам. По тому что он отчаянно испугался оказаться слабым перед Врагом. А другого способа бороться со страхом он не видел: пусть орки своими пересудами выгудят Саурона возобновить допрос, даже если тот сам не собирался. Феанорингу нужно было узнать свои силы.

0

700

Нолдо не был особенно сильно задет и ответил насмешливо. Словно и не было дней плена, словно незначимым было лишение голоса и клейма, и другое...

Это раздражало Волка, но не было важным.

- Ты уже применял ко мне свою силу, но ни разу ничего не добился. И об этом, кажется, я не обещал молчать.

- Не обещал, - легко согласился Волк. - Да и пользы в том немного: когда Ондолиндэ будет в наших руках, Лорд Эктелион станет рабом или мертвецом. Считай, что мне просто интересно знать о причине раздора между вами. Стоит ли эта мелочь пытки?

Умайа сожалел, что может угрожать лишь самому Аикарамату: не пыткой же орков ему грозить! Впрочем, он нашёл кое-что, чем ещё мог угрожать, но для того следовало бы убедить нолдо, что место, где укрылся Турукано, благодаря ему уже не является тайной. Это могло погрузить гондолинца в безнадёжное уныние и вину, но могло и побудить стать гораздо осторожнее. А до сих пор неосторожность принесла Волку много больше, чем вина...

Они вышли из долины, свернув на склон, туда, где другие орки караулили носилки. Конвойные шли боязливо, гуськом, непрестанно озираясь, чтобы не сойти случайно с известной им тропы: Таур-ну-Фуин был страшен и для орков. К обычному страху перед опасностями Леса Ночной Тени, пусть никто из них и не забрался бы вглубь, прибавлялся страх перед Господином и перед проклятым колдуном, да и  ночью толком не отдохнули, и не выпили, и не позабавились ни с кем...

- А что, вашему хозяину и правда слабО заставить меня говорить? - заговорил остроухий. Главное, всё шёпотом. Опять околдовать хочет! А то чего бы он с орками болтать стал? Эльфы до этого не охотники. "Неужто заколдует прямо при Господине? Так он морок-то его снял..."

- Заткнись, остроухий, а то отделаем! - от страха и бессильной злости крикнул орк и пнул пленника. Пинок - не удар ножом, так что орк особо себя не сдерживал, да и не мог уже сдержаться. Правда, сейчас нолдо мог от того слететь с тропы вправо, прямо к уродливо искривлённым чёрным деревьям, корни которых словно шарили в воздухе, подобные лапам чудовищ...

+1

701

Небрежно брошенная насмешка вдруг превратилась в опасный разговор. Впрочем... эльф понял что Саурон в любом случае спросил бы его об Эктэлионе, рано или поздно.

- Когда Ондолиндэ будет в наших руках, Лорд Эктелион станет рабом или мертвецом. Считай, что мне просто интересно знать о причине раздора между вами. Стоит ли эта мелочь пытки?

- Ты мечтатель, Саурон, - тихо засмеялся Аикарамат. -  Да, молчание стоит пытки. Но поверь мне, ты не обрадуешься если тебе удастся услышать ответ. - Эльф знал нечто чего не знал умаиа и насмешка не только застыла на его губах, но и в глазах заплясали веселые искры.

Когда феаноринга вывели из ущелья к основному конвою, эльф увидел что орков было намного больше, чем было бы нужно для одного пленника, но выглядели они пришибленными. Нолдо нахмурившись наблюдал за ними, казалось орки боялись Саурона больше чем он сам... Так вот какова судьба тех кто боится Врага... Сейчас он в руках Саурона, но то ли из самоуверености, то ли из недостатка опыта, роквен не боялся умаиа. Не то что бы не боялся боли, не желал ее избежать, но не настолько что бы не мочь контролировать свой страх. И глядя на орков Аикарамат четко понял что произойдет с ним в тот момент когда страх победит и станет повеливать им.

- Заткнись, остроухий, а то отделаем! - вскрикнул орк и пнул пленника.

Отлетел ли нолдо в кусты? Чет - да.
Количество кубиков: 1
Граней в кубике: 6

Результаты броска: (5)=5

Аикарамат пошатнулся и едва не упал, напуганные орки вновь схватили его, теснясь на узкой тропе.

- Не отделаете, - улыбнулся роквен. - Или ваш хозяин с вас шкуры спустит. А вот я могу делать с вами что захочу.

И тут эльфу вспомнились слова Саурона о том что он вселяет ужас в слабых и тем повеливает. Так вот о чем говорил Темный... бывший менестрель не ощущал ничего кроме брезгливости.

+1

702

По Лесу Ночной Тени нельзя было не то что проехать - пройти быстрым шагом. Сплетавшиеся ветвями и корнями, щетинившиеся иглами и острыми сучьями деревья, в которых лишь очень внимательный глаз узнал бы сосны, лишь местами оставляли узкие проходы во мраке - где легче лёгкого было заплутать, сойти с ума, ослепнуть, сгинуть быстро или медленно. Ни проблеска света, ни струйки воды, что не была бы отравлена, ни тропинки, хоть звериной - кроме той единственной тропы на окраине Леса, что что вела в логово Волка.

Идя вдоль неё, умайа обдумывал ответ пленника. Желая рассердить Повелителя таур-ну-Фуин (хотя для того требовалось заметно больше, чем обыкновенная нолдорская наглость; именно этому нолдо - уже не раз удавалось, но не так же), Аикарамат намекал на нечто важное. Он был уверен, что Волк не способен разгадать намёк, но он был не столь загадочен, как казалось самому нолдо. Знание о причине разлада, которое "не обрадует"... Только наивный глупец мог счесть, что умайа будет зол, узнав, что ссора Аикарамата и Эктелиона связана с ним самим или с Ангбандом, скажем, с замыслом нового нападения: напротив, эти сведения были бы ценны даже без подробностей.

Однажды он уже слышал нечто подобное нынешним словам Аикарамата...

"Не знаю, отчего ты себе вбил в голову, будто я важен и интересен твоему властелину, которому ты боишься не угодить, ты, трусливый раб. Но тебя жутко разочарует результат, если ты доставишь хозяину в целости и сохранности не того пленника".

Нумендиль тогда, не сдержавшись, сказал правду, но этот хитрец сумел обернуть всё иначе. Он искал знание о Гондолине - и его не обрадовало бы нечто, что мешает узнать о нём достоверно. Наверняка именно это и сейчас пытался утаить нолдо! Скажем, Лорд Эктелион придумал новую тайную защиту и отказался открывать Аикарамату, какую именно, тот оскорбился на недоверие... Да, для нолдор это могло быть достаточной причиной для начала раздора.

Пока Волк разгадывал загаданную ему загадку, этот невыносимый нолдо взялся провоцировать орков. Волк был уверен, что его они боятся больше - и в самом деле, разозлённый и испуганный орк не осмелился ни на что большее, чем брань и пинок. Правда, на этой тропе последнее было крайне неуместным, и Волк пристально, пронзительно посмотрел на конвойного, которого от того пробрала дрожь. И услышал:

- Не отделаете. Или ваш хозяин с вас шкуры спустит. А вот я могу делать с вами что захочу.

...Нолдо успел за эти дни изучить его привычки. И посмел этим пользоваться. Допустить это и в самом деле пригрозить оркам означало бы убедить их, что перед ними - самое меньшее двое равных, а не Господин и пленник. А какие слухи потом пойдут в Ангамандо, где он и без того - не Властелин и не Правая Рука Властелина, а опальный умайа, один из многих - с прошлыми заслугами Тёмные не считались...

Выйдя на открытое пространство, Волк остановил конвойных. Тем, что ожидали возвращения сородичей, коротая время за перебранкой и похвальбой, велел сделать для него ещё носилки под балдахином. Никуда не годится, если пленника будут везти, а он, Повелитель Таур-ну-Фуин, побежит рядом.  Садиться на предназначенные для пленных он тоже не собирался. Трое носилок уже были готовы... слеплены кое-как, по орочьему обыкновению. Притащи конвой больше пленных, не способных идти - могли бы сейчас сделать ещё, но скорей покидали бы на каждые по двое, по трое. Ленивые твари и трое бы носилок не сделали, если б их не заставляли.

- Можешь делать, что захочешь?  - хищно оскалился умайа.  - Так расскажи мне, что именно ты хочешь сделать с орками и какие чары использовал в темнице, пока меня не было рядом. Ты в самом деле мастер запугивать... неудивительно, что тебе не доверяет даже Эктелион. "Я не обрадуюсь" тому, что он скрыл от тебя какую-то из тайн Гондолина, верно?

"А ты полагал, я не сумею разгадать твою детскую загадку?"

Орки несколько осмелели: и потому, что вышли из Леса, и потому, что дураку было ясно: пленного будут пытать. И потому, что голуг всё-таки колдовал только по секрету от Господина, когда тот не видел. Знач, сейчас не заколдует...

+1

703

По Лесу Ночной Тени нельзя было не то что проехать - пройти быстрым шагом. Сплетавшиеся ветвями и корнями, щетинившиеся иглами и острыми сучьями деревья, в которых лишь очень внимательный глаз узнал бы сосны, лишь местами оставляли узкие проходы во мраке - где легче лёгкого было заплутать, сойти с ума, ослепнуть, сгинуть быстро или медленно. Ни проблеска света, ни струйки воды, что не была бы отравлена, ни тропинки, хоть звериной - кроме той единственной тропы на окраине Леса, что что вела в логово Волка.

Идя вдоль неё, умайа обдумывал ответ пленника. Желая рассердить Повелителя таур-ну-Фуин (хотя для того требовалось заметно больше, чем обыкновенная нолдорская наглость; именно этому нолдо - уже не раз удавалось, но не так же), Аикарамат намекал на нечто важное. Он был уверен, что Волк не способен разгадать намёк, но он был не столь загадочен, как казалось самому нолдо. Знание о причине разлада, которое "не обрадует"... Только наивный глупец мог счесть, что умайа будет зол, узнав, что ссора Аикарамата и Эктелиона связана с ним самим или с Ангбандом, скажем, с замыслом нового нападения: напротив, эти сведения были бы ценны даже без подробностей.

Однажды он уже слышал нечто подобное нынешним словам Аикарамата...

"Не знаю, отчего ты себе вбил в голову, будто я важен и интересен твоему властелину, которому ты боишься не угодить, ты, трусливый раб. Но тебя жутко разочарует результат, если ты доставишь хозяину в целости и сохранности не того пленника".

Нумендиль тогда, не сдержавшись, сказал правду, но этот хитрец сумел обернуть всё иначе. Он искал знание о Гондолине - и его не обрадовало бы нечто, что мешает узнать о нём достоверно. Наверняка именно это и сейчас пытался утаить нолдо! Скажем, Лорд Эктелион придумал новую тайную защиту и отказался открывать Аикарамату, какую именно, тот оскорбился на недоверие... Да, для нолдор это могло быть достаточной причиной для начала раздора.

Пока Волк разгадывал загаданную ему загадку, этот невыносимый нолдо взялся провоцировать орков. Волк был уверен, что его они боятся больше - и в самом деле, разозлённый и испуганный орк не осмелился ни на что большее, чем брань и пинок. Правда, на этой тропе последнее было крайне неуместным, и Волк пристально, пронзительно посмотрел на конвойного, которого от того пробрала дрожь. И услышал:

- Не отделаете. Или ваш хозяин с вас шкуры спустит. А вот я могу делать с вами что захочу.

...Нолдо успел за эти дни изучить его привычки. И посмел этим пользоваться. Допустить это и в самом деле пригрозить оркам означало бы убедить их, что перед ними - самое меньшее двое равных, а не Господин и пленник. А какие слухи потом пойдут в Ангамандо, где он и без того - не Властелин и не Правая Рука Властелина, а опальный умайа, один из многих - с прошлыми заслугами Тёмные не считались...

Выйдя на открытое пространство, Волк остановил конвойных. Тем, что ожидали возвращения сородичей, коротая время за перебранкой и похвальбой, велел сделать для него ещё носилки под балдахином. Никуда не годится, если пленника будут везти, а он, Повелитель Таур-ну-Фуин, побежит рядом.  Садиться на предназначенные для пленных он тоже не собирался. Трое носилок уже были готовы... слеплены кое-как, по орочьему обыкновению. Притащи конвой больше пленных, не способных идти - могли бы сейчас сделать ещё, но скорей покидали бы на каждые по двое, по трое. Ленивые твари и трое бы носилок не сделали, если б их не заставляли.

- Можешь делать, что захочешь?  - хищно оскалился умайа.  - Так расскажи мне, что именно ты хочешь сделать с орками и какие чары использовал в темнице, пока меня не было рядом. Ты в самом деле мастер запугивать... неудивительно, что тебе не доверяет даже Эктелион. "Я не обрадуюсь" тому, что он скрыл от тебя какую-то из тайн Гондолина, верно?

"А ты полагал, я не сумею разгадать твою детскую загадку?"

Орки несколько осмелели: и потому, что вышли из Леса, и потому, что дураку было ясно: пленного будут пытать. И потому, что голуг всё-таки колдовал только по секрету от Господина, когда тот не видел. Знач, сейчас не заколдует...

+1

704

Тропа была узкой, а сейчас по ней шли трое вряд: двое орков по прежнему вели Аикарамата. При том орки ощутимо боялись сойти с тропы и все время дергали пленника вправа и влева, толкались и пытались не оказаться за чертой дороги. Феаноринг не разделял их панического страха и поведение конвойных раздражало его.

- А ну тихо! - Шикнул феаноринг на орков. - Это просто лес, я провел в нем несколько дней и ничего со мной не случилось.

Как это ни было странно для самого эльфа, но даже такой искревленный лес ему сейчас был приятнее грубых подземелий Саурона. Стволы искорежила злая воля, их изломы явно свидетельствовали о том что лес до последнего сопротивлялся злым чарам и теперь застыл мертвым памятником проигранной битвы, памятником всем сломленным... Кто знает, быть может и сам Аикарамат скоро станет одним из таких стволов, тенью в лесу призраков, подвластный черной воле... Но даже среди этих скрученных болью и злом деревьев дул ветерок, а ввышине, над Лесом Тени было небо. Бесконечный шатер, вечное напоминание что есть то, что остается и будет неподвластным Тьме, где даже чернота была вместилищем серебряного света.

- Еще раз потревожите меня - вылетите с тропы, - тихо, но тоном непоколебимой уверенности, пообещал нолдо. Хоть он и был скован и ранен, но все же мог справиться с двумя орками, а вот от мысли пробовать бежать был вынужден отказаться. Хотя роквен и не видел умаиа, но ощущал тень его присутствия, а в этих землях, служащих воле Саурона, да еще с отрядом орков, он не смог бы уйти.

Однако, уже вскоре отряд оказался на опушке, выйдя к дороге. Аикарамат сначала немного удивился что Лес так быстро кончился, но потом решил что должно быть Саурон заколдовал тропу, делая ее "корткой доржкой" через свои владения. Быть может по тому и такой узкой...
На обочине дороги, по другую сторону от Леса, их ждало еще больше орков. Саурон начал отдавать распоряжения о, видимо, носилках для себя, а Аикарамат повернул голову к умаиа и улыбнулся. Эльф стоял все же далеко, но полагал что не только орки, но и Темный сможет услышать его тихий шепот:

- Столько конвойных ради одного меня, - тихо засмеялся эльф. - Или предполагалось что пленных будет больше?

Конечно вопрос был риторический, Аикарамат и сам прекрасно знал что пленников должно было быть больше чем пол сотни. Но... как можно было удержаться и не дернуть Саурона за хвост? Однако умаиа и сам уже развернулся к феанорингу:

- Можешь делать, что захочешь? Так расскажи мне, что именно ты хочешь сделать с орками и какие чары использовал в темнице, пока меня не было рядом. Ты в самом деле мастер запугивать... неудивительно, что тебе не доверяет даже Эктелион. "Я не обрадуюсь" тому, что он скрыл от тебя какую-то из тайн Гондолина, верно?

Роквен выдержал взгляд Жестокого и даже вскинул голову в ответ, хотя это было лишь его ответной, защиной реакцией на тот страх что испытывал эльф, готовясь привести в исполнение свой замысел:

- Что я хочу сделать с орками? Убить, что же еще. - Прошептал нолдо в ответ. Вопрос о чарах бывший менестрель решил попробовать замять. Не то что бы это был секрет, но было неприятно признаться Саурону о том что он поделился осанвэ с орком. Сам этот факт теперь, время спустя, казался противоестественным и отвратительным. Как союз с гномьей женщиной. - Что же до Эктэлиона, да ты прав. - Легко и спокойно согласился нолдо, после секундной задержки. - Именно так все было. Эктэлион хранит свои тайны при себе и недолюбливает меня. Так что я не смогу рассказать о нем много, даже захоти я.

Нолдо понимал что сейчас очень удачный момент что бы нарваться и таки исполнить задуманное, проверить себя, но, как на зло, в голову не шло ни одной колкости или едкости. Да и... Саурон вряд ли всерьез будет реагировать на дерзость. Велит оркам приложить пару раз пленника, да и все на том... Аикарамат вздохнул.

+1

705

- Что я хочу сделать с орками? Убить, что же еще...  Эктэлион хранит свои тайны при себе и недолюбливает меня. Так что я не смогу рассказать о нем много, даже захоти я, - нолдо ответил на вопрос слишком легко, хотя только что сказал: "Молчание стоит пытки" - за этим явно крылось нечто большее. Например, то, что сам Аикарамат также не все известные ему тайны открыл Эктелиону и сейчас страшится вольно или невольно их выдать...

От Волка не укрылось и то, что нолдо ни слова не сказал о чарах.. сохранить эту тайну тоже было для него важным.  Поощрить ли то, что он всё же сказал об Эктелионе? Нет, он выдал сейчас ничего полезного. Да и не ответил по-настоящему - только подтвердил то, о чём сам умайа уже догадался и что действительно не могло бы доставить ему удовольствие. Зато Аикарамат постоянно угрожал конвойным, и они слишком его боятся... Это следовало исправить. Сейчас же.

- Ты умолчал о чарах, как я вижу. Только что ты говорил, что молчание стоит пытки... - с усмешкой произнёс умайа и обратился к оркам. - Займитесь руками пленного - они всё равно непригодны к работе. Для начала выверните запястье, как можете; а не ответит - каждый сустав.

Это было подобно тому, что он уже делал, но тогда он занимался здоровыми руками. Сейчас же орки будут выворачивать сломанные пальцы.

Допрос сотрёт усмешку с лица гондолинца. И напомнит, кому здесь следует бояться.

+1

706

Саурон не удовлетворился ответом, нолдо ожидал этого, но недооценил той злобы что, похоже, питал к нему Темный. Двое высоких, черноволсых воина смотрели друг на друга и оба улыбались, словно это было частью незримого поединка.

- Займитесь руками пленного - они всё равно непригодны к работе. Для начала выверните запястье, как можете; а не ответит - каждый сустав.

Феаноринг вновь вскинул голову.  Было отчаянно страшно и идти навстречу боли вообще, и прощаться с руками, ведь... если пальцы с открытыми переломами сейчас вырвут из суставов, их будет уже не собрать и не только петь, но и играть он больше не сможет... Впрочем, кому он собрался играть в плену? Вновь усмехнувшись нолдо посмотрел на Саурона:

- Наконец-то ты решился на пытку! - Насмешливо, но откровенно прошептал Аикарамат. - Я уже начал думать что ты так и не соберешься продолжить.

Больше ему сказать было нечего, да и не получилось бы. Пленника повалили на спину и растянули на земле; видя тщетность сопротивления, Аикарамат по своему обыкновению был спокоен и смотрел перед собой. Он не заговорит на запястье, значит нужно попращаться с рукой... почему же Саурон такая сволочь? Наверняка существуют пытки страшные, но гордые... хотя может ли быть гордым хоть какое-то мучение? И все же тварь нашла для него унизительное страдание. Пальцы... какие-то пальцы, но боль будет ужасной, а после... он больше уже ничего не сможет. Без голоса, без руки... с бесконечной тьмой впепеди...

На фоне серого неба, прямо над головой феаноринга, вызвышался Саурон. Орки навалились на нолдо, прижимая к земле, и тогда их вожак, тот с кем Аикарамат поделился осанвэ, взялся за его руку. Сжав челюсть и напрягшись всем телом, эльда выдержал боль рвущихся связей в запястье; мизинец и большой палец дались с большим трудом, но все же еще получалось держать себя почти гордо. А потом все словно замерли: феаноринг в ожидании страшной боли и непоправимой потери, орки в предвкушении развлечения. Вожак тварей достал нож что бы разрезать гипс, а Аикарамат лежал с прикрытыми глазами, что бы не дать себе жадно вцепиться взглядом в орка и ловить каждое его движение.

Нолдо хотел проверить себя, насколько он готов к встрече с Моринготто... И это был странный способ подбодрить себя.

+1

707

Нолдо  хватало гордости насмехаться так, словно предстоящая пытка была ему нипочём.

- Наконец-то ты решился на пытку!  Я уже начал думать что ты так и не соберешься продолжить.

Сколько раз Волк рассчитывал сломить его! Сколько раз казалось: ещё немного... Но Аикарамат вновь и вновь точно сбрасывал с себя хитроумные путы и мучения, пережитые за себя и за других. И вновь с ним нужно было начинать с начала. Так же будут поступать и в Ангамандо: снова и снова. Возможно, он и в Ангамандо станет одним из тех неподдающихся, от кого в конце концов устают и те, кто их допрашивают.  Подобно Майтимо, к которому в конце концов перестали подбирать ключик и подвесили на скале, ожидая, пока начатое ими завершит время. Времени у них будет довольно.

Но умайа  и сейчас не собирался позволять Аикарамату отдыхать. Разумеется, чуть позже, когда его повезут на Север, придётся сделать передышку - по необходимости. В темнице передышки всегда были рассчитаны: так, чтобы пленники восстанавливали телесные силы, не умирая и оставаясь пригодными для продолжения допроса. Кроме того, пленные не должны были утратить ощущение, что от их ответа или молчания действительно зависит их участь: иное скорее могло привести их в чёрное отчаяние, чем заставить сдаться и раскрыть тайну или согласиться исполнить поручение Севера.

Но сейчас отдых нолдо должен был прерваться: он опять потерял всякий страх и обращался к умайа точно равный к равному, а орки, напротив, были слишком запуганы. Это ставило под угрозу самую доставку гондолинца в Ангамандо. Сбежать ему Волк не позволил бы, даже если бы устрашённые орки побежали. Но нарастающий страх мог побудить конвойных и к чрезмерно сильным, опасным для жизни нолдо удару; совершенно исключить это можно было лишь постоянным контролем, удержанием орков своей волей, но это требовало расхода сил. Даже Владыка Севера при его мощи тратил очень много сил на прямое управление своими рабами. Много проще было показать им сейчас, что Аикарамат - обыкновенный  бессильный пленник, хотя и ценный. Но для этого требовались сильные средства. Он ухитрился сохранять гордый вид, когда ему выворачивали запястье, один палец, второй...

- Ты видел, что я могу вести допрос... по-разному. Не только с помощью пытки. И более того: ты знаешь, что со мной можно договориться, - голос Тёмного смягчился, словно обёрнутый бархатом. В действительности ему совершенно не нравилось думать о двух отпущенных на свободу, но, возможно, на нолдо подействует это напоминание? - Пытку выбрал для себя ты сам - и можешь избежать её. Сейчас я не требую раскрыть тайны Города - всего только рассказать мне о чарах, что ты применил. Весьма глупо надеяться, что они помогут тебе в Ангамандо, среди тьмы врагов... так какой смысл хранить этот секрет? Если ты не откроешь мне того, что я хочу знать, ты лишишься руки. Если скажешь - сохранишь её и получишь отдых. Насколько долгий - ты определишь сам. Или попросишь иного? Я многое могу тебе дать...

В противоположность сказанному, Волк ощущал, что для нолдо важно не открыть этого. Быть может, сами эти сведения могли быть важны для Ангамандо, скажем, навести на мысль об одном из способов защиты Ондолиндэ. Эльфы не могли не использовать для своей защиты чары.

Отредактировано NPC Darkness (22-04-2018 18:10:01)

+1

708

Нолдо лежал закрыв глаза и не догадывался о мыслях Саурона, не знал что его видят стойким, боялся что напротив, не выдержит и  враги заставят его говорить, и быстрее чем он мог бы ожидать... Эльф старался не кричать и вообще сдерживать себя, но не из гордости, и не перед Сауроном и орками. Умаиа уже слышал его крики, видел слезы, поставил на колени - какой теперь был смысл изображать перед ним несгибаемость? А орки и вовсе не стоили внимания. Нолдо старался держаться ради самого себя - сколько он сможет вынести на уровне "терпимо", сколько выдержит когда боль станет вырываться из него с громким криком?

Когда Саурон заговорил феаноринг открыл глаза и посмотрел на умаиа. Орк удерживал его руку, но не спешил снимать гипс, ожидание страшного момента затягивалось и растягивалось, и нолдо не знал радоваться ему или нет.

- Ты видел, что я могу вести допрос... по-разному. Не только с помощью пытки. И более того: ты знаешь, что со мной можно договориться.

Саурон говорил мягко, по-дружески, и эльф невольно улыбнулся. Слова и манера Темного не раздражали, а скорее забавляли.

- Со стороны может показатьс что мы с тобой старые товарищи. - Прошептал Аикарамат. - Но меж нами пропасть, и пока ты не придешь на мой берег, нам невозможно будет договориться. На твоем же берегу не договариваются. А для торговли нам больше нечего предложить друг другу.

- Пытку выбрал для себя ты сам - и можешь избежать её... Если ты не откроешь мне того, что я хочу знать, ты лишишься руки. Если скажешь - сохранишь её и получишь отдых. Насколько долгий - ты определишь сам. Или попросишь иного? Я многое могу тебе дать...

- Саурон... - Эльда прикрыл на секунду глаза и сглотнул; ему приходилось отвечать пересиливая боль. - Мой дар не продается. Ты забрал мой голос, теперь грозишься забрать руку, так действуй же. Лучше я потеряю все раз и навсегда, чем каждый раз буду взвешивать что дороже: молчание или остатки дара.

Эльф замолчал и сжав челюсть постарался поймать взглядом кусочек серого неба над собой. Песням его учил Ирмо, но они были связаны с Манвэ, с его дыханием, растворялись в его безбрежности... "Видишь ли ты меня?" - безмолвно спросил феаноринг не ожидая что получит ответ.

+1

709

Прилетели ли орлы? (чет - да, нечет - нет):

[dice=9680-16]

0

710

- Со стороны может показатьс что мы с тобой старые товарищи. Но меж нами пропасть, и пока ты не придешь на мой берег, нам невозможно будет договориться. На твоем же берегу не договариваются. А для торговли нам больше нечего предложить друг другу.

"Так он спрашивает, что я могу предложить ему в ответ на его слова?" - спросил себя Волк. Не то чтобы он не услышал ясного "На твоём берегу не договариваются" - просто не желал выпускать нолдо.

- Я могу избавить тебя от боли. Могу добиться того, что тебя возвысят и поставят над многими. Ты обретёшь власть, какой тебе никогда не достичь с помощью своих чар... - ещё произнося, Волк ощутил: не то. Или могу дать тебе возможность играть - вновь стать менестрелем. Петь ты не можешь, но играть ещё способен...

- Саурон... Мой дар не продается. Ты забрал мой голос, теперь грозишься забрать руку, так действуй же. Лучше я потеряю все раз и навсегда, чем каждый раз буду взвешивать что дороже: молчание или остатки дара.

Глаза умайа сузились, по губам скользнула многообещающая усмешка, от которой конвойные разом вздрогнули. Этот нолдо всё такой же гордец? Что ж, он тогда перенёс лишение голоса и клеймо раба, гордо отказываясь уступать хоть в чём-то... но именно после этого - сознался в своём обмане. И именно после этого стал торговаться. Его следовало лишить всего, за что он мог бы удержаться. Всего, что позволяло нолдо даже теперь чувствовать себя сильным - невзирая на боль и телесную слабость...

Эльф поднял глаза к небу. Порыв свежего ветра коснулся его щеки. В разрыве туч показалась звезда и через миг вновь исчезла в тяжёлой пелене. Умайа махнул рукой, словно бичом хлестнул: продолжайте!

Орочий вожак разрезал гипс. Проклятый колдун  должен был заплатить за то, что ему было так худо, за его страх,  за вой. Повелитель Волков был рядом, и он не спускал шкуру за то, что они калечили голуга, а, наоборот, требовал продолжения... Страшный остроухий щас ничего ему не сделает. Орк начал выворачивать суставы уже сломанных пальцев. Волк ждал. Аикарамат злил его - тем, что держал себя словно равный, и сейчас - уже не впервые - вынуждал действовать не так, как он желал и замышлял изначально.

+1

711

Саурон снова уыбнулся, но совсем иначе чем еще недавно. Пленник лишь фыркнул в ответ на "щедрые" посулы Темного, умаиа же... посмотрел хищно, злобно и предвкушающе, словно готовился вонзить в нолдо клыки... наверное так оно и было.

Тварь занялась рукой Аикарамата и, пока еще только снимали гипс, роквен уже "громко" стонал, пытался вырваться или хотя бы выгнуться. Орки вокруг гоготали и выкрикивали оскорбления и грубые шутки, а среди них скалой возышался Саурон... И тогда, словно озарение, в голову эльда пришла мысль что было большой ошибкой говорить с Темным на равных.

Гипс сняли и пытку вновь отложили, давая Аикарамату прийти в себя. Едва отдышавшись феаноринг заговорил:

- Я был... не прав,.. Саурон! - стараясь восстановить дыхание выдавил из себя бывший менестрель. - Я вел себя... словно мы... ровня. Но это не так,... теперь... я признаю. - Нолдо прикрыл глаза и окончательно отдышавшись продолжил. - Твое место среди орков. И другой компании у тебя быть не может. А мое место среди звезд и пламени.

А потом нолдо выгнулся до предела и закричал, во всю мощь легких, но почти бесшумно, так что даже орки притихли, что бы не пропустить шелестящих воплей и чавкающих звуков рвущейся плоти. Странное это было зрелище, и, быть может, одна из самых тихих пыток что видели эти места.

[dice=9680-16]

[dice=11616-16]

Руку эльфа калечали: пальцы с вылезшими наружу костями не столько выворачивали из суставов, сколько... отрывали. Обломки кости, мясо, порванные вены и кровь превратились в жутую кашу в руках орка. Аикарамат не видел этого, он вообще сейчас мало что видел и понимал. Феаноринг не ждал что его поглотит беспамятство, он продолжал выносить муку, по тому что больше ничего не оставалось... но, светлые Валар, это же всего лишь пальцы! Если так нестерпимо, так ужасно больно сйчас, просто с пальцами - как ему вынести то что будет ждать в Ангамандо? И еще одной яркой вспышкой - как хорошо что брат ушел! Это почти счастье... возможно стало несколько  легче держаться, но боль ничуть не ослабла. На втором пальце нолдо потерял сознание.

Еще недавно феаноринг воззвал к Манвэ, но не получил ответа, теперь же, быть может, ответ пришел от одного из Феантури... а быть может и от обоих. Беспамятство что охватило эльфа было... нежным. Не глухой темный мут, но защитный покой и ощущение что скоро все закончится.

+1

712

- Я был... не прав,.. Саурон!  Я вел себя... словно мы... ровня. Но это не так... теперь... я признаю, - улыбка Тёмного чуть изменилась. Возможно, довольно было уже сделанного и угрозы лишить его руки? Пожалуй, можно было дозволить ему отложить ответ. В награду за это признание. Боль и страх увечья расставили всё по своим местам. По установленному Волком порядку.

Так думал Волк, когда Аикарамат продолжил:

- Твое место среди орков. И другой компании у тебя быть не может. А мое место среди звезд и пламени.

Оскорбления от пленных были привычны: будь то насмешки полных сил новичков, ещё не знающих, что их ждёт, или проклятья тех, кто уже изведал пытки. Они не были тем, что могло бы разозлить Волка. Но того, что казалось достигнутым, ещё следовало добиться. Угрозы оказалось недостаточно. Пока Аикарамат ставил себя выше - это не было чем-то из ряда вон выходящим (хотя после того, как он встал на колени перед Волком, он ожидал большей покорности!) И на заданный вопрос он пока не ответил...

Выкручивая и изламывая палец, орк практически оторвал его. Необратимое повреждение руки не было важным для Ангамандо - гондолинец был ценен не как рудокоп и кузнец, таких после Битвы Бессчётных Слёз было пленено немало. Но, разумеется, после этого  истязание следовало прервать. Прежде всего, чтобы остановить кровь, убрать ошмётки и обработать рану. От боли нолдо потерял сознание, но от обработки вновь пришёл в себя.

- Ты ничего не скажешь? - поинтересовался Волк. - Я жду твоего ответа. Самое меньшее - о чарах. Хотя если для тебя столь важно сохранить в тайне именно это, можешь поведать мне подробности твоей дружбы и раздора с Эктелионом - ты не ответил мне сам, но лишь подтвердил то, о чём я догадался и без твоих подсказок. Иначе - последует продолжение. Позже.

Столь жестокая боль не должна была быть непрерывной, иначе пытка может убить гондолинца; а этого Волк не желал ни в коем случае. Поэтому он вновь улыбнулся ("Видишь, я действительно могу избавить тебя от этих мучений! От твоего ответа действительно зависит твоя участь...") - и по мановению его руки боль разом ушла. В этот самый миг один из двух уцелевших орков, оставшихся в Таур-ну-Фуин, завопил дурным голосом, схватившись за лапу. И польза, и кара, которой он давно желал подвергнуть эту бестолочь... Но отсюда его вопли уже были не слышны.

Жаль, не было больше пленников; а так - не было смысла даже рассказывать Аикарамату о том, какие чары он применил... Но непрерывный страх, ожидание возвращения и усиления боли тоже может быть действенным...

Волк велел конвойным положить нолдо на носилки, которые повезут вороные кони, что раздували ноздри. Вскормленные в землях близ Ангбанда, взращённые умайар, они были злобны нравом и не боялись носить на себе орков и иные тёмные создания. Такие кони несли на себе всадников, что совсем недавно привезли к Барад Эйтель пленного Гэльмира, которого изрубили на глазах нолдор; такие же могли возить повозки. Но конницы в Ангбанде не было: лошадей можно было выращивать только в особых уголках, где не было волков и иных охотников ими поживиться, под личным наблюдением умайар, и потому их не могло быть много.

Носилки для  самого Господина Таур-ну-Фуин, под балдахином, уже были готовы. Ничто не мешало конвою с единственным, но очень ценным пленником, выехать к теснине на юге.

+1

713

Феаноринг пришел в себя с еле слышным стоном, хотя он должен был быть громким. Казалось ничто не изменилось - его по-прежнему прижимали к земле орки, а рука по-прежнему отзывалась такой болью, что из глаз полились слезы. И лишь странная отчужденность свидетельствовала о том что все же он и правда на какое-то время... был не здесь.

- Ты ничего не скажешь? Я жду твоего ответа. - Саурон обратился к пленнику, а орк напротив, отошел от руки нолдо, значит последует перерыв. Эльф сжал пересохшие губы. Перерыв... Короткий, по тому что ответа все еще ждут. И страшен был не перерыв, страшно было согласиться принять новую боль. Но - это всего лишь два пальца, в Ангамандо с ним сделают куда большее, и к этому нужно было быть готовым. Можно ли доверять себе? Значит нужно решаться, как на тренировке, когда уже кажется что нет сил, а нужно доделать упражнение, и ты делаешь его вопреки своему немогу, на одной воле, тяжело и медленно, но делаешь раз за разом, пока наконец не закончишь всю серию, и уже тогда можно падать обессиленным и довольным... Так нужно было действовать и сейчас.

- Иначе - последует продолжение. Позже.

- Я готов. - Выдохнул Аикарамат. - Ты каждый раз останавливаешься на пол пути, никогда не доводишь до конца...  - На бледных губах феаноринга появлялась легкая улыбка. Он подталкивал Саурона дойти наконец до грани и заглянуть за нее, леденея при этом от страха перед болью... и где-то в глубине себя понимая что это ... уже почти не важно.

Эльф не оценил широты жеста Саурона, более того, нолдо даже не заметил что ему делают уступку, идут навстречу. Обещанный перерыв воспринимался как... глупость. И вдруг боль отступила. Моментально, просто раз - и нет. Словно внезапно наступила тишина. Секунду спустя нолдо с удивлением поднял голову.

Жестокий приказал оркам перевести Аикарамата на конные носилки и эльф подождал пока его снова поднимут на ноги. Кинул взгляд на руку - три пальца на опухшей кисти, один все еще в гипсе, и непривычная пустота между указательным пальцем и мизинцем. Он... больше не менестрель. Его больше нет. Нолдо ощутил странное оцепенение, словно то что происходило теперь, было... не то что бы лишено смысла, но словно эльфу больше не было в происходящем места. От рождения он был менестрель, но больше уже не будет. Аикарамат ощущал странную пустоту внутри себя, но он был воином и не мог просто так сдаться. Да... в Нолдолондэ он стал воином. И феаноринг криво улыбнулся, поднимая глаза от своей искалеченной руки, а второй подобрал цепь кандалов. Как удачно что боль покинула его...

Эльда нападает на орков, что повели его к носилкам
[dice=7744-9680-26]

+1

714

Нолдо не ответил: то, что он сказал, нельзя было назвать ответом. Тем более - ответом разумным. Неужели он подобными словами рассчитывал добиться того, что Волк убьёт его?

"Посмотрим, как ты будешь держаться, когда я велю продолжить. Когда ты усвоишь наконец, что страданиям не будет конца, пока ты не сдашься. Не выдашь того, что нужно Ангамандо".

Как всегда с того мига, как натолкнулся на тот Свет, умайа не пытался всмотреться глубже, но он видел в лице нолдо потрясение и оцепенение. Быть может, проклятую нолдорскую гордость наконец удалось разрушить окончательно? Аикамрамат не выступал так, как до того - словно даже идя на пытку, делает ему и оркам одолжение, словно он сам решил и выбрал, а не был бессильным рабом... Нет: сейчас он шёл просто потому, что его вели.

Через миг, однако, оцепенение оказалось очередной хитростью, и Аикарамат ударил орков, что вели его. Своими цепями! Это... переходило все границы.

"Я что, заковывал его и снимал боль, чтобы вручить оружие и дать силы драться?! А после по Ангамандо разойдутся слухи, что единственный пленник мог убивать орков на моих глазах?!"

Конвойные защищаются (-1):

[dice=5808-3872-26]

Ничуть не ожидавшие такого от только что подвергнутого истязанию пленного конвойные опешили. Один свалился с разбитой головой - он был ещё жив, но стал совершенно бесполезен. Ещё одного нолдо попытался задушить. Он вырвался из хватки, отскочил, кашляя и хрипя. Этот страшный голуг мог драться даже с переломанной рукой и открученным пальцем! Пленные из темницы никогда так не делали, а этот... Полузадушенный тут же рубанул клинком - а то эта тварь остроухая тут их всех в один миг ухлопает! Ударили ещё четверо ближайших, охваченных ужасом, тогда как другие бежали - кроме тех, кто в этот миг смотрел на своего Господина, который, оскалившись, остановил орков, хлестнув их ужасом - более сильным, чем тот, что побудил их бежать и драться.

Удар орков (- 1):
[dice=1936-1936-7744-7744-1936-56]

Они, дрожа, застыли, точно замороженные. Только тот, кого Аикарамат пытался придушить, и ещё один, успели ударить.

Отредактировано NPC Darkness (26-04-2018 15:01:10)

+1

715

Нолдо был готов драться, но хотя боль его отпустила, тело все равно было измотаным, и мысли текли не так хорошо как следовало. Нолдо не мог придумать ничего лучше чем продолжить драку.

Блок вражеских ятаганов цепью...
[dice=7744-1936-26]

... был не очень удачен. Один клинок удалось задержать, но второй попал в цель.

[dice=5808-16]

Глубокая рана на правой ноге заставила Аикарамата пошатнуться. Нолдо не имел оружия, а теперь и маневренности, что бы пытаться одними кандалами одолеть пусть и таких, но мечников. Сжав челюсть феаноринг опустил руки, правда все еще готовый защищаться в случае нужды.

Теперь Саурону придется его перевязывать... а то и шить. Подумав о новом мучении роквен невольно вскинул голову в гордом жесте. А может тварь воспользуется своим зельем? Оно было чудовищным, жгло рану огнем, но... после него нога восстановится. Ведь... если будет шанс бежать, с раной в ноге далеко не уйдешь... Аикарамат сам удивился своим мыслям - еще недавно не видя смысла оставаться среди живых, теперь он, оказывается, думал о побеге?

+1

716

Аикарамат ранил ещё одного орка - от того, что он, замерев, даже не сопротивлялся. Волк желал бы вернуть боль этому безумному нолдо, который ничему не желал учиться и вновь бросался в бессмысленный бой.  Но вместо этого должен был лечить раны гондолинца... Когда они достигнут Ангамандо, он будет долго, очень долго жалеть о своей дерзости.

- Держите его крепко! - всего один нолдо. До того - всего трое. И не правители, как Маэдрос или Финрод... Кто мог подумать, какой ущерб эти трое способны причинить?

Пришлось останавливать кровь, зашивать рану и смазывать её - не оркам же это поручать! - зная, что боль от его чётких и безжалостных движений пока достанется на долю орка в Таур-ну-Фуин... Умайа не мог допустить, чтобы нолдо в продолжение пути остался свободен от боли и страха. Чуть ранее он не желал говорить этого, чтобы нолдо не стал осторожнее. Но это будет временным; он не сможет долго сохранять осторожность в Ангамандо. Доставить его не только не сломленным, но и не устрашённым - хуже.

- Полагаю, ты сейчас гордишься собой?  В самом деле, у тебя более, чем достаточно причин для гордости, - в тоне умайа жестокая насмешка соединялась с ледяной ненавистью, - и со временем об этом непременно узнают твои родичи, что живут немного севернее Бритомбара. Тогда тем, кого мы возьмём в плен при нападении, не забудут рассказать - кто именно выдал Город. Вопреки обету, что ты дал Тургону.

"Ты держался, страшась стать предателем? Ты уже стал им. Ещё один шаг ничего не изменит. Разве что избавит тебя от муки допроса", - слышалось в тоне умайа. На самом деле это было ложью - Аикарамат ничего не открыл по своей воле, даже под пыткой, кроме того, что он - гондолинец. Остальные сведения Волк подсмотрел с помощью хитрости - мороков и словесных ловушек. Но Волк рассчитывал вновь взвалить на нолдо тяжкую вину, от которой он освободился после освобождения тех двоих.

Он должен страдать - и в этот час, в этот миг тоже.

Волк ненавидел этого бывшего менестреля, как мало кого из врагов. Даже несмотря на всю пользу, что удалось извлечь из его слов.

Отредактировано NPC Darkness (30-04-2018 22:44:36)

+1

717

Аикарамат прекратил сопротивление и его тут же схватили. С удивлением нолдо понял что боли от раны тоже не ощущает и... вообще тело воспринимается, ощущается чуть ли не как что-то отдельное. Если бы нолдо заметил странность этой связи с хроа, ее разорванность, когда понял что у него забрали способ бытия, то фэа не составило бы никакого труда просто сделать шаг в сторону от искалеченного тела, которое больше даже не чувствует, Саурон своей бы рукой дал освобождение и безболезненное угасание. Но, к радости или к горю, в нолдо проснулся воин которого не столь тревожило отчуждение хроа, сколько интересовало зачем Саурон лишил его боли.

Эльфа быстро уложили на землю, снова придавили и умаиа лично принялся заботиться о ране пленника: распоров штанину зашил и обработал рану.

- Полагаю, ты сейчас гордишься собой?  В самом деле, у тебя более, чем достаточно причин для гордости. - В голосе Саурона слышалась ненависть и Аикарамат удивленно приподнял бровь, а потом ухмыльнулся. Что же, похоже у него и правда есть основания для гордости. Аикарамат еще не решил хочет ли он что-то ответить, как Темный продолжил:

- И со временем об этом непременно узнают твои родичи, что живут немного севернее Бритомбара. Тогда тем, кого мы возьмём в плен при нападении, не забудут рассказать - кто именно выдал Город. Вопреки обету, что ты дал Тургону.

Аикарамат вновь нахмурился и со странным выражением посмотрел на Жестокого. В первый момент нолдо показалось что Саурон просто бредит. Что он настолько погряз, застрял, затянулся в трясину своей ненависти, и желании узнать об Ондолиндэ, что уже говорит сам не зная что, бред, околесицу. Но потом роквен вспомнил последний морок - близ моря... Быть может брат обманул тварь и дал ему ложную цель? Не подставит ли это под удар фалатрим? Лучше было молчать вовсе, но... видимо тогда хитрость покпзалась хорошей идеей или была необходима.

- Ты мечтатель, - прошептал Аикарамат склонившемуся над ним. - Однако ты будешь жестоко обманут в своих надеждах захватить моих родичей. И мне жаль что я не окажусь с тобой в том походе на Море и не увижу твое лицо, когда ты поймешь что задача не по твоим зубам. А я написал бы о твоем провале песню, и передал бы ее в дар Оссэ, пусть и он посмеется. - И нолдо беззвучно рассмеялся, а потом продолжил. - Но я рад что смог сделать из тебя не полача, но целителя. Начинаешь свое медленное возвращение к Истоку? Вспоминаешь, как это творить, а не разрушать? - Последеие слова нолдо произнес серьезно.

+1

718

Волк был уверен, что его слова принесут гондолинцу боль, ужас, вину. Быть может, приведут его в отчаяние. Успев изучить Аикарамата, он принял в расчёт и то, что нолдо постарается не выказать их явно, а скроет за гордым вызовом. Но не в первый миг, услышав то, чего не ожидал...

Нолдо в самом деле не ожидал слов Волка, но пришёл в недоумение, словно Волк говорил не о страшном, а о нелепом. Затем ненадолго задумался - и наконец рассмеялся:

- Ты мечтатель. Однако ты будешь жестоко обманут в своих надеждах захватить моих родичей. И мне жаль что я не окажусь с тобой в том походе на Море и не увижу твое лицо, когда ты поймешь что задача не по твоим зубам. А я написал бы о твоем провале песню, и передал бы ее в дар Оссэ, пусть и он посмеется.

Волк не обратил бы внимания на насмешку или сумел бы повернуть её против самого пленника. Если бы в словах или во взгляде нолдо промелькнула тень страха за родичей и вины. Мог ли он так спокойно отнестись к скорой гибели Города? Или в самом деле Аикарамат знал нечто, что помешает войскам Севера захватить Ондолиндэ? Чары нолдор не могут быть столь сильны, чтобы стать помехой для войска Ангамандо. После поражения даже этот безумец не мог не понимать этого! Тургон - не Мэлиан, чтобы окружить свой  Город непроницаемой Завесой!

...Оссэ - тоже из сильнейших майар, и едва ли Аикарамат упомянул его случайно. Мог ли Оссэ  защитить Город так, что посланные по следу - после того, как он, Волк, передаст Владыке Тьмы всё, что узнал о Гондолине - ничего не найдут?!

...Не стоило забывать, что перед ним - искуснейший притворщик, сумевший не один день изображать феаноринга! Он не мог остаться равнодушен к скорому падению Города, но мог изобразить равнодушие: ему было более чем выгодно уверить умайа, что он не узнал ничего полезного, и послать войска на побережье северней Бритомбара - верный провал.

- Но я рад что смог сделать из тебя не палача, но целителя. Начинаешь свое медленное возвращение к Истоку? Вспоминаешь, как это творить, а не разрушать? - сейчас тон его не был насмешлив, и это было ещё хуже. Он всерьёз считал, что может изменить умайа?! И вынудить его отказаться от похода на Ондолиндэ. Это же оркам на посмешище. Сейчас конвойные не думали смеяться над чем бы то ни было - они были испуганы. Кажется, и они поверили, что Аикарамат способен как-то повлиять на него и стали сомневаться, кто здесь всё решает?!

- Ты лжёшь, - тихо и угрожающе произнёс умайа и впился в нолдо взглядом. Глаза его вспыхнули красным огнём. - Того, что я узнал - достаточно, чтобы найти Гондолин.

Для того, чтобы почувствовать ложь, не нужно было пробивать заслон аванирэ... Аикарамату не удалась бы и та хитрость, если бы Тёмный вовремя задал ему верные вопросы. Как задал сейчас...

...Аикарамат - не лгал?! Он, Властитель Таур-ну-Фуин, вынужден был поправлять свою темницу, истратил столько сил, дозволил, чтобы напавший на него остался жив и даже не слишком искалечен, отпустил двоих пленников, принёс клятву именем Единого, допустил, чтобы он сейчас убил одного орка и ранил двоих (а скольких - до того? и рабу из людей!), он зашивал рану, словно в самом деле стал для него целителем - и не узнал ничего, что мог бы использовать?!

- Что помешает мне захватить его? Говори! - в гневе он сбросил с Аикарамата чары, что передавали боль орку, и, обратившись могучим волком, вонзил клыки в плечо нолдо, для которого и отрывание пальцев оказалось недостаточно сильным средством.

Отредактировано NPC Darkness (03-05-2018 13:41:19)

+1

719

Аикарамат не думал к чему приведут его слова. Он... вообще не думал сейчас наперед. И с некоторым запозданием осознал что на поляне вдруг стало очень тихо и в воздухе повисли напряжение и страх. Орки, даже те что должны были держать пленника, съежились, а лицо Саурона изменилось и из прекрасно-бесстрастного стало ужасным. Глаза умаиа полыхнули темным огнем и бывший менестрель, всегда чувствительный к Незримому, затрепетал, ощущая себя полностью в руках сокрушительной силы.

- Ты лжёшь. Того, что я узнал - достаточно, чтобы найти Гондолин.

У Аикарамата не хватило сил и мужества ответить что-либо, но феаноринг заставил себя улыбнулся в ответ. Вряд ли улыбка получилась насмешливой, скорее вымученной, но все же была ответом.

- Что помешает мне захватить его? Говори!  - И вместе с вопросом на нолдо обрушилась боль резкая и неожиданная, и нолдо, выгнувшись застонал. И пропустил момент когда Саурон обернулся волком. Орки окончательно перестали делать вид что держат пленника и бросились в рассыпную; а Волк вцепился в плоть феаноринга. Эльф закричал, почти бесшумно, а потом, скорее инстинктивно, чем расчетливо, накинул цепь кандалов поверх волчьей шеи, желая придушить напавшую тварь, что пыталась загрызть. Это всего лишь волк...

[dice=7744-16]

Феаноринг не просто в очередной раз напал на Саурона, он желал убить Волка. Сейчас и здесь, по тому что больше шансов может не быть.

+1

720

Умайа недаром звался Волком и Повелителем Волков - эти звери были сродни ему. Он ценил разум и пользу - и он мог придумывать и творить новое, хотя Аикарамат и воображал, что это не так - но мог и быть хищником, чующим, как трепещет перед ним жертва. Сейчас - он чуял. Страх перед ним, самым могучим из волков (он вспомнил Кархарота и ощутил минутное злорадство:  не сумел вернуть Камень Владыке Севера и выжить не сумел).  Боль. И - ужас перед тем, что он может отгрызть и руку?

Гнев?.. Несомненно, бессильный. Пленник - должен - занять - своё - место. То же, что занимали другие пленники до него.

В этот миг Аикарамат набросил цепь на его шею. Цепь, что сводила его, некогда Правую Руку Владыки, до положения цепного пса, и вместе напоминала об Ангайнор. О величайшем унижении самого Владыки Ангамандо. В котором в цепь заковывали и цепью били - рабов. Он был Господином, не рабом - этот нолдо не смел душить его цепью!

+2

[dice=1936-16]

Он был уверен, что нолдо в нынешнем состоянии уже ничего не сделает. Он стоял на коленях, он познал страх смерти, страх увечья. Они впрямь не сумел причинить серьёзного вреда. Но боль - сумел, хотя это было едва возможным. На цепи остались клочки серой шерсти и капли крови...

...Опять! И для чего он отпустил тех двоих?! Волк не терпел, когда нарушают его замыслы, и ещё более ненавидел, когда его вынуждали к бессмысленным действиям. Обращали его замыслы бессмыслицей, нелепостью, над которой будут потешаться в Ангамандо. То, что Аикарамату творил сейчас, уже было унизительно...

- Драпай! Этот проклятый колдун может и Волка... - завизжал орк, и это стало последней каплей. Понимание того, что теперь невозможно его выпустить, соединилось с яростью хищника, на которого пытается напасть жертва - ещё более сильной в этом обличье. Клыки, до того лишь причинявшие сильную боль, в один миг разорвали плечо и грудь Пока нолдо не отпустил цепь...

Отредактировано NPC Darkness (05-05-2018 23:37:21)

+1