Ardameldar: Первая, Вторая Эпохи.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Таур-на-фуин.

Сообщений 211 страница 240 из 492

211

Звучало тёмное заклятие, и решетка, скованная чёрными чарами, нагревалась, отзываясь на песню. Нумендиль стоял у самой решётки, глядя назад: после неудачи в стычке с волком он оставил щит, понимая, что рано понадеялся на собственные силы и, если бы не быстрота реакции других эльдар, их небольшой отряд понес бы потери. И так один из копейщиков, первый принявший удар, остался на полу проклятой пещеры. Все, что успели сделать отступающие - проверить, вправду ли его сердце больше не бьётся. И унести в сторону, оставив на брошенном щите. Спрятать тело павшего от надругательства  было негде - забрать с собой невозможно, не подставив под удар ещё живых. - Он умер с честью, -  все, что сказал над погибшм Нумендиль, пытаясь не думать, не позавидуют позже ли выжившие ушедшему в Чертоги.
Сзади снова вспыхнули злые глаза. Лучники ответили единым залпом, и одна тварь покатилась, со стрелой в грудине, замерла у стены.
- Идите, мы прикроем, - крикнул черноволосый сородич, шедший последним. Он и его напарник - тот самый юный эльда, что не боялся умайя, развернулись к волкам. С той стороны кипел бой, и Нумендиль желал присоединиться к сражающимся с невидимым для него пока врагом, но  сперва нужно было помочь выбраться всем. Он подавал лучникам оружие, следил, чтобы все прошли узкий лаз, оставленный решеткой у пола - а шкура дохлых тварей от соприкосновения с нагревающимся железом уже начала дымиться. Волколаки, казалось, изменили тактику: они пытались сбить с ног отступающих и утащить во тьму, бросаясь раз за разом. Беглецы прикрывали друг друга,  но противники скользили чёрными тенями, стараясь не попасть под мечи, сбить с ног, схватить за ноги.

Удачна ли была атака волколаков?
[dice=11616-16]

Удачно ли эльдар отбили волков? [dice=1936-16]

Скольких эльдар из 12 успели утащить волколаки, последним значением кубик на себя: чет - успели, нечет - нет.
[dice=3872-3872-5808-3872-1936-7744-66]  [dice=1936-1936-5808-11616-7744-7744-66]
Эти нападавшие были иными: от зачарованных шкур, как от доспеха, отскакивали мечи, а волки атаковали с хитростью и упорством, далеким от возможностей обычных зверей, пусть и искаженных темной волей. Будто их вел в сражение иной разум, изощренный и безжалостный.

Двоих эльдар, которые остались обеспечивать безопасное отступление, утащили в глубину подземелья почти сразу, и двое новых защитников бросились прикрывать отход сородичей: а протискиваться наружу под решеткой было все трудней. Пятый эльда пробирался к выходу, когда Нумендиль понял, что из защитников остался лишь он один.
Метя твари в глаза, он нанес удар, но второй волк прыгнул сбоку, сбивая с ног. Нолдо пытался сопротивляться, но челюсти противника сомкнулись на плече, и воина тряхнули, приложив о стену, выбивая дыхание.

+1

212

Эльфы продрались через коридор к лестнице, уничтожив почти всех орков, но и сами неся страшные потери: "невредимы", или скорее не получили новых ранения 34 квэнда, среди которых было шестеро в тяжелом состоянии; 13 были ранены; 11 захвачены орками и не удалось их отбить.

Чет - Аикарамат среди одиннадцати, нечет - ранен, но все еще ведет отряд.
[dice=1936-16]

0

213

Гору орочьих трупов оставили позади отступавшие эльфы - но кого волновали их жизни? Горстка оставшихся в живых утащила одиннадцать упавших, сбитых с ног, раненых квэнди в узкие щели тайных проходов, разверзшихся по обе стороны коридора. Позади доносился победный рык волколаков, вонь паленой шерсти.
Но на огромной широкой лестнице никто не ждал  уцелевших в битве беглецов. Сверху лился приглушенный вечерний свет. Видимо, с момента пленения Аикарамата и Нумендиля прошло около суток. Если подняться наверх - можно обнаружить следы их короткой стоянки.

Даже песнь искажения замолкла, тишина казалась мертвой и безнадежной.

+1

214

http://s1.uploads.ru/t/VDz0Q.jpg

Пересчитав выживших, с оборвавшимся сердцем Аикарамат понял что Нумендиля больше нет в отряде. И в душе сразу образовался комок пустоты. Нолдо был несильно ранен в плечо, но эта боль, равно как и горящие рубцы на спине вдруг потеряли силу и значение. На сведенном болью лице вдруг появилась улыбка. Наверное она свидетельствовала о том что эльф был рад почти обретенной свободе. Но Артэхало, увидев такое лицо, взял сородича за плечо и встревоженно взглянул в глаза Аикарамату.

- Что случилось?

Второй феаноринг лишь мотнул головой, дескать все в порядке.

- Ну уж нет. - Возразил рыжеволосый. - Мы все сейчас в одной лодке и я имею права знать что происходит. - Эльф видел что товарищу плохо и использовал свое право, но далеко не только по тому что беспокоился о том справится ли Аикарамат с обязанностью командира. Просто - так было намного проще оказать поддержку.

А глазах командира отразилась боль и тоска. И Артэхало вдруг все понял.

- Он забрали твоего друга? - тихо спросил нолдо. И Айкарамат закусив губу кивнул головой.
- Не грусти! - засмеялся сородич по Дому. - Мы еще не выбрались, у тебя есть шанс не разминуться! - Манера одобрять была... та еще. Но оба феаноринга переглянулись уже теплее.

- Уходим! - громко скомандовал Аикарамат.
Еще раз окинув взглядом друзей, роквен увидел их лица. Скорбь, гнев, надежда, упрямство - вот что отражалось на лицах. Они находились на захваченных территориях и даже выйди они из ущелья, шанс выжить и дальше будет минимален. И все же... Нельзя сдаваться. Идти и бороться - до конца, каким бы конец не был. Но Темный смог посеять страх в сердцах, по тому что стало ясно - не взирая на потери эльфов будут пытаться взять живьем. И за дерзость, за попытку бунта, захваченных накажут. В этом Аикарамат не сомневался. А больше всех... больше всех "почестей" достанется зачинщикам. Ему самому и Нумендилю. Только сейчас феаноринг свободен, а нолофигвинг у Темных. И быть может уже один отвечает за них обоих. ти мысли не давали покоя.

Но сильно поредевший отряд, ощетинившись оружием, стал подниматься по ступеням. Теперь внутри стояли раненные, а последние "свежие" силы держали оборону по периметру. Заменить их было уже практически некем. И из всех потерь лишь одному посчастливилось пасть в бою.

- Если со мной что-то случится - ты меня заменишь! - Крикнул роквен темноволосому воину Тьелкоромо - самому старшему из них троих.

Седой вечер встретил измученных узников и приглушенный темным ущельем свет казался ярок и прекрасен. Феаноринг повел родичей дальше. В ту же сторону, куда они совсем недавно шли вместе с Нумендилем. Нолдо закусил губу. Враг словно бы отступил, их никто не преследовал... и это было очень странно.

+1

215

Отряд почти достиг места, где после предыдущей схватки Аикарамата и Нумендиля с орками все еще валялись трупы врагов, впрочем, уже слегка обглоданные какими-то здешними тварями, когда за спинами замыкавших раздался негромкий шипящий голос.
- Быстро же вы умеете бегать, когда захотите.

Обернувшись, эльфы могли видеть фигуру посланца в черном балахоне: и снова его сопровождал волк, в пасти огромный зверь держал непонятный сверток - издали не разглядеть.

- Один из вас, глупых зачинщиков мятежа, оказался поумней другого, и приполз к нам на коленях, умоляя о милости. За это мой добрый и честный господин сохранил жизнь десятку никчемных рабов. Как обещал. А ты, - он махнул в сторону Аикарамата, - спрятавшийся за чужими спинами, опоздал.

Волколак выронил из пасти обрывок плаща, из которого выпали на землю окровавленные куски того, что некогда было живым. Руки, части тела... не было только головы.

- С головой поступим по твоему совету. Это лишь первый из десятка, - тварь явно улыбалась, хоть лица и не было видно. - Твой дружок громко вопил, умоляя пощадить этого раба, поверить, что ты передумаешь и вернешься. Эльфийские витязи ведь не бросают своих! Но расскажу ему, как было дело, не печалься. Первым мы выбрали синда. Тебе его не очень-то жаль, верно?

Отредактировано NPC Darkness (24-06-2017 20:00:15)

+1

216

http://s9.uploads.ru/t/wHQkP.jpg

Дорога в этот раз казалась куда короче чем в прошлый раз... Эльдар из отряда сказали что чуть дальше впереди будет дорога подходящая для того что бы по ней могли подниматься измученные воины. И в этот момент их снова окликнули. Тихий голос, что казалось заполнял все пространство.

- Быстро же вы умеете бегать, когда захотите. Один из вас, глупых зачинщиков мятежа, оказался поумней другого, и приполз к нам на коленях, умоляя о милости. За это мой добрый и честный господин сохранил жизнь десятку никчемных рабов. Как обещал. А ты, - он махнул в сторону Аикарамата, - спрятавшийся за чужими спинами, опоздал.

Аикарамат вздрогнул. Он не верил и страшился издевательских слов. Двинувшись назад, через строй своих, нолдо оказался перед Темным посланцем и один из эльдар коснулся его руки:

- Это ложь. я был рядом с твоим другом, когда его схватил волколак. Твой друг достойный и отважный воин и не сдался бы.

И феаноринг быстро, с благодарностью, глянув на родича и засмеялся глядя на посланца. Но смех прозвучал дико и неуместно, по тому что под его раскаты на землю упали куски рассеченного льфийского тела.

- С головой поступим по твоему совету.

Нолдо заставил себя не измениться в лице.

- Это лишь первый из десятка.

И снова с губ едва не сорвалось имя. Нумендиль и другие... Всего 18 эльфов снова вернулись в руки к Темным - почему он говорит о десятке?

- Что же. Мой друг, - феаноринг понял что оговорился, но было уже поздно, - он пришел и сдался, как и требовалось. В ответ ты, твой Господин, обещал отпустить десять пленных. Где же выполнение твоего обещания? Яви мне доказательства и я подумаю что бы последовать его примеру.

- Твой дружок громко вопил, умоляя пощадить этого раба, поверить, что ты передумаешь и вернешься. Эльфийские витязи ведь не бросают своих!

Нолдо молчал. Да, в то что благородный и добрый Нумендиль мог молить оставить жизнь родичу... в это было легко поверить. Но Нумендиль так же был и нолдо. И он прекрасно знал что есть вещи хуже чем смерть.

- Я не верю тебе. - Негромко, сдерживая ярость ответил феаноринг.

- Но я расскажу ему, как было дело, не печалься. Первым мы выбрали синда. Тебе его не очень-то жаль, верно?

- Чего ты хочешь?! - Почти выкрикнул нолдо. Не так, нельзя было так вести эти переговоры. Эльф все понимал, но...

А отряд за спиной замер. И наверное это было хорошо - им всем нужен был отдых. Уже темнота ночи спускалась на лес, а эльфы все шли и шли - из последних сил, обессиленные, превозмогая раны. Аикарамат обернулся, окидывая родичей взглядом, сжал зубы и вдруг полный решимости повернулся к страшному Посланцу.

- Что же, я готов поторговаться, если ты предложишь мне достойную цену. - Взяв себя в руки насмешливо воскликнул нолдо.

+1

217

- Торговаться?  - враг рассмеялся холодно и жестоко. - Вы проиграли, и вам нечего предложить великому господину. Но если ты бросишь оружие, сдашься и встанешь на колени...   - казалось, тот,что  назвался Голосом своего Господина, смотрит только на Аикарамата, и вокруг нет никого более, - я выслушаю твою просьбу и исполню ее. Одну. Выбирай!

За горизонтом вставал кровавый закат. Но эльдар могли увидеть в нем не только кровь - но и пламя, что сопровождало их на пути.

0

218

http://s1.uploads.ru/t/xboDL.jpg

Темный насмехался, и был, конечно же прав. Феаноринг и сам бы над собой насмехался. Но время не подходило.

- Никто не знает своей судьбы. Мы все еще живы и все еще свободны. И здесь, среди леса что все же нас помнит, вам будет не так просто заполучить нас назад. И ты и твой Господин это знаете. - Нолдо уже взял себя в руки, его слова звучали гордо и сурово.

-Но если ты бросишь оружие, сдашься и встанешь на колени...   

"Ладно хоть еще при этом славить Моринготто не предлагают," - ухмыльнулся про себя эльф. Темные издевался и предлагал невыполнимые условия. Аикарамат задумался - почему именно невыполнимые? Уж не по тому ли что нолдо был слишком горд что бы встать на колени перед кем-то? И феаноринг стал перебирать в уме лица. Лорд? - мог бы. Дева - да. Синдэколло? - о нет! А ради Нумендиля? Ох как то бы было тяжело... нет... да. Встал бы. А Валар? Нет, лучше еще раз перед Синдэколло. А ради друга? Но эльф сам оборвал свои мысли. Незачем самого себя еще сейчас мучить. Он не сможет встать на колени перед Тьмой. Не не из-за гордости, или наоборот из нее, но нолдо понял что его придется сломать минимум пополам, что бы заставить упасть на колени перед Тенью.

- Что до твоих требований - после короткой паузы заговорил эльда, - будь разумен, или ты не получишь ничего вовсе. Даже если вы меня схватите, меня не просто будет заставить склонить перед вам колени. Но у тебя есть шанс получить меня. Я подумаю о твоем предложении сдаться, если ты дашь мне достаточные гарантия что мой отряд беспрепятственно доберется до Димбара. - Аикарамат искренне надеялся что так далеко Враг еще не протянул свои руки. Посланец говорил только с ним и нолдо знал что его и Саурона связывает нечто. Они с Нумендилем несколько раз уже посрамили умаиа - прощается ли такое?

- Впрочем, я понимаю твои страх и сомнения нужен ли я тебе. Мой друг, - что уж? проговорился один раз, так проговорился, - хороший эльда, но ему далеко до народа Феанаро. Я устроил весь наш побег и еще немало принесу хлопот тем дуракам что попробуют удержать меня. Вы мне не соперники, - самодовольно, с насмешкой закончил нолдо.

На что надеялся эльф? На то что Темный все же захочет получить в свои руки второго зачинщика. На гнев и на желания мести Саурона.На то что смог "набить себе цену".
Никогда еще ничем более странным эльфу не доводилось заниматься.

Небеса вокруг пылали и Аикарамату вдруг вспомнилось...

"Ты хронику печали пишешь брат.
Моих небес, пылающий закат,
Спокойно перешел бы в сумрак синий,
Когда бы не ударившие в спину
Тупые стрелы узнанных утрат."

+1

219

Непросто было угадать мысли того, чье лицо скрывал капюшон. Но волк поднял морду, обратив взгляд на Аикарамата, и облизнулся, как будто голодный пес, угадавший сытный ужин.

- Ты высоко ценишь себя, нолдо, - с явным интересом проговорил посланец. - Но вот неприятность: моему господину угодно было бы вернуть в свой дом кузнецов. Твой друг - кстати, как его имя? - успел признаться на допросе, что он тот мастер и певец, что плел чары в вашем бессмысленном бегстве. А чем ты заинтересуешь меня настолько, чтобы выкупить своей свободой свободу целого отряда?

Волк изогнул шею, наклоняя голову ниже, - и рука, скрытая рукавом, вновь легла к нему на спину.  Могло показаться, что они поддерживают безмолвный контакт.

0

220

http://s8.uploads.ru/t/j58ya.jpg

Услышав слова о том, что Нумендиля уже допрашивают, лицо феаноринга вспыхнуло от гнева. И этого нельзя было скрыть так же легко как эмоции.

- Мой друг признался на допросе в том кто он, но не сказал как его имя? - Холодно рассмеялся нолдо. - Это ты прячешь себя, мы же гордимся тем кто мы. Я - Аикарамат, роквен из народа Лорда Туркаинвэ Тьелкоромо. - Хотя о том что он Верный Светлого, нолдо не сказал. Не стоит давать Врагу соблазна пытаться добраться до тайн Лорда. И все же сердце разрывалось - Хранитель-Тайны был в плену, и феаноринг не чувствуя усталости готов был бросится назад и мечем прокладывать себе дорогу к другу. И тут... к нему в голову пришла идея. Безумная, но... если сдаться врагу было бы постыдным, такой поступок по-незнанию даже менестрели бы воспевали...

Гордо вскинув голову, нолдо надменно бросил Посланцу:

- Твое время для аудиенции закончено. Убирайся отсюда вместе со своей шавкой. Ты не смог мне предложить то что меня заинтересует, так что теперь не получишь ничего вовсе!

И эльф запел, не используя чар, как пел бы любой из эльдар, но он пел песню о светлой Элентари и знал что Темный такого не вынесет - именно этого феаноринг и добивался. Песню подхватили те из беглецов что знали квэнья и Посланец, у которого у самого шерсть, должно быть встала на загривке дыбом, вместе с волколаком были вынуждены отступить.

И как только в сгущающихся сумерках затихли последние слова, Аикарамат обернулся к родичам.

- Друзья, мы остались без соглядатаев и можем поговорить. Там - в плену, остался мой друг. И я не могу уйти без него. Он отважен и благороден - когда он узнал что вы пленники Саурона, он уговорил меня что мы должны вдвоем отправиться вас выручать. Теперь - он сам в плену. И я не смогу его оставить. - Эльф коротко замолк, а потом, справишись с собой продолжил. - Я не могу просить вас отправится со мной. Но я не знаю удастся ли нам добраться до наших родичей. Земли чуть ли не до Дориата захвачены... - Легкий вздох горести и изумления прошли среди пленных - не все о них знали о размерах наступившей катастрофы. - Но здесь, сейчас, мы можем добиться успеха. Мы слабы - но Саурон еще слабее. У него нет сил послать за нами погоню, иначе нам бы не дали уйти так далеко. Посему я предлагаю - вернемся и уничтожим его! Используем эту ночь что бы отдохнуть, а на рассвете - ударим. Враг не будет ждать от нас такого.
- Если же вы решите иначе - я не буду осуждать вас и благословлю ваш путь. Но сам я должен вернуться и попытаться освободить наших товарищей, или погибнуть. Или... разделить их судьбу, если придется.

Но на самом деле феаноринг надеялся что родичи выберут идти своим путем. По тому что тогда нолдо смог бы прямо сейчас, немедленно, отправляться назад. Ибо ждать до утра... зная что все это время Нумендиля могут пытать... - Эльф запрокинул голову, впиваясь глазами в тускнеющее, покрывающееся пеплом небо, и сжал кулаки так, что побелели костяшки.

+1

221

На мгновение повисло гнетущее молчание. Первым отозвался один из тех эльфов, что согласились принять лечение черным зельем: пепельноволосый то ли синда, то ли нандо-лучник.
- Мы все были в плену и знаем, на что обречены оставленные в руках темного собратья. Разве мы посмеем уйти, если есть шанс сражаться?
Стоявший рядом с ним квэндо побледнел и опустил глаза. Но, справившись с собой, согласно кивнул.

Артэхало пробрался к товарищу по оружию.
- Сделаем так, - предложил он. - Разобьем лагерь в конце оврага, у удобного выхода. Так мы не пропустим, если к врагу придет подкрепление, а то и сумеем его остановить. В лагере оставим поутру раненых и с ними - четверых воинов дозором. А остальные вернутся - выжечь осиное гнездо, если получится.

Лишь один из эльфов, высокий воин, неистово сражавшийся в авангарде, лишившийся копья, застрявшего в одном из орков и чудом не получивший новых ран, сложил руки на груди. Волосы его были неровно обкромсаны, и не скрывали пунцовый румянец на щеках и зло сжатые губы:

- Это безумие - терять вырванную из пасти Тьмы победу ради обреченной на провал попытки! Мы никому не поможем! Завтра или послезавтра сюда явятся конвоиры за пленными. Оттуда. С Севера!

На говорившего обернулись: кто со страхом, кто с недоумением.

- Забыли? Он говорил нам.

- Я должен был идти с тобой, в числе кузнецов, - отозвался один из тех, что был вызволен из клетки. - И с нами Келебринг, командир. А теперь он остался там, внизу.

Говоривший развернулся к Аикарамату.
- Не только ты оставил позади друга. Мы пойдем с тобой.

0

222

Аикарамат смотрел на родичей. Доблестных, прекрасных, преодолевающих себя, гневных, сострадающих... И улыбка невольно тронула его губы.

- Спасибо вам за ваши слова. - Наконец заговорил роквен, когда другие речи уже закончились. - Ты прав, Артэхало, нам лучше отойти и оборудовать лагерь к ночи. Думаю стоит разжечь костры - скрываться нам не от кого, а мороки этих мест и волки не смогут подойти к нам, побоявшись живого пламени. Дальше же... У меня еще осталось достаточно черного зелья что бы поставить на ноги раненых. И если в первый раз я говорил что не знаю стоит ли так делать, сейчас я говорю - это необходимо. Мы не сможем защищать раненых. Все должны быть готовы к бою. - Нолдо облизнул губы. Надо будет добраться до родника...
- Путь куда я зову вас - чистое безумие, но все же, у нас может и получиться спасти друзей. И те кто верят в удачу, или разуверились настолько что будут действовать наперекор Судьбе - пойдут по утру со мной обратно. Те же в ком есть сомнения - я прошу вас отступить. В этом не будет бесчестья. Но совершать глупость, заранее не веря в удачу и не приведи случай попасться - трудно придумать что может больше пошатнуть стойкость и проложить лазейку для Врага к вашей воле. Поймите, я говорю очень серьезно. Каждый кто не уверен - обязан будет уйти.
- И... еще кое-что. У нас не будет времени отдохнуть здесь. Это правда, скоро из Ангамандо - нолдо не испугался произнести страшное слово, - прибудет конвой за пленными. Вряд ли сегодня, быть может даже не завтра - мне показалось Темный полагал что сможет обучить меня хорошим манерам до того как меня бы забрали, - холоно и жестко усмехнулся нолдо. - И все же. Не стоит терять время. Мы будем отдыхать до полуночи, а после - разойдемся каждый в должную сторону.

Лагерь разбили неподалеку, в месте что благодаря камням и поваленным деревьям было удобно для обороны. В шлемах принесли воды из родника, что так же нашелся неподалеку - к счастью не пришлось карабкаться на уступ. Пока другие подготавливали лагерь, феаноринг вынул склянку со страшной жидкостью и занялся ранеными. одним за одним. Шестеро эльдар что после плена не могли идти сами, и еще 7 из раненных во время их бегства - эти раны были не настолько тяжелы, но помешали бы сражаться или быстро уходить прочь. Мистэ*, старший из Феанорингов, помогал Аикарамату в его жутком деле.

Когда все было закончено, Аикарамат развел в воде половину эльфийского снадобья, и каждый выпил. Наверное это была самая странная и самая удивительная круговая чаша на памяти феаноринга.
Вторая половина снадобья была оставлена на полночь. Перед тем как разойтись эльфы снова выпьют придающего силы настоя. А пока - несколько часов сна. Часовых решили выставить лишь двоих и сменять каждый час. На стражу встали те эльфы кому надлежало пробираться к родичам.

Сон, как ни странно, принес отдых. Очевидно то было благодатное следствие волшебного напитка. Куда более бодрый чем ожидал, феаноринг поднялся со своего жесткого ложа. "Как ты там, друг?" - с болью подумал нолдо.
Но оставалось еще несколько дел. Эльфы выпили последнюю чашу. Больше надеяться им было не на что. Но и то что было им дадено - неслыханный подарок судьбы. Каждый постарается распорядиться им лучшим образом.
Уходящим было тяжело, но менестрель читал в сердцах и был непреклонен.

- Однажды вы поймете что я был прав. И я не верю что происходящее случайно. Если Судьба решила сохранить вас сейчас, тому есть резон. Идите и помните об этом. - Старался утешить прощальными словами уходящих Аикарамат. С кем-то получилось, с кем-то нет. - Ступайте, и пусть Вана и Оромэ будут добры к вам и выведут из этого леса!

И они разошлись. Девять эльфов крались в тенях деревьев уходя прочь от Логова; щитов, копий и тяжелого снаряжения они с собой не взяли, ибо скрытность, легкость и быстрота будут их надеждой. А 38 квэнди, закованных в броню, так же тихо и крадучись направились назад, ко входу в Логово. На том же месте где была их краткая стоянка ярко пылали костры, что бы Темные по прежнему думали будто эльдар отдыхают.

______________________
Мистэ - изморозь

+1

223

*******
Когда сознание прояснилось, Нумендиль обнаружил, что, в сравнении с недавним положением, выиграл он немного. Правду сказать, он бы и вовсе назвал это: проиграл - если бы не разгромленная клетка напротив него, зияющая выбитыми прутьями, как беззубым ртом. Пустующая.
Вряд ли выдранный из потолка крюк восстановили так скоро, оставалось лишь предположить, что таковых здесь было с запасом. Но руки эльда теперь были прикованы к потолку по одной, а запястья охватывали грубые тяжелые "браслеты" кандалов.  Ноги были, как и в первый раз, скованы цепью, а дальше эта цепь вела куда-то дальше. Нолдо, к которому на этот раз способность размышлять возвращалась как-то особо неохотно, тупо проследил взглядом, куда ведет эта цепь. И нашел, что по соседству с ним, так же распятый между полом и потолком, висит еще один эльф. Командир эльдар из клетки, воин из верных Финдэкано, которого волколаки схватили первым. Аикарамата не было видно, это принесло короткую радость, помогая поднять голову выше, попробовать отыскать хоть какую-то опору для ног, смиряя кружащийся мир. Значит, большей части пленных, кроме нескольких замыкающих, удалось уйти! И все было не зря.

Самое время было бояться за тех, кому повезло меньше. И... за себя. Впрочем, состояние тела очень отвлекало от каких-либо мыслей вообще, помимо заботы о собственных проблемах. Навязчиво возвращалось похожее на бред подозрение, что, если так и пойдет дальше, однажды руки оторвутся от всего остального. Как ветки у дерева, на котором повисла гроздь мальчишек, забывших, что у дерева не было планов вынашивать столь тяжелые плоды. Эта мысль показалась несуразно забавной, и эльда фыркнул вслух. Но наружу почему-то прорвался не смех, а стон.

+1

224

От горна, по-прежнему стоявшего в центре подземной залы, на звук повернулся к эльфам уже знакомый им хозяин этих пещер - майя в облике высокого квэнди в черных одеждах. Сейчас рукава его были закатаны выше локтя: в руке он держал раскаленную заготовку, с виду похожую на тонкий четырехгранный клинок.

- А, зачинщики безобразий вернулись и готовы принести извинения! - улыбнулся он широко и дружелюбно, немедленно напомнив скалящегося волка.
Щелкнул пальцами - от прохода, ведущего к кладовым, рысцой выскочили два орка, низкорослых и очень широкоплечих квадратных типа, едва не повизгивающих от страха и усердия.
Темный, не тратя слов, указал на ведро рядом с горном, потом на сотоварища Нумендиля. Орк расторопно подхватил ведро, окатив эльфа. Повинуясь еще одному, уже не такому очевидному пленным, но, видимо, известному жесту, вытащил кинжал и лоскутами срезал рубаху с едва приходящего в сознание нолдо. Затем подошел к Нумендилю и так же сноровисто разрезал на лохмотья его кожаный подкольчужник, не заботясь о том, чтобы не задеть живую кожу. В неглубоких порезах выступила кровь. Орк выразительно облизнул нож, но тут же стушевался и побито обернулся к хозяину, будто спрашивая дозволения.

Тот по-прежнему улыбался, выглядел довольным донельзя.
- С Келебрингом мы уже знакомы, - короткий жест - и орочий нож неожиданно сноровисто втыкается в плечо эльфа, неглубоко, под кожу, проворачивается с неприятным хрустом, оставляя рваную рану. - Твоя очередь... поведать, кто ты и откуда.

Орк перешел к Нумендилю, примерился, воткнул кинжал.
- Да не туда, безмозглая тварь. Сколько учу, - почти пожаловался умайя эльфу, подходя ближе. Брезгливо глянул на орка: - Сюда, я же объяснял, - показал, прижимая раскаленный металл к ребрам пленного.

+1

225

Эльфы быстро миновали большую часть дороги. Удивительно как сокращается путь, когда идешь его в третий раз, да к тому же еще и подгоняемый нетерпением. Нолдо чувствовал себя как тугая пружина - эльфийское снадобье переплелось в нем с жгучим желанием скорее увидеть друга, освободить его и других эльдар. Аикарамат и сам удивился наступившей перемене и тому, как важно правильно поступать - ведь еще недавно он был готов сдаться и лишь разделить судьбу Нумендиля, пытаясь защитить его там, а теперь эльф верил что у них всех есть шанс вытащить родичей и спастись. Нолдо даже нахмурился от удивления прислушиваясь к себе. Да... он верил. Что есть шанс... вопреки всему. Словно в сосущей пустоте его души зажглась маленькая звезда.

Без помех отряд подошел к последнему укрытию перед входом в Логово.

- Мы не знаем других входов внутрь, да и есть ли они - так что придется идти через парадные ворота. - Сказал роквен своему отряду.

- Мы можем ворваться внутрь и, пока враг не опомнился, прорвемся по основному коридору вниз. Решетка должна быть поднята, а я смогу заклинить ее так что бы она больше неожиданно не опустилась. - Заговорил пепельноволосый синда; оказывается он был из Дориата и пришел на Нирнаэт один из немногих, он был знаком с жизнью в пещерах, но сейчас его опыт был мало полезен. А вот работа с камнем - как раз то что нужно.

- Хорошо, - кивнул феаноринг. - С тобой останется отряд в 8 квэнди*, что бы защищать тебя. Как закончите пойдете вслед за нами. Мы все помним где содержатся пленники. Значит врываемся отрядом, перебиваем всех кого встретим на пути, и так же быстро наверх, пока враг не успел опомниться.

- Внизу есть еще пыточные. - Тяжело обронил второй из тех кто принял страшное лечение еще в подземелье. Все сейчас говорили на синдарин, но жесткий нолдорский акцент выдавал его происхождение, а почти светящиеся золотом волосы - его принадлежность к ваниар. - Те растяжки... в зале с камином, это не каземат. Это место где показательно наказывали непокорных. Но если сейчас кого-то допрашивают... Их держат ниже. Там помещения куда лучше оборудованы и оснащены не в пример богаче.

- Вряд-ли кого-то сейчас пытают ради информации, а не в наказание и для забавы, - ровным тоном отозвался Мистэ.

- Хорошо. - Подытожил Аикарамат. Хотелось сжать зубы. но - он не один потерял друга, он не один рисковал, о не имел права быть слабее прочих. - Значит сначала освобождаем пленных там где они обычно заперты... Враг захватил 12 родичей, один уже убит...

- Нет, - отозвался тот что уходил из пещеры замыкающим. - Тот эльда был убит в бою...

- Так вот что... - пробормотал Аикарамат и тут же взял себя в руки. - Мы проверим все ли 11 на месте, и если нет - пойдем искать оставшихся.

- А что делать с Сауроном? - спросил Артэхало. - С тем умаиа. Кто это может быть еще? - пожал плечами феаноринг.

Тяжкое молчание повисло над отрядом, придавив их.

- Я возьму Саурона на себя. - Наконец твердо сказал Аикарамат. - Я единственный кто сможет его сдержать. Я буду биться с ним чарами. Я - тот самый менестрель что не дает Врагу покоя.

Нолдо видел что многие родичи хотели возразить, но феаноринг поднял руку.

- Не стоит друзья. Мы все знаем что рискуем. Я не уверен что смогу победить, но я смогу его удержать. Вы же в это время освобождайте родичей и... уходите. Всегда есть те, кто прикрывает отход - улыбнулся нолдо. - Я попытаюсь выбраться тоже, но... как выйдет. Если я не смогу, то вас поведет Мистэ. Мы с Артахало лишь роквены, а он опытный командир.

- Быть может в "каминной" будут развлекаться с кем-то из наших, - то ли заметил, то ли предупредил один из отряда.

-Спасибо. Учтем это. - Подытожил Аикарамат и они двинулись.

Погоняемые нетерпением, ощетинившись железом, эльфы тихо бросились вперед. Перед входом в Логово лениво мялись с ноги на ногу четверо орков, но лучники сняли их еще на подходе. Далее, на лестнице никого не было - и эльфы беспрепятственно спустившись вниз подошли к самой решетке.

___________________________________________
эльфы сражались кантами, где минимальная канта - 4 эльфа

+1

226

Отчего-то слова Чёрного и его взгляд - странно пустой и холодный, не вяжущийся со смехом и заинтересованностью в голосе, - зачаровывали, возвращая особо четкую реальность происходящему. Даже уплывающий разум прояснился, будто бы умайя как-то воздействовал на фэа, не позволяя ему хоть отчасти ослабить контроль над телом, раствориться в воспоминаниях, посторонних картинах, даже в полубредовых размышлениях. Отвлечься тоже не удавалось - а захотелось отвлечься очень скоро, как только в искаженную "мастерскую" вбежали орки.
Нумендиль старался не смотреть на сородича, когда его приводили в себя и срезали с него одежду. Но от сопящей, вонючей твари, которая сунулась к нему с грязным ножом, абстрагироваться не получилось. В битве несколько раз приходилось сталкиваться с воинами врага не только в ближнем бою, но даже и в рукопашной. Но эта морда с алчными глазами, от которой некуда было деться, сейчас казалась отвратительнее прочих виденных созданий искажения.  Орк жадно слизнул кровь с лезвия - и эльда передернуло.

Впрочем, уже через мгновение, когда тварь обратилась к родичу, Нумендиль был согласен вернуть всё как было. Лучше он и дальше будет выслушивать насмешки, чем... Враг назвал нолдо по имени. "Келебринг", - безмолвно повторил эльф, будто знакомясь заново. Он сжал зубы, но собрат не застонал и даже головы не поднял. То ли чтобы не радовать темного выражением боли на лице, то ли... копил силы для дальнейшего. Мысль обожгла  непрошенным страхом.
Орк вернулся, и Нумендиль решил молчать во что бы то ни стало. Не оттого, что желал сохранить собственное имя в секрете. Просто... если не о чем разговаривать, то лучше и не начинать. Вообще не открывать рта, чтобы не поддаться слабости, помнить о том, что врагу в радость его страх, помнить о гордости, не бояться, как будто снова закусил рукоять кинжала и не можешь разжать зубов... Он повторял себе это, пока раскаленное железо не костулось кожи. Тогда он дернулся, попытался отстраниться, забыв, что они связаны с сородичем одной цепью и застонал через прокушенные губы, отворачивая лицо от врага.

+2

227

Келебринг был уже... опытен в подобного дела забавах, не искушен, но опытен, и на такой мелочь как рваная рана в плече уже не обращал внимания. "Что же... надо будет его немного расшевелить" - улыбнулся своим мыслям Саурон.
Второй же эльф... глядя на сородича старался оказаться не хуже. Это... забавляло. Ломать гордецов было всегда приятно. Жаль на этого не хватит времени, но хоть немного нужно будет подготовить его к отправке к Господину.

Лицо нолдо было холодно и не проницаемо - "Значит ты не боишься? И умеешь терпеть." - отметил про себя умаиа. Но вот раскаленный металл мало кто мог вынести спокойно - и эльф дернулся, но все же не заорал; прокусил губу, дернулся-отвернулся, но... только сдавленный стон, все что удалось извлечь из той проклятой гордой глотки! Однако Саурон не отчаивался - это только начало. А скоро здесь будет второй зачинщик и остальные пленные... Не сдерживая улыбки Темный отнял прут от раны и ласково взял пленника за подбородок.

- Ну как? - дружески спросила тварь, а сам при этом жадно всматривался в лицо беспомощного узника, заглядывал в глаза, пытаясь поймать мысль, схватить за нее... Но нет, не взирая на боль эльф был еще крепок. Ласково потрепав нолдо по щеке умаиа выпустил его и отступил.

- В прошлый раз ты был более разговорчив. Чего только не наговорил... - Умаия печально покачал головой. - Думаешь я забыл? Нет, помню еще, помню... А теперь ты даже не хочешь имя свое назвать. Может быть спросить у твоего друга, а?

В этот момент на пороге пещеры появился огромный волк. Саурон почувствовал его приближение, а не увидел.

- Что там? - благодушно спросил Хозяин и вдруг понял что... что-то пошло не так. - Где они?

- Он прогнал меня, Хозяин! - особой манерой то ли заскулил, то ли зарычал волколак на своем языке. - Его имя Иакарамат из народа Туркафинвэ! - На согнутых лапах, виновато поджав хвост, огромный волк подполз к ногам Саурона и подставил свой массивный лоб под ладонь хозяина, что бы через осанвэ передать весь разговор с наглецом.
Через несколько секунд умаиа поднялся и лицо его было белым от гнева, а глаза страшны. резким движением выхватив из горна длинный и тонкий прут, Саурон стремительно двинулся к пленникам. Свободной рукой схватил за волосы Келебринга и развернул его голову лицом к Нумендилю.

- Смотри же! Все что сейчас произойдет - могло бы и не быть, если бы ты не упрямился!

И отступив на пару шагов Саурон наотмашь хлестнул воина Нолофинвэ раскаленной розгой. Второй раз, третий, четвертый, пятый. Каждый удар долгий, с оттяжкой, позволяющий огненному пруту не только врезаться в тело, но и проползти по нему, оставляя бороздку. Эльда страдал, и Саурон с наслаждением смотрел на его муки. Но их было недостаточно что бы загладить вину Нумендиля.

Закончив экзекуцию Темный с холодной улыбкой, не предвещающей ничего хорошего, посмотрел на неназвавшегося нолдо.

- Итак, ты все еще не назвался. Отстаешь от своего друга Аикарамата-феаноринга. Между прочим он не стал скрывать ни своего имени, ни вашей дружбы, ни того кто он.

+1

228

Жестокая, казалось, прожигающая кости боль отступила, оставив жжение, но спрятать лицо, сохраняя ошметки гордости, эльда не позволили. Враг взял  его за подбородок, поворачивая к себе, заглянул в глаза неожиданно цепким, ищущим взглядом. Помня, что один этот взгляд может причинять боль, воин попытался дернуться, но держали его крепко. А слова и дальнейшее ободряющее похлопывание по щеке... выглядело так, будто враг вовсе и не огорчен молчанием эльфа, будто всё идет согласно какому-то омерзительному плану.

Воспользовавшись, что Темный отвернулся, он брезгливо отер щеку о плечо, хоть натянутые мышцы и не одобрили подобного обращения. Орки - и те не такие отвратительные. Потом бросил взгляд на сородича, желая спросить" "Ну как ты?"  И увидел, что тот смотрит на умайя и его волка с яростной ненавистью, которую даже не пытался скрыть. Окликать Келебринга Нумендиль не рискнул. Уже запомнил, что лучше не демонстрировать ни добрых чувств, ни привязанности. Потому тоже поглядел на хозяев пещеры - и со скрытым страхом убедился, что волколак лебезит перед повелителем, будто принес злые вести, а тот наливается бешенством. Смотреть на ярость Черного было почти физически тяжело, но Нумендиль, собравшись с силами, поднял голову навстречу врагу.
Однако тот шагнул не к нему.

- Смотри же! Все что сейчас произойдет - могло бы и не быть, если бы ты не упрямился!
Келебринг на мгновение встретился взглядом с сородичем. ВИдимо, он знал, что будет дальше, потому что скулы нолдо свела гримаса обреченной готовности. Но ресницы его качнулись: казалось, он хотел.... неужели поддержать товарища по несчастью?

Нумендиль уже видел, как причиняют боль намеренно. Это было чудовищным искажением, но хуже того был взгляд умайя - казалось, тот по-настоящему наслаждался, заставляя эльда страдать. Нолдо понял, что в глазах его отразилось отчаяние и ужас - и вспомнил свою мысль там, в ущелье. Саурон. Прозванный Жестоким.

Первый удар Келебринг встретил, выызывающе вздернув подбородок, сумев облечь выкрик боли в слова:
- Да сгинет Тьма!..
А потом молчал, пока мог, и рвался из цепей, с такой ненавистью глядя сквозь льющиеся непроизвольно слезы в лицо врагу, будто желал убить его голыми руками. Пока не застонал сдавленно, будто звук прорвался через сдавливающее горло не-желание, обвис в конце концов на руках без сил.

- Итак, ты все еще не назвался. Отстаешь от своего друга Аикарамата-феаноринга. Между прочим он не стал скрывать ни своего имени, ни вашей дружбы, ни того кто он., - улыбнулся Саурон Нумендилю.

Нолдо понял, что его лицо искажает сострадание и страх за сотоварища. Но упоминание темным имени феаноринга привело его в чувство, как пощечина:
- Не лги, он не в твоих руках! - забыв о своем решении молчать, сказал голфинг, выговаривая слова гневно и отчетливо, как оскорбление.

+2

229

Келебринг умел молчать. Умел и выносить боль - отвратительно, гордо, стойко. Это не гасило гнев, но лишь заставляло вспыхнуть с новой силой.

- Да сгинет Тьма!.. - И так каждый раз! Вот ведь мерзавец. Саурон чуть не убил его в прошлый раз, но так ничего и не смог поделать... Пришлось оставить его в клетке и больше не трогать, по тому что перед долгой дорогой нельзя было злоупотреблять чародейским лечением. Но эльда был вынослив и в Ангамандо Господин получит не мало приятных минут... Хотя увы, быть может в конце-концов от гордеца так и не добьются покорности и нолдо останется только убить. С этими нолдор забавно, очень забавно, но... если не смочь подобрать ключик, то раздавить их бывает невозможно. Однако, своими побегом, Келебринг давал умаиа право попробовать его крепость еще раз. Нельзя оставлять мятеж безнаказанным.

Но, к радости Темного, дальше пошло веселее. Эльф молчал, но его тело орало и в конце концов стон сдерживаемый и заглушенный вырвался из-за сжатых зубов. И это была настоящая музыка. Как  бессильно обмякнувший пленник - словно признание нелегких трудов. Саурон взглянул на второго пленника - оценил ли он? О да, оценил. Боль, мучение от невозможности остановить муки родича - вот что сейчас озаряло лицо второго гордеца.

- Не лги, он не в твоих руках!

- О, ты заговорил! - холодно засмеялся Саурон. - Значит для тебя ничто муки собрата по Дому, но при упоминании о предателе из Первого Дома ты вдруг начинаешь говорить?

В это время вновь пришедшие в движения орки быстро и тихо восстанавливали недавнюю клеть. Орки боялись привлечь к себе внимание Темного и работали так споро что от них трудно было этого ожидать. А умаиа продолжил:

- Конечно ты не раскроешь пред о мной свои мысли, так что я не смогу показать тебе правду, но я могу дать клятву именем моего Господина, что эти слова принадлежат Аикарамату! "Даже если вы меня схватите, меня не просто будет заставить склонить перед вам колени. Но у тебя есть шанс получить меня. Я подумаю о твоем предложении сдаться, если ты дашь мне достаточные гарантия что мой отряд беспрепятственно доберется до Димбара." - Темный казалось наслаждался каждым произнесенным словом. - Так как тебе это? Я не получил назад своих рабов, но как радушный хозяин я позаботился о том что бы не скучал мой гость. Сможет ли феаноринг развеять твою печаль?

И Жестокий засмеялся. Было видно что гнев еще не отпустил его душу, а по сверкнувшим предвкушением глазам, было видно что Темный не намерен держать свое раздражение при себе.

- Не хотят ли чего еще мои гости? Может пить? - С этими словами Саурон коротко размахнувшись с силой ударил приходящего в себя Келебринга в грудь по пересечению прожженных шрамов. Запекшаяся корочка лопнула, тонкие струйки крови брызнули в разные стороны. Цепь звякнула, руки вывернулись... Тварь с улыбкой окинула взглядом нолофинвинга, любуясь результатом почти как мастер творением, а потом протянув руку вымазал пальцы эльфийской кровью. И отойдя от одного пленника, подошел к другому. Схватив безымянного нолдо за волосы на затылке, Саурон притянул голову эльфа к себе и провел окровавленными пальцами по его лицу, перечеркивая и измазывая губы.

- Если ты не назовешь свое имя - я нацежу крови из пленных, целую чашу и волью ее тебе в глотку! Подумай - такой ли секрет твое имя? - умаиа злорадно усмехнулся в лицо нолофинвингу и отошел. А "гость" смог увидеть что в помещении появились новые детали обстановки. Возле горна, так же на цепях с потолка и пола, было закреплено гигантское колесо.

- Знаешь для чего это? Нет? Келебринг, не хочешь рассказать своему незадачливому спасителю? Так, по дружески. Ведь вы сейчас будете по-новой проходить весь этот ужас только благодаря ему.

Саурон не особо рассчитывал что нолдор будут делиться друг с другом, но небольшое время на драматическую паузу у них было. Пока орки тащили из темницы первого пленника. Темноволосый нандо. Он упирался и продолжал сопротивляться оркам, не панически нет, продуманно и отчаянно. И все же его подтащили к колесу и закрепили на нем за руки, ноги и шею. Едва оказавшись распятым на спицах эльф затих.

- Так что ты скажешь? - Зловеще, явно надеясь на отказ, спросил Саурон у Нумендиля.

В это время Аикарамат со спутниками как раз разбили лагерь в ущелье и феаноринг приступил к своему чудовищному лечению.

+1

230

От запаха крови мутило, но сознание было приковано к реальности, как роа - цепями к потолку. Ненависть к темному захлестывала волнами, как ночные шорма - скалистое побережье. Но сейчас он, кажется, не врал: Аикарамат действительно мог сказать такое. Выкупить свободу многих своей жизнью. Но возможны ли для феаноринга переговоры с Тьмой? Вспомнилось гордое лицо друга. Нет, он не пожелал бы принять условия тени, что бы ни обещал ему слуга Отца лжи. Но, как бы ни было тяжело сейчас собрать мысли для чего угодно за пределами творящегося кругом кошмара , эльда вовремя сообразил, что неосторожное слово может разрушить планы друга.
Вдохнул, собрался под странно предвкушающим взглядом. Это тоже война.

- И отряд ушёл? - переспросил Нумендиль. Прищурился, попытался говорить достойно, будто и не было мучительной не-свободы, не было избитого, полуживого сородича рядом. Будто разговор шёл на равных.  - Хорошие вести.

И тут же пожалел о том,что снова раскрыл рот. Потому что удар достался не ему, а снова - Келебрингу. Нолдо упал, кажется, калеча руки. Общая цепь, что сковывала их, дернулась, и Нумендиль не знал, каким чудом не потерял равновесия и не повис на руках. А враг уже шагнул к нему, схватил за волосы, мазнул лицо кровью товарища по Дому.

- Если ты не назовешь свое имя - я нацежу крови из пленных, целую чашу и волью ее тебе в глотку! Подумай - такой ли секрет твое имя?

Оказалось, что бессильный гнев может жечь не хуже раскалённого железа. И боль эта превышала страх, который Нумендиль в тот момент был способен испытать.

-Ты тратишь усилия понапрасну, Тху, - он посмотрел врагу в глаза, с вызовом - последнее, что оставила ему гордость, - проверяя, угадал ли он имя своего мучителя. Точнее, пренебрежительную кличку, какой наградили Саурона.

В допросной прибавилось странных предметов. Нумендиль смотрел на колесо с непониманием, отвращением и ворочавшимся внутри смутным ужасом. Сородич явственно заскрипел зубами. В ответ на издевательское предложение Врага он действительно повернул лицо к Нумендилю, но сорвавшеся с губ слова были явно другими, не теми, что ждал тёмный.

- Не верь. Это будет только начало. За первым вопросом последует второй. Станет только хуже. Молчи, - Келебринг говорил на выдохе, явно экономя силы.
Орки втащили ещё одного эльфа, тот сопротивлялся, но твари скрутили его, Нумендиль едва сохранял подобие выдержки, не срываясь на крик. Его разум метался в ужасе, не видя выхода, пока удачная мысль не пришла внезапно на ум, и , стараясь выдержать взятый ранее почти пренебрежительный тон, нолдо выговорил:
- Ты, наверное, считаешь меня военачальником или лордом, судя по почестям?.. Если бы это было и так - мне держать ответ не перед никчемной шавкой, которую выкинула с Тол Сирион дориатская принцесса. Прикажи расковать меня, подай кресло, как полагается благородному гостю. Потом поговорим.

+1

231

Паршивец хорошо держался. Его тело страдало от каждого движения, в его глазах отражался страх, но этого было мало - нолдо держался, преодолевал себя и даже осмелился дерзить!
- И отряд ушёл? Хорошие вести.

Саурон ненавидел эту гордо откинутую голову, насмешливый взгляд прищуренных глаз, этот тон которым осмелился говорить эльф - "Ты еще пожалеешь!" - прошипел про себя Саурон.

- Не для тебя. - изогнул в улыбке рот умаиа и его длинные жесткие ногти впились в рану на боку Нумендиля. Металл, другие орудия пытки, могли проделать прекрасную работу, но ничто не могло доставить такое удовольствие как собственные прикосновения, когда ты руками мастера чувствуешь как плоть кричит и бьется под твоими пальцами. Ногти прорвали запекшуюся корку и царапнули по оголенному мясу, впиваясь, подцепляя и подтягивая пленника за рану к себе. Неотрывно смотрел Жестокий на бисерины пота, выступившие на напрягшейся коже, на муку на лице, которую эльф так старательно пытался скрыть за своей гордостью... И тут пальцы разжались, отпуская, высвобождая, даря радость.

- Ты будешь кричать. Будешь молить о милости, - с ненавистью прошипел Саурон в лицо непокорному эльфу. И отступил. - Кстати... твои руки сейчас, должно быть, подобны двум стонущим канатам? Поверь, твоему родичу сейчас немного хуже. Он... был не не очень аккуратен, и должно быть потянул мышцы. Ты пока не знаешь как это болезненно, но у тебя все впереди. Просто... поверь пока на слово. Так что помни - каждый раз как ты будешь дергаться, ты будешь орудием пытки для своего товарища.

Саурон был зол. Все так прекрасно начиналось! Собраны пленные мастера в дар для Господина, все приведены в хорошее состояние, почти готовы к отправке и тут - еще одни дар от судьбы. Двое нолдор, рожденных в Амане, один - Верный сдохшего Нолофинвэ, очевидно знающий чары менестрель, второй - феаноринг, что тоже... не плохо. Как минимум забавно, но может его удастся превратить в ценного раба. Господин будет доволен. И кто же знал что от этих двоих будет столько проблем! Сначала они устроили побег, убили почти всех оставшихся у него орков и слуг, а потом, этот пес Туркафинвэ и вовсе увел от него всех пленников. А его друг отказывается ломаться и дерзит. Но... ничего. Ничего. Время есть.

- Завтра вечером сюда придет подкрепление, - разумеется Саурон не скажет им что упустил пленных; он скажет что решил наградить и позабавить конвой. - Мы устроим загонную охоту. Меньше 4х десятков измученных эльфов в лесу, без пищи и воды - ты действительно думаешь они смогут далеко уйти? Нет. Их скрутят, отловят и вернут обратно. А отсюда - вас всех потащат в Ангамандо, к Владыке Арды. Но до тех пор пока придет конвой - у нас еще много, много времени. Ты даже не представляешь как медленно течет время в застенках. Правда, Келебринг? - усмехнувшись обратился Темный к второму нолдо, видя что тот собрался с силами и снова встал гордый и прямой, хоть и бледный, и стоять прямо ему явно давалось с трудом.

Но проклятый, безымянный нолдо не понимал уроков. Ему было мало того что с ним было.

-Ты тратишь усилия понапрасну, Тху,

Лицо Темного покрылось пятнами. Хотелось наброситься на наглеца и терзать его, грызть зубами, рвать лапами, чувствовать его трепет, ужас, слышать его крики... Но нет. Нельзя. Умаиа заставил себя отстранится, взять в руки. Он знал что этот приступ гнева временен, что если его подавить, то сможешь получить куда более сладкую месть, растягивая страдания пленника, наблюдая как его язык теряет остроту, а крики наоборот бьются под потолком... О том что это происходит не с каждым эльфом, а с гордецами и того реже, Саурон предпочел не думать.

Он спрятал полный ненависти взгляд под ресницами и улыбнулся. Мягко. Почти ласково. К тому же, Келебринг явно оценил задумку с колесом. Одно ожидание уже доставляло эльфу больше страдания чем предыдущее наказание. Несмотря на временные потери, Саурон думал что этот вечер вовсе не так уж плох. Пожалуй, совсем не плох. И тут заговорил Келебринг. Темный от досады закусил губу. "И ведь языки им не поотрезаешь!" - мрачно думал умаиа, слушая наставления пленника.

- Он не прав. - покачал головой Саурон. - Я очень ценю сотрудничество. Просто этот упрямец ни разу не пробовал. За каждый твой шаг навстречу я буду тебя вознаграждать, за каждую дерзость - наказывать. Все справедливо. Если ты назовешься - я сниму Келебринга с этой растяжки. Его руки и тело получат отдых. Если же ты будешь упрямиться - ты напьешься крови. В прямом смысле. Подумай.

- Ты, наверное, считаешь меня военачальником или лордом, судя по почестям?.. Если бы это было и так - мне держать ответ не перед никчемной шавкой, которую выкинула с Тол Сирион дориатская принцесса. Прикажи расковать меня, подай кресло, как полагается благородному гостю. Потом поговорим.

Прошло несколько секунд, прежде чем Саурон разжал кулаки и раскрыл глаза.

- Ты отучишься грубить, отродье, - тихо, утробно, хищно прорычал оборотень. - За каждую твою дерзость будут платить другие. Платить страшно. Почему ты думаешь твой гордый родич следит за своим языком, а? - усмешка-оскал исказила лицо.

С этими словами Саурон развернулся и приблизился к нандо, распростертому на колесе.

- Перенеси чашу и колышки, - коротко бросил он орку и вдруг остановился. Развернулся, посмотрел на растянутых нолдор и засмеялся. - Наш скромный гость потребовал себе кресло, Келебринг! Ты слышал? Он сам попросил! Не хорошо не уважить просьбу гостя, что скажешь?

Затем Саурон подошел к привязанному эльфу и сам, с чудовищной силой, разодрал на пленном рубаху. Взял нож и сделал два аккуратных клиновидных надреза на груди эльфа, по три сантиметра в длину и два у основания. Это было неприятно, но не настолько больно что бы можно было насладиться своей работой. Ничего. Всему свое время.

- Это твое наказание, безымянный. Смотри и запоминай, к чему приводят необдуманные слова. Но помни что мое обещание остается в силе. Я справедлив и награжу тебя, если ты пойдешь на встречу - твой родич получит отдых.

После чего Саурон развернулся к нандо, встал так что бы пленники могли видеть все происходящее... если осмелятся... и, подцепив ножом вершину углового разреза, стал медленно и аккуратно сдирать кожу. Эльф, даже туго натянутый, умудрялся дергаться, но не мог отстраниться, и доставлял массу эмоций всем, кто находился в пыточной.
В конце концов два лепестка кож свисали с груди эльфа.

- Подставь под них чашу и собирай кровь, - велел орку Темный. После чего развернулся и с любопытством посмотрел на Нумендиля. На этого проклятого, гордого, стойкого, нолдо.

В это время отряд Аикарамата спал, на часах стояла первая стража.

+1

232

Прикосновение к открытой ране было непросто вынести без крика, но не меньше боли эльда пугал взгляд и улыбка Врага. Будто ему доставляло удовольствие приносить мучения. Выдержать лицо не удалось, только задавить в горле крик, но, к счастью, Темный разжал пальцы, и Нумендиль едва не задохнулся от унизительного чувства облегчения.  И, скорее, наперекор себе, чем назло Саурону, выдавил хрипло:
- Не боишься испачкать руки?
Эльда слышал, но с трудом понимал угрозы. Прямо сейчас его не пугал путь в Ангамандо: здесь было ничуть не легче. А охота на вооруженный отряд... "Попробуйте, догоните!", - мысленно усмехнулся голфинг. Хотел облечь мысль в слова, но не успел.
Слова Нумендиля явно задели Врага. Можно было бы гордиться... если бы не хотелось спрятаться от этого ужаса подальше. С недостойным страхом он ждал ответа. Но ответ оказался хуже, чем нолдо мог вообразить.
- Ты отучишься грубить, отродье. За каждую твою дерзость будут платить другие. Платить страшно. Почему ты думаешь твой гордый родич следит за своим языком, а?

Он сжал кулаки, бессильные в тисках кандалов, хотел рвануться, в последний миг вспомнив о том, что обязан сохранять равновесие и неподвижность не только для себя,  но ради Келебринга. Посмотрел в лицо распятому на колесе эльфу, но тот не поднял глаз. "Прости!" - шевельнулись губы в молчаливом крике.
Через мгновение Нумендиль отвернулся, пытаясь не смотреть, уткнуться лицом в плечо. Это не помогло: запах крови и железа, треск рвущейся плоти и жуткие стоны эльфа рассказывали о происходящем не хуже зрения. Слезы ярости, сострадания, бессилия текли по лицу. Он должен был сделать что-то, что угодно, чтобы прекратить это. Вспоминал показавшиеся чудовищными и нереальными, как страшный сон, намеки Аикарамата на то, что, доведись им попасться в плен, один станет для другого орудием пытки.
Как прекрасная, любимая, светлая Арда может носить на себе такое зло? Показалось, сама земля стонет, не в силах справиться с происходящим ужасом, и оскорбленно отзывается камень, вынужденный терпеть существование искажения.

Неистово жалея лишь о том, что не в его власти позвать стихию так, чтобы она откликнулась и уничтожила это проклятое гнездо прямо сейчас, невзирая на гибель и самих эльфов, что находились тут, Нумендиль выговорил непослушным ртом:

- Когда-то тебе было под силу разговаривать с Ардой и создавать прекрасные творения из ее плоти. Но ты все потерял. И теперь тебе не под силу даже со мной договориться, с безоружным и закованным в цепи пленником. Лучше... отступись.

+1

233

О да, это было прекрасно. Эльф трепетал, не только его хроа, но и его фэа были наполнены ужасом. Еще сдерживаемым, подавляемым волей, но... все было здесь, на поверхности, можно было почти физически ощущать страх и сопротивление. Саурон был почти удовлетворен.

- Не боишься испачкать руки?

Умаиа лишь усмехнулся в ответ. Нет. Он не боялся. Оно того стоило. В какой-то момент Темный даже подумал а не слизнуть ли и ему с пальцев кровь, как это недавно делал орк. Но... нет, уж больно компания не та.

Нандо тяжело дышал и даже не имел сил скинуть со своего лба руку Темного, которая гладила его по голове, убирая упавшие на лицо, мокрые от пота волосы. Эльфа трясло от отвращения и тварь знала это. Но последняя пытка проняла даже Келебринга. Он стоял с темными глазами, невидяще смотря перед собой.

- Кажется, безымянный гордец постепенно начинает понимать отведенное ему место. - Спокойно, буднично, заговорил умаиа. - Начал осознавать безвыходность своего положения. Ты - Саурон обращался к Нумендилю, - хотел бы биться в цепях, но не смеешь из-за товарища, хотел кричать видя страдания родичей, но заставлял себя молчать, боясь что я узнаю твои чувства. - Оборотень сладко улыбался. - Ты рыдаешь от бессилия и жалости, но ты не смеешь смотреть. Ты на верном пути. - Слова зазвучали вкрадчиво, напевно. - Все идет как по нотам. Шаг за шагом. Ты оскорбляешь меня? Зря, но продолжай! Чем больше ты совершишь ошибок тем болезненнее и вернее ты запомнишь урок.

Саурон взял с принесенного подноса один из колышков - 20 сантиметровую палочку, толщиной с горошину, заточенную с одного конца.

- Ты знаешь, говорят нандор любят собирать березовый сок по весне. Это у них я почерпнул идею как лучше отрезать кожу, что бы кровь сочилась в кубок, а не мимо. - Темный внимательно посмотрел на нолофинвинга. - Ты, конечно, можешь не смотреть, но мне кажется так ты оскорбишь своего родича. Ну, знаешь - никто не увидит его страданий, безмолвно и безвестно сгинет во тьме... Так что ты бы хоть посмотрел. Вдруг... однажды обретешь свободу, встретишься с его родными, сможешь рассказать о том как нандо героически держался... Нет? Ну смотри, как знаешь. Мы отвлеклись. Я говорил о сборе сока...

С этими словами Темный развернулся к распятому эльфу и приставил колышек к обнаженному от кожи кусочку тела. Эльф дернулся - так бывает что перед пыткой силы берутся не весть откуда. Нандо расширенными глазами смотрел на пыточные орудия.
Последовало несколько бесконечных ударов молотком по дереву и колышек наполовину вошел в эльфийскую плоть. То же Саурон проделал и со второй раной. Кровь веселыми ручейками заструилась по ним и закапала в чашу. Во внезапно повисшей тишине капли гулко отдавались, отраженные эхом чаши. Ну... разве что совсем чуть-чуть колдовства понадобилось что бы усилить звук...

- Келебринг, вы так были поглощены вашем родичем, что ты не ответил мне на мой вопрос. Твой друг просил принести кресло. - Саурон зловеще улыбнулся. - Что ты об этом думаешь?

0

234

Нолдо вздрогнул, продолжая сжимать кулаки: враг попал точно. Угадал ли он, потому что ломал не первого пленного на своем веку, или это Нумендиль просчитался, совершил ошибку и как-то выдал свои чувства Темному - эльф не мог бы сейчас ответить. Отчаяние, чужая боль, невозможность если не помочь, так хоть закрыть сородича собой, казалось, отодвинули в сторону весь остальной мир. Если бы кто сказал, что с начала пытки прошел едва ли час - эльда просто не поверил бы.
Он мечтал открыться и принять на себя часть того кошмара, что доставался на долю незнакомого квэнди, мечтал ответить на проклятый вопрос про имя, чтобы дать Келебрингу хоть несколько минут облегчения, и держала его уже даже не гордость - а знание, что воин Фингона прав, и первая же уступка укажет твари, что выбранный способ воздействия - верен. Так крошат камень: кусок за куском.

Он с почти физическим усилием поднял голову: эльф... кажется,  нандо упорно не смотрел ему в глаза. То ли виня в своих страданиях, то ли не желая выдать взглядом мольбу. Раздался чудовищный стук молота, и одновременно с ним - крик, страшнее чем стон умирающего на поле боя. Через несколько бесконечных ударов кровь закапала в чашу: казалось, в мире не осталось ничего кроме этого жуткого звука.
И тогда Нумендиль, вдохнув кроваво-дымный воздух пещеры, сказал, впервые глядя мимо Саурона, будто его тут и не было, обращаясь к товарищу по плену, отдавая то единственное, что еще мог отдать, не надеясь, что слова хоть как-то смогут соперничать с той чудовищной болью, что причинял Темный, и все же - сказал:
- Вчера я видел свет ладьи Ариэн, она заглядывает и в этот край. И звезды тут тоже бывают, - звучало как бред, но нолдо, ни мига не жалея, что тратит силы впустую, вложил в слова - образ вчерашнего солнца, озарившего угрюмый лес, и ясного неба в бриллиантах сокровищ.
И сородич поднял затуманенные болью глаза. Казалось, что улыбнулся - едва заметно. И обвис бессильно в веревках, наконец теряя сознание.

Келебринг зло усмехнулся: он берег руки, хоть и еле стоял, но высоко поднял голову.
- Ты зря связался с вассалами короля нолдор, тварь!

+1

235

"Не-работает", - вот о чем с досадой подумал Саурон. Паршивец отказывался впадать в отчаяние. Метался на грани, но не переступал черту. И нужно было найти ключик именно к нему... В какой-то момент Темному показалось что он победил, все же заставив нолофинвинга смотреть на муки родича, но - нет! Нолдо обманул его. Эльфа вела его проклятая надежда. Через свою беспомощность и безвыходность - он протащил в подземелье свои надежду и светлые образы. И - передал их пленному. Умаиа почувствовал как шевельнулся незримый мир, как искорка света отделившись от нолдо вошла в нандо и у обоих этого Света стало лишь больше. Проклятье! Что же, сомнений больше не оставалось - гордец тот самый менестрель. Не ахти какой великий чародей, но нашедший в себе силы сотворить чары там, посреди ущелья.

- Ты зря связался с вассалами короля нолдор, тварь! - слабым, но твердым голосом смеялся Келебринг.

Слова хлестнули словно бич по спине. Саурон выпрямился.

- Ты забыл урок что тебе преподали в прошлый раз? - холодно поинтересовался Темный. - Тогда самое время напомнить! Кресло сюда. - коротко рыкнул он на орков. После чего обернулся к обмякшему телу и выдернул из страшных ран колышки. Орк поспешно убрал чашу, уже наполнившуюся на треть, и отступил в сторону, что бы не мешаться под ногами. Саурон же загнул содранную кожу обратно, прикрывая ею раны, и извлек из поясной сумки два пузырька. Один он поднес под нос нандо, что заставило эльфа застонать и открыть глаза; а вторую бутылочку Саурон поднял так, что бы ее увидели пленники.

- Думаю все уже знают что это, не так ли? - в пальцах Жестокого был пузырек с темным снадобьем залечивающим раны. С издевательской улыбкой умаиа откупорил пробку и с высоты, давая капле блеснуть черной живой ртутью, капнул жидкость на рану. Кровь моментально вскипела, горло нандо снова желало разорваться от крика, позволь только хозяин; слух ласкали звуки борьбы эльфа с самим собой. Не дав мориквэндо отключиться, Саурон перешел к залечиванию второй раны.

- Отвязать эту падаль и в клетку! - распорядился Оборотень. Орки сноровиста отвязали нандо, не способного сейчас на сопротивление, и доволокли до свежепочиненой клети. Пленника швырнули внутрь - свободного, но обессиленного и обреченного беспомощно следить за продолжением спектакля.

Тем временем в залу ввезли массивное кресло. Оно было выполнено из перевитых железных полос, местами закопченных, оборудовано ремнями и изобилующее острыми шипами.

- Узнаешь? - Невинно поинтересовался Саурон к Келебринга. - Ведь ты чуть не умер на нем в прошлый раз, не так ли?

Несколько секунд Саурон с ненавистью смотрел на Нумендиля, и большой внутренней борьбы для умаиа стоило не приказать усадить в кресло безымянного пленника. И все же разум смог возобладать над чувствами. Не сейчас... Позже...

- Тащите второго! - распорядился Жестокий, и двое орков тут же юркнули в боковой проход ведущий к темницам. А сам умаиа подошел к Нумендилю и почти без размаха ударил эльфа кулаком в лицо, чувствуя приятную боль в собственных костяшках и слыша рядом перезвон цепей Келебрнга. Да, вроде бы рядом, да не достанешь... Как это... вдохновляет! Следующий удар был в живот безымянного. Нолдо согнулся, насколько позволяли цепи, ножная цепь дернулась рискуя нарушить шаткое положение родича, а Саурон, не дав Нумендилю опомниться, нанес следующий удар - по свежей ране. А потом схватив за волосы снова по лицу, но уже раскрытой ладонью, и снова - в грудь, в живот, в рану. Избиение эльфа длилось не больше пол минуты, но этого хватило всем: слегка запыхавшемуся Темному, чьи костяшки были содраны; Нумендилю, оглушенному и страдающему своей раной; Келебрингу, все же закричавшему и теперь усиленно ловящему ртом воздух, что бы справиться с собой, не орать дальше, мочь удерживать себя на ногах...

Саурон схватил менестреля за волосы.
- Смотри! Смотри что ты с ним делаешь. Ты, не я! Он еле стоит, для него пытка просто находиться вот в таком положении, но не бойся - он гордый, он будет стоять. Пока не потеряет сознания и не повиснет на потянутых мышцах и суставах. Если он еще не очень устанет, то боль вернет его в чувство и он поднимется. А если очень - останется висеть... какое-то время, но потом все равно придет в себя и поднимется. И ты даже не представляешь что он будет чувствовать. Но он будет стоять... и все по твоей прихоти! Ведь я не вырываю у тебя тайны, я лишь спрашиваю об имени. Аикарамат насмехался говоря что вы не скрываете своих имен, а гордитесь ими. Твоему высокомерному другу будет интересно узнать что ты другого мнения. Но - я не против. Ты сможешь стать моим хорошим учеником, быть может тебя тоже скоро начнут называть Жестокий - как думаешь? Лишь одно имя - и Келебринг будет отдыхать. И я его больше здесь не подвешу, обещаю!

Тем временем за спиной Саурона происходила какая-то возня, звуки борьбы - и вот второй нандо, явственно схожий лицом с первым, оказался прикручен к страшному креслу. В клети послышался шорох и руки пленника вцепились в решетку на уровне колена - очевидно сил встать у первого брата не было.


В этот момент эльфы в ущелье сменили друг друга на часах в первый раз.

Отредактировано NPC Darkness (27-06-2017 19:30:48)

+1

236

Келебринг, хоть и стоял еле-еле, был смел и горд, он сумел задеть Саурона - так, что тот  отвлекся от жертвы и прервал пытку. Но, казалось... враг был раздосадован даже больше, чем в тот момент, когда Нумендиль намеренно оскорблял его. Неужели светила небесные - и даже воспоминания о них - ранят не только орков, но и одного из сильнейших умайяр?..

В руках врага появились сосуды с темным зельем. Яд? Вряд ли у пленников есть шанс на смерть. Искаженное лечение - вернее. Саурон не забыл вернуть в сознание несчастного, чтобы тот чувствовал все "прелести" словно бы заплавленных багровым пламенем ран. Нандо хватило стойкости не молить о пощаде , и Нумендиль невольно подумал, который раз им приходится испытать на себа измышления прислужника Моринготто. И как все они, плененные не меньше десятка дней, сумели сохранить мужество, чтобы осмелиться на бегство и сражение.
Кажется, эльфа привели в себя не для продолжения страданий. Но перевести дыхание Нумендилю не дали. Орки втащили в допросную страшного вида конструкцию, смотреть на которую оказалось жутко и мерзко и без злобных комментариев Темного.  Но нолдо поймал себя на диком, больном интересе: он разглядывал сооружение, как под действием черных чар, пытаясь понять, для чего онр может быть... приспособлено. Рядом сквозь зубы выдохнул Келебринг. Он-то... знал, что это такое.

А Саурон, в несколько шагов преодолев расстояние до прикованных пленных, вдруг ударил Нумендиля в лицо. Почему-то эльда не ожидал простого примитивного удара, и голова его мотнулась назад, но цепи крепко удерживали на одном месте. Майя был силен, наверное, намного сильней нолдо. Тот, хоть и был воином, не сумел напрячь мышцы растянутого между полом и потолком тела, чтобы кулак не причинил вреда, и потому задохнулся, дернулся, забыв про единую цепь... Рядом крикнул сотоварищ - но следующий удар пришелся по свежей ране, и Нумендиль снова чуть не утратил опору. Спрятал лицо под упавшими вперед волосами, по привычке - но враг схватил за волосы, снова ударил. Из разбитого рта снова текла кровь, превращая нижнюю часть лица в уродливую маску. Дыхания не хватало на ответ, потянутые в попытке инстинктивно уклониться руки возмущались обращением, но сквозь унижение и боль вдруг пришло осознание: а ведь Саурон раздосадован. Даже, чего доброго, разочарован. Значит, Темный и сам знает, что не всесилен. Даже в созданном им каземате.

Он восстанавливал дыхание, изыскивая, что ответить на злобные речи Врага... когда в "мастерскую" втолкнули еще однооо пленного. Подвели к страшному креслу. Нумендиль осознал, что сейчас суждено узнать назначение мерзкого устройства. И, сам не веря, что говорит это, преодолевая липкий, тошнотворный ужас, сплюнув на пол кровь,  произнес:
- Я заказывал кресло себе, а не другим... гостям. Так-то ты выполняешь мои пожелания?

+1

237

Саурон отступил и холодная маска скрыла его разочарование. Менестрель вывернулся из расставленной ловушки. И даже бросал вызов. Гордый наглец...

- Я заказывал кресло себе, а не другим... гостям. Так-то ты выполняешь мои пожелания?

- Ты еще успеешь в нем посидеть. - пообещал Темный. - Келебринг, не хочешь предложить свою кандидатуру вместо менестреля? - Оборотень любовался страхом с которым боролся нолдо глядя на кресло. - Это серьезное предложение. Я не шучу, подумай.

Саурон усмехнулся. И дал знак. Эльф уже был полуобнажен, орки развернули шипы, расположенные на кресле от плеча до локтя и те плотно прижались к рукам нандо, готовые проколоть кожу. Несколько движений ворота - и шипы начали ввинчиваться в плоть. Несколько оборотов - и орки остановились ожидая дальнейших приказаний Господина.

- Это очень занятная пытка, - прокомментировал Саурон. - Боль локализуется не в одном месте, а расползается по обеим рукам. Шипы будут ввинчиваться в тело все глубже и глубже, и твой родич будет ощущать каждое движение ворота. А потом к пластине на которой закреплены шипы поднесут огонь. И острия внутри тела начнут нагреваться. - Саурон был похож на наставника в мастерской. - Уж коль скоро ты столь жесток, я подумал тебе нужно быть в курсе всех деталей. Посмотри как побледнел приговоренный вами. Вами-вами, ведь это наказание за невежливые слова Келебрингу. Ты не нарушал мое условие, и мне некого наказывать за тебя. 

Саурон заставил себя сочувственно улыбнуться.

- Ты отказался щадить друга... - негромко проговорил умаиа. - Это тоже хорошо. Ты начинаешь ставить себя в центр мироздания. Твое сердце черствеет, ты отгораживаешься от боли родичей. Да-да, я знаю, - ласково кивнул Темный, - ты делаешь это из лучших чувств. Не прогнуться, не выказать слабость... Что-то еще, наверное. Но - мне не важно что именно руководит тобой. По тому что главное - это ведет к моей цели. Твое сердце очерствеет. И ты приблизишься ко мне. Так как я и не мечтал, так как ты и не боялся...

Тихие, сдерживаемые стоны раздались за спиной умаиа и Оборотень резко обернулся. Один из орков в ужасе втянул голову в плечи - он увлекся и продолжал медленную пытку, затягивая ворот. Саурон развернулся словно ничего не произошло, но навряд ли орк поверил что ему это сойдет с рук.

- Хоть мы так и не договаривались, но я вознагражу тебя за твой прорыв в обучении. - Вновь обратился Темный к Нумендилю. - Я сделаю то, на что ты так и не захотел потратить свой голос - снимите Келебринга с растяжки. К столбу его.

Разумеется этот поступок не был продиктован жалостью. Просто провиси нолдо еще немного, вполне может повредить себе руки, а простым зельем такое не вылечить. Менестрель же явно не собирался делать что-либо для спасения родича. Жаль... не удалось убить двух зайцев сразу. Но и это Саурон постарается вывернуть себе на пользу.

Обессиленного нолофинвинга освободили, но тут же скрутили не дав даже шанса на сопротивление. Грубо подтащив к столбу, возле горна, эльфу сковали руки за столбом, а ноги, до основания живота, в несколько витков примотали к столбу. Так же цепь, но не натирающую веревку, перекинули через грудь и проведя под мышки закрепили в крюке на столбе. Так что теперь нолдо мог висеть в путах, почти не испытывая боли.

- Наслаждайся моей добротой, - улыбнулся Саурон пленнику. А потом вернулся к креслу и положил руку на его спинку.

+1

238

Угроза, исполнение которой было отложено на будущее, заставила закрыть глаза. Потом. Не теперь. Нумендиля передернуло от отвращения к самому себе. Он ничем не помог новой жертве....
Но Враг сказал, обращаясь к Келебрингу: «менестрель»? Нумендиль понял вдруг, что Темный говорил о нем. Значит, Тху решил, что песнь Силы, на время разогнавшая тьму в ущелье, принадлежала голфингу. Теперь заблуждался ли Саурон или знал правду, было уже неважно: Аикарамат, наверное, уводил сейчас спасенный отряд прочь из этих мест.  Но сознание, что друг может совершить безумие и впрямь вернуться за оставшимися, заставило промолчать. Даже порадоваться, как враг приписал пленнику чужие заслуги. Если феаноринг окажется столь сумасшедшим… доблестным… Нет, об этом не стоило даже думать. Лишь надеяться, что в проклятой пещере не прибавится больше квэнди и иных представителей свободных народов Арды…

Кресло оказалось машиной. Оно приковывало взгляд, скрежетало и скрипело, действовало убийственно медленно, неотвратимо и безжалостно. У этого палача не дрогнет рука, он не устанет и не ошибется. Тху, казалось, гордится своим творением. И теперь он обвинял в происходящем двоих. И Келебринга. Отчего-то слова Врага, в которых нельзя было усомниться, когда он обращал их  к самому Нумендилю, адресованные другому эльда звучали совсем иначе. Как обман. Но Келебринг посерел, как стена, этого не скрывал даже чадящий факельный свет,  скулы его свело болью от обвинений темного. И Нумендиль не сдержался:

- Наказание назначает лишь судья. Я видел Намо Мандоса – ты не похож, - разбитый рот мешал улыбаться, но нолдо все же попробовал.

Саурон обвинял его в изменениях, в пренебрежении страданиями других живых существ.  Это было… настолько дико и неправда, что заставляло бы задуматься, усомниться. Но только не когда на заднем плане скрипел ворот, и эльф, сидящий в ужасной конструкции, изгибался дугой от сдерживаемой боли. Слова Врага о самом Нумендиле были просто…. незначительной мелочью. Время ли думать о себе?
Потому, Когда Келебринга сняли с цепей, Нумендилю было почти неважно, что за причина побудила Тху принять такое решение. Главное, что хоть одному из эльфов стало немного легче.
Сперва эльда у столба закрыл глаза и дышал тяжело, хрипло: видимо, изменение положения рук принесло облегчение не сразу. Но, собравшись с силами, он повернул голову к Врагу. Видно было, что выговаривает слова он через силу, почти сквозь зубы, глядя на темного с яростной ненавистью.

- Думаешь, что во второй раз я стану дрожать от страха и молить о пощаде? Хочешь... продолжить игру? Я готов.

+1

239

Безымянный не смог скрыть облегчения, когда Темный сказал что пытка для него самого откладывается. И цепкий взгляд Саурона отметил это, запомнил, улыбнулся. "Менестрель боится боли" - с улыбкой отметил он.

Но при этом на лице пленника мелькнуло непонятное облегчение, отсвет радости - или показалось?

Келебринг с трудом переносил то что на кресло усадили кого-то за его дерзость. Что же... надо пойти квэндо на встречу.

- Я вижу, Келебринг, что ты огорчен. И моей целью не являются твои страдания ради самих страданий. Видя твое раскаяние я готов отменить приговор, если ты извинишься за свое необдуманные слова.

- Наказание назначает лишь судья. Я видел Намо Мандоса – ты не похож, - разбитый рот мешал улыбаться, но нолдо все же попробовал.

- Вот как? - заинтересовался Жестокий. Слова эльфа как нельзя лучшим образом направляли их к тому о чем хотел заговорить умаиа. - А хочешь побыть судьей сам? Видишь этого орка? Он пытал твоего родича без моего разрешения. Он заслуживает наказания. Прикажи его высечь. И я отправлю этого нандо в клеть без дальнейших пыток. Слышишь? Наказать темную тварь и спасти эльфа от пытки - неужели ты откажешься?

И тут собрался с силами Келебринг:

- Думаешь, что во второй раз я стану дрожать от страха и молить о пощаде? Хочешь... продолжить игру? Я готов.

Саурон поднял бровь. Вот значит как... И заставил себя не сжать кулаки.

- Очень, очень отважно. Пример для подражания любому. Но... быть может твоя готовность и не понадобится. - Оборотень осклабился - Вы слышали нолдор? Я дал вам целых два пути избавить несчастного от пытки. Совсем, сейчас же. Кто же из вас будет его спасителем?

+1

240

Маленькие, налитые кровью глазки орка бегали, казалось, тварь разрывается между желанием упасть на колени и страхом перед господином. Он вызывал лишь отвращение. Как и мысль о том, что живому существу можно причинять боль сознательно. Любому. Даже такому, как орк. Нумедиль рад был бы убить его своими руками, и правда, пожалуй, сейчас убийство злобного вражьего прислужника принесло бы ему дурную, недостойную радость. Но… мучить? Предложение было так немыслимо, что нолдо сперва посмотрел на небрежно стоящего рядом с пленным врага с искренним удивлением. Потом… перевел взгляд на нандо. Тот тихо, словно через силу, стонал, качая головой из сторону в сторону и плотно зажмурившись. Сердце сжало вполне настоящей, не физической болью. И нолдо, вновь подняв глаза на Саурона, почувствовал, что невозможность воспротивиться, бессмысленность чужих страданий перехлестнули через край.

- А можно тебе приказать перерезать себе горло? – он не выдержал и улыбнулся, не сознавая, что улыбка, должно быть, дико смотрится на окровавленном лице.

- Извини за то, что ты тратишь свое время впустую, и, как всегда, потерпишь поражение, - почти одновременно с  Нумендилем отозвался Келебринг с вызовом. - Ну же, докажи, что все еще боишься нас, займись другими эльфами.

+1