Ardameldar: Первая, Вторая Эпохи.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Поход двенадцати

Сообщений 31 страница 60 из 79

31

Эдрахиль

Заметив всадника, Эдрахиль встревожился: хуже нет, чем получить дурную весть вот так, уходя.
Но, без сомнения, сердце его радовалось встрече с товарищем, хотя они и распрощались перед дорогой: не особенно торопливо, за кубком вина, обсудив важное, будто нолдо собирался сопровождать Инголдо в гости к леди Галадриэль в Дориат, или в далекое, но спокойное странствие по тихим южным землям.
Финдарато тоже первым делом подумал о возможной беде - однако ответ, который дал государю Гвиндор, обрадовал Эдрахиля лишь на мгновение. Разделить путь с другом было бы славно, но за время подготовки отряда он успел привыкнуть к мысли, что Нарготронд остается под защитой лучших воинов и достойного военачальника, сумеющего советом и делом помочь лорду Ородрету с защитой города, если понадобится. На феанорингов эльда нисколько не надеялся: те могли в любой момент сорваться и умчаться за новой идеей, бросив чужой дом на произвол судьбы. Что им Нарготронд и его жители?
Но слова Финрода поразили Эдрахиля: столько уверенности было в его решении не возвращаться в оставленный город. Он бы предположил, что дело в оскорбленной чести лорда, не желающего видеть тех, кто предал его. Но, зная друга, догадывался: не только в этом. Притом, что мягким характер Инголдо мог назвать лишь случайный знакомый, в возможности прощения старший сын Арафинвэ доселе не отказывал никому. Значит, было еще что-то, о чем Эдрахиль мог только догадываться. Предвидение? Нерадостная мысль.

- Кому же защищать от врага Нарготронд без тебя и твоих воинов? - спросил Эдрахиль вслух. - Только ты знаешь всё, что нужно, про стражу и дозоры, про охрану границ, ты обещал хранить их. 

Я попробую сделать так, чтобы мы вернулись... Финрод вернулся, - добавил он мысленно, только Гвиндору.

0

32

Берен

Люди во всем видели знаки судьбы, именно эти знаки привели их когда-то в Белерианд. И теперь у Берена появилось гложущее ощущение, что здешняя земля не хочет отпускать своего Короля. Не успели они еще расстаться мыслями со всем тем что оставили за спиной, как отряд нагнал всадник - очевидно старый знакомый его спутников. Некто Гвиндор, предводитель отряда. Эльф просил позволения присоединится. "Ну вот, - усмехнулся про себя Берен, - кажется все решили одуматься и все образумится. А у нас уже собирается очень маленькая, но армия. Лиха беда начало!"
Однако слова Государя повергли атана в изумление. Оказывается Государь умел не только быть добр и милостлив, но и беспощаден:
- Я сделаю всё возможное, чтобы исполнить обет, а в Нарготронд - не вернусь. Тебя же я освобождаю от данной мне присяги.

Слова прозвучали как гром или как приговор. Легко, походя, как все что делал Фелагунд, Король только что изгнал несчастного Гвиндора из своих верных, швырнул ему при всех избранных в лицо его присягу, растоптал и унизил. Человеку после такого оставалось бы разве что броситься на меч. Молча Берен посмотрел на своего Государя, потом на Гвиндора, и опустил глаза. Очевидно Фелагунд не терпел предательства. У Гвиндора и его отряда была возможность поддержать своего Лорда, но они это вовремя не сделали. И теперь Финрода не интересуют запоздалые раскаяния. "Ты жесток, Государь", - молча покачал головой Берен. Его чувства были снова в смятении, он думал что знал доброго Короля, но оказалось что он знал лишь Доброго-Короля, а Фелагунд был куда более многогранен... и незнаком.

Похоже все пораженно молчали, или беорингу так только казалось, но заговорил Эдрахиль, желая облегчить участь друга и утешить его:
- Кому же защищать от врага Нарготронд без тебя и твоих воинов? Только ты знаешь всё, что нужно, про стражу и дозоры, про охрану границ, ты обещал хранить их.

А Берен все не мог осмелиться от стыда поднять глаза на всадника. "Вот и еще одна судьба, которую я разрушил", - горько думал Смертный.

0

33

Финрод

Говоря с Гвиндором, Финрод думал не об одном отряде, но и о нём самом. Он желал избавить его и от вины за то, что он остался в Нарготронде, и от ноши, которая окажется не по силам: и прими его Финрод в отряд, Гвиндор скоро осознал бы, что на этом пути лишь навредит. Он был способен на многое, быть может, и свершить великие дела... но не здесь. Ему было бы тяжко осознать это, даже если бы Финрод мог взять его с собой — а он не мог, из-за данного им обета.
Но слова он, очевидно, выбрал совершенно не те  - а взгляда и тона поражённый Гвиндор просто не заметил. Лицо его совсем побелело.

- Кому же защищать от врага Нарготронд без тебя и твоих воинов? Только ты знаешь всё, что нужно, про стражу и дозоры, про охрану границ, ты обещал хранить их, - обратился к нему Эдрахиль, но даже эти слова заставили его лишь опустить голову.

- Я позабыл об этом, когда скакал сюда, в надежде... хоть что-то исправить, - затем он вновь обратился к Финроду. - Значит, мне нет прощения. Если я ни словом, ни жестом не поддержал тебя, когда ты остался один, когда сказал, что не уйдёшь как нищий, которого вышвыривают за ворота, я более недостоин...

- Нет, Гвиндор! - шагнул к нему Финрод, не дав досказать. - Я сказал это не потому, что не могу простить тебя, а потому, что тебе должно остаться в Нарготронде — Эдрахиль прав. А я передал и корону, и власть над Нарготрондом Ородрету. Лучшее, что ты мог бы сделать для меня — принять его как Короля. И хранить земли, над которыми я более не властен.

- Ты освободил меня от присяги, чтобы я был свободен принести присягу Ородрету? - медленно спросил Гвиндор.

- Как думаешь: кто будет верен ему, если ты со своим отрядом покинешь Нарготронд? - вопросом на вопрос ответил Фелагунд, словно продолжая сказанное Эдрахилем. - Уверен ли ты, что и он не будет однажды изгнан?
- Келегорм и Куруфин, несомненно, позаботятся о нём, - не удержался Боргиль, не любивший сыновей Феанора и не доверявший им с самого начала. Заметив, что они из лишённых земель беженцев, которым дали приют, превращаются в Лордов Нарготронда, он пытался предупредить Финрода. Тот лишь пожал плечами: «Разве они не помогают мне во всякой нужде и делом, и советом? Слушай, что Келегорм  поведал мне о птичьей разведке...» Уходя с Финродом, он несколько раз с гневом оборачивался на сыновей Феанора, но так не и нашёл подходящих слов...

- Я буду поддерживать и защищать его, как защищал бы тебя, - отозвался Гвиндор, лишь затем ответив Эдрахилю. - И не нарушу данного тебе обещания.
«Оказывается, приняв Гвиндора в отряд, я невольно побудил бы его и нарушить данное слово. Что за сеть сплетена вокруг нас!»

0

34

Эдрахиль

Эдрахиль поймал удивленный, омрачившийся тенью взгляд Иголдо.
- Я рассказал Гвиндору все, что мог, о дозорах и приграничных укреплениях, чтобы на защите Нарготронда никоим образом не сказалось наше отсутствие, - уточнил эльда вполголоса, обращаясь к Финдарато. - Выверенная, многие годы хранящая земли защита не окажется нарушена по незнанию. Ты знаешь, государь, Гвиндор опытный водитель отрядов, и он сумеет сберечь доверенное...

Он понимал, пусть даже лорд сообщил о своем решении не возвращаться, но безопасность остающихся для него превыше всего. Неизвестно, кому было сейчас сложнее смириться: королю, оставляющему свое любимое детище - и, как он, оказывается, верит, навсегда, - или вассалу, мечущемуся между верностью лорду и городу. Эдрахилю было проще. Он выбрал заранее.

Может быть, все пути и впрямь уже начертаны? Тень Судьбы коснулась их путешествия. Тогда все, что может сделать эльда - помочь тем, кого он считал друзьями, принять судьбу с легким сердцем.

- Передай поклон леди Финдуилас, - Эдрахиль знал, как важны Гвиндору благосклонные взгляды прекрасной дочери Ородрета, как дорого её благополучие. Так он хотел напомнить другу о тех, ради кого следует хранить город.

+1

35

Берен

http://sd.uploads.ru/t/CZmus.jpg

Опустив голову Берен слышал глухие слова Гвиндора сначала Эдрахилю, а потом к своему сюзерену:

- Я позабыл об этом, когда скакал сюда, в надежде... хоть что-то исправить.

- Значит, мне нет прощения. Если я ни словом, ни жестом не поддержал тебя, когда ты остался один, когда сказал, что не уйдёшь как нищий, которого вышвыривают за ворота, я более недостоин...

Берен заставил себя поднять голову и смотреть в лицо эльфа - бледное и скрывающее горе и позор. И тут Финрод выступил вперед. Выступил и снова поразил адана. Государь говорил к Гвиндору с теплом и заботой - не гнев руководил им, но мысли о благе Нарготронда и... Гвиндора.

- Как думаешь: кто будет верен ему, если ты со своим отрядом покинешь Нарготронд? - вопросом на вопрос ответил Фелагунд, словно продолжая сказанное Эдрахилем. - Уверен ли ты, что и он не будет однажды изгнан?

Беоринг невольно сжал губы. Теперь он понимал что Фелагунд скорее прав и не много вины Смертного в том что Государь был оставлен своим народом, но... то как Финрод говорил об этом... Словно Государь больше не верил своему народу и допускал что и Ородрета предадут так же как и его самого...

- Я рассказал Гвиндору все, что мог, о дозорах и приграничных укреплениях, чтобы на защите Нарготронда никоим образом не сказалось наше отсутствие,

И беоринг снова в изумлении опустил глаза, по привычке, что бы не выдать своих чувств. Так Эдрахиль знает все об охране границ и укреплении Нарготронда? И без сомнения отправился вслед за Государем, и ни словом, ни взглядом не осудил Берена? "Эру, кого же я увел и чем они рискуют попадись мы к Врагу?" Невольно в голову приходили рассказы, слухи и поверия о Маэдросе и... мороз прошел по коже от таких мыслей. Нет уж. Не надо кликать судьбу, она о себе сама позаботится; надо верить что все получится и что все не зря. Эстэль - ведь так его учила старая Андрэт, так учил его вечно юный Государь...

И все же... адан с глубоким почтением взглянул на Эдрахиля и других спутников. А потом кашлянул и вышел вперед.

- Прости, Гвиндор, вроде бы мне не хорошо вмешиваться, но я принес непокой в твой мир и негоже будет если я промолчу. Ты знаешь куда и зачем мы идем. И я сделаю все что только в моих силах, а их не мало, что бы Государь Фелагунд смог вернуться в Нарготронд, а вы - постарайтесь сделать так что бы Государю было куда возвращаться. Ибо народ предал его и не сможет Король смотреть в их глаза а они в его. Я хоть не эльфийский лорд, но и у меня был народ... Поэтому прости меня, за мой приход, если сможешь, и давай теперь сделаем то что нам осталось.

+1

36

Финрод
http://s1.uploads.ru/t/Ts06g.jpg

- Я рассказал Гвиндору все, что мог, о дозорах и приграничных укреплениях, чтобы на защите Нарготронда никоим образом не сказалось наше отсутствие, - обратился к Финроду Эдрахиль. - Выверенная, многие годы хранящая земли защита не окажется нарушена по незнанию. Ты знаешь, государь, Гвиндор опытный водитель отрядов, и он сумеет сберечь доверенное...

- Знаю, и благодарю тебя  за этот выбор, - ответил Финрод. Эдрахилю он мог доверять как себе самому, и потому даже не спрашивал перед уходом - кто позаботится о дозорах и укреплениях, когда они оба оставят город. Затем он обратился ко Гвиндору. - Я вручил тебе защиту самого дорогого - нашего города и моего брата.

- Передай поклон леди Финдуилас, - прибавил Эдрахиль. Гвиндор согласился не словом, не кивком - движением век, и по этой трепетной сдержанности лучше всего можно было понять - с чем он более всего боролся, прежде, нежели ринулся догонять Финрода и его отряд.

- И защиту Финдуилас - спасибо, что напомнил, - продолжил  Фелагунд. После всех этих слов Гвиндор, конечно, не мог бы полагать, что его изгоняют как недостойного.

- Я не подведу тебя, - ответил Гвиндор, хотя в конце словно чуть запнулся. Он более не опускал глаз, и с его лица медленно сходила бледность. Лишь теперь он ответил на осанвэ Эдрахиля.

Я буду ждать - пока Финрод вновь примет корону, и я смогу вновь назвать его Государем Нарготронда и моим Государем. Я буду надеяться, что так и будет. И передам твой поклон Фаэливрин - знаю, она тоже будет ждать.

В облаках образовался просвет.  Капли дождя падали на головы Финрода, Эдрахиля, Гэллвэга, Берена, но не Гвиндора. Дождь разделял их, уходящих и остающегося. Ощутив это, он  не спешился и не двинул коня вперёд. Лишь обвёл взглядом отряд, намереваясь кратко проститься; ещё в Нарготронде он по-настоящему попрощался со всеми, с кем желал, кроме одного Финрода. В этот миг вперёд выступил Берен.

- Прости, Гвиндор, вроде бы мне не хорошо вмешиваться, но я принес непокой в твой мир и негоже будет если я промолчу. Ты знаешь куда и зачем мы идем. И я сделаю все что только в моих силах, а их не мало, что бы Государь Фелагунд смог вернуться в Нарготронд, а вы - постарайтесь сделать так что бы Государю было куда возвращаться. Ибо народ предал его и не сможет Король смотреть в их глаза а они в его. Я хоть не эльфийский лорд, но и у меня был народ... Поэтому прости меня, за мой приход, если сможешь, и давай теперь сделаем то что нам осталось.

Он смотрел на Смертного не без удивления, явно не ожидая подобных слов.

- Я постараюсь. И простить тебя - тоже… во всяком случае, держать на тебя зла не стану.  Если бы не ты, Финрод по сей день был бы Королём Нарготронда - и ты же готов сделать всё, чтобы он вернулся. Твои стопы словно направляет Рок - быть может, однажды я уразумею, куда и к какой цели, - произнеся это, Гвиндор обратился к остальным. - Намариэ!  Да поможет вам Ульмо, что никогда не отказывал в милости Изгнанникам!

- Доброго пути и тебе, - отозвался Финрод.

Конь Гвиндора повернул назад, сам же он обернулся, вскинув руку в прощальном жесте, и так и ехал до ближайшего перелеска.
Некоторое время отряд шёл молча. Когда сделали краткий привал, Финрод произнёс:

- Так как мы более не под охраной дозоров, я думаю вверить наш отряд защите Владыки Вод, по слову Гвиндора. Нарог и земли близ него, сколько я слышал, чисты и наполнены его силой. Орки и иные тёмные создания не посмеют там бродить - разве что Моринготто прикажет им. Отдохнув немного, двинемся к западу, а далее по самому берегу Нарога вплоть до истока.

Дождь только что прекратился. В небесах мягко сияла радуга, а на травах искрились мириады самоцветов - прекрасных и недолговечных. Они принадлежали всем и никому - подобно радуге, подобно звёздам, подобно самому Свету.

+2

37

Эдрахиль

Решение лорда было мудрым: террасы Нарога были исхожены многими жителями Города в мирные годы, как и другие приграничные земли, и числились светлым и безопасным местом.
Путь покуда казался легок и даже приятен, и давно у Эдрахиля не бывало так ясно на сердце. Он не забывал оглядываться, чтобы не упустить возможную опасность, и всё же его мысли то и дело уплывали прочь, к высокому небу с проблесками синевы, к далекому шуму реки в каменистом ложе.

После дождя мир выглядел свежим и ясным, запахи осени с оттенком горечи не портили общего впечатления: напротив, напоминая о конечности года, тепла, жизни листьев и трав, рождали щемящее чувство странной нежности. В Валиноре эльдар не ведали тоски по ежесекундно уходящим в прошлое любимым явлениям. Леса Оромэ оставались прекрасными и вечно золотыми, сколько себя помнил Эдрахиль. Здесь ни одна осень не напоминала предыдущую, и каждая теряла неповторимые краски сохранившихся лишь в памяти утраченных лет - и показывала новые чудеса, только успевай оглядываться и запоминать. В одной из зал Нарготронда, которую эльда украшал неглубоким бассейном с постоянно обновляющейся из подземного источника водой, кто-то из мастеров создал мозаику осеннего леса. Оттенки золота отражались в тёмной купальне, как листья в лесном озере.

Меледир, шедший чуть в стороне, вдруг перекинул из-за спины лук, быстрым, почти незаметным движением стрелу на тетиву, одновременно припадая на одно колено. С земли тяжело взвилась в небо крупная, откормившаяся за лето полевая куропатка, выстрел сбил её на взлете, и она тяжело шлепнулась в траву. Эльф метнулся за добычей, и Эдрахиль, переглянувшись с оказавшимся рядом Гэллвегом, негромко рассмеялся:

- Говорил, надо брать собаку. А то в другой раз придётся лезть в болото.

- Что мы станем делать с твоей добычей, стрелок? На всех тут не найдётся и для того, чтобы распробовать, что за дичь ты подстрелил.

Молодой эльда сказал независимо, закидывая добычу в плотный кожаный мешок:
- На похлебку и этого довольно. А те, кто считает себя более удачливыми в охоте, могут выследить свою дичь, а не критиковать чужие трофеи!

Так, перешучиваясь, шли они берегом реки, и путь все ещё казался легок и прост.
К вечеру голоса птиц смолкли так внезапно, будто все они исчезли в один миг. Через несколько ударов сердца из-за ближайшего невысокого холма вылетела, пятная небо, стая чёрных ворон. Они покружились над эльфами и человеком, оглашая окрестности пронзительным криками, и так же внезапно  умчались прочь, на восток.
Нолдо напряженно вглядывался им вслед. Впервые за этот поход ему хотелось ощутить под ладонью знакомую рукоять меча.

+1

38

Берен

http://s1.uploads.ru/t/cj8Q6.jpg

- Я постараюсь. И простить тебя - тоже… во всяком случае, держать на тебя зла не стану.  Если бы не ты, Финрод по сей день был бы Королём Нарготронда - и ты же готов сделать всё, чтобы он вернулся. Твои стопы словно направляет Рок - быть может, однажды я уразумею, куда и к какой цели.

Слова Гвиндора были не худшим ответом какой беорнг ожидал бы услышать.
Отряд простился с всадником, а Берен долго смотрел в след удаляющемуся эльфу пытаясь понять что для них, бессмертных, эта разлука, этот поход, все брошенные и подхваченные слова. И на какой-то миг адану показалось что его голова не сможет вместить столько памяти и отношений, запомнить столько переплетений и обетов; а в другой миг показалось что Гвиндор подобен ему самому, только разве что люди не стали бы так демонстрировать свои чувства, хоть у них все рвись внутри.

И тут заговорил Фелагунд:

- Так как мы более не под охраной дозоров, я думаю вверить наш отряд защите Владыки Вод, по слову Гвиндора. Нарог и земли близ него, сколько я слышал, чисты и наполнены его силой. Орки и иные тёмные создания не посмеют там бродить - разве что Моринготто прикажет им.

"Ничего себе," - подумал Берен, - "Просто вверить жизнь под защиту Улмо? И все? Сказать так и жить спокойно? А если Вала в этот момент не слышал, или отвернулся? - какое основание полагать что защита будет дана?" Вслух же барахирион ничего не сказал. Эльфы были... непостижимы. И их нельзя было понять умом, но в них можно было поверить. И все же Смертный, привыкший жить среди опасности, не мог не смотреть по сторонам. Вскоре он заметил что Эдрахиль занимается тем же. "Э-гей... Похоже глава разведчиков так же не может вверить себя Валар, а предпочитает рассчитывать лишь на свои силы".

Это был очень необычный поход. Не былой той мрачности, разговоров и пересудов, что неизбежно были бы среди людей. Все шли негромко переговариваясь и было легко и светло. Даже не смотря на осень. Уже долгие годы осень навивала на Берена мрачные думы - зимой партизану приходилось совсем туго и нужно было подготовить что удастся что бы пережить стужу. Но сейчас была другая осень... эльфийская. Прекрасная, дышащая светом и печалью. Даже подшучивали нолдор над друг другом как-то... солнечно и с достоинством.

Но этот день был слишком сказочно-прекрасен что бы мочь мирно закончится. Звенящая тишина заставила подобраться и сжала сердце предчувствием беды, а стая воронья лишь подтвердила мрачные мысли.
Взглядом спрашивая позволения у Государя, Берен двинулся вперед.

+1

39

Финрод
http://s0.uploads.ru/t/rezB4.jpg

Финрод наслаждался наступившей свежестью и ясностью - и всё слышнее был голос реки, и всё яснее слышались в неё отзвуки мелодии Ульмо. Не столь глубокая и могучая, как в голосе Моря, она хранила ту же мудрость и чистоту. От того берег Нарога, конечно, не обращался в берег Эльдамара. В нём была своя краса, иная, чем в Бессмертных Землях. Путь был светел и лёгок - на удивление лёгок, так, что и силы почти не убывали, и они шли даже скорее, чем думали. Едва ощутимая лишь для самых чутких поддержка - словно попутный ветер. И словно не было ни войны, принёсшей сюда опасность, ни изгнания, ни цели, ни предсказаний - так и стоило идти, не страшась заранее, хоть до края земли. Именно так идти. Словно просто пришли сюда полюбоваться рекой да послушать негромкий птичий щебет, хотя утро давно минуло...

Финрод, что по пути чутко вслушивался - не примешается ли к чистой мелодии и знакомым звукам осени что-то странное или недоброе, поискал взглядом запоздалого певца. И рассмеялся: птичьим трелям умело подражал голубоглазый Меретион, которого особенно радовала близость реки. Любовь к воде и музыке, как и особую мерность и плавность движений, он унаследовал от матери, принадлежавшей к народу Кирдана - она познакомилась с его отцом на Празднике Воссоединения.

А когда он смолк -  Меледир заметил куропатку и вздумал поохотиться; Финрод решил разделить её на двенадцать частей, каждому по кусочку.

Фелагунд знал, что эта ночь не будет подобна прошлой, и всё же вороны заставили его встревожиться. Гвэтрон даже вскинул лук,  но тут же опустил: бесполезно!

- Сила Ульмо хранит эти земли, но не небеса. Вражьи лазутчики, - произнёс Финрод.

"Ангбанд, куда мы идём, не мог не напомнить о себе. Лучше бы подольше не встречаться с такими напоминаниями!"

В это время к нему подошёл Берен.

+2

40

Эдрахиль

Эдрахиль, прищурившись, глядел вслед птичьей стае. Кому они передадут весть о странной группе эльфов, следующей в направлении севера? Вряд ли их пути лежат в Ангамандо: скорее, донесут кому-то из прислужников Врага, которые собирают сведения об этих краях. Как быстро новости дойдут до ушей того, кто пожелает задуматься, далеко ли направились эльфы, можно было лишь догадываться.
Этого следовало ожидать. Но... не так же рано.       
- Меняя направление, мы лишь потеряем время. Вот бы скрыться от шпионов...
Боргиль, услышав Эдрахиля, лишь хмыкнул:
- Впереди открытые пространства, мы будем как на ладони.
Нолдо обернулся к Финроду:
- Что решишь, лорд? - и добавил, нахмурившись. - И... наверное, до возвращения нам стоит именовать тебя иначе?
"Чтобы отвести беду", - прибавил про себя, ничего не сказав вслух о своих опасениях.

+1

41

Берен

http://se.uploads.ru/t/LiRCK.jpg

Черные птицы растворились в безмятежном небе. А на душе осталось гложущее чувство тревоги. Волшебная сказка треснула и разлетелась на куски, а реальность возвращалась. Фелагунд был прав говоря что вчерашняя ночь была последней спокойной. Что же... По крайней мере Берен теперь был в своей стихии.

- Сила Ульмо хранит эти земли, но не небеса. Вражьи лазутчики, - сказал Фелагунд.
- Меняя направление, мы лишь потеряем время. Вот бы скрыться от шпионов... - заметил Эдрахиль.
- Впереди открытые пространства, мы будем как на ладони. - хмыкнул Боргиль.

- В людских легендах есть поверия, - осторожно заметил беоринг, - что эльфы могут насылать туманы.

Смертный был и сам не до конца уверен россказни это или правда: то что за последние месяцы он узнал об эльфах с одной стороны делало смешным большинство сказок его народа, а с другой стороны - он понял что люди и близко не знали о том что такое Старший Народ. И... могут нолдор сотворить туман или нет - Берен не знал.

- И... наверное, до возвращения нам стоит именовать тебя иначе?  

Берен опустил голову:

- Быть может нам всем стоит изменит имена. - Откликнулся барахирион. - Коль уж мы не можем изменить и лица...

В остаток вечера они нашли удобную ложбину среди холмов возле самой реки. В прибрежных песках развели укромный костер. И снова Берен подумал что с эльдар все не так как было бы без них. Даже когда тревога и неясная угроза поджидала их, здесь, возле этого огня, под плеск воды Смертный чувствовал что творится волшебство.

+2

42

Финрод

http://s0.uploads.ru/t/H1ztD.jpg

Тревога висела в воздухе, совсем недавно столь мирном; кто хмурил брови, кто щурил глаза, вглядываясь вдаль, кто настороженно вслушивался, кто невесело хмыкал, кто проверял лук и стрелы.

- В людских легендах есть поверия, что эльфы могут насылать туманы, - обратился к Финроду насторожившийся Берен.

- Нет, это по силам лишь майар. Правда, поверья родились не на пустом месте: эльдар могут  стать незаметными, особенно в тех землях, сродство с которыми чувствуют. Ты сам мог видеть, как умеют прятаться дозорные Нарготронда. Дозорные нередко бывают и здесь, так что я не ожидал, что мы можем так скоро столкнуться с лазутчиками... - ответил Фелагунд, в тоне которого слышалось:  "Я должен был ожидать".

Дэльвэ окинул их долгим взглядом и нарушил молчание, впервые за день:

- Лишь тень, заслонившая звёзды. Какую весть вороны принесут хозяевам?

Он единственный из отряда хранил совершенное спокойствие, не выказывая и следа тревоги - или сдержанности, скрывающей тревогу. Слова его словно рождались из тишины и были окутаны ей, как плащом; и отголоски зловещего карканья таяли перед несмолкающей песней реки.

- Ты прав, - чуть улыбнулся Финрод, слушая её. - Дюжина дозорных Нарготронда вышли к Нарогу, шутят и охотятся - крайне подозрительное событие...  Но впредь придётся двигаться более медленно и скрытно; если следующим вечером те же вороны увидят нас севернее, нам могут... подготовить встречу.

-  Что решишь, лорд? - нахмурившись, сказал Эдрахиль.

-  Полагаю, пора искать ночлег... такой, чтобы мы не были видны как на ладони. Завтра же двинемся врассыпную, укрываясь в  тени - наши плащи, шлемы и кольчуги станут в том подспорьем. Помогут обратиться в тени для чужого взгляда - и тебе тоже, - пояснил Фелагунд Берену. - Если в разгаре ясного дня мы не отыщем тени, скрыться будет сложнее - но и слуги Врага страшатся Ариэн в полном блеске.

- И... наверное, до возвращения нам стоит именовать тебя иначе?

- Быть может, нам всем стоит изменить имена. Коль уж мы не можем изменить и лица...

- Берен, это прекрасный замысел - мне он не пришёл на ум! - прежде всего откликнулся Финрод. -  Изменить обличье с помощью песни чар - в моих силах. И это даёт нам надежду незаметно пробираться и через края, осквернённые врагом - где  будет труднее таиться, как из-за множества вражеских слуг, так и потому, что  эльфы не смогут ощутить сродство с этими землями. Для того придётся не только изменить лица, но стать вовсе несходными с эльдар или эдайн. Там враги убьют или схватят всякого, кто свободен, каким бы ни было его имя. Тем более, что почти все имена ничего им не скажут.

Он взглянул на стоящих перед ним друзей. Оба они были его друзьями - несмотря на то, что Берена он только-только узнал по-настоящему, а с Эдрахилем сдружился во дни до Солнца и Луны.

- Кроме моего, твоего, Берен, и твоего, Эдрахиль - слышавшие его во время Дагор Браголлах могли догадаться, что ты из Нарготронда и близок ко мне. Предлагаю пока вовсе не называть друг друга по имени, разве что обращаясь через осанвэ или шёпотом. Меня пока зовите командиром... Командир малого отряда, и ничего более - это не привлечёт особого внимания. Пусть я для вас остаюсь Государем, говорить о том вслух более не стоит. А как желали бы называться вы? - вопросил он Эдрахиля и Берена.

Ночлег отыскали у самого Нарога, в ложбине меж холмов. Чем ближе к нему, тем было безопасней, тем чище и светлей - даже в ночи. Голос вод успокаивал и ободрял - Финроду подумалось, именно как перед трудной и опасной дорогой. Прежде, чем лечь, он  тихо обратился к Берену:

- Верно, что в пути нам не стоит открыто называть друг друга по именам. Но ты и до того словно избегал обращаться ко мне по имени. Отчего?

+2

43

Эдрахиль

Воды Нарога вскипали белыми бурунами пены на перекатах, пахло водой, ивами и влажным песком. Плеснула крупная рыба; Эдрахиль вспомнил, что давно не выбирался на рыбную ловлю. В мирные времена он любил охотиться на рыбу с коротким копьецом, по телерийскому обычаю. Иногда добычи было достаточно, чтобы принести с собой в Город, и девы изобретали вкусную начинку к пирогам, подшучивая, что охотники в Нарготронде полезней военачальников. Так было.

- Кроме моего, твоего, Берен, и твоего, Эдрахиль - слышавшие его во время Дагор Браголлах могли догадаться, что ты из Нарготронда и близок ко мне. Предлагаю пока вовсе не называть друг друга по имени, разве что обращаясь через осанвэ или шёпотом. Меня пока зовите командиром... Командир малого отряда, и ничего более - это не привлечёт особого внимания. Пусть я для вас остаюсь Государем, говорить о том вслух более не стоит. А как желали бы называться вы? - спросил лорд.

- Фалмарион, - отозвался Эдрахиль, сказав первое, что пришло в голову.

Скрытую для глаз стоянку разбили легко и привычно, устроившись на уютный ночлег. Вскоре, скрытый с трёх сторон, кроме реки, и не заметный с воздуха под козырьком склона, потрескивал крошечный костёр, а Меледир, напевая почти неслышно одну из известных многим вечерних песен (авторства Инголдо, кто иной - а Эдрахиль точно это знал), собирал простой ужин. Нолдо хотел было его остановить, сказав, что орехов и дорожного хлеба вполне довольно, но внезапно пожалел, оставил в покое, зная, что юному эльда ценна возможность встретить ночь, как ни в чем не бывало. И - позаботиться о государе.
Меледир перелил в чашу отвар душистых трав, поймал взгляд Эдрахиля, задумчиво следившего, чтобы костёр не выдал убежища дымом или запахом. "Отдай, пожалуйста", - указал взглядом на Финрода и Берена.
"Нет уж, сам", - так же безмолвно откликнулся Эдрахиль, едва заметно усмехнувшись.

+2

44

Берен.

http://se.uploads.ru/t/zDdjX.jpg

- Называйте меня Следопытом, - отозвался Берен.

Берен сидел облокотившись спиной о песчаный склон. Было спокойно и сказочно. Человек вдыхал запах нагретого за день, но моментально остывшего песка и думал - почему так бывает? Песок становится холодным едва Анор перестанет бросать на него свои лучи, и все же вечером после пасмурного дня, и после солнечного, он пахнет совершенно по-разному.

- Верно, что в пути нам не стоит открыто называть друг друга по именам. Но ты и до того словно избегал обращаться ко мне по имени. Отчего?

Беоринг сначала поднял голову, когда Государь обратился к нему, но услышав вопрос слегка потупился. То что естественно для эльфов - загадка для людей и наоборот. И как сказать Фелагунду что негоже вассалу звать своего Короля по имени? Особенно сейчас, при остальных эльдар, которые без стеснения обращались к своему Лорду по имени. И ладно бы Берена спросили о таком непростом вопросе один на один, так нет же, при всех. Человек понял что молчание затянулось, от чего становилось лишь более неловко. Про себя беоринг понадеялся что в наступившей темноте краска, залившая его лицо, будет не так заметна.

- У людей звать тебя... - "Государь", хотел сказать атан, но вовремя спохватился, - по имени считалось бы непочтительно.  - И Берен поднял голову и открыто посмотрел на Фелагунда, откидывая смущение и стыд. Эти эльфы, все от самого Нома и Перворожденного Дэльвэ, до "юного" Мэледира, отправились в путь ради Берена, они рискуют своей жизнью, а беоринг нос воротит "не хочу де я при них откровенничать". Нет, не будет это честно и правильно.

- У людей другие отношения меж собой, чему у Дивного Народа. Уж не знаю как так вышло... - Адан развел руками, словно подтверждая что не может понять в чем же дело. - Твои друзья и подданные говорят с тобой словно бы ты был страшим братом, но при том ни на минуту не забывают у кого перед кем долг. У моего народа так не вышло бы. Старший в народе всегда стоит особняком и часто по имени его могут звать только члены семьи, или близкие друзья, которым на то даровано особое право. И, боюсь что такое отделение среди эдайн необходимо. В противном случае, если правитель будет вести себя лишь как первый среди равных, он рискует лишиться своей власти. Ибо люди последуют не за законным владыкой, а за тем, кто может их вести, своими речами, дерзкими поступками...

Берен сказал и осекся. По тому что именно это совсем недавно произошло не у людей, а у светлых эльдар в Нарготронде, где презрев клятвы и верность эльфы последовали не за своим Королем, а за пылающими сыновьями Феанора.

+2

45

Финрод
http://s1.uploads.ru/t/Ts06g.jpg

Берен назвался Следопытом, а Эдрахиль, чуть ранее - Фалмарионом.

- Пусть будет так.

"Как ни привычны мы к синдарину,  прозвание он избрал на квенья. Да и сам я думал назваться "Кано", хоть и произнёс иное..." - пришло на ум Финроду.

Пожалуй, именно это сильнее всего давало чувствовать, что они всё же не на родной земле - как ни любил он Эндорэ с его особой красотой, как ни был рад узнать его народы - язык. Особенно поначалу, пусть он и большей частью перешёл на наречие Белерианда ради дориатских родичей. Он припомнил разгневанного Тингола, к которому при первых встречах обращался как к Эльвэ Синголло. Король Дориата принимал это именование спокойно, и, как казалось, не без удовольствия -  быть может, напоминанием о Финвэ. Его обвинения прозвучали громом средь ясного неба, но даже после них его приговор заставил онеметь всех детей Арафинвэ. Не будь он так внезапен, Финдарато, несомненно, сказал бы Тинголу, что на квенья говорят не только нолдор, но и ваниар, да и телерин можно назвать диалектом того же языка. Но запрет был сразу провозглашён перед народом как воля Короля, и всем было ясно - Тингол не отменит своего решения, даже если сам пожалеет о нём. Когда поражённые Арафинвиони обсуждали случившееся, они после спора решили не доносить до царственного родича весть о том, что он в гневе заодно запретил языки Вальмара и Альквалондэ. Сказать же об этом, когда он поинтересуется - на каком наречии ныне говорит его брат и его народ. Поинтересовался этим не Тингол, а Даэрон, он и вознамерился передать узнанное своему Королю. Тот никогда не упоминал об этом и не отменил запрета, как и думали. Но вскоре Даэрон, несомненно, с согласия Тингола, занялся приспособлением к синдарину тенгвар - наряду с собственной системой письма...

Финрод вспоминал о том на ходу, одновременно высматривая вместе с другими место для ночлега. Невозможно было сказать, кто именно нашёл его первым - укромную ложбину на берегу заметили сразу несколько глаз.  Уже развели костёр, когда в плеск реки вплелась хорошо знакомая Финроду мелодия песни, которую сочинил он сам; слова едва мог различить и эльфийский слух - так тихо пел Меледир. Наполнив чашу отваром, он подошёл вначале к Эдрахилю, после к Финроду и Берену.

- Это для тебя, мой... командир, - чуть запнулся он, хотя на губах его играла улыбка,  - и для тебя, Следопыт.

- Благодарю тебя, - ответил Финрод, вдыхая аромат трав.

Вскоре после этого он и обратился к Берену с вопросом, который почитал естественным, не требующим уединённой беседы. В сущности, таким же, как любой иной вопрос о языке. Быть может, адану не нравится звучание его имени или он желал бы звать его Номом, на наречии своего народа, но не решается среди эльдар?

Когда Берен вначале поднял голову, затем опустил её, и выдержал долгую паузу, Финрод обеспокоился - не задел ли он невольно нечто личное и болезненное?

- У людей звать тебя... по имени считалось бы непочтительно.

- Так ты говоришь об обычаях, - заметил Фелагунд не без удивления. Здесь, кажется, не было ничего, чего можно бы смущаться или стыдиться. В этом не было ничего личного, и именно это, пожалуй, и было самым странным.

- У людей другие отношения меж собой, чему у Дивного Народа. Уж не знаю как так вышло... Твои друзья и подданные говорят с тобой словно бы ты был старшим братом, но при том ни на минуту не забывают у кого перед кем долг. У моего народа так не вышло бы. Старший в народе всегда стоит особняком и часто по имени его могут звать только члены семьи, или близкие друзья, которым на то даровано особое право. И, боюсь что такое отделение среди эдайн необходимо. В противном случае, если правитель будет вести себя лишь как первый среди равных, он рискует лишиться своей власти. Ибо люди последуют не за законным владыкой, а за тем, кто может их вести, своими речами, дерзкими поступками..

- Да, такое возможно не только среди эдайн, - отозвался Финрод, поднимаясь. - Есть и среди эльдар правители, что возвышают себя над своим народом. Впрочем, у нас это было бы знаком гордости, тогда как у вас - просто традиция.

Он отошёл далее к реке, жестом пригласив Берена следовать за собой. Если тому трудно было говорить о традициях и языке при всех, ещё труднее будет услышать более важное и относящееся именно к нему. Отчего он чувствовал неловкость, Финрод ныне догадался, как ему показалось, и мысленно укорил себя: а люди ещё почитают его проницательным!

- Извини меня. Я не подумал, что ты не привык общаться иначе, как наедине или в кругу самых близких, - "Сначала только отряд Барахира, потом совершенное одиночество, потом только Лютиэн..." - и думал, что мой вопрос связан с языком - скажем, звучанием моего имени... Он оказался связан с традицией. И я готов уважать её, хотя и сказал тебе вчера - ты не просто один из моих подданных. Можешь считать, что я согласно обычаям беорингов даровал тебе такое право.

Финрод развёл руками.

- Я сказал бы о том и при всех, если бы догадался задать этот вопрос до того, как мы условились не называть имён.

Разве что через осанвэ. Тогда - зови меня Финродом

+2

46

Берен

http://s4.uploads.ru/t/ZOgxK.jpg

- Это для тебя, мой... командир, - чуть запнулся он, хотя на губах его играла улыбка,  - и для тебя, Следопыт.

- Спасибо, - благодарно и серьезно склонил голову барахирион. Все же внимание и забота от Старшего народа было не легко принимать. Они были столь прекрасны и величественны, что казалось было бы естественно если бы адан служил им, но не наоборот.

Фелагунд был добр и мудр и смог смягчить то что сказал Смертный:

- Да, такое возможно не только среди эдайн. Есть и среди эльдар правители, что возвышают себя над своим народом. Впрочем, у нас это было бы знаком гордости, тогда как у вас - просто традиция.

- Немного я знаю правителей среди твоих родичей, Командир, но когда я повстречался с Пещерным-Королем, то я воочию убедился что наши народы родные братья.  - Усмехнулся беоринг, вспоминая высокомерие и надменность Тингола.

Фелагунд отправился пройтись по берегу и Берен легко и с готовностью последовал за ним. Весь день адана не отпускали слова Государя, сказанные вчера и повторенные сегодня перед Гвиндором - "Ведомо только, что в Нарготронд я не вернусь." И от этого сердце что-то неотступно давило. Что имел ввиду Атандиль? Он предчувствовал свою гибель, или лишь предвидел что найдет лучшее пристанище чем возвращаться к народу что его предал? Эти мысли были очень тревожны, но не спросить же на прямую - "Уж не задумал ли ты, Ном, помирать?"

Король прервал его размышления:
- Извини меня. Я не подумал, что ты не привык общаться иначе, как наедине или в кругу самых близких и думал, что мой вопрос связан с языком - скажем, звучанием моего имени... Он оказался связан с традицией. И я готов уважать её, хотя и сказал тебе вчера - ты не просто один из моих подданных. Можешь считать, что я согласно обычаям беорингов даровал тебе такое право.

- Ты слишком мало времени провел среди Младших народов, - негромко засмеялся Смертный. - Звали ли тебя мои предки по имени? Звала ли тебя так Андрет? Я благодарен тебя за милость, мой любимый... Командир. Я с нетерпением жду времени когда смогу пользоваться этой привилегией открыто. Но и мне нужно привыкать к обычаям Старших, ведь моей Госпоже будет радостно если вернувшись я не буду неотесанным мужиком, а смогу понимать ее традиции.

Финрод был добр и стремился что бы барахирион понял, что Король готов оказать ему принародную честь:
- Я сказал бы о том и при всех, если бы догадался задать этот вопрос до того, как мы условились не называть имён.

- Командир мой... - беоринг приложил руку к груди и взглянул в глаза Государя, - не можешь ты мне оказать большей чести чем уже оказываешь. И не важно знает о том весть мир, или только Единый и Светлая Чета. Мне еще не очень просто дается новая наука, Финрод, но я буду стараться. - И все же, хоть адан назвал Фелагунда по имени, чувствовал он это имя с почтением.

Весь день Берен сживался с мыслью, которую казалось знал всегда, но - как же трудно, как же безумно трудно было ей следовать! "Не сила всё решает. Можно жертвовать не только покоем, но и самой жизнью, но душой - нельзя, сколь бы разумным это ни виделось." Как... правильно на душе когда понимаешь это, как легко говорить об этом - но как трудно выполнить. Неужели ... Финрод всегда мог жить в согласии с тем что говорил? Конечно мог, иначе и быть не могло... Но где же найти Смертному силы и мужества на подобное? А... где Смертному получить любовь прекраснейшей из эдэлет, да еще и сказочной принцессы? Так что нет другого пути... придется быть...

- Скажи, - неожиданно робко подал голос Берен, - ты не считаешь что моя любовь лишь ошибка? Такая же ошибка как была любовь твоего брата? - Вопрос был дерзкий, и беоринг никогда бы не осмелился его задать если бы не... то, что их Поход вела любовь, а закончиться он мог бы смертью. И было важно знать - не ошибка ли все.

+2

47

Финрод

http://s9.uploads.ru/t/Lq2Ep.jpg

Фелагунд не упомянул имени Тингола, говоря о тех эльфийских правителях, что возвышают себя над своим народом; но Берен и сам назвал его. Неудивительно - ему довелось столкнуться с презрением и гневом Короля Дориата, и с его отношением к эдайн. Финрод видел его и иным - излучающим благосклонность и покой, исполненным подлинного величия, так что и детям Амана Благословенного не показалось бы невозможным, если бы Тинголу служили не одни эльдар, но и несколько майар. Только всё равно ощущалось - не только гости и подданные, но и сам Король Дориата сознаёт себя столь же великим и величественным...

Они с Береном вышли из ореола света и тепла, исходящих от костерка. Держались чуть в тени, в которой Финрод был готов укрыться при малейшем странном звуке или движении; но влажный песок на самом берегу был озарён бледным светом Итиля, и на воде длили свою непрестанную игру лунные блики. А когда наступит новолуние, ярче всего будут сиять звёзды - пусть для путников та ночь и станет опаснее прочих.

- Ты слишком мало времени провел среди Младших народов. Звали ли тебя мои предки по имени? Звала ли тебя так Андрет? - со смехом спросил Берен, прежде, чем поблагодарить его.

- Да - и она, хотя, быть может, лишь однажды за первую нашу беседу. Правда, и я не раз именовал её своей мудрой госпожой... - отозвался Финрод, задумавшись, отчего Андрет без всякого смущения нарушила сложившуюся традицию? И не тогда, когда обвиняла его в высокомерии и непонимании Смертных, но позже? Потому ли, что среди людей была наставницей, одной из старших? Или Мудрая ощутила, что называть его Финродом - естественно? - А твои предки дали мне имя на своём языке - так нередко ко мне и обращались. Неужели ты думаешь, если бы все люди от века поступали так, я не удивился бы этому много раньше? Я просто не успеваю за переменами в жизни и обычаях твоего народа - быть может, эта традиция появилась на памяти Андрет.

Найденный ответ был самым простым. Простые ответы не всегда оказывались верны, но этот разрешал сразу два вопроса - отчего Андрет незаметно для себя в продолжение беседы могла проявить "непочтительность", и отчего сам Финрод не знал об этой традиции: так сложилось, что с последними поколениями беорингов он и впрямь общался меньше, чем с первыми...

Благодарность Берена, как и прежде, казалась беспредельной - словно бы Финрод даже этим дозволением, которое не требовало от него никаких усилий, свершил нечто высокое.

"Прекрасное слово нашли эдайн - благодарность. Благой дар - ответный, но именно дар, в котором умножается и самый малый свет..."

- Командир мой... не можешь ты мне оказать большей чести чем уже оказываешь. И не важно знает о том весть мир, или только Единый и Светлая Чета.

Мне еще не очень просто дается новая наука, Финрод, но я буду стараться. - с почтением произнёс Берен, после погрузившись в раздумья. Финрод чувствовал по взглядам адана, что тот хочет спросить его о чём-то важном, и не торопил.

- Скажи, - наконец произнёс он, - ты не считаешь что моя любовь лишь ошибка? Такая же ошибка как была любовь твоего брата?

Обдумывал ли он то и прежде, или упоминание Мудрой навело его на эту мысль - Фелагунд не знал. Его самого сходные мысли стали тревожить ещё годы назад.

- Со дня его гибели я не раз спрашивал себя: был ли я прав, сочтя её ошибкой и несчастьем? - он вздохнул и стукнул пальцами по высокому, в половину его роста, прибрежному валуну. - Судьбы наших народов различны, но как выносить суждение о прежде небывалом? Я мог узреть, что только ради некой высшей цели может свершиться брак меж эльфом и человеком. Любовь не станет средством для неё, но приведёт и к ней... Но что, если я переоценил свою прозорливость и не разглядел этой цели, а Мудрая в своей готовности всё отдать за один час пламени была права? Ответ на свои сомнения я нашёл в пути, что избрал мой брат - он сам предпочёл этому часу прекрасное и горькое воспоминание. И я уразумел: только тогда возлюбленным из Старшего и Младшего народов будет назначено быть вместе, когда оба они пожелают этого и будут стремиться к браку. Я не знал, суждено ли мне увидеть такого Смертного или услышать о нём. Когда ты поведал мне свою историю, я изумился ей как небывалой, и вместе узнал в тебе того, о ком думал прежде. И того, чей приход в Дориат предрекала Королева Мелиан - это пророчество известно мне от сестры.

+2

48

Берен

http://sg.uploads.ru/t/0RZwQ.jpg

Была уже осень и от реки должно было тянуть сыростью и холодом, но словно дыхание зимы было не властна в этих владениях. Вечер был свеж, ясен и пленительно-прекрасен. И все же адан заметил напряженность в позе Фелагунда. Король больше не чувствовал себя в безопасности и готов был в любой момент отреагировать на угрозу. Берен прислушался... я не ощутил пока рядом повода для беспокойства.

- Командир, - негромко окликнул он эльфа. - Я знаю что чуть ли не каждый из твоего народа прекрасный воин, такой, каким не каждый человек станет, но так уж вышло что и я смогу вам пригодиться. Долгие годы я скрывался, в том числе и от шпионов Врага. Я... как люди говорят, уж прости, попой чувствую приближение опасности, когда нет казалось бы никаких оснований или вестников. Я непозволительно расслабился сегодня, это моя вина, но теперь я буду начеку и смогу предупредить если что-то будет не так. Сейчас же... мне кажется что река защищает нас, как ты и сказал.

А разговор уже шел о Смертной женщине, чей век прошел в осознании что то прекрасное что могло быть - уже никогда не случится.

- Андрет была особой... - отозвался Берен. - Даже постарев она была красива, она чем-то изнутри светилась, как мне тогда казалось. А теперь я понимаю что она пережила страшное, наверное всю свою жизнь ей было больно, и все же Мудрая осталась доброй и ласковой. Она была редким человеком, - грустно покачал Берен головой. - Знаешь... я ведь всю жизнь думал что твой брат выбрал память о любви, а не любовь по тому что повиновался тебе. С этими мыслями я и шел в ... твой дом. Сказать что я прошу твоей помощи в том, на что ты наложил запрет для своего родного брата...

Глупо все выходило. "Нашел время попрекать Финрода старой виной, да вступаться за Андрет!" - обругал себя Берен. Но вместо того что бы замолчать, неожиданно продолжил:

- Не было для нее светлой памяти о не случившемся. Она была лишь Смертной жениной и время ее было недолго, юность ее была короче всей ее жизни. И однажды, глядя в зеркало, она поняла что то на что она еще надеялась в глубине себя - не случится. Что увидь ее снова сказочный принц, он не почувствует и тени былой любви к увядающей плоти. И были полны горечи все ее дни, от того момента как в последний раз рассталась она с тем, кого любила - и до часа ее смерти. И воистину смерть для нее была избавлением от ее тоски.

+1

49

Финрод
http://s1.uploads.ru/t/QKlsh.jpg

Командир, - Финрод подумал, как удачно выбрал прозвание: и эльфы, и ещё более Барахирион, пусть и не всегда, будут желать называть его государем,  а "Командир" - неплохая замена... - Я знаю что чуть ли не каждый из твоего народа прекрасный воин, такой, каким не каждый человек станет, но так уж вышло что и я смогу вам пригодиться. Долгие годы я скрывался, в том числе и от шпионов Врага. Я... как люди говорят, уж прости, попой чувствую приближение опасности, когда нет казалось бы никаких оснований или вестников. Я непозволительно расслабился сегодня, это моя вина, но теперь я буду начеку и смогу предупредить если что-то будет не так. Сейчас же... мне кажется что река защищает нас, как ты и сказал.

Фелагунд серьёзно кивнул.

- Я ощущаю дарованную нам Ульмо защиту. Но не могу не корить себя - как я мог не заметить угрозы? Однако я не жил годами в постоянной опасности, подобно тебе, и доверюсь твоему чутью.

От ответа Берена на слова об Андрет веяло печалью. И весь сегодняшний день был омыт печалью,  словно дождём: прощание с Нарготрондом, встреча с Гвиндором, теперь этот разговор...  Как и дождь, печаль была светла и чиста. Всякая душа стремилась к радости, но недаром никто и никогда не встречал орков, предающихся печали: она была частью не Искажения, а Третьей Темы, великой, дивной и скорбной - если не обращалась в безнадёжное уныние.

- Ты говоришь, не осталось у Мудрой светлой памяти, а одна лишь горечь - но и сам ты помнил её внутренний свет. И потому думаю, что ты заблуждаешься. Пусть твой народ и переносит долгую разлуку тяжелее, чем мой - сама любовь может оставаться в душе светом, и мудростью, и силой. Даже если нет надежды встретиться с возлюбленной, не погибнув и не претерпев долгого заточения в Чертогах Мандоса, - произнеся это, Финрод остановился: Берен вёл речь об Андрет и Аэгноре, и отчасти о себе, а не о нём. - Да, их разлука была горше из-за разности судеб народов... Но я изумляюсь твоим мыслям обо мне: ты мог обращаться ко мне с таким почтением и любовью, полагая, что я разрушил две судьбы, Мудрой и своего брата, и своей волей обрёк их на горе. Так что Андрет могла получить избавление лишь в смерти, а мой брат лишь в Арде Возрождённой может обрести его.

Финрод желал прибавить, что у эльдар Короли, Лорды и отцы не решают, с кем могут и с кем не могут связать жизнь их вассалы или дети, и такой поступок показался бы невиданным посягательством на свободу. Но промолчал, не желая стыдить перед Береном Элу Тингола - такие речи легли бы на него тенью; не мог он и сказать, что Король Дориата желал блага своей дочери, но не мог вместить такого союза как ранее неслыханного - ведь и союз Андрет и Аэгнора был бы столь же необычаен. Тогда отчего он сам мог бы вместить его? Потому Фелагунд сказал лишь:

- Нет, я никогда не поступил бы так! Как мог бы я, зная, что он никогда не вернётся к жизни, лишить и памяти о сбывшемся, говоря твоими словами? Понимаешь ли ты, что это означает для моего народа? Вы, люди, после смерти навсегда оставляете Арду Искажённую, но и все ваши близкие прежде ушли тем же путём. Нам же дано возродиться, но ни я, ни мои брат и сестра, ни наши родители в светлом Амане никогда более не увидим живым... нашего Огонька. Лишь память о нём оставлена нам - до последних дней мира.

Ветерок от реки нёс ясную прохладу, и был не столь влажен, как можно было бы ждать - быть может, оттого, что был лёгок. Почти как дуновение в ухо и волосы, каким Айканаро порой шутливо будил братьев. Поистине Ярым Пламенем он стал в Белерианде, тогда же имя Огонька более подходило младшему из сыновей Арафинвэ...

Они с Береном стояли на восточном берегу быстрого Нарога, и их овевал свежий и ясный, лёгкий и не по-осеннему ласковый ночной ветер, прилетевший с другого берега.

Западный ветер.

+2

50

Берен.
http://sh.uploads.ru/t/C0eGB.jpg

- Я ощущаю дарованную нам Ульмо защиту. Но не могу не корить себя - как я мог не заметить угрозы? Однако я не жил годами в постоянной опасности, подобно тебе, и доверюсь твоему чутью.

- Мы оба были виноваты, что уж тут. Единый был к нам милостив - и спасибо на этом. Не казни себя. Нужно просто теперь быть на стороже. - Беоринг не был склонен сокрушаться о свершившейся ошибке, которая благополучно закончилась. Но адан усмехнулся - Порой простые разговоры намного тяжелее опасностей и битвы.

- Ты говоришь, не осталось у Мудрой светлой памяти, а одна лишь горечь - но и сам ты помнил её внутренний свет. И потому думаю, что ты заблуждаешься. Пусть твой народ и переносит долгую разлуку тяжелее, чем мой - сама любовь может оставаться в душе светом, и мудростью, и силой. Даже если нет надежды встретиться с возлюбленной, не погибнув и не претерпев долгого заточения в Чертогах Мандоса.

- А может болью и пустыней. - Покачал головой Берен. - Воистину Андрет была награждена благородным сердцем и как никто из нас заслужила любовь сказочного принца. Но прости, при всей твоей мудрости, я не думаю что ты можешь понять ее. Ты говоришь о радости, которая возможна после долгих страданий, но ты все равно знаешь что она наступит. Андрет же знала что ее страдания завершатся лишь тьмой смерти. И не будет ей ни возрождения, ни радости, ни надежды.

Берен долго думал об этом - сначала в юности, а потом при встречи с Лутиэн. И как было объяснить светлому Государю Финроду, что без любви Лутиэн было бы лучше умереть, не как сон и ожидание, а как конец всему. И что не лукавил барахирион говоря, что вся мощь Моргота не страшит его. Ведь что может сделать Враг? Лишь забрать недолговечное тело...

- Да, их разлука была горше из-за разности судеб народов... Но я изумляюсь твоим мыслям обо мне: ты мог обращаться ко мне с таким почтением и любовью, полагая, что я разрушил две судьбы, Мудрой и своего брата, и своей волей обрёк их на горе. Так что Андрет могла получить избавление лишь в смерти, а мой брат лишь в Арде Возрождённой может обрести его.

Берен задумчиво поддел носком сапога влажно блестящую в лунном свете раковину-перловку. "Что я думал о тебе государь? Как я мог почитать тебя? А как я мог не почитать?" - Смертный невесело усмехнулся.

- Видишь тут какое дело... - Вздохнул Берен. - У вас у эльфов души ясные, как река. И видны в ней все камни и омуты как на ладоне. У людей по другому. У нас в душе все чувства перемешаны как в бурлящем котле. Потому мы можем и ругаться на чем свет стоит с другим человеком, и при том света без него не чаить. Так же и с тобой, Командир. Как не любить и не почитать тебя? Ты такое светлый, такой прекрасный, да благородный... Все во мне тянется к тебе. Да что к тебе - к любому из эльфов тянется, а ты еще... "лучше" прочих. - Адан жалобно развел руками не зная как подобрать слова.

- Нет, я никогда не поступил бы так! Как мог бы я, зная, что он никогда не вернётся к жизни, лишить и памяти о сбывшемся, говоря твоими словами? Понимаешь ли ты, что это означает для моего народа? Вы, люди, после смерти навсегда оставляете Арду Искажённую, но и все ваши близкие прежде ушли тем же путём. Нам же дано возродиться, но ни я, ни мои брат и сестра, ни наши родители в светлом Амане никогда более не увидим живым... нашего Огонька. Лишь память о нём оставлена нам - до последних дней мира.

Слова что произнес Государь были горьки. И Берен поднял глаза на... Финрода и словно увидел по-новому.

- Прости... - пробормотал беоринг, - я не знал. Не знал... что... - Адан стушевался и сбился. - Но все же... Быть может ты зря печалишься. То говорит тебе твое сердце, но - никто не знает будущего. Быть может Единый выведет твоего брата куда раньше чем ты о том думаешь и отдаст его вам, вернет к миру полному света и радости, в краю где нет Тени. Андрет хотела бы этого, я знаю.

Берен никогда не думал что когда-либо осмелится заговорить об этом с Номом, и что... увидит ... Финрода таким. "Ты тоскуешь, тоскуешь и страдаешь... И кто знает как долго обречен этому?" И все же... была ли эта тоска подобна той что знала смертная женщина, еще в ранней юности понявшая что ее жизнь кончена?

"Так ты считаешь что они не зря любили друг друга, но Аиканаро не хватило отваги довести дело до конца и узнать к чему это было? И за его трусость они оба были обречены страдать?" - хотел спросить барахирион, но, разумеется, не спросил.

+1

51

Финрод
http://s9.uploads.ru/t/RpikE.jpg

Услышав об Аэгноре, беоринг заговорил сбивчиво - от того, что и эти слова, и этот тон были для него неожиданны; и от того, что он сострадал Финроду, это ощущалось во взгляде. И искал слова, чтобы утешить его - кто мог бы ждать, что и такое возможно? Но, конечно, возможно - для друга.

- Но все же... Быть может ты зря печалишься. То говорит тебе твое сердце, но - никто не знает будущего. Быть может Единый выведет твоего брата куда раньше чем ты о том думаешь и отдаст его вам, вернет к миру полному света и радости, в краю где нет Тени. Андрет хотела бы этого, я знаю.

- Благодарю тебя за добрые слова. Надежда остаётся всегда, и какие блага нам могут быть уготованы Отцом - кто ведает? Но завеса над будущим эльфам порой приоткрывается, а мне - чаще, чем многим. Ведомо мне и об участи брата... - Финрод остановился, не желая уйти далеко от своего лагеря. Шли они по самому берегу, и Нарог, всплёскивая, дарил им то ракушки, то цветную гальку. Северней слияния с Гинглитом долина его уже не обращалась в тесное ущелье, как у подножия самого тайного города, и река не пенилась в стремительном беге. При желании её возможно было пересечь, только у шедших в Ангамандо не было в том нужды. Финрод же вновь вернулся к тому, о чём и спрашивал его Берен:

- Но ваша судьба - иная. Нет, не ошибка подвигла тебя в этот путь, как не случай назначил вам встречу за Завесой Мелиан.

Фелагунд наклонился и поднял очередной дар, выложенный водой к его ногам - пустую створку чёрной раковины, к которой приросли четыре мелкие, не чета морским, овальные жемчужины.

- Даже это - не случай, - заметил он.

+1

52

http://sf.uploads.ru/t/72CtV.jpg

Конечно же его, Берена, слова не смогли ничем утешить древнего нолдо. И... Финроду, хоть и было приятно слышать слова Смертного, но ничем эти слова не были, кроме как попыткой сказать доброе. Адан со вздохом втянул в себя прохладный вечерний воздух, полный упоительных ароматов - таких мирных, таких свежих, "свободных"... Словно не было на свете ни Врага, ни Севера, ни их странного и безумного похода, ни проклятых драгоценностей, самых прекрасных на свете...

- Но завеса над будущим эльфам порой приоткрывается, а мне - чаще, чем многим. - сказал Государь, и снова словно холодная рука сжала душу адана. Навязчиво вспоминались слова ... Финрода, что в Нарготронд он больше не вернется.

Но сам Государь был по прежнему печально-светел и ничто не омрачало тенью его лицо.

- Но ваша судьба - иная. Нет, не ошибка подвигла тебя в этот путь, как не случай назначил вам встречу за Завесой Мелиан.

И Берен с благодарностью склонил голову. Фелагунд ответил о главном, о том что касалось его судьбы, что же до истории Андрет... мог ли барахирион настаивать на ответах?

- Даже это - не случай - сказал Государь, подбирая ракушку, усыпанную жемчугом. А беоринг с изумлением воззрился на эльфа - надо же иметь зрение что бы различить такое в темноте!

- Знаешь, Командир, мой народ верит в знаки и относится к ним очень серьезно. И я не раз был спасен из беды благодаря знакам. Но что значит именно это дар... я теряюсь. Быть может то ведомо тебе? - "Уж не владыка Ульмо ли посылает нам знаки, обещая свое благоволение?" - подумалось Берену, но вслух он ничего не сказал.

А Берен подумал что это само по себе неизъяснимое счастье быть подле эльдар, идти рядом с ними в поход, и что это как-то нечестно. Он получил и помощь от Государя и эльдар в спутники, но не дал взамен ничего кроме горести и печали.

+1

53

Финрод
http://s9.uploads.ru/t/RpikE.jpg


- Знаешь, Командир, мой народ верит в знаки и относится к ним очень серьезно. И я не раз был спасен из беды благодаря знакам. Но что значит именно это дар... я теряюсь. Быть может то ведомо тебе?
- спросил Берен, когда Финрод поднял ракушку, и свет Итиля озарил её. Жемчужины были прикреплены к её стенке попарно, с некоторым промежутком между ними.

- Да, и я вижу в том знак, посланный нам Ульмо. Странный и неясный образ явился предо мной , - произнёс Финрод, словно бы вглядываясь в даль. -  Так виден дальний лес в тумане: что это лес, нет сомнений, но ни дерева, ни тропы, ни поляны ни различить, пока не подойдёшь близко. Одно я понимаю и могу сказать тебе - что вам ещё суждена встреча. Отчасти и это - ответ на твой вопрос.

А образ действительно показался ему странным - словно бы, как две пары жемчужин на малом расстоянии друг от друга связаны одной створкой, так две пары возлюбленных из разных народов окажутся неким образом связаны друг с другом. Одну он знал, о другой же не мог сказать ничего. Кто это будет и будут ли они знакомы с Береном? Что свяжет их? Что за высшая цель окажется едина у всех четверых - будут ли они стремится к ней, или нет? Потому он не мог ничего сказать Берену - так как мог лишь смутить его неясным предначертанием.

...И не для Берена - эта весть, уразумел Финрод, но для него самого; Берену ниспослано лишь то ободрение и надежда, что он высказал, а приблизиться к этому "лесу" и различить "деревья" суждено именно ему. Быть может, на гобеленах в Чертогах Ожидания или после возрождения - он не ведал. Но он мог помочь осуществлению того неведомого блага - что то будет благом, было несомненно; мог и желал, и был готов - насколько можно быть готовым к дороге в Ангамандо и будущей гибели.

Мысль эта отразилась напряжением во взгляде и позе - иным, чем при появлении ворон. Он вновь обратился к Берену:

- Быть может, нам пора возвращаться к костру - чтобы поужинать и лечь, и с зарёй продолжить путь. Или ты желал спросить меня не только об этом?

+3

54

Берен

http://sd.uploads.ru/t/80fZU.jpg

Государь заговорил и был в тот момент величественен, но не чужд, а близок до родного, словно гладь озера Аэлуин:

- Да, и я вижу в том знак, посланный нам Ульмо. Странный и неясный образ явился предо мной. Так виден дальний лес в тумане: что это лес, нет сомнений, но ни дерева, ни тропы, ни поляны ни различить, пока не подойдёшь близко. Одно я понимаю и могу сказать тебе - что вам ещё суждена встреча. Отчасти и это - ответ на твой вопрос.

Берен с поклоном принял предсказание. Это были добрые и радостные вести, дающие надежду, ведь теперь беоринг знал то вопреки всему он встретит Лутиэн и, значит, все будет хорошо. И, сощурившись, адан решился на дерзость:

- А кто тогда вторая пара, Командир?

Но то что было радостно для Берена... похоже несло тревогу... Финроду. Лицо Государя стало жестким, словно не к радости, а к тяжкому испытанию готовился Фелагунд. Но, прогнав дурные мысли, Ном снова мягко обратился к своему вассалу и другу.

- Быть может, нам пора возвращаться к костру - чтобы поужинать и лечь, и с зарёй продолжить путь. Или ты желал спросить меня не только об этом?

Пару секунд Берен пристально смотрел на ...Финрода, а потом негромко спросил:

- А хочешь ли ты сам, Командир что бы я спрашивал тебя о чем-то еще? О том, о чем ты сам предпочитаешь молчать?

+3

55

Финрод
http://s9.uploads.ru/t/RpikE.jpg

Берен и сам связал две пары жемчужин с двумя парами возлюбленных, и, с радостью приняв предсказанное о себе и Лютиэн, спросил о второй паре.

- Двое из разных народов, Старшего и Младшего, что тоже полюбят друг друга, - после того Финрод осталось лишь покачать головой. - Должно быть, Ульмо известны их имена, или род, или место, где они встретятся, но мне они не открыты.

То, что Финрод желал сказать, попросив звать себе по имени, и то, что Берен желал услышать, прозвучало. Но оставалась некая недосказанность, побудившая Фелагунда задать вопрос, а Берена - ответить:

- А хочешь ли ты сам, Командир что бы я спрашивал тебя о чем-то еще? О том, о чем ты сам предпочитаешь молчать?

- Если ты ведёшь речь о том, о чём я задумался сейчас - я не умолчал о том, что мне не суждено вернуться назад... - серьёзно произнёс Финрод. - И временами возвращаюсь  к этой мысли, не упоминая о том вновь. Если же ты об ином - скажи о том  прямо: я далеко не всё могу понять без слов, Следопыт.

"Быть может,  ответ на этот вопрос и не доставит Берену радости - зато откроет важную для него правду",  - подумал он, бережно убирая ракушку в дорожную сумку. Верно, так он и явится в Ангамандо: с арфой, лембас, раковиной речной жемчужницы...

Этой цели ещё нужно было достичь; пока отряд получал защиту и поддержку, но однажды ему предстоит оставить Нарог и чистые земли на его берегу. Но, хотя Финрод не мог не думать о грядущем вовсе, он дорожил тем, что дано им ныне.

На лицо его упал луч Итиля, высветив улыбку - вопреки тревогам и печалям, что остались позади или только предстояли.

+3

56

Берен

http://s6.uploads.ru/t/wTMva.jpg

Все что осталось адану, лишь вытращить глаза.
- Ты говоришь чудные вещи, - покачал головой Берен. - То я сомневался не ошибка ли мой брак с Лутиэн в твоих глазах, а ты отвечал что это редкое и странное событие,  думая не ошибка ли выбор твоего брата; а теперь твоему сердцу открывается что впереди будут и другие браки меж нашими народами, из невозможных становясь лишь редкими. Чудны дела что творятся возле тебя и открыты твоему взору.

Но ответ Государя был так же страшен и беспощаден, как и прост.

- Я слышал твои слова Командир мой, - Берен хотел потупить голову от печали, но,  уважая стойкость, продолжил смотреть в глаза ... Финроду.  - Мы все их слышали, но не смели поверить. Ты сказал что не вернешься в свои владения, и мы все хотели знать именно это. Никто не решался до конца поверить что ты имел ввиду что... не вернешься живым из этого похода. - Берен все же не выдержал и отвел глаза.

- Как ты живешь с этой мыслью, Финрод? - впервые без труда выговорил это имя барахирион и тут же понял, что поддавшись эмоциям проговорился. "Быть может вот из-за такой несдержанности я и погублю Государя?", ужаснулся адан. - И как, зная все, ты не винишь меня?

Беоринг смотрел на безмятежное лицо эльфа, залитого лунным светом, четко оттенившим его черты, и не мог поверить что этот разговор происходит взаправду.

+2

57

Финрод
http://s9.uploads.ru/t/RpikE.jpg

Берен старался не отвести взгляд, услышав ответ Финрода, хотя в конце и не сдержался:

- Я слышал твои слова Командир мой. Мы все их слышали, но не смели поверить. Ты сказал что не вернешься в свои владения, и мы все хотели знать именно это. Никто не решался до конца поверить что ты имел ввиду что... не вернешься живым из этого похода.

"Мы все... Берен поистине стал частью отряда за эти краткие дни," - скользнула мысль, прежде, чем Финрод подтвердил:

- Да, это предвидение. Более трёх веков я знаю, что мне суждено, исполнив свою клятву, сойти во тьму. Когда ты пришёл ко мне за помощью и поведал свою историю, я понял, что пробил час его исполнения.

Берен был силён духом, несмотря на все свои сомнения. Он мог принять правду и не отчаяться, как мог, был уверен Финрод, и любой из отряда. Но Берен без того чувствовал свою вину, и открывшееся могло усугубить её... Так и случилось;  но адан начал с иного и нежданного:

- Как ты живешь с этой мыслью, Финрод? И как, зная все, ты не винишь меня?

Фелагунд вскинул руку в запрещающем жесте, хотя их, конечно же, никто не мог подслушать сейчас. Только река, да рыбы, да ветер, да небесные светила. Или, если посмотреть на то иначе - только светлые айнур...

- Рад, что ты услышал меня и принял мою просьбу, но мы условились не называть имён. Пока сила Ульмо хранит нас, и ни я, ни ты не чувствуем угрозы; но все мы должны привыкнуть к этому.  Впредь будь внимательней.

Его голос звучал строже, чем до того - или после, когда он начал отвечать:

- Как я живу с этой мыслью? Не ждал услышать такой вопрос от адана - ведь именно вы помогли мне это принять. Конечно же, мне ведомо, что всё, что свершается с нами, обратится во благо - лишь бы мы сами не творили зла. И всё же есть такие определения судьбы, которые трудно принять. Не счесть, сколько раз я задавался вопросом: как вы, эдайн, живёте с мыслью о неизбежной смерти?  И вы не проводите свои дни в тревоге и печали, пусть даже скрытой за стойкостью и гордостью, но умеете сохранять веселье или спокойствие: и в старости, и перед лицом самой смерти. Беор встречал её не в горе и ужасе, но в полном спокойствии произнёс: "Настал мой срок, и мне пора уходить". Попрощался со всеми... и ушёл, а мы остались, поражённые. Если бы я не размышлял над этим, мне, несомненно, было бы трудней.

Он прервался и вновь продолжил:

- Что вины - разве то, что я говорил тебе прежде об этом, потеряло смысл из-за этого предвидения? Нет. Назвать ли гибельным сам мой обет? Но он был благодарностью за спасение - если бы не твой отец, я бы погиб на десять лет раньше. Мне были подарены эти годы - и, возможно, ещё более: я жив, и совершенно не собираюсь уходить завтра.

+2

58

Берен

http://s5.uploads.ru/t/ZclkX.jpg

Иногда такое бывает - еще только задал вопрос, а уже знаешь на него ответ. И все же очень не хочешь что бы ответ был дан, как будто молчание сможет что-то изменить.

Но, разумеется Государь не стал молчать:
- Да, это предвидение. Более трёх веков я знаю, что мне суждено, исполнив свою клятву, сойти во тьму. Когда ты пришёл ко мне за помощью и поведал свою историю, я понял, что пробил час его исполнения.

Берен думал что грома с ясного неба уже не будет. Берен ошибся. "Более трех веков! Это еще до того как Беор Старый привел наш народ в Белерианд... И Государь все знал и ждал... И строил Нарготронд зная что покинет его вскоре... И выслушав меня не изменился в лице, не впал в тоску..." Мужество Фелагунда изумляло.

Но в изумлении и горе адан оказался неосторожен... непростительно неосторожен, чего сам от себя, знавшего цену неосторожным словам, следопыт никак не мог ожидать. Беоринг только склонил голову в ответ на то как ... Командир его отчитывал. "Нет уж, не буду я называть тебя больше иначе чем Командир, что бы не вырвалось случайно, что бы в бреду не проболтаться..." - подумал Берен. И все же... это было грустно: он только что получил право называть Государя по имени, и се! Похоже назвал его так первый и последний раз в жизни, если слова нолдо о предвидении будущего правда.

- Прости меня, Командир. Я виноват. - ровно проговорил Смертный.

А эльф снова заговорили Берен лишь головой качнул - как Командир умудрялся превратить урок для друга даже тему своей смерти.

- Как я живу с этой мыслью? Не ждал услышать такой вопрос от адана - ведь именно вы помогли мне это принять. Конечно же, мне ведомо, что всё, что свершается с нами, обратится во благо - лишь бы мы сами не творили зла. И всё же есть такие определения судьбы, которые трудно принять.

И Барахирион нашел в себе силы ответить. Если ...Командир дает знания в такой час, долг велит принимать их как драгоценность.

- Я часто слышал, Командир, как говорят что любое что ни происходит к лучшему. Но я не могу в это поверить. Сколько раз я видел жестоко убитых детей и женщин моего народа - к какому благу ведет это? Какому благу могли послужить невинные страдания и смерть, а если и могли, то благо ли то, чему служит эта кровь?

- Не счесть, сколько раз я задавался вопросом: как вы, эдайн, живёте с мыслью о неизбежной смерти? И вы не проводите свои дни в тревоге и печали, пусть даже скрытой за стойкостью и гордостью, но умеете сохранять веселье или спокойствие: и в старости, и перед лицом самой смерти. Беор встречал её не в горе и ужасе, но в полном спокойствии произнёс: "Настал мой срок, и мне пора уходить". Попрощался со всеми... и ушёл, а мы остались, поражённые. Если бы я не размышлял над этим, мне, несомненно, было бы трудней.

- Спасибо за рассказ о моем предке, - поклонился Смертный, - и о том как ты высоко и достойно отзываешься о нем. Такие слова наполняют меня гордостью и напоминают кому я должен соответствовать. Но что до общей судьбы людей... У каждого ребенка наступает такой момент, когда мы начинаем думать о Смерти. Мы вдруг понимаем что наша мамка однажды уйдет от нас, и другие наши родные, и мы сами... И проходят трудные месяцы, которые нужны будущему человеку что бы смириться со Смертью, понять что она есть и неизбежна. И у людей есть разные способы сжиться со Смертью, со знанием что мы принадлежим ей... Я из знатного рода, среди людей, значит с моего рождения мне было написано стать воином. Воины ведут свою борьбу со страхом неизбежного - мальчиков воспитывают на балладах и легендах прославляющих подвиги героев. И чаще всего в песнях герои гибнут, но в том и есть смысл: будущий воин должен быть готов совершить подвиг не думая о цене за него, но войти в легенды и что бы память о тебе жила вечно. Вот как поступают в моем народе, Командир. А ты же... три сотни лет жил зная что настанет день когда твоя звезда сойдет во мрак и не известно споет ли кто-нибудь о ней, о твоем последнем бое и о том как ты примешь смерть. Нет, нет мудрый Командир, человека такое знание бы подкашивало. И прости мне мою слабость, но и мне с таким знанием жить будет не просто. Не думай плохо о людях, прошу тебя... - И Берен окончательно зардевшись потупился и умолк.

А Фе... Командир, легко, словно подхватил своего незадачливого ученика поперек груди, втаскивая в лодку, так же выдернул барахириона из пучин раздумий:

- Что вины - разве то, что я говорил тебе прежде об этом, потеряло смысл из-за этого предвидения? Нет. Назвать ли гибельным сам мой обет? Но он был благодарностью за спасение - если бы не твой отец, я бы погиб на десять лет раньше. Мне были подарены эти годы - и, возможно, ещё более: я жив, и совершенно не собираюсь уходить завтра.

- Знаешь... - Берен поднял голову и, прищурившись, посмотрел в лицо нолдо, - а пожалуй Беор Старый бы сказал что это хороший ответ.

+1

59

Финрод

http://s4.uploads.ru/t/C3YJf.jpg

Берен поистине был лучшим учеником Финрода: он был готов черпать знание и мудрость всегда и везде. Даже из слов о предвидении - и о том, что всё должно обратиться во благо, слов, что, казалось бы, не открывали ничего нового. Немногие стали бы вопрошать об этом в такой час. Беор, совершивший долгий и опасный путь ради Света - наверняка стал бы. Баран или Боромир? Быть может. И сын, и внук Беора были пытливы. Но Финрод наставлял их годы или месяцы, не дни; а Андрет недаром прозвали Мудрой. И все они были детьми Долгого Мира. Берен же до того годы жил войной - слишком много лет из краткого срока людской жизни.

- Я часто слышал, Командир, как говорят что любое что ни происходит к лучшему. Но я не могу в это поверить. Сколько раз я видел жестоко убитых детей и женщин моего народа - к какому благу ведет это? Какому благу могли послужить невинные страдания и смерть, а если и могли, то благо ли то, чему служит эта кровь?

- Ты говоришь об одном из ужаснейших зол, - заговорил Финрод; он твёрдо верил в то, во что Берен поверить не мог, но и он не мог бы спокойно рассуждать о жестокости и об убийстве детей, - а мне неведом смысл всего происходящего в мире;  могу лишь сказать, что защищающие невинных и помнящие те убийства могли явить доблесть и стойкость. Так Государь Финголфин, видя смерти и разрушения, вызвал Моргота на поединок, и о том поётся в песнях. В благоденствии нет места доблести, стойкости, терпению, утешению и милости, легендам и героям - только в опасностях и бедах. Это новое благо, явившееся вопреки злу; не то, что пролитая кровь послужила благу. Считаю ли я, будто жестокости нужно было совершить, чтобы явились герои? Нет и нет! Зло остаётся злом. Так как всё ведёт ко благу, то в мире и чистоте мы узрели бы иные блага, высшие и лучшие... без ужаса и боли, и страданий невинных.

О легендах и героях вёл речь и Берен, повествуя, как Смертные сживаются со своим уделом, высоким и горьким, завершив её словами:

-  И чаще всего в песнях герои гибнут, но в том и есть смысл: будущий воин должен быть готов совершить подвиг не думая о цене за него, но войти в легенды и что бы память о тебе жила вечно. Вот как поступают в моем народе, Командир. А ты же... три сотни лет жил зная что настанет день когда твоя звезда сойдет во мрак и не известно споет ли кто-нибудь о ней, о твоем последнем бое и о том как ты примешь смерть. Нет, нет мудрый Командир, человека такое знание бы подкашивало. И прости мне мою слабость, но и мне с таким знанием жить будет не просто. Не думай плохо о людях, прошу тебя...

Сколько бы ни было открыто Финроду - это знание рядом с незнанием было подобно раскрытой раковине рядом с глубинами и просторами Великого Моря. И люди - были так же неисчерпаемы, как Море, а загадочны порой и более. Думал ли он когда, что, исполняя свой обет, будет говорить с аданом о собственной смерти, уже не столь далёкой, на берегу Нарога в блеске Итиля и звёзд? Что этот адан будет делиться с ним знанием своего народа - так, словно это он в этот миг учится новому.

- Верю, ты справишься с этим. А песни... - чуть помедлил Финрод. - Менестрелями не рождаются - быть может, ты их и сложишь. Или твой сын. А за рассказ благодарю.

Он верил в него, и недаром - как видел уже сейчас.

- Знаешь... а пожалуй Беор Старый бы сказал что это хороший ответ.

Берен, прищурившись, смотрел в его глаза; слова его звучали отголоском, через поколения, через смерти. Беор ушёл более ста лет назад. Ушёл и остался - в своих потомках.

- Должно быть, - серьёзно ответил Финрод. Некоторое время они стояли и смотрели в глаза друг другу; затем Фелагунд крепко сжал руку Берена:

- Пора.

Казалось бы, сейчас отряду стоило полностью сосредоточиться на том, чтобы безопасно достичь цели. Но всё было верным: и беседы эти, и прощание с Нарготрондом, и то, как они шли этим днём - несмотря на омрачивших дорогу ворон... хотя их и следовало заметить чуть раньше. Они накапливали силы - не телесные, которые можно было восстановить пищей и сном, но именно те, что им потребуются для возвращения Сильмарилла.

Если и всегда и во всём решала не сила рук, оружия и чар - это было десятикратно и стократно верным для шедших в Ангбанд одиннадцати эльфов и человека.

+1

60

Берен

http://se.uploads.ru/t/9rAST.jpg

Го... Командир заговорил, и его голос звучал мягко и печально, но за тихими звуками чувствовалась непреклонная уверенность.

- Ты говоришь об одном из ужаснейших зол, а мне неведом смысл всего происходящего в мире;... Это новое благо, явившееся вопреки злу; не то, что пролитая кровь послужила благу. Считаю ли я, будто жестокости нужно было совершить, чтобы явились герои? Нет и нет! Зло остаётся злом. Так как всё ведёт ко благу, то в мире и чистоте мы узрели бы иные блага, высшие и лучшие... без ужаса и боли, и страданий невинных.

- Ты не знаешь ответа, Командир, - понял Берен. - Многое пугает и смущает даже тебя, мудрого. Но ты веришь... там где не можешь понять, где нет логики и то что ты видишь противоречит тому что ты знаешь - ты прост веришь. Можно поделиться знанием, но можно ли поделиться верой? Но я знаю тебя, и знаю что не только в моем народе тебя почитают как одного из самых мудрых; и так же знаю я что тебя нелегко обмануть или ввести в заблуждение. И если есть то, во что ты веришь, хотя твоего разумения не хватает что бы объяснить это, то буду верить и я. В то что любое происходящее имеет своим концом благо, как бы жутко и дико это ни выглядело и ни казалось нам.

Только адан сильно сомневался что сможет кому-то передать это знание, разве что своим детям, если они будут. По тому что... единственное как можно передать веру - через доверие. Берен доверял Командиру и по тому мог принять то, что казалось очевидно не таково. И в моменты когда барахириону придется стоять лицом к лицу против неопровержимого, лишь его доверие другу и повелителю будет заставлять его делать выбор не в пользу того что казалось бы правильным, а в пользу того что для Светлого было бы дОлжным. И, возможно, однажды до-верие Берена чудесным образом будет подкреплено так, что и он сможет говорить о смущающих вещах без тени сомнения... Но сейчас человек не смог бы никого убедить и даже спор с самим собой бы проиграл; только он не собирался спорить. Он просто доверился Командиру, а верность потомка Беора не менялась, не покупалась за посулы и не вырывалась страхом.

С удивлением Берен отметил как Командир внимательно слушает его рассказ. Тому ли кто с каждым днем лишь ближе подходит к своей гибели думать о новых знаниях? И в этом, понял Смертный и есть отличие эльфов. Командир будет учиться даже стоя перед лицом самой смерти, а возродившись будет записывать то чему научился в последний миг в трактаты. Когда же придет черед адана - учись не учись, он уйдет и никогда уже не будет собою вновь. Вот в чем боль и печаль, и непреодолимая граница их народа, на которую злая судьба вытащила Тинувиэль... И тень скорби легла на лицо воина.

- Верю, ты справишься с этим. А песни... - чуть помедлил Финрод. - Менестрелями не рождаются - быть может, ты их и сложишь. Или твой сын.

- Ты не легкую обязанность на меня возлагаешь, - серьезно качнул головой человек. - Но, если мне уготовано пережить тебя, я выполню твою волю и расскажу все достойно. Тебя и твой подвиг будут помнить, как и то что ты шел ни за славой, а из долга и веры.

- Пора. - сказал Командир и Берен сжал в ответ руку друга. На душе было пронзительно-больно, но при том светло. Беоринг знал что должен вести себя словно ничто не происходит, как ведут себя и остальные эльфы, но не знал сможет ли. Этот вечер и даже костер в укрытии, выглядели упоительно и уютно, а человек нес в себе гнетущее чувство неминуемой и неодолимой беы.

- Ты объяснишь им? Или позволишь мне сказать? - тихо спросил Следопыт, когда они почти подошли к кругу света.

+1