Ardameldar: Первая, Вторая Эпохи.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Поход двенадцати

Сообщений 121 страница 150 из 235

121

Берен лишь с печалью покачал головой на слова Торондира. Был ли он мудрым? - дав клятву что всюду несет разрушения... Хотя и не дать ее не мог. Но все же, даже видя себя несомым роком, запутавшимся в его паутине, нельзя не нести ответ за свои поступки и слова, пусть других и быть не могло.

Беоринг с благодарностью хлопнул нолдо по плечу, и улыбнулся глядя ему в лицо. О чем бы ни думал Берен, эльф не хотел омрачать своего Смертного товарища и не заслужил печали Берена в ответ на свой шаг открытости.

В лагере горец почти потерял других эльфов из вида, занятый сплелением ветвей в шалаш. Еще ребенком он любил делать это, создавая себе жилище из ветвей и прутьев, и... немного ощущая себя при этом эльфом, или даже играя что он эльф. Каждое лето он обновлял шалаши, что служили замками и крепостями ему и его товарищам по играм. И больше всего он любил делать шалаши под ивами, переплетая вместе их ветви, словно самой Йаванной созданных для этого. А сейчас... еще часть его детской сказки ожила - он был среди эльдар, принятый ими и словно один из них. И строил настоящий шатер для настоящего эльфийского Короля... Как удивительеа жизнь, как удивителен этот безумный поход, и сколько радости несет он каждым своим днем, хотя в конце его и чудится мрак...

Берен обернулся, только когда почувствовал присутствие за спиной. Это был Командир.

- Хорошо что ты зашел, ..Командир, - слегка склонил голову Берен. И хотя мысли адана были еще минуту назад заняты другим, привычка не медлить, когда речь идет об опасности, взяла верх. - Я хотел поговорить с тобой. Не сочти за дерзость, но если мы скрываем свои имена, то не стоит ли скрыть и имя твоего города?

+1

122

http://s4.uploads.ru/t/BFSo7.jpg
Финрод

- Хорошо что ты зашел, ...Командир. Я хотел поговорить с тобой. Не сочти за дерзость, но если мы скрываем свои имена, то не стоит ли скрыть и имя твоего города? - Берен не забывал о скрытности.

- Я не сомневаюсь, что ты не позволил бы себе дерзости, - серьёзно ответил Финрод. При том почтении, с каким всегда смотрел на него Берен, подобное едва ли было возможно. - Я и сам думал о том же. Но самое название города - не тайна для врагов, сколько мне известно. А мы идём вдоль Нарога со стороны Талат Дирнэн и облачены как подобает дозорным Нарготронда. Соглядатаи Врага, что проникали в наши земли, не возвращались назад, но самые осторожные из них спасались бегством, едва достигнув границ Хранимой Равнины; могли видеть и тех, кто преследовал врагов за её пределами.

Тёмные плащи, серые шлемы и чёрные кольчуги помогали скрыться от глаз, но вместе они не были обыкновенными для нолдор. Потому и вороны должны были счесть замеченных у реки дозорными Нарготронда. С тех пор отряд продвинулся к северу достаточно далеко, чтобы это вызвало подозрения.

- Если случится так, что нас заметит способный понять наши разговоры - доспехи и направление пути прежде расскажут ему, откуда мы идём.

Сплетение ветвей шалаша ограждало от мира вокруг и вместе оставалось частью ивняка. Эльдар стоили свои жилища, даже временные, искусней и красивей, но построенный Береном был тёплым, живым и настоящим. Адан вложил в него нечто важное и детски-чистое, несмотря на всё, что довелось ему пережить. Хотя в творениях эдайн их замыслы не воплощались так же совершенно, как в эльфийских, его можно было уловить.

- Беор тоже строил для меня шалаш, когда следовал за мной из Эстолада, - тогда Смертный следовал за ним, став его верным вассалом до конца своих дней; самым именем вассала Финрода он так гордился, что не желал иного и просил не звать его иначе, разве что самых близких. Разумеется, Фелагунд внял его желанию и даже сейчас, когда сменились поколения, вспоминал его как Беора, а не Балана.

0

123

В словах Командира была правда, и Берен кивнул головой соглашаясь. Ему думалось что раз уж решено не говорить Врагу ничего, так и не стоит начинать, полагая что-то незначителным, или очевидным, что бы потом не гадат когда остановится, но у элдар на этомог быт свой взгляд, свой подход, и не адану с ними спорить.

- Беор тоже строил для меня шалаш, когда следовал за мной из Эстолада. - вдруг заметил Командир, и Берен с удивлением остановился от работы и посмотрел на нолдо, а потом улыбнулся.

- Некоторые из людей верят что все в мире идет по кругу, и что каждая история ... повторяется. - Вдруг резко закончил беоринг, сказав явно не то что собирался. И отвел взгляд, по тому что ему неловко было говорит Командиру неправду, но и правда была не той что стоило бы сказать. - Извини Командир. - Вспоминая беседу в тронном зале, когда его Лорд желал предупредит Берена о всех опасностях наперед, барахирион тоже решил что скажет то чему не дал слетет с языка:

- Это всего лишь предрассудки, Командир, не более того. Но иные люди говорят что с чего все началось, тем все и закончится. Некогда первый из беорингов строил для тебя шалаш, прошло время и вот ты снова в пути. И быть может последний из беорингов вновь строит для тебя шалаш. Я был рад узнать от тебя о моем предке и о том, что меж ним и мной для тебя есть что-то общее. Прости что вместо расспросов о нем и вашем прошлом мой язык не подумав начал говорит другое.

+1

124

http://s4.uploads.ru/t/BFSo7.jpg
Финрод

Услышав о Беоре, Берен неожиданно смешался, словно ему пришло на ум нечто неприятное, чем он не желал омрачать беседу. Финрод хотел было попросить его не умалчивать ни о чём - даже сомневаясь, не есть ли то лишь напрасные тревоги и мрачные образы, рождённые в воображении: открытый разговор, подобно свету дня, сделает ясным и чётким смутно видимое и рассеет ночные тени. Но Берен и сам недолго колебался, высказывать ли свои мысли Финроду:

- Это всего лишь предрассудки, Командир, не более того. Но иные люди говорят что с чего все началось, тем все и закончится. Некогда первый из беорингов строил для тебя шалаш, прошло время и вот ты снова в пути. И быть может последний из беорингов вновь строит для тебя шалаш. Я был рад узнать от тебя о моем предке и о том, что меж ним и мной для тебя есть что-то общее. Прости что вместо расспросов о нем и вашем прошлом мой язык не подумав начал говорит другое.

- Быть может, ты прав, но не так, как думаешь. Ведь этот знак - если это подлинно знак - ты почитаешь тёмным? - и согласился, и не согласился Финрод. Хотя за последние дни его не однажды посещало предвидение, и он не мог различить всех предзнаменований. - Вспомни, что я говорил тебе в первые дни, как мы покинули Нарготронд: Сильмарилл подлинно будет вырван из рук Моргота, и вам с Лютиэн суждено встретиться вновь. Так, твой род может продолжиться; но останутся ли потомки Лютиэн людьми Дома Беора?

Некогда он говорил Андрэьт, что если судьба допустит брак детей двух народов, Старшего и Младшего, то не иначе, как для высокой цели. И сейчас он сказал бы то же. Но был ли той целью Сильмарилл, освобождённый из Ангбанда и из Железной Короны, или же в этом браке исполнится иной, ещё неразличимый замысел? Этого он не знал.

Когда Финрод ещё говорил, ему пришло на ум, что круг мог замыкаться для него самого, а не для Берена: Беор последовал за Финродом и оставался с ним до конца своей жизни. Теперь Финрод останется с потомком Беора до конца своей, раз ему суждено погибнуть в этом походе. Но о своей грядущей участи он уже поведал всем: не было нужды напоминать о том.

+1

125

Берен улыбнулся, как улыбаются вышедшему солнцу, как улыбаются получив облегчение от боли. Добыть Сильмарилль из сердца Тьмы казалось невозможным, но еще менен возможным казалось не верить Государю. Камень будет добыт и они с Тинувиэль соединятся, а Командир... погибнет. Темные тучи закрыли солнце, беоринг опустил голову.

- Не знаю, Командир, будут ли дети Лутиэн детьми беорингов, но... ты прав, вряд ли.  А я буду всегда сожалеть что ты не встретишь их. - Берен не хотел этого говорить, но стоило быть чесьным с Командиром. -  Беор был первым из людей кого ты встретил, первым кто следовал за тобой и любил тебя. Я же буду последним. - В какой-то момент говорить стало очень трудно, по тому что эмоции перехватывали горло. Справившись с собой барахирион продолжил. - Не знаю что сказал бы Беор, узнав что его потомок поведет его Государя к гибели.

Шалаш был закончен, и двое стояли напротив друг друга в сгущающихся сумерках. Один бессмертный, что ждал скорого конца, а другой Смертный, что ждал исполнения Чуда.

- Когда я шел к тебе, я не знал чего ищу, - нарушил молчание Берен, - Но ты был для меня частью неземного мира, мудрости что превосходит понимание, владыкой чудес... И может показаться что я не обрел того чуда на которое рассчитывал, ведь ни армии ты не смог мне дать, ни другой помощи что рассеет полчища врага... И все же ты дал мне именно то, за чем я шел - знание что Камень будет добыт, что невозможное станет возможным.

+1

126

http://s4.uploads.ru/t/BFSo7.jpg
Финрод

День завершался ожиданием горести и радости, что ныне так тесно сплелись воедино. И молчанием после сказанного, и рукой Финрода, накрывшей руку Берена. Ночь почти наступила, когда Фелагунд на самое краткое время вышел из шалаша - не потому, что его побуждала к тому какая-либо нужда, но чтобы это стало знаком для остальных. Теперь, зайдя внутрь, они не прервали бы беседы двоих. В прошлые ночи все они ложились не так близко друг к другу, как сейчас, когда дыхание и тепло одиннадцати эльфов и адана смешивались в тесном пространстве шалаша.

Финрод, прикрыв глаза, мысленно видел те края, в каких он побывал прежде. Словно шёл во времени вспять. Отсюда к башне на краю Хранимой равнины, к резьбе стен Нарготронда, к соснам и вереску Дортониона, к приветственному шуму листвы Брэтиля, к шалашам и кострам Эстолада, к перекликающимся флейтам Оссирианда, к холодному ветру Химринга, к белоснежным башням Минас-Тирита, к гобеленам Менегрота, к стелящимся туманам Митрима, к чёрным льдам Хэлкараксэ, к причалам Альквалондэ и хрустальным лестницам Тириона.

Это был путь, что привёл его сюда; это был путь, что ему предстояло пройти.

Воспоминания и грёзы медленно сгущались в сон, и было уже не различить: былое ли это, грядущее ли. Или настоящее, и он пробудится в сиянии Лаурэлин и поведает братьям об открывшемся ему в предвидении - столь необычайном, что в то едва верилось. О том, что Эльвэ, брат Ольвэ Альквалондского, в Эндорэ женился или женится на майэ Мэлиан. А их дочь, прекраснейшая из всех эльдар, однажды полюбит Берена - героя из Младших Детей Илуватара, о будущем приходе которых они с Ангарато только вчера говорили. А после сей муж...

...Утро вновь расставило всё по своим местам и временам. Четвёртое утро: ныне отсчёт начался заново, словно снова взошли над миром новые светила, переменив счёт дней и лет и ускорив все перемены.

+1

127

Эльфы собирались в шалаше - принесли ужин, достали волшебные светильники, что так изумили Берена в начале - сейчас же он посматрива на них с теплой и грусной улыбкой.

За едой почти не говорили, все были задумчивы и тихи, словно догорающий вечер снаружи шалаша. Ивы трепетали и пели тихую и печальную песню, в которой была скорбь но не было безнадежности, и иногда желтые листья-перья срывались с ветвей словно слезы. А потом Берен перестал различать прутья в быстро сгущающейся осенней темноте. Небо осталось затянуто тучами, и звезд сегодня не было.

Нолдор сказали что выставлять часовых сегодня ночью не стоит и адан решил что, быть может, волшебство или чары будут хранить их сегодня. И тогда вход был завешен одним из плащей, свет был потушен, и путники уснули без тревог и забот на сегодняшний вечер - по крайней мере Берен. А утро принесло с собой свежесть, солнечный свет и трели еще не скрывшихся от зимы птиц. Ивовая роща преобразилась и из скорбного прибежища превратилась в воистину царский шатер: золотистый, изящный, причудливо и плавно изогнутый. Дэльвэ улыбнулся, и даже заговорил:

- Я распрямлю ветви. - И провел ладонью стене королевского шалаша.

А Торондир стал прятать следы их вчерашнего костра, и Берен видел в этом нечто большее, глядя как под руками нолдо живая земля скрывает обугленные ветви.

Завтракали орехами и хлебом, сидя на самой опушке рощи и любуясь быстроми и прозрачно-холоными струями Нарога.

+1

128

http://sd.uploads.ru/t/wVPex.jpg
Финрод

Утро было так светло, словно даже осень отступила с их пути. Мэледир, выйдя из шатра, запахнул свой плащ дозорного так, словно он был мантией:

- Сегодня мы все облачены в золото, - сказал он друзьям, что уже встали: Дэльвэ, Торондиру с Фэргенолом, Берену и Финроду; он не смог бы ответить, с какого дня считает его не только своим Королём, но и другом. Не раньше, чем с одного из дней похода: он же не Эдрахиль.

Фелагунда первым приветствовал и поздравлял с добрым началом дня дрозд, хотя его родичи уже покинули северные края, и у Нарготронда смолкло птичье пение. Найти пропитание певчим птицам уже было трудно. Но эта не страшилась ни того, что завтра не найдёт, что есть, ни близких холодов, ни долгого перелёта в одиночестве, не в стае. Подобно тому, как отряду предстоял долгий путь не в составе войска, но отдельно от всех. Только не на юг, а на Север...

- И тебе доброго дня, - Финрод вложил в обращение долю осанвэ, как могли поступать эльфы при общении с животными - особенно служащими им, как кони, или понятливыми, любознательными и общительными. Дрозды вместе с мудрыми воронами принадлежали к числу самых умных птиц.

- Не видел ли ты нечто опасное вблизи? - вопрос был прост и для животных, хотя они могли истолковать его по-своему и поведать об обыкновенных хищниках или об охотниках из людей. Том, что считали опасным они сами. Но тёмные создания были опасны для всего живого, и о том они тоже не умолчали бы. Спорхнув с ветки на землю, птица замерла перед ним, лишь поворачивая голову вправо и влево, а затем защебетала; Финрод сосредоточился на стремлении понять иного, пусть и не разумного, а только смышлёного.

- О воронах я знаю. Благодарю тебя. Да будут твои потомки многочисленны и так же благородны и смелы, как и ты! - пожелал Фелагунд дрозду, что наклонил голову в ответ, а затем расправил крылья. Затем он с улыбкой обернулся к отряду, что уже собрался... нет, не снаружи шалаша - его уже не было, как и следов костра, а внутри ивняка. - Путь чист и свободен более, чем на день пешего перехода.

О дальнейшем он не мог судить: дрозд не залетал так далеко.

+1

129

Берен с любопытством смотрел на то как Командир ... смотрит на дрозда. И адану казалось что они разговаривают. Горец не смог бы объяснить почему он так решил,  внешне нолдо просто наблюдал за птицей, что задумчиво скакала перед ним. А потом Командир сказал:

- Путь чист и свободен более, чем на день пешего перехода.

Беоринг задумчиво смотрел на эльфа, а потом сам удивился тому, что говорит вслух:

- Я уже видел как Лутиэн говорит с лесными птицами и животными, но я не умею так же, моя способность иного рода... хотя и она необычна для эдайн... И, быть может, по тому я больше не могу есть их мяса, вы же, эльдар, говорите с кэлвар и охотитесь при этом, но я точно знаю что вы этим не наркшаете Замысел. По тому, пусть мои слова не прозвучат для вас обвинением, я лишь дивлюсь... тому как устроен мир.

Их дальнейший путь был спокоен и тих, хотя, помня о воронах, воины шли так же как и вчера - по одному или малыми группами.

К полудню же отряд остановился на отдых в промоене под высоким берегом реки, под толстенным поваленным стволом старого дерева. Берен думал что они будут есть орехи и хлеб, что приготовила Финдуилас, но Дэльвэ возразил что лучше не трогать те запасы и оставить их на пору когда не будет возможности охотиться. И вот один за другим, но как-то неуловимо, нолдор разошлись, а Командир и Сдедопыт вновь остались наедине друг с другом. И Берен с благодарностью воспользовался данной ему возможностью.

-  За эти дни ты многому научил меня, мой Командир, и из повелителя стал другом, или даже больше... И теперь я хочу спросить тебя о том, что всегда было для Людей болью и печалью. Ты хочешь говорить со мной об этом?

+1

130

http://sd.uploads.ru/t/BCzcX.jpg

Финрод

Отряд и врассыпную двигался как одно целое; самый воздух был напоён спокойствием. Финрод вспомнил о том, как в начале вверил отряд под защиту Ульмо. Так они до сих пор избегали беды. Сколько он знал, орки и не приближались к Нарогу - не переменилось это и после Битвы Внезапного Пламени. Ни один враг не проходил этими тропами, иначе остались бы незримые следы - слабые, но различимые; даже самое присутствие их едва уловимо меняло нечто в земле и воздухе. Не потому ли в своё время столь многие загорелись желанием оставить Аман, что там бродил Мелькор и оставлял свои следы? Даже Аман не остался и не станет прежним после всего бывшего, хотя и остался Благой Землёй. Эндорэ, Смертные Земли были беззащитнее - подобно Смертным Детям Илуватара, они труднее исцелялись от ран...

Сила Ульмо, наполнявшая воды, ощущалась здесь даже сильнее, чем ниже по течению - хотя стремительная речка здесь стала здесь совсем узкой и неглубокой, шумя и пенясь бурунами меж многих усыпавших русло камней. Мэледир опустился на корточки, набирая ледяной воды. Неожиданный всплеск, и он вскочил: день был хоть и ясен, но прохладен.

- Нарог, ты очень щедр, но нам хватило бы и меньше, - заявил Мэледир, отряхиваясь. Финрод улыбнулся: подходящий собеседник для юной реки!

Берега тоже усыпали камни, но они всё же не были сплошь каменистыми. Когда отряд остановился у поваленного дерева, Берен обратился к Финроду с вопросом:

-  За эти дни ты многому научил меня, мой Командир, и из повелителя стал другом, или даже больше... И теперь я хочу спросить тебя о том, что всегда было для Людей болью и печалью. Ты хочешь говорить со мной об этом?

- О смерти? - переспросил Фелагунд. - Не знаю, могу ли сказать о том нечто, неизвестное тебе: с тех пор, как я беседовал с мудрой Андрэт, я не узнал больше о вашем уходе.

+1

131

- О смерти?  - Спросил Командир, и Берен удивленно поднял брови. Но прозвучали слова об Андрэт, и беоринг кивнул, понимая почему такие мысли пришли в голову эльфа.

- Нет, не о смерти, -  ответил Берен. - Андрэт была женщиной, Командир, она была мудра, но все же думала о своем. Воины же живут со смертью и думают о ней иначе, чем женщины. Я же хотел спросить тебя об ином... Но ты прав, это связано со смертью. Я хотел спросить тебя ищут ли эльфы смысл в своей жизни? По тому что люди ищут. Наша жизнь скоротечна и... не хочется думать что она стоит не больше чем жизнь трав, что зеленеют по весне и обращаются прахрм к зиме. И каждый пытается понять - зачем он? Точно ли не случайно? И если не случацно, то в чем его смысл?

+1

132

http://sd.uploads.ru/t/BCzcX.jpg

Финрод

Финрод ответил не без удивления:

- Мы можем не знать, что именно нам предначертано совершить. Но я не слышал, чтобы кто-либо из эльдар сомневался, не случайно ли он явился на свет. Что случайного может быть в Арде, обрётшей своё начало по слову Илуватара? А мы - его Дети: Старшие и Младшие. У каждого из нас, несомненно,  есть своё предназначение. И всякое дитя, что погибло, казалось бы, не сделав ничего - бесценно, потому что единственно и любимо, - не только своими родителями, но и миром и Тем, Кто выше мира. Финрод подумал о том, как Исход, войны и общение с эдайн повлияли на его мысли. Прежде он и не думал бы, что такое возможно: смерть малых детей...

- А всякий, кто не предал себя и не отрёкся от Света, вплетает в мир добрую нить: если он совершал и зло, всё же мир без него нечто утратил бы. Пусть и немногие входят в легенды - не только величайший, но и малейший из мастеров украшает мир своим творением. Ты можешь сказать: тогда и зеленеющие травы не случайны, и без них исчезнет нечто малое, но прекрасное, и я соглашусь с тобой. Но мы - много более, чем травы или камни, и знак того, знак нашего предназначения - имя. Многие ли цветы и деревья имеют имена? Утрата всякого из них - совсем не то, что увядание, как это, - Фелагунд коснулся упавшего дерева. - Отчего ты спрашиваешь? Твоя судьба высока, и твоё имя войдёт в легенды и песни.

+1

133

Адан выслушал ответ Командира. Эльф говрил верно и о многом, но...все равно это не было ответом на вопрос, а как сформулировать вопрос лучше Берен не знал.

Горец задумчиво ковырял прутиком песок под ногам.

- Ты знаешь как в моем народе давали имена мечам? Быть может знаешь, но я скажу... Мечей было очень мало, их ковали для кого-то конкретно, и каждому давали имя... Но не сразу. Откованный меч зарывали в землю на девять месяцев, а потом доставали, приводили в порядок, и только потом ему давали имя, как роившемуся ребенку... Не знаю к чему я это рассказал, просто к слову пришлось. Ты прав, Командир, я войду в легенды, уже вошел. Но еще когда я сражался проив Врага в Дортонионе, я думал об этом... Ведь люди часто считаю что войти в легенды очень важно, это даст тебе бессмертие, сделает тебя не напрасным. И обычно песни складывают после смерти, но я еще при жизни застал их, и с удивлением узнал что в них поется не про меня. Мне приписывают не только дела что я не делал, но и мысли что я не думал, и чувства что я не испытывал. И так я узнал что легенды... тщетны. Имя Берена, сына Барахира, будут помнить, но никто не будет знать каким я был. Я уйду в ничто не оставив после себя следа. И все же мне казалось что я не напрасно жил на свете, ведь я убил множество врагов, но может ли ценность и смысл жизни оцениваться смертями? И каков был смысл жизни малых детей, что погибли невинно? Ты говоришь что они были ценны, и это воистину так, но в чем был смысл их краткой жизни? Еще я слышал что для элдар не существует несчастных случаев, но это не так для Смертных - наша жизнь может оборваться случайно, по глупости или и вовсе неожиданно. В чем смысл такой оборванной жизни?

Беоринг сломал прутик, откинул его в сторону, и стал смотреть в сторону реки, но словно куда дальше.

- Я не удивлен что твой народ не думает о смысле, о цели того что вы есть. Ведь когда ты есть вчера, сегодня, завтра, и так до Амбар Мэта, то ничто не пройдет мимо, во всем что пожелаешь будет твое участие или внимание, ты можешь делать все вещи что пожелаешь, познавать мир и дарить ему себя. Но Смертный народ не имеет дней в достатке что бы сделать све что хотел бы. Не имеет юности в достатке что бы сил хватило на желаемое. И если в пору весны ты вынужден занимаься не тем что хочешь, то осенью, быть может, и смог бы... но уже слишком поздно. Так зачем тогда живет человек, если жизнь его случайна и не принадлежит его воле, и сам он лишь раб обстоятельств?

+1

134

http://sd.uploads.ru/t/BCzcX.jpg

Финрод

- Не почитай песни малым и незначимым следом, Следопыт. И многие из Изгнанников-нолдор не надеются на большую награду за всё совершённое, чем песня и память... Быть может, люди что-то изменяют или путают в песнях о тебе: я замечал, что эдайн поют не только о том, что видели, прозрели или знают, но и о том, что вообразили себе. Даже могут слагать песни словно бы от лица её героя. Но если они в одном пробудят мужество, в другом - стойкость, в третьем - надежду, и не только в ближайшем поколении, но в следующих - не есть ли это след, оставленный твоим путём, который дополнит след от совершённого?  О тебе же будут помнить и эльдар. Не почитай песни чем-то малым, Следопыт, - повторил Финрод, - в мире, что сотворён Песнью. Это не только слава или почёт. Они могут вплестись в ткань Арды и продолжать жить в ней - пусть и иначе, чем Песнь айнур.

Недаром и Песни чар, пробуждавшие её отголоски, были особой силой.

- Если хочешь, сама наша жизнь - часть песни... Ибо мы, эльдар и эдайн, - часть Третьей Темы, противостоящей Диссонансу Мелькора. Противостоящей - не только в открытой борьбе, как воины. Малое дитя, явившись в мир, уже привносит в него то, что противоположно Искажению: жизнь, чистоту, невинность, любовь... Даже если эта мелодия звучит совсем кратко - и она становится неповторимой частью великой Третьей темы, что никогда не прерывается и не прервётся, и раз за разом побеждает Тьму. Она нападает вновь и вновь, губя и разрушая, опутывая ложью и толкая ко злу; но снова и снова побеждается Светом. Светом, что мы можем нести в своих деяниях и в своих сердцах.

Финрод коснулся ствола, прислушиваясь. Дерево умерло прежде, чем упасть, и отзывалось под рукой так, как материал отзывается мастеру. Финрод отвёл руку и поднял взгляд на Берена, чувствуя, что здесь нужен корабел или искусный резчик по дереву; а он, несмотря на родство с тэлери и синдар, предпочитал камень. Дерево чуть слышно жалобно скрипнуло: не от давления, а от того, что он отнимал руку. Оно словно страшилось сгнить, не дождавшись мастера...

И упавшее дерево не желало сгинуть бессмысленно, хотя оно прежде росло и цвело, кормило зверей и давало приют птицам, и было частью окружающей красоты. Но всё это осталось позади, в прошлом... Дерево, даже будучи живым, не имело надежды, но даровать ему будущее было в силах эльдар.

"Выстругать ли ещё факелы - они могут пригодиться в тёмных землях? Или лучше сказать Дэльвэ?"

+1

135

- Но не может быть что бы мы приходили в этот мир ради того что бы остаться в песне. А имена тех кто совершил подвиг и не вошел в песню стали менее значимы. Ты эльда, Командир мой, я не берусь спорить с тобой о том насколько значима песня, но если по случайности Гильдина в ней помянут, а Эдрахиля нет, случится ли так что имя одного важнее миру, чем другого, и след одного значительнее чем подвиги другого? А раз нет, то и я не могу давать песне столько же значения как даешь ты. Но ты прав - если услышав о подвиге кто-то загорится тем же огнем, то дважды стоило совершить подвиг: ради настоящего, и ради будущего.

И тогда Финрод заговорил о Третьей Теме, и адан слушал его молча, но потом покачал головой.

- Ты говоришь так, словно Третья Тема это борьба: ее суть борьба, ее цель победа над Тьмой. И тогда все наши жизни это лишь битва. И погибшее дитя это лишь один из выбывших воинов, мы можем скорбеть о потере, можем в скорби не заметить врага и сами потерпеть поражение, но до тех пор пока бой продолжается это не важно. А так как нашей стороне предпето победить, то и любые потери ради достижения цели допустимы...

Берен замолчал и встал рядом с Государем, что в задумчивости проводил рукой по упавшему стволу.

- Ты знаешь что идешь на смерть, но ты знаешь что прав. И по тому я вижу что тебе легко. Печально, но в самой глубине себя легко. А я веду тебя на смерть, но я не знаю что прав. И каждый наш шаг по этим травам лишь усиливает мою неправоту. Я долго думал прежде чем заговорить сегодня: я не имею права взваливать на тебя еще и мое бремя, но если я приду к Черным Вратам под гнетом своей вины, не сделаю ли я так что твоя жертва окажется напрасной и бессмысленной?

Отредактировано Beren (05-04-2018 16:51:45)

+1

136

http://sd.uploads.ru/t/BCzcX.jpg

Финрод

Адан судил о песне иначе - придавал ей меньшее значение, чем сам Финрод, что и первую встречу с эдайн начал - с песни. Недаром и на его гербе была арфа, созданная ещё в Эльдамаре и хранящая память о нём. Арфа и факел - музыка и свет в темноте... Человек, который не мог воспринять Незримое так, как нолдор - должно быть, и не мог чувствовать так же. Темы Айнулиндале были для него скорее частью древнего предания, чем частью мира. И от того он, светлый, верный, благородный, мужественный и совестливый, стоял ещё выше.

Он всё же начал говорить именно об этом, о Третьей Теме, и нежданно услышал в ответ:

- Ты говоришь так, словно Третья Тема это борьба: ее суть борьба, ее цель победа над Тьмой. И тогда все наши жизни это лишь битва. И погибшее дитя это лишь один из выбывших воинов, мы можем скорбеть о потере, можем в скорби не заметить врага и сами потерпеть поражение, но до тех пор пока бой продолжается это не важно. А так как нашей стороне предпето победить, то и любые потери ради достижения цели допустимы...

- Пока мы живём в Искажённом мире, борьба неизбежна. Но мы уподобились бы Тёмным, если бы считали важной одну лишь победу! - горячо возразил Финрод. - Свету предпето победить, но не разбирая путей, что ведут к победе, не замечая чужих радостей, страданий, смертей, к Свету не прийти. Говорю это не потому, чтобы видел в тебе хоть малую склонность к подобному - тебя, напротив, волнует участь не только близких, но и других людей, даже незнакомых; для тебя было бы скорбью, если бы их жизнь оказалась бессмысленна. Но говорю потому, что ты произнёс: "пока бой продолжается, это не важно", "любые потери ради достижения цели допустимы". Не для тебя это неважно и допустимо, и не для меня. Для кого же? Ты знаешь, от Кого Третья Тема и на Чьей мы стороне: берегись же уподоблять Его Морготу, не считающему орков! Мы зовёмся не бойцами Илуватара, но Детьми: какому отцу может быть безразлична жизнь любого из его детей? Каждый из нас любим, и был любим ещё до того, как появился... поэтому мы есть. Высшего смысла я не знаю.

Финроду вспомнилось, что Андрэт в своих речах могла назвать Моргота Владыкой Мира... "Было ли смешение Творца и Его Врага в том или ином следом той "Тьмы позади", о которой люди не желали рассказывать? И отчего Берен именно сейчас говорит обо всём этом?" 

Когда он отвёл взгляд от рухнувшего дерева, Берен заговорил вновь:

- Ты знаешь что идешь на смерть, но ты знаешь что прав. И по тому я вижу что тебе легко. Печально, но в самой глубине себя легко. А я веду тебя на смерть, но я не знаю что прав. И каждый наш шаг по этим травам лишь усиливает мою неправоту. Я долго думал прежде чем заговорить сегодня: я не имею права взваливать на тебя еще и мое бремя, но если я приду к Черным Вратам под гнетом своей вины, не сделаю ли я так что твоя жертва окажется напрасной и бессмысленной?

- Я говорил тебе и скажу ещё: ничто доброе в Арде не напрасно.  И ещё прибавлю, - Финрод внимательно смотрел в глаза Берена. - Ты чувствуешь себя неправым, потому что думаешь о своём счастье и несчастье, о своей любви, и спрашиваешь себя - стоит ли она жертвы? И возвращаешься к этой мысли, несмотря на то, что я говорил тебе прежде и о любви, и о вине, и о Судьбе... Но сейчас я скажу тебе иное: подумай о счастье и несчастье Лютиэн. О её любви. Не о том, как ты смог бы жить без неё, а о том, как она смогла бы жить без тебя.  Это необычайно, но ты - тот единственный, кто ей предназначен, без кого она не обрела бы в полной мере свою судьбу.

+1

137

Командир ответил так горячо, что это могло бы быть отповедью, но эльф не хотел отчитать, хотел своим ярым огнем достучаться до Следопыта, и Берен пораженно замер. Он... не представлял раньше что его спокойный повелитель может быть столь сильно похож на Аиканаро. А потом Командир произнес:

-Мы зовёмся не бойцами Илуватара, но Детьми: какому отцу может быть безразлична жизнь любого из его детей?

Это было неожиданно слышать. Ведь и в легендах о героях говорилось что они поднимали мечи призывая Лорда Манвэ, словно они его воины, его бойцы... и ведь Манвэ, как бы велик он не был, был лишь одним из аинур Единого. А Единый... не хотел его службы, а как отец хотел его любви. Так??

- Каждый из нас любим, и был любим ещё до того, как появился... поэтому мы есть. Высшего смысла я не знаю. 

Шло время, но беоринг молчал, не в силах ответить, и не зная что же можно сказать... 

- Государь... прости, Командир, - от волнения Берен сбился и с досадой тряхнул головой, негодуя на свою невнимательность. - Я не знаю что мне сказать. Я не знаю даже что мне подумать... Вещи что ты говоришь выше моего разумения. Но мое сердце трепещет и радуется, слыша твои слова... - Следопыт стушевался и отвел взгляд. То что он узнал о мире за свою непростую жизнь, было недостаточно что бы быть готовым принять правду так же спокойно как известие о гибели или опасности...

- Ничто доброе в Арде не напрасно...
...Ты чувствуешь себя неправым...
...своей любви, и спрашиваешь себя - стоит ли она жертвы?... 
- Берен был в смятении, слушая это, по тому что слов по прежнему не находилось. Командир видел его насквозь, читал в его душе... и тогда еще одна, темная мысль, вдруг появилась в голове Берена - 'Если ты знаешь меня, то я знаешь и ту мерзость, что есть во мне...'
И слова о Лутиэн лишь с новой силой хлестнули по нему.

- Подумай о счастье и несчастье Лютиэн. О её любви. Не о том, как ты смог бы жить без неё, а о том, как она смогла бы жить без тебя.  Это необычайно, но ты - тот единственный, кто ей предназначен, без кого она не обрела бы в полной мере свою судьбу.

- Командир... - сдавленно ответил беоринг,  отвернувшишь, сжав рукой торчащий корень дерева, и глядя на реку, -  я уже обрел свой Сильмарилль, но что я дал ей в замен? По тому что если она Свет, то я та самая глухая ночь и темнота, где этого света нет и впомине...

Отредактировано Beren (10-04-2018 14:00:07)

+1

138

http://sd.uploads.ru/t/DVc2b.jpg
Финрод

Берен слушал в смятении и трепете. И вновь осуждал себя, почитая недостойным Лютиэн... Как же он был несхож с Андрэт!

- Командир... я уже обрел свой Сильмарилль, но что я дал ей взамен? Потому что если она Свет, то я та самая глухая ночь и темнота, где этого света нет и в помине...

- Это не так. Не скажешь же ты, что и я, и Королева Мэлиан, и Принцесса Лютиэн - слепы? Эльдар не избирают себе супругов случайно или легкомысленно, и видят в другом не столько красоту, сколько родной им дух, будь он сходным или несходным, - твёрдо ответил Финрод. - Глухую темень напоминают разве что орки. А ты честен, благороден, мужествен... и совестлив, если тебя по сей день мучит совершённое годы назад, давно по вашему счёту. Того, в чьём сердце тьма, совесть не уязвляет. Не скажу тебе: забудь, это неважно - как я сам не забуду совершённого и не совершённого. Иди вперёд, и пусть эта память хранит тебя от повторения. Как однажды сказал мне Беор: "Тьма лежит позади нас, и мы повернулись к ней спиной". Если бы предки эдайн из-за былых злых дел сочли себя недостойными искать свет на Западе, они не стали бы тем, кем стали. О том же, что в твоём приходе ко мне и просьбе нет ничего, чего стоило бы стыдиться, я уже говорил.

Встав, Финрод примерился к толстой ветви, остановился и вновь обратился к беорингу.

- Тем вечером ты желал мне послужить... Нам стоит запастись ещё факелами прежде, чем мы уйдём к Горам Тени и дальше в земли под властью Врага; а для этого дерева будет благом не сгинуть бессмысленно, а послужить нам, согрев и осветив дорогу.

+1

139

Командир не обратил внимания на оговорку... И, кажется не понял, или скорее был слишком благороден, что бы понять о чем говорит адан.

-Это не так. Не скажешь же ты, что и я, и Королева Мэлиан, и Принцесса Лютиэн - слепы?Эльдар не избирают себе супругов случайно или легкомысленно, и видят в другом не столько красоту, сколько родной им дух, будь он сходным или несходным.

- Ты прав, - задумчиво ответил Берен. - Когда я думаю о ней, я знаю что люблю, и знаю что любим в ответ, но ... ее любовь это больше чем то что мне кажется я заслужил. Хотя... если подумать что Тот-Кто-выше-всех-тронов-навечно любит меня как сына, то и любовь Королевны принять можно... - невесело усмехнулся беоринг.

А Командир продолжил и сказал... слова, которые, услышь кто-либо из Смертных, передавались бы как титул из уств уста:

-А ты честен, благороден, мужествен...    - и Берен склонился перед Лордом, принимая высшую награду из тех что возможны. Ибо что могут значить в Смертных землях для Смертного, титулы, золото или даже земли, когда ты уйдешь и не возьмешь их с собой, но уважение из уст благородного короля, что сохранит слова и память о тебе, какие бы ни прошли века и дела...

А Лорд продолжил:

- Того, в чьём сердце тьма, совесть не уязвляет. Не скажу тебе: забудь, это неважно - как я сам не забуду совершённого и не совершённого. Иди вперёд, и пусть эта память хранит тебя от повторения. Как однажды сказал мне Беор: "Тьма лежит позади нас, и мы повернулись к ней спиной".

Берен кивнул, не продолжая разговора, почувствовав это словно неуместным. Но он не знал как сказать Командиру то, что эльда вряд ли мог себе представить, по крайней мере свободный эльда... За столько лет войны Берен узнал невыносимые моменты, когда он должен был выбрать поступить ... плохо. Когда он видел зло и должен был вмешаться. Но не вмешивался! По тому что все равно никому уже не поможешь, но погибнишь сам... И... это ведь правильно. Но это мерзко и стыдно. А самое ужасное, что идет время и больше не ощущаешь стыда, а просто знаешь что ... это было правильно, другого выхода не было... И только разумом понимаешь что ты запятнан, что ты поступил плохо по тому что не мог совершить хорошего, но это... ничего не меняет. Как рассказать об этом? Никак... И благородный Финрод не ведал этого содеянного зла, и судил по своей чистой душе, ведь он ясный король, не совершил бы недостойного, скорее умер... "Ты так ясен, Государь, как же я люблю тебя..." вопреки всему подумал Берен.

Золотой Лорд же продолжал:

- О том же, что в твоём приходе ко мне и просьбе нет ничего, чего стоило бы стыдиться, я уже говорил.


И Берен, взяв себя в руки, кивнул в ответ. То же желание что было у беоринга в вечер их первой встречи, овладело аданом вновь, Командир же, словно слыша его мысли, продолжил:

- Тем вечером ты желал мне послужить... Нам стоит запастись ещё факелами прежде, чем мы уйдём к Горам Тени и дальше в земли под властью Врага; а для этого дерева будет благом не сгинуть бессмысленно, а послужить нам, согрев и осветив дорогу.

Но услышав эти слова барахирион подумал об ином: не о том что он старался все дни похода служить Государю костром, шалашом или факелами... Не та ли служба была нужна Финроду - что бы кто-то, сгорев, согрел и осветил дорогу? Никогда бы Государь не потребовал ни от кого такого, скорее сам бы стал факелом. И снова Берен подумал что его сказочный Король не запятнал бы себяв землях-под-Тенью, выбрав быть правым... Но даже будучи ясным как день, Королю все равно нужен был факел...

- Я был бы рад стать факелом для тебя, мой Командир.

+1

140

Финрод
http://sg.uploads.ru/t/0gmBD.jpg

- Я был бы рад стать факелом для тебя, мой Командир, -  ответил Берен, вновь изумив Финрода. Пройдя через столь многое и видя перед собой опасный путь, он желал светить и согревать!

- Немногие из эльдар желали бы такого служения. Верю, что твоё стремление не останется без ответа, и ты сможешь кому-то осветить путь. В свой час. Я же не попрошу от тебя большего, чем выстругать факелы из этого ствола. Вместе со мной.

"Я здесь ради тебя, Следопыт. Как я мог бы требовать от тебя  жертвы?" - читалось в его взгляде.

Меж тем, близилось время продолжить путь - как только они завершат это малое дело. Оставят на своём пути добрый след и вместе запасутся тем, что позже будет необходимым. Брать с собой довольно факелов из Нарготронда было бы столь же излишним, как нести дрова или хворост для костра: дорога, что лежала перед ними, шла не по пустынным землям, где не найти ни дерева, ни куста.

Разводя костёр, эльфы легко могли бы запастись ими, но и спешить с этим пока было незачем. Они могли бы заняться этим завтра или через немного дней, но сейчас, как понимал Финрод, был наилучший день и час, и мимо него не стоило проходить - даже если это приведёт к небольшой задержке.

+1

141

- Немногие из эльдар желали бы такого служения. - Адан посмотрел в лицо Командира, словно бы он сказал что-то на грани оскорбления, или, скорее эльф его так понял... Лорд же продолжил, и горец окончательно запутался. - Верю, что твоё стремление не останется без ответа, и ты сможешь кому-то осветить путь. В свой час.

- Ты говоришь так, словно я предлагаю дурное, а потом говоришь что это стремление совершится. Я не понимаю, прости.

Но беоринг не стал ждать что бы Командир повторил свою просьбу дважды:

- Я же не попрошу от тебя большего, чем выстругать факелы из этого ствола. Вместе со мной. 

Берен не знал что просьба Командира вызвана его собственными словами о смысле и бессмысленности, и что это он побудил эльфа дать дереву последнее предназначение - стать факелами в походе за Сильмариллем. И адан, при помощи рук и охотничьего ножа, стал обламывать и обрубать ветви, что годились под факелы. Завидев что беоринг занялся работой и разговоры кончены, другие эльфы стали возвращаться и тоже принялись помогать.

+1

142

Финрод
http://sg.uploads.ru/t/0gmBD.jpg

- Ты говоришь так, словно я предлагаю дурное, а потом говоришь что это стремление совершится. Я не понимаю, прости.

- Дурное? - изумлённо переспросил Финрод. - Верно, ты в самом деле не понял моих слов. Редко встречаются столь высокие стремления - и среди эльдар, и среди людей. Что бы ни случилось после, храни свой свет.

Финрод начал рубить ветви почти одновременно с Береном, остальные же подходили к ним поочерёдно. Словно уже теперь передавали огонь другу: Финрод и Берен - Эдрахилю, Эдрахиль - Гвэтрону, Гвэтрон - Меледиру, Меледир - Гилдину, Гилдин - Гэллвэгу, Гэллвэг - Мэретиону, Мэретион - Боргилю, Боргиль - Торондиру, Торондир - Фэргенолу. Боргиль, закончив, глянул на Финрода - и пополнил заодно запас стрел, уже не впервые. Вскоре к нему с улыбкой присоединился Мэледир, следом и другие. Последним, завершая начатое другими, приблизился Дэльвэ. Отложив факел, он сделал ещё дорожный посох и передал его Берену:

- Пусть круг замкнётся.

По своему обыкновению, он ничего не пояснял. Берен поймёт то, что должно понять.

Если бы рубили люди, ствол ныне напоминал бы обрубок с торчащими обломками ветвей, сейчас же он стал лишь красивей. Но его можно было ещё немного украсить. Дэльвэ приостановился, а затем достал нож и через равные промежутки нанёс на ствол простые узоры.

"Теперь - всё", - ощутил Финрод. Вслед за ним отряд продолжил путь, оставив свою последнюю остановку вдоль течения Нарога. В сделанном было нечто от прощания - лёгкого, не такого, как прощание с Нарготрондом. Как лёгким и почти бестревожным было это утро, да и день.

Разве что не разговор, что только что завершился.

Гэллвэг нагнал Берена и прежде, чем тот обернулся - взмахом руки словно стряхнул с его плеч незримый груз. Желая, чтобы и его дорога была легка. Сегодня. А там - будь что будет.

+1

143

Берену чудилось словно не факелы вырезает их отряд, а совершает некий таинственный обряд. Словно вырезали свои имена на стволе, или оставляли после себя "столб духов". Не камень, что сохранит их имена и память о них навека, но дерево, что истлеет и унесет всякий след... как память в Смертном мире. И тогда Берен подумал что ему не важно что о них подумают через века, по тому что каждый из отряда дорог ему здесь и сейчас. И, наверное, это и был ответ на его вопрос. Смысл был в том что бы любить того кто рядом.

- Пусть круг замкнётся , - произнес Дэльвэ, протягивая посох Берену, и адан даже не удивился что нолдо продолжил вслух его мысли, только улыбнулся в ответ. Да, круг замыкается. Когда-то он был в отряде Барахира и любил товарищей по отряду как братьев, теперь он в отряде Финрода и его братьями стали нолдор.

Дэльвэ завершил их памятное-дерево... и беоринг почувствовал что... это завершение. Словно они поставили точку, словно именно сейчас стало понятно что назад нет возвращения - не только, что не повернуть, а... ничто и никогда не будет как было, и они сейчашние уже не пройдут этими путями снова.

Спутники двинулись дальше, и... Гэллэвэг легко тронул Берена за плечо, и Берен улыбнулся в ответ. Через печаль их осени светило ласковое солнце и это было важным, в этом и был смысл.

+1

144

Отряд ускорял шаг, спеша навстречу радости, обещанной вчера вечером. Далеко разойтись нолдор более не могли: долина стала узкой и углубилась. Только готовы были, если возникнет нужда, в любой миг припасть к серым камням, уподобившись им.

Издали эльфы различали хребет Эред Вэтрин. Сейчас же, вблизи него, видели перед собой лишь ближайший изгиб долины да небеса над ней: вверху - синева, ниже - серые облака. Должно быть, за ними сейчас и укрылись горы.

Они не столько вглядывались, сколько вслушивались. Чем дальше, тем громче становился шум, коего прежде не было: быстрая река перекатывала и перебрасывала камни, и они ударялись друг о друга; и всё слышней пробивался сквозь него - сперва чуть различимо, потом всё ближе, сильнее, звонче, веселей - хрустальный смех падающей воды.

Мэретион первым вскинул руку,  протянул нараспев:

- Нас приветствует Иврин, где не смолкает смех.

Пусть до самого озера, до самого истока Нарога ещё нужно было идти - цель была уже близка. Об иной, более дальней, цели сейчас не думал не только Мэретион или Гэллвэг.

+1

145

Наступал золотой вечер. Солнце искоса светило на землю и его лучи были по-особенному яркими, как это случается ближе к закату. Пожелтевшие травы приображались в догорающем свете, легкие метелки колосков становились похожи на ... пушистые факелы, яркого, золотисто-белого цвета. Сказочное утро сменялось сказочным вечером; король Фелагунд покидал эти земли оставив за собой багровое пламя, теперь же он возвращался, и его встречало и привестствовало сияние.

Эльфы говорили что у вод Иврин можно услышать слова Ульмо. Берен не знал так ли это, и часто ли слышали этот голос, и значит ли это что Изгнаники могут прийти сюда и поговорить с тем кого давно не видели, но раньше жили рядом? И все же воздух и пространство вокруг уже неуловимо менялось. На всем лежала печать особого покоя: глубокого, но не давящего, а безмятежного. Каким мог быть покой непреступной крепости, или теплого дома зимой... Среди трав все чаще стали подниматься деревья, ветер трепетал их листьями и в воздухе появлялась мелодия, отличная от той что жила в пустошах. Берен не смог бы объяснить, но все говорило о том, что они приближаются. Иврин не оказывался за очередным поворотом, а выставил герольдов на отдалении от себя, что бы они приветствовали путников и говорили "Еще немного! Ободритесь и идите. Вас ждут".

На фоне глубокого голубого неба четкими контурами вырисовывались и выделялись горы, в которых уже наступали сумерки, и среди которых лежала чаша озера. С последними лучами закатного солнце отряд вошел в широкую долину, где весело журчал стремительный и еще молодой Нарог.

+1

146

http://s3.uploads.ru/t/EUibS.jpg
Финрод

Под перезвон струй отряд вышел в долину, к горам, выросшим перед ними как стражи; но не они и не стройные, светлые буки стерегли прекрасное озеро, а сила Ульмо, хранившего воды. И тихий отголосок Моря в созвучии с  водопадами углублял их мелодию, и не одной памятью слышался в них отзвук плеска волн у Эльдамара: едино Великое Море, что разделяет Запад и Восток. Но и соединяет их. Финдарато давно уже не мыслил о Белерианде как о Востоке, к вольным просторам и небывалым красотам которого они так стремились. Об ином названии, данном ему в ту пору, когда Льды сменился цветением весны, мрак Долгой Ночи - сиянием новых светил, Исиля и Анар, а затем и раздоры новым единением и победами - Земля Радости - Финдарато вспоминал чаще многих. Сейчас, после Битвы Внезапного Пламени, нечасто нолдор звали Белерианд этим именем.

Здесь, у Иврина, о том вспомнил бы и самый мрачный из нолдор, сколько бы горестей он ни испытал.

Последние лучи Анар Златопламенной, что пронизывали чуть клонившиеся к воде плавно изогнутые ветви и стволы на самое краткое время погрузили прибрежный лес в золотой сумрак, напомнивший Финроду о сиянии Лаурэлин. Да! Исток этих струй был един для Смертных и Бессмертных Земель, и незамутнённая чистота Эльдамара перекликалась через Моря с хрупкой осенней красой Смертных Земель. Затем Анар скрылась за горной стеной, и наступил вечер.

- Я вверил отряд защите Владыки Вод точно рукам верного друга. И он помог нам безопасно прийти сюда, где не ступала нога никакого злого создания, где голос его внятен каждому, и воды целительны и чисты, как кристалл, - Финрод первым вышел на самый берег и отразился в дрожащем зеркале Иврин. - Подойдите и испейте! Пусть они придадут нам сил, что не оставят нас и позже, и мы унесём с собой эту радость. Я хочу, чтобы ты, Следопыт, подошёл первым.

Берен был доблестен и мужествен, но до сих пор сомневался в себе и своём выборе, в своём пути. При всём доверии его к Финроду - уже во второй раз за краткий путь задавался сходными тяжкими вопросами. Воды Иврин могли поделиться с ним надеждой и той силой, что помогает не столько обнажать меч против множества, сколько принимать себя и свой путь... Финрод знал и о том, что в таких местах, как и на берегу Моря, послания Ульмо мог услышать и адан, хотя он и не поймёт его так же ясно, как эльда.

+1

147

Если бы Командир не сказал чья воля чувствоется в этом месте, Берен не знал бы имени, но о самом присутствии было невозможно не ощущать, словно душа отзывалась, откликалась тихому зову. Шаги эльфов были легки, легче поступи Берена, но и он готов был то ли пуститься вплс, то ли встать на колени. Словно мотыльки в смоле, что станет янтарем, застыл отряд в золотистом воздухе, на входе в долину-сияющей-чаши, и тогда вперед вышел Командир, и это было правильно - ибо кому как не ему нарушать этот покой, величественный и хранящий глубинную мощь. И тогда Анор скрылась и воздух вдруг стал четким и прозрачным, среди которых резко очерчивалась фигура нолдо.

- Я вверил отряд защите Владыки Вод точно рукам верного друга. И он помог нам безопасно прийти сюда, где не ступала нога никакого злого создания, где голос его внятен каждому, и воды целительны и чисты, как кристалл. - Владыка стоял на берегу и обращался к своему народу, отражение же эльфа, напротив, выросло, но стало нечетким, словно плащ за его плечем. "Интересно", подумалось Берену, "смогу ли и я услышать голос Валы? И правда чУдные вещи творятся вокруг меня... Мог ли я знать что поход за Камнем принесет столько горя тем кто рядом, и столько радости и волшебства для меня?" А Командир проолжал:

- Подойдите и испейте! Пусть они придадут нам сил, что не оставят нас и позже, и мы унесём с собой эту радость. Я хочу, чтобы ты, Следопыт, подошёл первым.

Беоринг удивленно вскинул глаза, но повиновался. Командир был мудр и у него были основания на то что бы из всех спутников сказать именно Берену подойти первым. Но почему-то первый шаг сделать было не просто - словно множество глаз в этот момент смотрели на него.

Адан приблизился к краю воды и взглянул на свое отражение в прохладной чаше: быть может улегся ветер и рябь покинула гладь воды. Берен и Командир теперь отражались в воде такими как и были, только много выше. И тогда горец перевел взгляд на своего повелителя и друга, посмотрел ему в глаза, но не нашел слов что бы сказать как он любит эльфа и как благодарен ему за все - не только за сам Поход за Сильмарилем, но и за каждый день этого похода. И еще барахирион подумал что никакие слова сейчас уже не нужны... Косувшись рукой роки нолдо Берен опустился на колени и раскрытой ладонью тронул прохладную воду, рождая круги и дробя отражения. В ветвях кустов по берегам коротко пропела какая-то припозднившаяся птица, и адан, зачерпнув горстью воды, припал к ней губами.

+1

148

http://s3.uploads.ru/t/EUibS.jpg
Финрод

Следом за Береном подошли и другие - к Иврин, где надежду и радость, доблесть и поддержку можно было просто зачерпнуть. Последним - сам Финрод. Ему не открылось в этот миг ничто новое, неведомое до того. Значит, он уже знал всё, что стоило узнать на этом пути, раз он прикоснулся не к новому знанию, а к знакомому свету - тому, что он любил с юных лет.

Он звонко рассмеялся, и его смех поддержали Гилдин и Гэллвэг, и Мэледир. Эльфы садились близ озера на берегу, в шаге от дрожащих и пляшущих звёзд, что уже зажигались в небесах; и несказанной тайной веяло ныне от вод. Некоторое время эльфы внимали ей, но здесь было не место для долгого молчания, и его нарушила песня. При её звуке пальцы Финрода потянулись к арфе и замерли, коснувшись чехла. Эта мелодия, и в Амане звучавшая редко, а в Белерианде ещё реже, но не позабытая -  не нуждалась в том, чтобы её украсил золотой звон арфы, точно золотое шитьё - парадное одеяние.

Она была создана ранее, чем Перворождённые начали ковать золото. Быть может, ранее, чем они впервые натянули струны на деревянный стан. Флейты, должно быть, были, они не могли не появиться к этому времени, но для простой и древней песни о тенях, затмевавших звёзды, и о защите чистых вод, в которые не посмеет ступить нога никакого зла, будь то даже Чёрный всадник, и флейта была бы лишней. Довольно было голоса воды и в созвучии с ним - глубокого голоса Дэльвэ.

-  Не ты ли некогда сложил её? - спросил Гилдин, когда она завершилась.

- Ленвэ, - качнул головой Дэльвэ.

Из всех нолдор отряда только сам Финрод знал об этом прежде - от тэлери. Пожалуй, в тот день он впервые и загорелся желанием однажды узреть Срединные земли, увидеть того, кто сложил эту песнь - а после предпочёл Западу даже не край, где впервые увидел свет, а земли близ гор. Они так и не пересекли Эред Луин, и вести о нандор узнавали только от лайквэнди. Финрод был бы рад передать через них Лэнвэ если не приглашение встретиться, то приветственное послание. Но это оказалось невозможным - вождь нандор безвестно исчез задолго до возвращения нолдор.

Один из тех, чьим следом на земле осталась песня. Финрод думал о том без печали - да и место ли печали на этом берегу?

0

149

Берен не мог чувствовать так как чувствуют эльфы; каким бы ни был он чистым душой, или избранным Единым, он не переставал быть человеком. Воды озера освежали его, вода была вкусной, покой разлитый в воздухе заставлял забыть тревоги и печали. Адан видел что его спутники приобразились на берегу этих вод, словно тучи разошлись и солнце озарило их лица изнутри.

А затем эльдар запели. Берен не знал слов, и сама мелодия была необычной, отличавшейся от песен эльдар и при том схожей... Беорнг лег в высокую траву и смотрел как в небе зажигаются звезды: сначало небо светло-синие и кажется ничего не изменилось, но вдруг ты замечаешь что вот она звезда! Когда она появилась, как ты смог ее просмотреть? И после этого появляются другие. Сначала еще медленно, но чем больше их, тем скорее появляются новые...

Песня закончилась и сначала царила полная жизни тишина, в которой расстворялись последние звуки песни, а затем нолдор заговорили:

-  Не ты ли некогда сложил её?

- Ленвэ.   

И снова все замолчали. И тогда Берен, быть может меньше прочих ощущавший происходящее, а быть может слишком привыкший думать наперед о быте, поднялся на локтях и посмотрел на Командира:

- Мы будем ночевать на этом берегу, или пока не стемнело поищем пристанище у скал? Быть может найдется пещера.

+1

150

http://s3.uploads.ru/t/EUibS.jpg
Финрод

Когда все умолкли, Дэльвэ перевёл на Берена взгляд. Ему незамутнённое озеро в чаше скал, по которым струятся водопады,  в звёздной ночи, напоминало о Куйвиэнэн - пусть и ничто не могло повториться, и Воды Пробуждения были единственны. Где-то в глубине земли все воды соединялись, но не у всякой реки и ручья эта несомненная мысль придёт на ум; здесь - приходила. Исток жизни эльдар был далеко, далеко отсюда; но здесь был не только исток Нарога. Он был уверен: и те, кто много младше, не могут не ощутить сердцем этого отдалённого подобия. Если они принадлежат к Старшему народу.

Берен был из Младшего.

"Есть ли края, что смутно напомнят Смертным Хильдориэн?" - спросил он себя.

- Мы будем ночевать на этом берегу, или пока не стемнело поищем пристанище у скал? Быть может найдется пещера, - спросил Берен, в самом деле ощущавший меньше других.

- Поблизости есть небольшая уютная пещера, - ответил Финрод, - Только этой ночью мы не скоро отойдём ко сну! Завтра же мы задержимся у озера и отдохнём.

Сейчас было время для песен, не для сна, и Фелагунд вновь пел, одну из песен дней Амана Неомрачённого. После него вступил Мэретион. Когда они останавливались, пели воды Эйтель Иврин.

Когда Командир увёл отряд по правому берегу к той усыпанной мягким песком пещере, о которой он говорил, давно миновала середина ночи - хотя и осенний рассвет ещё не был близок.

+1