Ardameldar: Первая, Вторая Эпохи.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ardameldar: Первая, Вторая Эпохи. » Архив Первая Эпоха » Единственный друг


Единственный друг

Сообщений 1 страница 28 из 28

1

Время: 455 г. П.Э.
Место:  Ангбанд
Участники: Хис, Барэнор
Описание: Барэнора и ещё пятерых эдайн, его боевых товарищей, схватили вместе и отправили в Ангбанд. Там он неожиданно для себя обретает поддержку Хиса, который представляется эльфом-целителем. Который убеждает его, что трое его товарищей - предатели, и, помогая,  заводит странные речи...
Примечание: Отыграно в Скайпе и перенесено.
Продолжение: Устоявшая крепость.

0

2

Когда адан выбрался из дыма, он оказался перед ордой. Вступил в бой, прикрывая своих; некоторое время в пылу боя не замечает ран, а потом в глазах потемнело - слабеет, да и дымом надышался... Очнулся связанным. Как добрался до Ангбанда - не помнил почти. Так, отдельные образы среди беспамятства и бреда...

В камере их было шестеро. Сам Барэнор,  Филэг, Туллион, Дамрод, Тонд и Саэль. Саэль был самым старшим из них, Дамрод - самым юным. Все они были ранены. Орки поглазели на них, похохотали над только что пришедшими в себя, намазали жгучей мазью и забинтовали. Потом притащили похлёбку и воду и, казалось, забыли о пленниках. Они помогали друг с другу, разговаривали - о том, что было, что будет теперь... Ждали, но ничего не менялось, разве ещё похлёбку и воду приносили. И ждали. Так длилось недели две.

+1

3

Пленные не знали, что за ними незаметно наблюдали всё это время. В Ангбанде могли не спешить, у них было много времени...

Узнать, что скажут (важных сведений, правда, не узнали - но кое-какие мысли, о чём их стоит спрашивать, появились). Какие слабости проявят.  Как вообще им свойственно вести себя... Поняли, что Барэнор - главный среди них. Но не поняли, насколько он ценный.  Это мог бы быть просто командир отряда. Потому - его забрали первым.

Орки допрашивали, как всех новеньких.  Как зовут, кто есть, кем служит, чем занимается, что умеет.

- Ты у нас будешь говорить!

Конечно, он не сказал, кто он такой - сказал, кто они такие. Отвечал только бранью. Орков адан презирал.

В тот раз ему достались только побои и кнут. Потом Барэнора уволокли в одиночную камеру. И пока он жестоко избитый валялся на полу, повели на допрос другого, Филэга... Барэнор этого не узнал: его так и не вернули к товарищам. Филэг выдал его имя невольно, по недомыслию - вовсе не думая, что одно имя что-то даст Тёмным...

А орки, узнав имя, поспешили доложить выше. Умайар, сопоставив имя, то, что это самое меньшее командир отряда и кое-какие обмолвки из разговоров пленных, догалались, что угодивший в Ангбанд мог быть близким ли, дальним ли родичем Брегора. Правда, догадка была неточной.

+1

4

Орки явились в камеру к Барэнору, стали глумиться над ним. Им он и не ответил бы, но с ними был умайа. И он назвал адана по имени.

- Если бы не Филэг, я и не знал бы, что поймал именно тебя, Барэнор. Ведь  ты теперь расскажешь нам всё, что знаешь о Барахире, раз уж ты его родич.

Он ответил:

- Обо мне вы выведали, морготовы твари, а от меня про Барахира ничего не узнаете...

Это была провокация, и Барэнор поддался на нее. Он сам не понял, что  таким ответом подтверждает: да, родич, да, знакомы.

Тогда пленником и заинтересовался Хис. Разузнав о нём всё, сказал:

- Отдайте Барэнора мне. Его легче обхитрить, чем запугать... Он у меня ещё Ангбанду служить будет.

Хис пришел позже. Омыл кровь и грязь. "Украдкой" принес хорошей еды и посочувствовал:

- Я услышал, что твои товарищи присягнули новому господину... - Барэнор неверяще вскинулся. - Не все, конечно. Филэг, Туллион и Тонд...

+1

5

Адан вначале не мог поверить. Назвали его имя... наверное, в самом деле назвали, иначе как бы об этом узнали. Но, наверное, его под пыткой выбили. А присягнули Морготу... товарищи, которых знает и с которыми вместе бился...

Но Хис же эльф - эльфы не врут, и он добрый, хотя и слабый и робкий. Об эльфах он судил всё больше по Финроду и Ангроду с Аэгнором... И вообще эльфы - высший народ, мудрый и благородный...

- Ты сам, своими ушами слышал? Или это так, слухи ходят?

Хис согласился, что в это тяжело поверить.

- Мне позволяют ухаживать за пленными после допроса. Сказали, что горцев будет шестеро, а в камерах оказалось лишь трое. Я решил что троих запытали насмерть, но все же пошел узнать.

- А орки-тюремщики смеясь ответили, что тех троих даже не пытали, они сразу на службу запросились, - с печалью сказал Хис. -  Увы, так бывает, но я обязательно узнаю больше и передам тебе  при первой возможности.

- Орки! - только что не выплюнул адан. - Разве эти твари скажут правду? Они просто поглумились над тобой - и над нами всеми... Филэг, конечно, в их руках... и  Тонд с Туллионом тоже... если ещё живы.

- Увы, - покачал головой Хис. - Орки плохо умеют притворяться. Они говорили неподдельно. Их ждет награда, и они рады тому.

+1

6

Хис очень удивился, что Смертный так безоговорочно доверяет эльфам. Не страшно было, что пленник не поверил в ложь сразу - пусть его мучают сомнения. Со временем он добудет для Барэнора доказательства...

Потом Хис посочувствовал, что атан из рода правителей попал в плен. Вот здесь было важно, что горец ответит...

...Его в самом деле мучали сомнения. Барэнор не мог думать ни о чём другом, кроме того, что сказанного... он всё ещё не могповерить в клевету, но эльф...

Думая только об этом, он сказал походя:

- Что там, всё равно я из младшей ветви... Нет, они не могли так поступить. А что орки радуются - этим тварям и мучить, и убивать в радость...

Тёмные получили окончательное подтверждение тому, что Барэнор - из рода правителей. И дополнение - из младшей ветви.

Барэнора оставили одного дня на два.  За это время одного из троих, Тонда, заставили пойти на сделку - десять ударов кнутом от его руки Дамроду, и того оставят в покое, перестанут терзать. Как первое поощрение согласившегося переодели в хорошую одежду и дали кнут.  А когда тот начал... Барэнор, которого как раз вели с допроса, оказался свидетелем, "случайно" проходил мимо.

Товарища в самом деле перестали терзать. Его ещё раньше сочли бесполезным - мало того, что не сознаётся ни в чём, так ещё самый младший, знать много не может, и после угарного газа чуть что - сердце заходится. Так что его затем передали оркам, и казнили на глазах Барэнора, которого отвели смотреть на казнь. Но не на глазах Тонда: он не должен был знать о случившемся, его еще попробуют сделать палачом. Подвести к тому, чтобы он согласился на большее, воспользовавшись этим случаем...

+1

7

Когда Барэнора вернули в камеру, туда же пробрался с новой "украденной" едой Хис. Он сочувствовал Барэнору, и рассказал:

- Пока тебя... мучили... мне удалось подслушать, и... И увы, Тонд получил приказ мучить одного из пленных перед казнью. И он не отказался... Значит, действительно служит. Тяжело поверить, очень тяжело. Может быть, он передумает в последний момент...

Барэнор глухо отозвал:

- Не передумал. Я видел. Это был Дамрод…

- Я бесконечно сожалею, - после Хис спросил. - А кем раньше был Тонд в отряде, каким он был?

- Тонд... он же жалел товарищей, и...

Адан доверял эльфу, но мало ли, орки войдут.  Он сказал, каким был илди казался характер Тонда, но был осторожен.

+1

8

Адан не рассказал ничего важного. Тогда Хис подал своим сигнал, чтобы Барэнора забирали на пытку, а сам устроил представление с "защитой".  Хис пытался выгородить горца перед пришедшим тёмным майа, и тот ударил его по лицу, и забрал Барэнора на допрос.

Хис хотел, чтобы атан считал его преданным другом, тем, что рядом в опасности, тем, что готов подставиться...

Горца пока не спрашивали о том, что было наиболее интересно - проходы и Барахир; однако ему досталось  калёным железом, а Хис после его трепетно лечил.  Снова в камере, он сел возле Барэнора:

- Тебе выпало столько испытаний, кто знает, что еще ждет впереди? Надо искать радость во всем, что можно, чтобы держаться, не сломиться. Вспомни свои светлые моменты в жизни!  Расскажи мне о них. Поделись. Тебе будет важно их помнить, мне будет радостью их узнать.

Хис искал полезное в воспоминаниях о доме, задавал вопросы, просил лучше описать красивые места. Он не мог спросить прямо о расстояниях или о том, как лучше добраться от дома до того или иного места... Он спрашивал не напрямую.

- Скажем, я люблю рассвет, - он описан, как виден рассвет с места, которое он любил, и спросил. - А из твоего дома?

Уже по описанию можно было сделать выводы.

...- Ты туда ходил пешком, или ездил верхом?

…- А  красиво там на закате?

Так же ненавязчиво он расспрашивал больше о двоюродных братьях:

- Как это здорово, такая дружба!

..- А что вы любили делать вместе?

Так он искал слабые места Барэнора и его кузенов, что еще оставались на свободе. Были долгие разговоры в темноте... Хис предложил сделать иллюзию места, так, чтобы Барэнор направлял его...

Было то, о чём нельзя было спросить, не вызывая подозрений, как заставы или число воинов; но он узнал многое о подходах. Так же Хис расспросил о кузенах. Когда они кончили говорить, за Барэнором снова пришли, чтобы как следует допросить. Как раз о том, о чём Хис не мог бы выведать. Такие допросы повторяли, пока не поняли, что это бесполезно.

+1

9

Спустя время Хис встретился с ним в перерывах меж допросами, пока Барэнор отдыхал. И обрадовал пленника:

- Я  сумел добиться, что ты  сам сможешь  встретиться с Филэгом. Только времени мало, нужно спрашивать только о самом главном... -   сочувственно, с печалью  говорил он. - Я видел, он... выглядит не как пленник теперь. Но, возможно, ты прав - его просто так страшно пытали, что он не выдержал... Хотя говорят, что Ангбанд уже наградил его за службу... Спроси его об этом.

Филэг уже знал, что его случайная ошибка, невольно выданное имя, обернулось бедой: Тёмные постарались донести до него это... Не раз говорил ему с издёвкой: ты, мол, сослужил хорошую службу Ангбанду, а в этот раз, готовя ко встрече,  дали довольно отдохнуть, накормили, напоили вином, приодели... После сказав - мол, этот наряд и еда были наградой за твою службу.

Барэнор, видя былого товарища нарядным, сытым, не замученным, начал:

- Филэг, ты...

Филэг не поднимая глаз, что-то неразборчиво пробормотал.  Он винил себя за то, что невольно навредил другу и командиру.

- Это правда, что ты... - всё же язык не поворачивался договорить. Но - Тонд…

- Барэнор… прости ме...

Хис незаметно подал сигнал, и в камеру внезапно для пленных ворвались орки. Филэг мог и договорить, за что именно он просит прощения - Хис не мог допустить этого.

- Спроси его о главном! - выкрикнул он, кода орки хватали их.

И тот спросил.

- Тебя мучили, чтобы ты согласился? Если ты не выдержал пытки, я пойму...

- Нет... - имя-то он в самом деле выдал не под пыткой. Скорее по глупости.

"Он... сам сознался"

Это было ужасно. Но Барэнор - поверил в предательство Филэга. Уже второй раз Хис, как он думал, оказался прав...

+1

10

Хис делал всё возможное, чтобы доказать вину всех троих "предателей". Лучше всего - подвести хоть одного к настоящему предательству. Не выходит - подловить хоть однажды. Филэг сам дал повод, Тонда подловили, но Туллион… С ним ничего не выходило.

Пришлось представить морок и устроить встречу с ним.  Голоса, интонации, внешность уже были известны. И Барэнор после очередного допроса услышал знакомый голос Туллиона, возглашающего славу Морготу и распекающего орков за нерадивость... После адан и увидел его.

Хис делал всё это не из одной  любви к искусству. Когда он полностью поверил в это предательство, он, выражая сочувствие, вместе с пытался добиться недоверия ко всем своим товарищам и вообще всем пленным эдайн:

- Как я тебе сочувствую - любой из них может предать... Прости, что говорю тебе это, но люди... нет, не ты, конечно, ты не такой... люди ненадёжны и легко переходят на сторону тех, кто посулит им больше... Наверное, теперь ты никому не можешь верить, но не отчаивайся - я с тобой.

Заодно он пытался растравить ненависть и призвать к мести:

- Я целитель, но эти предатели причинили тебе такую боль... будь я на твоём месте, я пожелал бы, чтобы они заплатили за всё сполна, - дальше он осекался. - Как жаль, что мы бессильны. Здесь сила и власть только у орков и прочих тёмных созданий, да ещё таких, как эти...

Он уже мысленно видел продолжение: как он подскажет  "единственный выход". "Разве что если... Но нет, лучше я даже не буду говорить..."  А после того, как Барэнор начнёт расспрашивать - он обязательно начнёт! - скажет"Разве что если притвориться таким же. Получить силу и власть и обратить их против настоящих врагов, против предателей... Нет, лучше бы я даже не говорил этих слов, хотя это и не будет по-настоящему и принесёт вред только Ангбанду..." И Барэнор принесёт "мнимую присягу" и согласится на "притворную службу" - он же так верит доброму эльфу, его единственному преданному другу...

Но тут у Хиса ничего не вышло. С самого начала. Видеть в каждом пленным адане почти готового предателя Барэнор не стал. А мстить хотел по-прежнему оркам и Морготу, а о предателях просто не думать, забыть, будто и не было в его жизни таких людей.

Просчитался и умайа, что звал себя Господином - с Саэлем. Он думал использовать "последнего верного товарища" Барэнора против него  Он терпит свою боль, стерпит ли так же чужую? Вот только немолодой воин умер. Даже не на допросе, между ними... будто взял и ушёл из Ангбанда.

Теперь единственным другом Барэнора в плену оставался Хис.

+1

11

Когда Барэнор убедился, что и третий его товарищ оказался предателем, Хис утешал "друга". И посреди их беседы дверь в камеру отварилась, пропуская умаиа и двух орков.

- Ты опять здесь, остроухий? - усмехнулся умаиа. - Что так? Проверяешь, как с последнего допроса подживают раны?

Хис вскочил, сжимая кулаки, но все же глядя в землю, не смея поднять глаз:

- Он еще слаб, не забирайте его...

- Тебя это не касается, раб, - усмехнулся умаиа. - И мне уже надоела твоя дерзость. Еще раз попробуешь защитить горца, и сам окажешься на дыбе.

Это была не просто угроза наказания, но и невозможность долго служить целителем...

+1

12

- Хис - не жалей меня. Я выдержу, - отозвался Барэнор.

Они не могли отправить на дыбу целителя... Или могли? Нет, наверное... и он, конечно, не первый, кого добрый, но несмелый эльф пытается поддержать. Ему только грозят...

Он дорожил этой поддержкой, теплом и дружеским участием в темнице. Но такой поддержки не хотел - чтобы эльф пострадал за него...

+1

13

Хис, бледный как полотно, сжал губы.

- Пожалуйста, - жалобно прошептал Хис... Было видно что он не на шутку напуган, но отчаянно пытается побороть себя. - Еще пару дней...

Один из орков замахнулся на Хиса, и тот сжался, но все равно не отступил, хотя и заслонить горца собой не осмелился.

Умаиа поднял руку и Хиса снесло к стене, а орки схватили Барэнора.

0

14

"Вот же тварь!... Достать бы его..." - адан пытался вывернуться, но у него не хватало сил.

Раны в самом деле зажили недостаточно, и даже от этой попытки сильнее пошла кровь.

+1

15

Знакомым путем горца тащили в пыточную. Вот только обстановка там изменилась. Появилась новая "мебель" - массивное кресло, в которое усадили и привязали Барэнора.

- Ты правда не в состоянии отвечать за свое молчание сегодня, - бросил умаиа. - Так что за него сегодня будет отвечать этот мальчик.

На стене, на "обычном" месте Барэнора, за руки и ноги был растянут другой горец, парнишка лет шестнадцати, ставший воином раньше,  чем взрослым.

0

16

Глаза Барэнора распахнулись, он закусил губу.

"Это же почти ребёнок. Теперь... они решили делать так?!!"

- Ты еще помнишь что от тебя хотят, - поинтересовался Тёмный. - Не так уж много. Слова о твоих кузенах и дяде стоят не так много, или больше, чем мучения этого мальчика?

Если бы он даже знал о кузенах и дяде, сказать - означало отдать на мучения их. И многих ещё. Сказать о Ладросе - тоже. Но нужно было придумать что-то, чтобы они его не мучили, этого мальчика... чтобы вообще больше не думали так делать...

- Теперь тебе легко отказываться и молчать, ты ничем не заплатишь за упрямство. А этот парень... Я не убью его. Но он проведет в этой камере куда дольше чем ты проводил когда-либо. Он выживет и когда очнется, на всю оставшуюся жизнь будет скрюченным калекой.

Пока он не знал, что делать, и только выругался. А потом, осознав сказанное, чуть ли не взвыл.

- А твое имя я выжгу у него на груди, что бы он всю жизнь знал, кого благодарить.

И ведь палачи на этом не успокоятся. Если он промолчит, они найдут кого-то ещё...

Если скажет какую-нибудь ерунду? Без толку. Умайа тут не в игру играет "Добейся, чтобы Барэнор сказал чего-нибудь". Чего-нибудь он и так говорил. Сейчас, например, сказал несколько "ласковых" слов. Ладрос, Барахир, Берен, Барагунд... он этого добивается.
Что делать? Сейчас молчать, терпеть... проклятые твари...

А потом - попросить Хиса какого яда принести? Он же целитель, он должен разбираться. Чтобы и не с кого было спрашивать; иначе - скольких они ещё замучают?

...Не, не выход. Он ценный пленник, Хису может действительно достаться, что сгубил. Да и не решится он..

+1

17

На брань умаиа пока не обращал внимания - если горцу так проще, пусть будет.

Однако молчание затянулось, и умаиа шевельнул рукой - орк двинулся к мальчику со щипцами в руках. А адан был привязан к креслу, и за руки тоже.

Мальчик старался держаться, но глаза подводили его, он смотрел умоляюще. Он хотел быть воином, но ему было отчаянно страшно, и боли, и калечности. Остатки воли шли на то, чтобы не закричать прямо сейчас. В камере было  тихо, только потрескивали угли в жаровне, начинал петь греющийся метал, и звенели цепи на дрожащем мальчике.

Орк вынул клещи и подошел вплотную к юноше. Раскаленный метал вгрызся в грудь, отрывая кусок плоти от груди мальчика. Истошный крик заполнил камеру. Умаиа довольно улыбался.

Клещи впивались в грудь парнишки, пока не образовали руну "б".

0

18

Адан пытался сообразить, что делать. Двигаться он не мог, был привязан. Говорить нельзя. Проклятье!

Да этих уже сколько раз проклинали, а им хоть бы хны.

"Тварь. Ненавистная тварь.".

Они ж этого мальчишку правда искалечат...

...Да они бы его и так искалечили или прикончили. Если б он был им нужен, не взяли бы. А всё равно, сколько ни говори себе - что так и так было бы... парнишку было невыносимо жалко. Адан зарычал от бессильной ненависти. И против этих отродий Тьмы он ничего не мог сделать.

- Ты герой, что бы ни делали эти твари... и ты теперь будешь моим тёзкой... - всё, что он мог, попытаться поддержать паренька.

Умаиа звонко рассмеялся в ответ, а мальчик не смог ответить. По его щекам катились крупные слезы, и его била крупная дрожь.

Баржнор всё ясней сознавал: он будет мстить, как только будут силы. За всех, погибших в огне, за всех замученных, казненных и за этого мальчика тоже...

Минуты тянулись бесконечно. Когда было выжжено "Барэ" мальчик наконец потерял сознание.

Ненависть заглушала всё; хотя нет, жалость - оставалась.

- Ты думаешь это правда того стоит? - умаиа потянулся.

- Чтобы вы делали то же самое с Барахиром?! - не сдержался адан. - Не дождётесь!

- Твоих родичей здесь еще нет, им пока ничто не грозит. А мальчик платит за упрямство.

Потому пока ничто и не грозит, что он молчит...Заговорит о том, что знает - будут здесь же.

- Удача вещь капризная, Барэнор. Твои сведения могут быть полезны, но может и не пригодятся. А вот мальчик... мы же даже не начали его калечить.

"Я буду молчать, а потом при встрече попрошуХиса, чтобы он помог в последний раз - помог умереть".

Парня ломали (в прямом смысле) несколько часов. Он потерял голос раньше, чем все закончилось.

+1

19

Когда адана наконец отпустили и отвели в камеру, он рыдал об этом парнишке, хоть и был воином. Ещё никогда его ненависть к Северу и Моринготто не была так сильна, как сейчас.  Оказывается, прежде он не знал по-настоящему, что такое Тьма. Даже не воображал себе такого. Теперь - знал. Этим - нельзя уступить и на волос, и вовсе не из упрямства...

Через несколько часов в его камеру пришёл Хис. Избитый и усталый, он сказал, что все это время собирал мальчика по кусочкам, а после получил наказание от Господина за свою дерзость.

- Как ты выносишь всё это: быть здесь?

Он был избит, но он... ведь это хуже любых избиений.

Хис был бледен, в следах крови на одежде, и в измождении привалился к стене:

- Что будет, если не будет меня? - с болью в голосе спросил эльф. - Разве тебе было бы легче без меня, Барэнор?

- Они... всё равно творят, что хотят... - выдохнул адан. - Мне... мне было бы тяжелее, да...
Они возьмут ещё кого-то, и ещё...

Он был здесь не один, он был не первым, и  осознавал, что так поступают со всеми. Всё это сделали с тем мальчиком  не потому, что он не стал говорить, а потому, что в Ангбанде всегда так делают.

- Ты видел многих пленных. Чем всё заканчивается, если они не становятся предателями?

Они же, эти твари, не с ним первым так поступали... так делают со всеми, кто молчит, наверняка. Хис так и не ответил на этот вопрос, но адан не обратил на это внимания.

- Если бы ты знал, как тяжело мне, - прошептал Хис. - Но если не я... кто еще поможет? Ты думаешь я боюсь их? Нет, я боюсь, что они лишат меня возможности быть рядом... Они ломают гордецов, друг. Ломают страшно. Я хотел не дать пытать тебя, и они послушались целителя, но вместо тебя взяли мальчишку... это моя вина, друг...

- Это не твоя вина, это... ты бы видел его глаза, ухмылку, они любят это делать!!!

Он прорычал это, и понял, что это глупость: Хис, конечно, знает.

- Я буду здесь столько, сколько смогу, Барэнор. И столько, сколько выдержу... - Хиса тоже начало трясти. - Это его кровь на мне. Понимаешь? Они обещали отпустить его, Барэнор... Скольких еще я должен буду собирать по кусочкам?

Сереброволосый сидел с закрытыми глазами.

- Но не обязательно говорить им всё, Барэнор. Ты адан, ты можешь обмануть их.

- Обмануть... да нет, не умею я хитрить как следует, сразу раскусят. Я воин, а не какой речистый сказитель, - не согласился адан.

Он с ненавистью смотрел в стену. Он хотел просить Хиса, чтобы тот помог ему умереть... нет, тогда он не отомстит.

- Я отомщу, Хис, насколько смогу. За него, за тебя, за всех... кого ты собирал по кусочкам и кого не смог...

- Месть не вернет мальчику подвижность, друг. Не спасет других. Месть всегда задним числом. Скажи им, что они хотят, но скажи не правду. Я отрепетирую с тобой, хочешь? - холодные пальцы Хиса сжали руку Барэнора.

- Сказать - этим?! - ярость была так сильна, что могла выплеснуться сейчас даже на друга. Просто из-за того, что прозвучала такая просьба. "Скажи им, что они хотят". Он чуть не сказал "Так могут говорить лишь предатели", но сдержался. Это же Хис, он сам мучается из-за всего этого - и долго мучается.

- Хис, ты можешь... у тебя есть нож, ты можешь дать мне его, чтобы я мог спрятать?

+1

20

- Нож... тогда следующим в пыточной окажусь я... Но если тебе действительно так это нужно...

Хис сжался, услышав ярость Барэнора.

А тот задыхался, сжав виски.

- Ты прав, я не могу просить тебя. И - прости... Только никогда, никогда больше, - адана трясло, - не повторяй этих слов "Сделай, что они хотят".

- Ты не понимаешь какой ты счастливец... - тихо проговорил Хис. -  Ты господин судьбы, ты решаешь, что произойдет...

Он вновь обнял целителя и друга. Медленно произнёс:

- Ты прав...

Хотя, какое тут счастье - когда... когда.. Но правда он мог решить, что произойдёт. И это было.... счастьем не счастьем, а удачей.

- Я могу лишь собирать те осколки, что остаются, - почти всхлипнул Хис. - Я не могу так больше... Давай обманем их!

- Давай... ты знаешь больше, у тебя больше возможностей. Бежим вместе. Нас могут убить, и тебя, и меня, - проговорил Барэнор, касаясь его лица. - Но это - лучше, много лучше такой жизни!

Он представлял себе обман как возможность побега. Никак иначе.

- Ты видел, во что превратили мальчика? - вместо ответа спросил Хис. - Он не сможет даже сходить в туалет сам. Что будет с ним без меня? Я не могу бежать.

Адан вновь мог только рычать, от того, что Тёмные палачи творили с мальчиком... И он не  мог бездействовать... И Хис будет страдать из-за него.

"Ты можешь обмануть..."

А может... выхватить у Хиса нож, не говоря ему? Тогда его не накажут. Он сможет отомстить и за себя, и за него, хоть отчасти.  Эльф тоже хочет этого, он просто не решается. И не решится.

- Скажи мне, не им - ты знаешь что-то про кузенов? - тихо спросил Хис.

Тот молча покрутил головой.

- Так поклянись им в этом, - так же тихо продолжил сереброволосый.

Хис словно был в трансе от бесконечных пережитых страданий.

- Ты, быть может, спас бы мальчика, поклянись ты им...

Барэнор махнул рукой:

- Не поможет. Просто начнут о другом спрашивать... точно так же. И так же мучить других.

А потом так же тихо сказал:

- Давай... поругаемся. Тогда ты не будешь страдать из-за меня. Тебя не накажут.

- Ты мой друг.

- Да. Поэтому я не хочу, чтобы тебя из-за меня наказывали. Ты всё равно не можешь меня избавить, а я тебе помочь могу.

- Я никогда так не ценил друга рядом, как теперь.

+1

21

Барэнор кивнул. Значит, и на это не решится. Но они же вместе будут мучиться.

- Скажи им. Просто скажи им, что не знаешь, - попросил эльф. - Что не можешь рассказать при всем желании. Г0осподин знает, когда ему не лгут, он увидит.

Тёмным нельзя было уступать, ни в чём, но это и не было уступкой. Они просто узнают, что взять с него нечего, и все их попытки были зря.

- Они бы отпустили мальчика... но раз нет, то хотя бы не замучают другого.

- Я могу сказать - вот увидишь, лучше не станет, разозлятся только.  И, - произнёс он сквозь зубы, - хоть при мне не зови этого  Господином. Тем более сейчас, когда я видел.

- Я знаю их. Поверь. Они не будут счастливы, ты прав, но зато больше не станут допытываться.

"Насколько же Хис всё-таки запуган..."

- Это его имя... - пробормотал Хис. Его все так зовут. - Другого просто нет.

- Нет имени? Так не бывает.

- Он выбрал так себе ,  так его и зовут...

- Хорошо, - согласился наконец адан. - Я попробую следующий раз сказать, что я ничего не знаю.

Хис взял Барэнора за руки, заглянул в глаза:

- Значит, тебя больше не будут мучить, спрашивая о родных... - на лице эльфа отразилось облегчение.

Барэнор покачал головой. Эльф хотел верить в лучшее. Даже здесь, среди тёмных тварей.

- Друг... неужели мне хоть в чем-то удалось облегчить твою судьбу? Чего еще они от тебя хотят?

"Угу, вот о том и будут дальше спрашивать..."

Нет, пусть Хис и не смеет - он всё-таки выхватит нож. И во всеуслышание обвинит эльфа: вот, ты просил меня сказать им, что они хотят. Он же правда разозлился на эти слова. Им всем так будет лучше, и Хису тоже. Когда снова придут брать на допрос. Хотя и не будет больше этих бесед. Хис ждал, доверчиво глядя в глаза друга.

Адан сжал его руку - потом Хис поймёт, что это было прощание. Да он и сказал сам "Давай поругаемся", и всё объяснил...

- Друг, что им еще надо?

- Про Барахира, про Ладрос, заставы, воинов, защиту ходов... Этот бедный мальчик... -  голос адана сейчас звучал не только зло, но и но и отчаянно, - может, его схватили-то потому только, что кто-то прежде тоже сказал! Молчал бы, и не оказался бы он здесь, и не изломали бы его... Если я бы сказал хоть что про заставы, про Дортонион, а эти твари потом схватили кого из Ладроса, это было бы на мне, и... не знаю, как я простил бы себе это.

+1

22

- Давай обманем их, - решительно тряхнул головой Хис. Давай подумаем, как рассказать про заставы то, чего нет.

Адан взъерошил волосы. А вот это уже будет уступка... И потом, мало ли... поймут что-нибудь.

-  Я стараюсь... даже не думать лишний раз. Если бы не ты... было бы очень тяжко. Даже не вспоминать...

Он не верил, что из этого что-то может выйти. Эльф верил, но...

- Мне... так важно что ты говоришь... Помнишь... ты рассказывал мне о доме, а я создавал для тебя видения? Давай создадим ложное видение, ты запомнишь его, и расскажешь - пусть они от тебя отстанут, и все кончится.

Что-то было не то, не так, но он не мог понять, что именно. И пока не мог понять, молчал. А потом медленно поднял голову и произнёс:

- Не хочу тебя разочаровывать, Хис, но из этого ничего не выйдет. Я понимаю, ты ищешь выход, но ты обманываешь себя самого. Тёмный же знает, когда ему лгут.

Хис сам об этом только что сказал.

- Так что - он только разозлится и измыслит что-нибудь ещё хуже.

- Нет, - качнул головой Хис. - Я сказал, что он знает, когда ему говорят правду. Это разное.

- Как это? - не понял адан. - Если он чувствует правду, то... когда врут, он её не чувствует, и так поймёт.

- Если ты будешь уверен, он не поймет обмана.

...Он хотел "поругаться" и выхватить нож... может ли он сейчас, перед тем, просить Хиса о видении? Нет, не может.

- Я помогу подготовить ответ... Ты будешь видеть все своими глазами и будешь уверен в себе. Они не поймут подвоха. И больше никто не будет страдать.

- Ты забегаешь вперёд, мы ещё не знаем, как эта тварь отреагирует на признание. что я  не знаю о кузенах - может, повелением ослепить кого-нибудь, или искалечить... Она злобна и жестока.

- Да... да, ты прав... Давай больше не будем об этом.

Слова, что "никто не будет страдать", вызвали в адане только угрюмую усмешку:

- Никто не будет страдать... примерно как до того, как я попал сюда?

+1

23

- Барэнор... можно я посплю здесь? Что бы ты был рядом, охранял мой сон... - попросил эльф. - От теней...

- Конечно, поспи... - сказал адан. - Хис, ты... ты хочешь как лучше, но единственный способ, чтобы никто не мучился так - это обрушить Тангородрим и прикончить Моргота. Или что там с ним можно сделать.

- Но мы не в силах это сделать... ты же понимаешь. Все что мы можем - делать столько добра, сколько возможно... -  Хис уже укладывался.

- Или причинять врагам столько вреда, сколько возможно, - согласился адан. Он был готов охранять сон эльфа, раз уж тот считал, что так спокойней.

-  Мне холодно, - каким-то особым голосом сказал Хис. - Холод и темнота вокруг. И только любовь, искренняя преданность могут ее отогнать...

Адан придвинулся ближе, прижав его к себе, и так прошла эта ночь.

0

24

Прошло еще несколько дней. Однажды Хис тайно отвел Барэеора к мальчику. Тот оказался без сознания и выглядел ужасно.

На следующий день Барэнора притащили на допрос и спрашивали о Барахире, и он решился ответить:

- Я не знаю.

Больше ради Хиса, чем потому, что верил, что так будет лучше. Разумеется, ему поверили. Высекли в отместку, но поверили. И даже не тронули очередного горца, уже старше. Вскоре пришёл Хис, тайно. Он даже обдумывал предложение Хиса, о ложном видении, и понял, что не может согласиться. До сих пор он не говорил другу ничего важного, а если скажет -  враги могут узнать. Подслушать, ещё что... Понять, что Хис знает. И тогда - Хиса будут пытать, чтобы получить эти сведения.

Адану было ясно, что на следующем допросе его спросят о другом, уже не о Барахире, ао Ладросе, и снова будут мучить кого-то на его глазах. Следующим, кого попробуют использовать, когда увидят, что о Ладросе он не говорит, может оказаться Хис...

Поэтому Барэнор выжидал момента, чтобы исполнить свой замысел, хотя и с горечью. В коридоре стояли орки, открывали и закрывали двери, в камере был только врачующий его Хис… А после пришел Господин. Барэнор дождался своего часа.

Он сказал, глядя в сторону и словно не замечая вошедшего:

- Я думал о том, что ты говорил мне, и я понял...

Он бросился  выхватить нож и устремиться с ним на орков., что были рядом с "Господином".
С криком:

- Понял, что вы заодно!

По интонации можно было слышать, что Барэнор не искренен. Он в самом деле не умел хитрить.

Барэнор убил одного орка ударом в шею, но Господин перехватил руку адана и обрушил на него Волю. Адан сопротивлялся как мог - "Господина" он люто ненавидел... Эта ненависть была сильнее страха. Воля давила, пока адан не лишился чувств.

0

25

Когда горец пришел в себя, он был в кресле, а Хис  висел напротив, на дыбе. В действительности то был морок Хиса.

Адан вначале дёрнулся. А потом попытался делать, что решил... если Тёмные поверят, что ему всё равно, они его отпустят.

- Я знаю, что это всё не по-настоящему, - сказал он со злостью, которая относилась совсем не к Хису.

В камере больше никого не было, лишь эти двое и бесконечное ожидание: один смотрел, второй мучался. Адан не верил, что в пыточной могли оставить двух пленных - за ними, конечно, наблюдали... Но по-настоящему обвинять Хиса сейчас было жестоко. Он просто молчал, стараясь не подавать вида, как мучительно ему видеть это всё.

Хис кусал губы, тихо стонал, потом начал стонать громче, почти кричать.   Это длилось бесконечность.

Потом пришли тюремщики и сняли сереброволосого, который почти сразу потерял сознание.

"...Хис возненавидит меня за эти слова, что уже прозвучали, но так будет лучше для всех".

0

26

Барэнора допросили в очередной раз, но после пыток его пришел перевязать орк. Хиса горец увидел только неделю спустя, серого, полупрозрачного, заплаканного. Хис вошел в камеру, как тень, и тихо опустился возле Барэнора.

Барэнор сжал зубы,  не глядя на эльфа.

- Мне будет очень трудно простить  ебе, Барэнор, то, что ты сделал...

Какое-то время он крепился, молчал, потом не выдержал:

- Они не должны были хватать тебя после этого! Я же говорил тебе, я не умею хитрить, эти твари меня раскусят...

Хис смотрел мимо невидящим взглядом.

- Они приковали меня у стены, и я был беспомощен. Руки не слушались, я бы зубами помогал себе, но не мог ничего... Мальчик лежал в нескольких метрах от меня, а  я не мог помочь. Он умирал много дней, а я не мог помочь.

Барэнор скрипел зубами, сжимал кулаки, ему было стыдно смотреть на эльфа, который до того...

До того...

Да неужто мог быть в Ангбанде пленник, которого не мучали? Эти , которым чужие муки главная радость?

- Они... давно хотели этого, Хис, искали только повод, - глухо произнёс он.

0

27

- Ты дал им повод, Барэнор, - так же глухо откликнулся Хис.

- Я говорил тебе, бежим вместе. Думаешь, они тут тебя держат, чтобы ты помогал другим? - горько отозвался он.

- Господин и раньше наказывал меня, но никогда не моих раненых. Я ведь так верил тебе, друг...

"Что же... Хис меня не простит, мы разругаемся... И больше его не накажут".

- Ты слишком горд и делаешь лишь то что сам решил. Ты отвергаешь мои советы, и твой выбор всегда ведет к страданиям тебя и других. Что это, друг мой - правота  или просто гордыня?

- Как ты не понимаешь... здесь любой выбор ведёт к страданиям. Любой. Тут,.. всё так устроено, нарочно!

Этот мальчик. Раненый. Хис…

Он будет мстить, это всё, что остаётся. И ещё - искать свободы. Бежать отсюда - единственный способ разорвать эту цепь. Кроме уничтожения самого Ангбанда.

Хис застыл неподвижно. Живой статуей боли и отчаяния.

- Баоэнор, а что, если ты не прав? Что, если ты мог дать свободу тому мальчику, просто без гордыни сказав, что не знаешь ответа?

Не мог он сейчас ругаться с Хисом. Не мог и всё.

- Я сказал. И что они сделали следом? Схватили тебя!

- Нет...

- Да. Пока я молчал, ругался, проклинал.... тебя не трогали. Я сказал, они поняли, что на меня можно надавить через это.

- Когда ты сказал, что не знаешь, того горца отправили в рудники. Это не радость, но его больше не пытают. А мне досталось... за то что я дал тебе оружие.

- Ты не дал. Я сам его выхватил, против твоей воли.  Нет - если бы я выхватил оружие у какого орка, его бы на дыбу передо мной не повесили!  Потому и повесили передо мной, что... ждали, что я опять заговорю. Раз один раз сказал...

- Они знают что мы... друзья. Они даже не спрашивали, не сговор ли это. Тем более что... это был сговор. Ты же просил меня давно, и я знал, что ты своеволен и поступишь, как решил.

"...Это всё-таки оказалась уступка Тьме: сказать "Не знаю". Нечаянная, но уступка".

- Вопросов не задавали и не ответов не ждали... это было просто наказание.

- И непременно на моих глазах? Нет, Хис... это потому, что я что-то сказал. Больше не скажу ничего, даже что не знаю - будет только хуже. Они знают, что мы друзья, потому и...

- Наказание  тебе и  мне, Барэнор. Но ты не хочешь слышать меня.

- Я пытался прикинуться, что больше не друзья и я тебе не верю, но не вышло.

- Когда ты  сказал, что не знаешь - ты спас сородича!

Барэнор не ответил. Хис, он был добрым, но он правда не понимал...

- Я не сержусь что ты хотел отвергнуть меня, но из-за тебя медленно умирал мальчик.

- ..Эти твари, эти палачи... да как ты можешь говорить, чтобы я сделал что-то, что они хотят? После того, как они...

Он обхватил руками колени. Ему было плохо, но чем худшее случалось... тем больше было причин ненавидеть.

- Просто твой гнев и гордыня тебе важнее, чем жизни других, - прошептали белые губы. - Ты остаешься в своих глазах героем, отрицая любые промахи.

Адан поднял глаза на Хиса, впервые глядя с настоящим, неподдельным сомнением. Хис был верным другом. он был добрым, он помогал, да... А Филэг, а Тонд? Они тоже... когда-то были....

Хис выглядел.. он был совсем не в себе. Белый и дрожащий.

И адан отверг эту мысль, это сомнение. Хису просто было очень, очень плохо.

- Ты сам не понимаешь, что говоришь, - произнёс Барэнор. Хис уткнулся в плечо атана и забылся.

+1

28

Тогда его и сослали в рудники. Надавить сильнее - перестанет верить. Не давить - ничего нового из него уже не вытянешь. Он должен был продолжать доверять Хису.

Хис перед тем, как его послали в рудники, передал ему некоторые слухи. "Тайком". Передал и известный ему способ побега. "Единственный, который даёт шанс". Пусть он и другие, кто готов бежать, попробуют, будут наказаны и отчаются пытаться снова. 

Он не отчаивался. Бежал вновь и вновь. Его хватали снова, наказывали - но не казнили. Тогда Хис вновь лечил его.

Порой они тайно встречались и другим образом. Когда Барэнор нарывался, и орки его ранили, или сажали в одиночку на ночь. Такие ночи были временем отрады для горца. Он более не пытался рассориться с Хисом, по-настоящему или мнимо. И временами рассказывал ему о других пленных, новых своих соратниках: теперь Хис не был единственным другом, что остался у него в плену.

Но он оставался единственным другом, с которым горец встречался вновь и вновь, а не только на краткое время.

За всё время плена Барэнор так и не узнал, что эти беседы тоже были допросом. Что через него Тёмные узнавали и о Дортонионе, и о поведении пленников в рудниках. Что кроме Филэга, назвавшего его имя - из шестерых, схваченных вместе, он был единственным, кто что-то выдал.

+1


Вы здесь » Ardameldar: Первая, Вторая Эпохи. » Архив Первая Эпоха » Единственный друг