Ardameldar: Первая, Вторая Эпохи.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Что ты мне скажешь?

Сообщений 31 страница 60 из 95

31

НПС Хисимо

http://s8.uploads.ru/t/seJ5M.jpg

Хисимо заговорил и, конечно же, Темный сразу заинтересовался новым участников.

- Ты рожден у Озера? Или даже пробудился там? В любом случае, мне незачем подчинять вас. Расскажете мне то, о чем я вас спрошу, и можете катиться на все четыре стороны.

В ответ нолдо не выдержал и захохотал. Столь откровенно и наглой была эта ложь.

- Ты похож на собачонку, Оборотень, - вместо ответа бросил нолдо. - Как палку бросаем мы тебе слова и ты скачешь от одного к другому, в надежде выклянчить эту палку у говорящего.

Нет, Хисимо не забыл что обещал им ваг, но это не значит что его угроз надо бояться. И... быть может перемена действий как-то помогут командиру и Лайкалиссо.

+1

32

Кубик 1 - опознание, кубик 2 - отдача, кубик 3 - побочка на Л.
[dice=7744-3872-9680-36]

0

33

Нолдо, которого другие два считали командиром, дергался. Предсказуемо дергался. Впрочем, до Фелагунда ему было далеко - а Фелагунд не выдержал напряжения поединка. Интересно, на что надеется этот? Тем более, что и чары у него простенькие, пусть даже и неприятные... а главное - знакомые. Вот как, упрямец, и ты учился в давние времена у Владыки Севера. Тем проще будет тебе ответить, тем хуже для вас обоих.
Саурон не стал плести ответные чары - просто позволил проявиться тому, что было в нем сродни отголоску давнего ученичества в чарах эльда. Холод, тьма, раскаленный металл - куда ни обернись, коснешься. А вот прикованному воину досталось полной мерой: удушье не отпустило его, но прибавились холод и огонь, иллюзорные - но оттого не менее ощутимые.
Второй же воин продолжал говорить. Кажется, он пытался издеваться? Довольно неумело - но Саурон привык выполнять обещания, и здесь все было просто.
- Я говорил тебе, Астоворимо, что ты будешь отвечать за тех, кого не сумел воспитать должным образом.
Поднятая ладонь - и порыв силы сбил феаноринга с ног. Грохнула дверь. Орки подскочили, навалились, сноровисто скрутили его - и первый же удар тяжелого сапога пришелся под дых.
Били его недолго, но жестко, избегая только ударов в голову.
- Все еще любой из вас может это остановить. Имена. Звания. Присяга и нынешняя служба. Кто унаследовал твою верность, Астоворимо?

+1

34

Откуда-то издалека донесся голос Хисимо и командир улыбнулся, слушая насмешку. Но не смог отвлечься на происходящее - собственные чары вдруг обернулись против нолдо и эльф оказался в коконе что жег льдом, огнем и Тьмой. Это был неприятный сюрприз, феаноринг не знал о таких тайных свойствах того, чем пользовался. Страдая от боли и сосредоточенно сражаясь с захватившим его заклятьем, Астоворимо не успел увидеть как еще большая мука отразилась на лице его друга; но ни крика ни стона не смогло вырваться из лишенного воздуха горла.
Видел все происходящее лишь Хисимо, но его лицо оставалось непроницаемым.

Арандур сосредоточенно сопротивлялся заклятью, и почти пропустил мимо ушей:

- Я говорил тебе, Астоворимо, что ты будешь отвечать за тех, кого не сумел воспитать должным образом.

Тут же незримая сила врага сбила воина на пол и прежде чем он поднялся, вбежавшие орки скрутили его, придавили к полу и стали избивать ногами. Феанорингу было трудно сказать чего было больше - боли или унижения. Но с первым все же было легче справиться чем со вторым. Глухое рычание, вместо стонов, и отчаянные попытки сопротивляться, - вот все чего добились от пленника.

- Все еще любой из вас может это остановить. Имена. Звания. Присяга и нынешняя служба. Кто унаследовал твою верность, Астоворимо?

Орки прекратили избивать нолдо и дали ему немного времени, что бы эльф мог отдышаться и ответить на слова Господина. И эльф действительно заговорил:

- Спасибо... друг! - Хрипло выдохнул феаноринг, обращаясь к Хисимо, желая поддержать товарища. И ненадолго замолчал, словно бы переводя дыхание. Но на самом деле Арандуру было нужно несколько мгновений что бы решиться - решиться на продолжение дерзости. Лучше бы это сказали друзья, и Саурон снова занялся бы им, но... Не честно вынуждать друзей чувствовать свою вину за командира; он должен брать на себя ту же ответственность. И Астоворимо продолжил:

- Теперь пришел клянчить палку от меня, Саурон? -  пленник ответил не то что его спросили и назвал умаиа оскорбительным именем. "Интересно, можно его разозлить на столько что бы он захотел запихать слова в меня обратно, а не в товарищей?" - пронеслась шальная мысль в голове.

Но при этом кано непроизвольно посмотрел на Лайкалиссо и похолодел. Родич безвольно висел в цепях. "Неужели ты мертв?!" - с болью подумал Астоворимо и ту же со странным чувством подумал, что возможно так даже лучше.

Хисимо с не изменившемся лицом видел как потерял сознание товарищ и как твари избивают его командира. Только напрягшиеся губы и напряженные глаза выдавали его истинные чувства. Услышав что Астоворимо решил не подчиняться угрозам врага, древний квэндо усмехнулся и принял эстафету:

- Похоже наша шавка просто не знает к кому кидаться первым, в ожидании подачки.

+1

35

Один, самый молодой, потерял сознание, о нем можно было пока забыть. Саурон незаметно убрал чары, опутывавшие этого пленника, позволяя ему медленно приходить в себя. Пусть. Ему понадобится время, чтобы отдышаться, и не так уж мало.
Другой, вроде-как-командир, скорчился на полу, хрипло дыша и кривясь, пока отступили на пару шагов орки. На него пока можно и посмотреть попристальнее, тем более, что он становился забавным - снова пытался дерзить и дергаться.

- Теперь пришел клянчить палку от меня, Саурон?

Умайа приподнял бровь, выказывая легкое удивление.
- Вот даже как? Гордый нолдо умеет различать мерзких вражьих тварей. Похвально, похвально, каун Астоворимо. Но только это.
Он медлил снова подзывать орков - пусть нолдо побеспокоится, если у него еще достаточно сил для этого. Но тут заговорил третий - самый старший, помнящий, похоже, времена Похода, как называют это квэнди.

- Похоже наша шавка просто не знает к кому кидаться первым, в ожидании подачки.

Саурон слегка скривил губы и сделал знак оркам - повторить. Выждал, пока рычание не обернется хрипом, позволил избитому кауну отдышаться, и только потом заговорил.
- Я не предлагаю дважды. Тем более свободу. Но я напомню: за твою дерзость платят твои квэнди. Что ты выберешь для него, - умайа кивнул на Хисимо, - нож и огонь или кнут и соль?

+1

36

Нолдо встретился взглядом с Темным - тот смотрел с какой-то брезгливой заинтересованностью, как показалось пленнику. Тварь оставила дерзость Астоворимо без наказания, что бы это могло значить? Саурон показался тем, кто держит свои обещания... по крайней мере в тех вещах что ему не сложно и приятно. Нолдо очень хотел глянуть на Хисимо, но не осмелился, что бы не привлечь внимания к другу.

Правда ничего из этого не вышло. Перворожденный был сам вполне в состоянии привлечь к себе внимания, чем и занялся. И брезгливо шевельнув рукой Темный вместо ответ вновь спустил орков на Астоворимо.

Оба эльфа знали что они нарываются, и когда орки снова принялись бить роквена, не давая ему возможности подняться, Астоворимо воспринял это... как что-то вполне переносимое. Приятного не то что бы мало, а и вовсе не было, но боль от побоев можно было терпеть, а гордость... что значит эта гордость в сравнении с возможностью прикрыть друзей? Воин пытался сопротивляться, блокируя удары, или даже дергать за ноги, пытаясь лишить равновесия, создать сумятицу, вырваться... но врагов было больше, чем сил.

В конце концов эльфа оставили в покое. Лежа на холодных плитах, прижавшись к ним лбом, эльф приходить в себя.

- Я не предлагаю дважды. Тем более свободу. Но я напомню: за твою дерзость платят твои квэнди. Что ты выберешь для него, нож и огонь или кнут и соль?

Нолдо замер от слов Жестокого. Не было никакой свободы, никакого предложения что было бы возможно принять. И выбора тоже не было - "А если я не выберу ни первое, ни второе - он применит оба? Или сам выберет?" Мысль была не прошенная и не нужная. К тому же квэндо даже не подозревал что означает "нож и огонь". Подняв голову кано посмотрел на Хисимо. Друг был холоден, но его глаза были сосредоточенны и напряжены, феаноринг готовился к пытке. Астоворимо с трудом удержался что бы не взглянуть на Саурона, но вместо этого воин пополз к другу. Сначала несколько шагов на локтях, потом нашел в себе силы встать на четвереньки и проделать еще несколько шагов, прежде чем наконец смог подняться, разогнуться и встать возле Хисимо закрывая товарища собой. Нолдо понимал что защитник из него сейчас неважный, но таков был его выбор. Из двух зол - ни одной.

+1

37

Саурон смотрел на нолдор спокойно, с едва заметным оттенком неприятного интереса. Не торопил. Пусть тот, который зовется командиром, поймет меру своей ответственности. Пусть второй проникнется тем, что ему предстоит. Спешить некуда...
Полюбовавшись на то, как Астоворимо ползет к товарищу и пытается встать, Саурон недобро улыбнулся.
- Как я понимаю, это и есть твой ответ. Вероятно, ты не знаешь, что выбрать? Или надеешься, что выбирать не придется? Что же, по твоему невежеству я на этот раз прощу твою невежливость и дам тебе представление о том, чего ты не захотел выбирать, и о том, что ты на самом деле выбрал.
Отвернувшись от пленников, Саурон отдал несколько коротких приказов, и орки пришли в движение. Астоворимо снова сбили с ног, оттащили и поставили так, чтобы он мог, повернув голову, видеть любого из своих подчиненных, но сопротивляться четверым крупным оркам ему было бы сложно. Еще один орк взялся за длинный широкий кнут, и первые удары обрушились на Хисимо.
- Смотри внимательно, - посоветовал Саурон. - Кнут бьет тяжелее плети, кнутом можно и убить. Но этот прежде всего снимает кожу, так что умереть твоему воину не придется. Пока не придется.

+1

38

Усилия, разумеется были тщетны.

- Как я понимаю, это и есть твой ответ. - Словно бы тварь была даже довольна таким поворотом событий, а эльфа смяли, скрутили и оттащили. Так что бы было видно обоих... "Кнут для одного и железо для другого?" - с затаенным ужасом подумал кано, слушая слова умаиа:

Что же, по твоему невежеству я на этот раз прощу твою невежливость и дам тебе представление о том, чего ты не захотел выбирать, и о том, что ты на самом деле выбрал.

С каким-то извращенным удовольствием избитый нолдо рвался в держащих его грубых руках. Само прикосновение этих лап было отвратительным, но сейчас роквен об этом не думал. Он мог сопротивляться, он не был больше бессильны зрителем. Но обреченная возня прекратилась, стоило кнуту рассечь воздух и обрушиться на товарища.

Астоворимо снова дернулся в удерживающих его руках, со всей своей силой и яростью. Хисимо молчал, а Арандуру хотелось кричать. Друг мужественно терпел пытку. Вначале кнут ударял по рубахе, но уже в несколько ударов ткань была рассечена и скинута, а на месте соприкосновения хлыста и кожи вспыхивала рана с рваным краями.

Удар, еще... "Валар, да сколько же можно выдержать? Сколько это может продолжаться?" И тут заговорил Саурон:

- Смотри внимательно, - посоветовал Саурон. - Кнут бьет тяжелее плети, кнутом можно и убить. Но этот прежде всего снимает кожу, так что умереть твоему воину не придется. Пока не придется.

Проклятая тварь знала что говорит! Полосы кожи сходили с нолдо, обнажая мясо, и через какое-то время друг не выдержал боли. А кано вцепился зубами в губу - ему казалось что это его стоны и вскрики разносятся по подвалу, а не его воина.

Казалось что пытка никогда не кончится. Несколько раз Арандур пытался считать удары что бы хоть как-то отвлечься, но каждый раз сбивался. Разум находился словно в тумане. В очередной раз провалившись в реальность Астоворимо с удивлением услышал свой тихий, но твердый голос, четко обращавшийся к Саурону:

- Прекрати это! Возьми меня вместо него, я для тебя куда полезнее.

Испугавшись слов, а точнее бреда, что непроизвольно вырывался из него, нолдо стиснул зубы. И вдруг понял что Хисимо больше не слышно, что он окончательно потерял опору, его голова бессильно упала на плечо и друг повис в цепях.

+1

39

Древний нолдо был крепким, как и ожидал Саурон, и выдержка его стоила по крайней мере внимания. Иные начинали кричать с первого-второго удара, этот же продержался почти десяток только до первого вопля. Пожалуй, даже если он ничего интересного не скажет, он станет неплохим инструментом для обработки его кауна... да и после можно будет не убивать его, а оставить волчатам на обучение...

Астоворимо, поначалу предсказуемо рвавшийся в орочьих лапах, затих, только губы то и дело начинали шевелиться. Саурон присмотрелся - нет, всего лишь попытка считать. Ха, он считает нанесенные не ему удары? И это пригодится...

Наконец силы изменили и этому гордецу - он потерял сознание и обвис в своих оковах. Почти в ту же минуту заговорил и Астоворимо:

- Прекрати это! Возьми меня вместо него, я для тебя куда полезнее.

Вот даже как? Он действительно просит о том, о чем просит? Ну-ну... Саурон улыбнулся широко и холодно, дал знак прервать истязание и ответил, пристально глядя на кауна:

- Ты полезнее, спору нет. Именно поэтому твоя очередь еще не настала. Но если ты назовешь мне их имена, я, пожалуй, позволю тебе выбрать, кому из них двоих достанутся нож и огонь.

Орки тем временем приволокли несколько ведер с мутной водой и два из них выплеснули на Хисимо. На пол потекла грязно-красная жижа, собираясь в лужу у ног прикованного нолдо.

+1

40

Потерявшего сознание друга перестали истязать только когда тварь отдала приказ. Астоворимо ненавидел Темного в это миг так сильно, как только мог.

А Саурон опять заговорил:
- Ты полезнее, спору нет. Именно поэтому твоя очередь еще не настала. Но если ты назовешь мне их имена, я, пожалуй, позволю тебе выбрать, кому из них двоих достанутся нож и огонь.

Нолдо сжал зубы и снова что было мочи дернулся в руках тварей. от неожиданности несколько лап разжалось, но боль в заломленных запястьях не дала вывернуться и пленник снова был крепко схвачен. Хотелось зажмуриться. Хотелось затрясти головой, что бы этот морок и наваждение пропали. Но гордость не могла позволить этого сделать. Эльф невольно облизнул пересохшие губы и ... улыбнулся. Жестко и безжалостно. Не было выхода... никакого. Была только боль - по тому что это плен. И ничего другого ожидать не приходилось. Не было груза ответственности за выбор, по тому что сам выбор был настолько невозможен, что и не существовал вовсе.

- С тебя достаточно и того, что ты знаешь мое имя, - нолдо пытался говорить уверенно, но голос подводил и дрожал от ярости и страха. Страха перед тем что будет... огонь и нож... "Что он еще задумал?!!" - Я не буду твоей игрушкой, и они - тоже. Ты палач по призванию, и тут нечем гордиться бывшему мастеру! - Под конец своих слов эльфа просто колотила от злости, презрения и ненависти.

А потом нолдо счел за благо заткнуться, что бы плотно стиснуть зубы - друга окатили мутной водой. "Кнут и соль", - вспомнил эльф. И снова рванулся в дкржаих его руках, и застонал в голос. По исполосованной груди и животу, со свисающими лентами кожи, стекала кровь вперемешку с солью... Как такое можно вынести? Бедный Хисимо... И... выплеснули только два ведра, от чего истерзанный пленник стал приходить в себя - а остальные ведра... Не хотелось думать зачем они. Но очень хотелось крикнуть что нож и огонь он выберет для себя. Короткий взгляд в сторону Лайкалиссо ... как не вовремя воин возвращался в сознание... Было глупо надеяться что он умер так легко и просто. Феаноринг сам похолодел от своих мыслей: медленая и мучительная смерть от удушья уже воспринималась им как то-то легкое и простое, хотя прошло всего... Сколько? Но явно очень мало времени...

+1

41

- С тебя достаточно и того, что ты знаешь мое имя. Я не буду твоей игрушкой, и они - тоже. Ты палач по призванию, и тут нечем гордиться бывшему мастеру!

Саурон медленно кивнул, отмечая, что слышит сказанное. Так же медленно повернулся к младшему из нолдор, пристально его оглядел, оценивая, насколько тот пришел в себя, и сколько ему еще нужно времени. Каун застонал, видя, сколь мучительно возвращается сознание к его товарищу, и умайа кивнул снова - пока все идет обычным путем. Вполне насладившись мгновением слабости нолдо, Саурон махнул оркам, чтобы те снова окатили нынешнюю жертву соленой водой, и наконец вернул внимание Астоворимо.

- Как тебе, несомненно, известно, мастерства можно достичь в любом деле, - усмехнулся он. - О вас, нолдор, говорят, что вы мастера не только ковать и гранить, но также убивать и предавать. И я пока не вижу тому опровержений, по крайней мере в твоем лице.

Умайа помедлил, рассматривая полуочнувшегося нолдо, и продолжил.

- Твоя беда в том, Астоворимо, что ты полагаешь, будто можешь не выбирать. Но даже сейчас ты выбрал. Запоминай, и постарайся в другой раз ошибиться поинтереснее.

На прикованного и окровавленного нолдо выплеснулось последнее ведро, вырвав хриплый стон. Саурон, приблизившись, подцепил один из лоскутьев кожи, оставленных кнутом, и дернул, отрывая. Затем - еще и еще раз.

- Я мог бы воспользоваться ножом, и это было бы быстрее, - проговорил умайа, не прерывая своего занятия. - Но не стану. Если не узнаю твоего имени.

+1

42

Саурон откровенно изучал Лайкалисо. И от этого взгляда у Астоворимо мурашки по спине забегали. Но враг все время путал мысли пленника, вот и сейчас, приковав внимание нолдо к одному другу и заставив внутренне содрогаться от страха думая о младшем, как Оборотень уже смотрел на старшего. Еще одно ведро соленой оды обрушилось на Хисимо, и Арандур закусил губу и мотнул головой, словно отказываясь видеть происходящее. Но оно никуда не делось. Бледный родич с мукой на лице переносил невообразимое.

Саурон заговорит и кано невольно переключил свое внимание на него, не зная облегчение это, или предательство друга. И слова Темного звучали в унисон мыслям.

- Как тебе, несомненно, известно, мастерства можно достичь в любом деле. О вас, нолдор, говорят, что вы мастера не только ковать и гранить, но также убивать и предавать. И я пока не вижу тому опровержений, по крайней мере в твоем лице.

Слова не попали в цель. Кем бы не считал себя феаноринг, убийцей, предателем - не Темному говорить ему об этом. А вот дальнейшие слова... Как же все было плохо... И снова тварь словно примеряется к младшему другу...

- Твоя беда в том, Астоворимо, что ты полагаешь, будто можешь не выбирать. Но даже сейчас ты выбрал. Запоминай, и постарайся в другой раз ошибиться поинтереснее.

- Ты ошибаешься Сауро, считая что я не выбирал. Я выбрал, но выбрал не то что предлагал ты. - Феаноринг сам удивился откуда в нем нашлись силы и наглость на такие простые и такие беспощадно-правильные слова...

Последнее ведро вылилось на Хисимо, вырывая из нолдо протяжный крик и приводя в чувства всех, кто был в камере. И тогда Саурон начал отрывать от пленника кожу. Перворожденный эльда вновь сдавленно закричал, не в силах вытерпеть муку, но пытаясь это сделать. Астоворимо хотелось биться и ругаться на всех подобранных у людей словах; но командир продолжал максимально прогнувшись, подавшись к родичу, неотрывно смотреть на него. От напряжения эльф забывал моргать и крупные слезы катились по его щекам, а потом к ним присоединились и слезы бессильной ярости.

- Я мог бы воспользоваться ножом, и это было бы быстрее. Но не стану. Если не узнаю твоего имени.

Молодо Лайкалисо, пришедший в сознание как раз что бы наблюдать страшную сцену, не выдержал первый.

- Прекрати это! Я назову его имя! - в ужасе выкрикнул воин.

- Ава кара! - рявкнул в ответ Астоворимо.

0

43

Астоворимо дергался, злился, едва ли не плевался ненавистью - но продолжал говорить. Не так важно, что он говорит сейчас: рано или поздно заговорит и о том, что нужно.

- Ты ошибаешься Саурон, считая что я не выбирал. Я выбрал, но выбрал не то что предлагал ты.

Умайа полуобернулся, глядя на него.
- Да, Астоворимо. Ты выбрал более жестоко, чем я предлагал. Так кто из нас палач по призванию?
От соленой воды истерзанный пленник пришел в сознание, и больше уже не мог его потерять: сейчас Саурону была нужна жертва, способная кричать, задыхаться, биться в судорогах - страдать явно и заметно. Если остальные двое продолжат упираться так же, как сейчас, они заметят, что их товарищ хочет уйти в беспамятство - и не может. Не смогут не заметить.

Каун выгибался в держащих его лапах и плакал от бессилия, но не собирался идти на уступки. Тем хуже для него - такие ломаются с треском, бесповоротно, или медленно гибнут. Не выдержал самый молодой из трех - быстро же он оправился от удушья...

- Прекрати это! Я назову его имя!

Саурон отпустил лоскут кожи, только что взятый за край, и посмотрел на юного нолдо почти доброжелательно.
- Я слушаю тебя.

+1

44

- Да, Астоворимо. Ты выбрал более жестоко, чем я предлагал. Так кто из нас палач по призванию?

Нолдо дернул подбородком, вскидывая голову. Против его воли, но тварь заставляла его чувствовать себя виновным. И... рядом с Хисимо виновным себя было чувствовать не трудно. Лайкалиссо тоже не выдерживал.

- Я слушаю тебя. - вкрадчиво заговорил Саурон.

- Не говори! - Выкрикнул Аикарамат снова. - Не предавай. Наши тела этого не стоят. Подумай сколькие уже изведали судьбу Х.. друга, и сколькие еще ее разделят, если мы начнем говорить! Молчи.

Лайкалиссо засомневался в нерешительности глядя на командира, но потом перевел взгляд на окровавленного друга, всретился взглядом с Сауроном и дрогнул.

- Это только наши имена, кано! Они ничего не стоят! - Умолял юный нолдо. А потом, опустив голову, произнес. - Его зовут Хисимо. Это прозвище, но это все что я знаю. - Эльф понимал что этого мало и лихорадочно думал что еще добавить. - Еще я слышал как... те кто его давно знают звали его Андуранар. Но это все! - чуть ли не со всхлипом закончил нолдо.

+1

45

Астоворимо снова дернул головой, закричал, требуя от своего подчиненного молчать, убеждая, что имена - это слишком драгоценная плата... Саурон ему не мешал. В чем-то он был даже прав, этот бешеный нолдо, пусть даже имена на самом деле ничего не стоили - начав говорить, уже трудно остановиться. Но ведь и он говорил, и то, что происходило по слову его или против, понемногу, по капле, расшатывало решимость и твердость остальных. Возможно, и его собственную...

А младший из троих сомневался. Он был уже почти готов назвать имя старшего друга, его сбивали лишь требования кауна. Саурон стоял молча, выжидая. Конечно, можно и подтолкнуть юного героя, мизерный толчок силы - крик исхлестанного товарища - и решимость поколеблется необратимо. Но пока, кажется, действительно незачем. Нолдо уже опустил голову, уже заговорил - пусть тихо, у Саурона достаточно острый слух.

- Его зовут Хисимо. Это прозвище, но это все что я знаю. Еще я слышал как... те кто его давно знают звали его Андуранар. Но это все!

Саурон кивнул, улыбнулся и извлек из складок одежды маленький, но очень острый нож. Теперь его руки двигались быстро - так быстро, что даже взгляду опытного воина было непросто за ними уследить. В несколько взмахов лохмотья и лоскутья, свисавшие с тела Хисимо, были аккуратно срезаны и отброшены в сторону. Умайа снова повернулся к юному Лайкалиссо, как будто не замечая его слез и всхлипов.

- Вот так. Ты выполнил условие - я выполнил обещание. За твою решимость я даже могу сделать тебе маленький подарок. Твой старший друг сейчас нуждается в исцелении, поскольку иначе он не выдержит того, что выбрал для него ваш каун. Я, видишь ли, никогда не учился у Эсте, и ему не понравится лечение из моих рук, но ради твоей решимости и твоего милосердия я дам ему передышку, когда закончу.

+1

46

Лайкалиссо не послушался и заговорил. И пленнику ничего не оставалось как в бессилии слушать то что говорит товарищ. И правда - ничего страшного сказано не было. И более того - что хуже того! - Саурон выполнил свое обещание. И это давало ложную надежду что с ним модно было договориться. Но это было не так.

0

47

Саурон выждал несколько мгновений, кивнул и снова подошел вплотную к Хисимо. Нолдо, разумеется, был в сознании, но изрядно обессилел от боли и потери крови, и даже дышал тяжело и хрипло. Саурон усмехнулся, сгреб его за волосы на затылке и поднял голову так, чтобы глядеть пленнику в глаза.

- Сейчас тебе снова будет больно, - проговорил он отчетливо, спокойно и отстраненно. - Я разрешаю тебе кричать и терять сознание. Но не советую закрываться. Будет только больнее.

Одна рука умайа осталась на затылке пленника, вторая легла на грудь чуть ниже ключиц. Темный туман потек из-под рук Саурона, обливая тело Хисимо и затягивая его раны. Темный не солгал и теперь: все, что ощутил бы нолдо, зарастай его плоть естественным путем, обрушилось на него за неполный десяток минут. Саурон не умел снимать боль - и не считал нужным учиться. Боль, страх, бессильная ярость стекали сейчас в его руки, чтобы пригодиться потом, с другими пленными. Или с этим же самым, только в следующий раз.

0

48

- Вот так. Ты выполнил условие - я выполнил обещание. За твою решимость я даже могу сделать тебе маленький подарок. Твой старший друг сейчас нуждается в исцелении, поскольку иначе он не выдержит того, что выбрал для него ваш каун. Я, видишь ли, никогда не учился у Эсте, и ему не понравится лечение из моих рук, но ради твоей решимости и твоего милосердия я дам ему передышку, когда закончу.

"Выбрал ваш каун" звучало страшно. Астоворимо продолжал отрицать для себя что он выбрал какое-либо зло для своих воинов. Но, что об этом думают его друзья? И как щедро было это обещание отдыха! феаноринг не удержался и фыркнул.

Тварь развернулась к Хисимо снова и волна боли и отвращения прошла по лицу друга.

- Сейчас тебе снова будет больно. Я разрешаю тебе кричать и терять сознание. Но не советую закрываться. Будет только больнее.

Все внутри Арандура вспыхнул в негодовании. Саурон был не только жесток, но и оскорбителен. Усилием воли кано подавил гнев, а друг правда задергался в путах. Астоворимо не сомневался что Хисимо и не подумает открыться перед Темным, пусть это и грозило страданием. Не того ли добивался враг? Болью, или страхом боли, заставить открыться. "Что еще затеял умаиа?" - со скрытым ужасом думал кано. Страшили пытки, но и неизвестность того то грядет страшила еще больше.

Хисимо страдал и тяжело было все - начиная от руки твари на волосах родича, и до протяжных стонов, вырывавшихся из горла гордого Перворожденного. Время текло нереально медленно, словно вовсе остановилось, подыгрывая Саурону. Темный туман клубился вокруг пленника, его лицо было искажено мукой и в конце концов протяжно вскрикнув родич потерял сознание, повиснув удерживаемый тварью. 

Лайкалиссо не знал куда себя деть. Он видел что смог остановить одну пытку, но за ней пришла новая, не менее, судя по всему, страшная. Не было никакого выхода, и даже поддаться на угрозы врага было лишь отсрочкой, сменой одного кошмара на другой.

- Просто молчи. - Гулко велел младшему товарищу Аракано, когда смог оторвать взгляд от потерявшего сознание Хисимо.

+1

49

Саурон, казалось, не обращал внимания ни на ужас и смятение младшего из нолдор, ни на гнев кауна. Он не любил лечить, даже когда это было нужно. Сложно, затратно, да и пленники такое исцеление переносят как еще одну пытку, некоторые и не выживают. Убивать же кого-то из этих троих на первом же допросе не входило в планы Саурона. Двое точно знают нечто ценное, третий... третьего проще разговорить. Даже если он сейчас послушается приказа и снова замолкнет. Это лишь на время.

Когда Хисимо потерял сознание, работать стало легче: он не открылся, конечно, но, по крайней мере, не так явственно сопротивлялся. Саурон закончил ткать чары - и темный туман его силы стек с тела пленника, растаяв под сводом подвала. Еще один сложный жест - и цепи Хисимо удлинились, ручьями вытекли из стены. Саурон легко подхватил безвольное тело, небрежно сложил на пол и снова обернулся к Лайкалиссо.

- Я ведь предупреждал, что ему не понравится мое лечение. Я не стану его сейчас отливать, пусть придет в сознание сам. А если ты назовешь и свое имя - я позволю тебе снять его боль. Если ты, конечно, умеешь.

На Астоворимо умайа не глядел вовсе, словно не замечая его присутствия.

0

50

Замученного Хисимо отпустили на пол. Нолдо так и не приходил в себя, а его тело теперь,  вместо страшных ран покрывали розовые полосы молодой кожи. И Арандур почему-то сомневался что этому стоит радоваться. Огонь и нож, что бы это не значило, похоже что ждал родича в переди. "Какая разница... Нас всех что-то ждет в переди и хорошо еще если получится умереть раньше чем язык захочет сказать лишнее", - мысли феаноринга были безрадостны и пеяальны, но слова Жестокого были еще невероятнее и нолдо разыесилился, мрачным весельем -
"Предупреждал что не понравится?" Астоворимо засмеялся:

- Интересно, а есть вообще что-то что ты можешь нам сделать так что бы понравилось? Молчи младший. Обмен не равноценен - наши слова ценны, а тайны того ценнее, он же нам может предложить лишь временное облегчение. Наше молчание сохранит судьбы, наши слова не изменят для нас ничего, в лучшем случае немного отсрочат. Ты спас Хисимо от сдирания кожи, но тварь все равно продолжила мучить его. Запомни этот урок!

Кано был зол, и слова легко и яростно слетали с его языка. Саурон игнорировал его - прекрасно!  Но пусть не думает что Арандур отдаст ему своего воина.

Лайкалиссо поднял голову и с тихим отчаянием посмотрел на командира.

- Ты справишься друг. -  Твердо сказал Астоворимо. - Единственное что мы можем  решать, это предать нам или нет. Все остальные решения лишь иллюзия, пытка или ловушка. И мне тоже отчаянно страшно, - эти слова было произнести очень трудно, но Младшему нужно было их услышать, чтор бы понять что он не один им его поддерживают, - но выбора то нет, друг. - И роквен снова улыбнулся.

А в голову лезли пугающие мысли - не много ли он сам говорит? Не скащал ли он уже лишнего? Не сделает ли умаиа выводов о еем из-за того что нолдо опознал кто перед ним? ...

+1

51

Теперь и каун был в смятении, и даже злость его не спасала. Саурон ощущал это в каждом выдохе нолдо. Он предпочел бы видеть в своем пленнике другие чувства, но отчаяние, ведущее к готовности сдаться - слишком тонкая материя, чтобы ткать ее быстро. Так что какое-то время Астоворимо сможет держаться за свою злость... не слишком удачно, но пусть. Недолго.

- Молчи младший. Обмен не равноценен - наши слова ценны, а тайны того ценнее, он же нам может предложить лишь временное облегчение. Наше молчание сохранит судьбы, наши слова не изменят для нас ничего, в лучшем случае немного отсрочат. Ты спас Хисимо от сдирания кожи, но тварь все равно продолжила мучить его. Запомни этот урок!

Саурон рассмеялся - так же отстраненно и холодно, как перед тем говорил, и увидел отчаяние во взгляде младшего, пока безымянного, воина. Как он податлив... кроется ли под этой податливостью истинная глубина и твердая сталь, или это действительно всего лишь дитя, не в срок пришедшее на войну?

- Ты справишься друг. Единственное что мы можем  решать, это предать нам или нет. Все остальные решения лишь иллюзия, пытка или ловушка. И мне тоже отчаянно страшно...

А вот это каун сказал зря. Признаваться в своем страхе здесь, при нем... опрометчиво по меньшей мере. Саурон кивнул, по-прежнему удерживая взгляд юноши.

- Я предлагал вам свободу, - напомнил он. - Но за малое мала и плата. Имя действительно стоит немногого, если это только имя. Верно, твой каун позабыл, но Хисимо все еще платит за его дерзость. Я готов отчасти смягчить кару за малую уступку от любого из вас - и ты это видел. Но если ты захочешь спасти его сейчас от ножа и огня, тебе придется отдать больше, чем одно только твое имя.

+1

52

-  Нет, Жестокий, - покачал головой эльф и снова засмеялся. - Не было никакого предложения или выбора. Ты мучаешь Хисимо не по тому что он платит за мою гордость, а по тому что тебе нужно сломить нас. Мы молчим,  и значит боль неизбежна. Надеяться уйти от нее можно только через предательство. Именно это ты и предложил - купить свободу предательством. Но я выбираю для себя и своих воинов верность. А это значит что мы пройдем через ужас через который до нас прошли многие другие,  но выстояли.

Нолдо черпал слова из своего сердца и неизбежнось, что они приоткрывали, дала  пленнику силы.

Лайкалиссо поднял заплаканное лицо и посмотрел на командира. А потом медленно кивнул.

+1

53

-  Нет, Жестокий. Не было никакого предложения или выбора. Ты мучаешь Хисимо не по тому что он платит за мою гордость, а по тому что тебе нужно сломить нас. Мы молчим,  и значит боль неизбежна. Надеяться уйти от нее можно только через предательство. Именно это ты и предложил - купить свободу предательством. Но я выбираю для себя и своих воинов верность. А это значит что мы пройдем через ужас через который до нас прошли многие другие, но выстояли.

Саурон усмехнулся одними углами рта.
- Ночь это день, бессмысленная жестокость это верность... какие же вы, нолдор, занятные, - он наконец повернулся к кауну. - Что с вами сделать - решаю я. А вот делать ли это - решаете вы. Ты счел, что неучтивость со мной стоит мучений твоего воина. Твой младший друг, напротив, счел, что один простой ответ - не так уж много за передышку для него же.

Хисимо зашевелился на полу и застонал. Саурон покосился на него и продолжил.
- Сейчас он благодаря тебе узнает еще немного о боли. А ты можешь подумать, стоит ли повторение этого великой тайны твоей нынешней службы. И ты, - он снова кивнул Лайкалиссо, - тоже подумай.

Цепи втянулись в стену так же, как вытекли из нее. Умайа покачалв руке все тот же нож, прищурился, словно выбирая, и начал очень медленно разрезать кожу на предплечье пленника - частой спиралью, охватывающей всю руку. Из угла к хозяину просеменил орк с жаровней, затем другой - с узким столиком-подставкой и десятком разных лезвий. Не дойдя до локтя, Саурон прервался и перешел на другую руку.

Отредактировано NPC Darkness (02-08-2017 16:20:17)

+1

54

Саурон повернул голову к Арандуру. "Неужели я был прав настолько что задел его?" - усмехнулся про сея эльф

- Ночь это день, бессмысленная жестокость это верность... какие же вы, нолдор, занятные. Что с вами сделать - решаю я. А вот делать ли это - решаете вы. Ты счел, что неучтивость со мной стоит мучений твоего воина. Твой младший друг, напротив, счел, что один простой ответ - не так уж много за передышку для него же.

Первая мысль что пришла в голову эльфа - начать умолять. Как и в первый раз, когда враг душил Лайкалассэ, поднять руки, крикнуть что понял, просить остановиться. А в данном случае - извиниться за свой длинный язык, обещать не грубить более... И на этих мыслях эльф начал ржать. Громко, весело и безумно. По тому что... как можно не звать правую руку Врага Вонючкой - Сауроном? Как можно не посылать на Смертный манер того, кто пытается вырвать из тебя тайны? Это... бесполезно и невозможно.

Тварь подтянула, едва пришедшего в себя Хисимо, на цепях и стала нарезать кожу на его руках. Убийственно медленно, растягивая процесс, так что бы Астоворимо и Лайкалассэ не пропустили ничего - ни дрогнувших губ Хисимо, не алых полос, неотвратимо расползающихся по его руке. Перворожденный, еще не до конца пришедший в себя после предыдущих пыток, реагировал слабо, но вот его товарищи готовы были бы порвать оковы и раскидать стражу... если бы могли. В ушах стояла фраз Темного: - Сейчас он благодаря тебе узнает еще немного о боли. А ты можешь подумать, стоит ли повторение этого великой тайны твоей нынешней службы. И ты, - он снова кивнул Лайкалиссо, - тоже подумай.

Двое, пока еще целых, пленника переглянулись и Астоворимо отрицательно покачал головой. Да, тайна их Лорда была важна. Врагу нельзя знать кому и от кого письма.

- Он врет, - обратился кано к своему воину. - Он будет вытягивать из нас правду, а наша грубость - лишь повод начать допрос.

В глубине души феаноринг мечтал что бы Хисимо или Лайкалиссэ сказали твари кто он, что бы следующим в очереди на "наказание" оказался сам кано, но Астоворимо понимал что не все так просто. Враг будет беречь его, пока не наиграется с товарищами, пока не убедиться что их боль на нолдо не действует. Беда была только в том что... сам Арандур не был в этом уверен. Глядя на заготовленные инструменты кожа покрывалась мурашками от ужаса - что еще тварь приготовила для друга?

Лайкалиссэ не нашелся что ответить вовсе. Сжав челюсть он широко распахнутыми глазами смотрел на Хисимо. Но вопрос "Кому ты служишь?" отрезвлял, не позволял даже попытаться прекратить это безумие.

0

55

Нолдо смеялся. Безрассудно, громко, почти безумно, словно предлагая считать этот смех ответом. В какой-то мере это и был ответ - один из тех, какие дают многие из пленников, пока еще надеются устоять. Саурон безучастно отметил это и вернулся к Хисимо.

Древний нолдо, еще оглушенный болью пытки и последовавшего лечения, новую боль осознавал не полностью, и Саурону было ясно, что он не закричит быстро. Но первый хриплый стон сорвался у него уже на второй руке, и это было неплохо. Астоворимо уже не смеялся, его лицо исказила ярость, а его юный подчиненный смотрел с настоящим ужасом. Сейчас, конечно, он ничего не скажет, но будет ли так же прочна его решимость, когда ужас и боль настоятся, созреют, как хорошее вино?

Когда орки принесли наконец жаровню и остальные ножи, Астоворимо заговорил снова, воде бы отвечая на слова Саурона, но обращаясь к юноше.

- Он врет. Он будет вытягивать из нас правду, а наша грубость - лишь повод начать допрос.

Нож, сделав последний виток вокруг руки Хисимо, полетел в жаровню, кровь на его лезвии зашипела. Саурон улыбнулся, снова оборачиваясь к обоим пока что целым пленникам, но глядя в глаза юному.

- Ошибаетесь. Повод - то, что вы попались. Причина - ваши письма и планы ваших лордов. Вы это знаете сами. Я пока почти не задавал вопросов - зачем, если я всего лишь учу вас простой учтивости? Но если имя вашего лорда так трудно произнести, вот вам вопрос попроще: Химринг или Амон Эреб?

Саурон снова развернулся к Хисимо, взял с подставки нож пошире и потолще, и новые красные полосы пролегли уже по ребрам, поверх едва затянутых ран. Теперь Саурон резал, слегка поддевая кожу кончиком ножа.

+1

56

"Нож и огонь?" - повторил про себя эльф, глядя как нож упал в жаровню. Эльф все еще не знал что конкретно будет делать Жестокий. Неизвестность пугала. То что было известно - то же.

Измученный Хисимо, намотав цепи на руки что бы было проще стоять, еще держался, лишь вздергивая голову и временами тихо стонал.

- Ошибаетесь. Повод - то, что вы попались. Причина - ваши письма и планы ваших лордов. Вы это знаете сами.

Астоворимо с удивлением посмотрел на врага. Он же только что сказал все прямым текстом - они попались и теперь им нечего ждать избавления. Слово "попались" отдавало глупостью, словно они сами были виноваты в том что оказались в плену. Хотя... в какой-то степени так и было. Слишком торопились, были недостаточно осторожны...

Главное было сказано. Они обречены на пытки, что было и так понятно, а все остальные слова про поведение, учтивость - лишь пустой звук. А вот последняя фраза, казавшаяся безобидной, заставила напрячься:

- Но если имя вашего лорда так трудно произнести, вот вам вопрос попроще: Химринг или Амон Эреб?

- Бери сразу Гондолин, - фыркнул Астоворимо. Начав говорить в малом он боялся не смочь вовремя заткнуться. Так что лучше и не начинать...

Эльф закрыл глаза. Что бы он ни говорил, что бы ни делал, прекратить мучение друга можно только одним образом - через предательство. А это недопустимо. Значит и спасение для его воинов и его самого - невозможно.

Глядя на то как Саурон снова подцепил кожу на ребрах старого друга, Астоворимо закусил губу. Это было невыносимо. И хуже всего было то, что эльф понятия не имел на что именно он обрекал Хисимо. Нечестность ситуации давила.

- Не хочешь меня для начала манерам поучить? - насмешливо спросил феаноринг у твари. И поймал быстрый взгляд Перворожденного. Глаза друга заволакивала боль, но через страдание все так же проступало упрямство. И все же друг не осуждал... какое облегчение...

+1

57

Казалось, умайа полностью сосредоточился на том, что делал с Хисимо его нож. Саурон больше не оборачивался к остальным пленникам, говорил отстраненно и холодно, и даже отзвук чар не отзывался сквозняком в груди. На самом же деле он уделял и ножу, и жертве не больше внимания, чем это было необходимо, вслушиваясь в то, что звучало под сводами подвала, и особенно - в то, что не звучало. Страх, внезапно всколыхнувшийся при звуке имени или названия, ненависть, то нарастающая, то уступающая место ужасу или ярости... как много можно сказать, не говоря ничего!

Астоворимо продолжал смеяться. По крайней мере, пытался это делать. Не оттого, что ему было действительно смешно - нет, всего лишь перебивая страх. Саурон не отказался бы узнать, чего так боится упрямый каун, но пока, увы, придется обойтись без этого знания.

- Бери сразу Гондолин, - фыркнул Астоворимо.

На миг нолдо прикрыл глаза, но только на миг. Нолдо наблюдал за пыткой неотрывно, словно это его жизнь зависела сейчас от того, наколько пристально он станет смотреть.

- Не хочешь меня для начала манерам поучить?

Саурон усмехнулся, не оборачиваясь.

- Тебя и учу.

Еще один нож оказался на углях, по телу Хисимо загулял следующий - то ли старый, то ли нарочно зазубренный, и, похоже, не слишком острый, он больше рвал кожу, чем резал ее. Когда же на бедрах, плечах и ребрах Хисимо остались в основном лохмотья кожи и кровоточащие раны, Саурон бросил и этот нож, зачерпнул из жаровни горсть углей и втиснул их в порезы.

Если бы эльфы могли видеть его лицо в этот миг, возможно, они испугались бы больше прежнего: Саурон словно отсутствовал в эти мгновения в своем фана, пробиваясь куда-то вдаль или вглубь.

+1

58

- Тебя и учу. - Не оборачиваясь усмехнулся Саурон и эльф задохнулся от гнева. Жестокий же продолжал мучить Хисимо лично, своими руками - какая честь! Второй нож сменился третьим, похожим на пилу. Друг дергался, стонал, порой кричал, и Астоворимо невольно дергался в руках орков в такт рывкам своего воина. Даже когда Перворожденный не кричал, Арандур хотел кричать вместо него.

В конце-концов, тело пленника у стены снова стало залито кровью и кожа лохмотьями бугрилась среди кровавых озер и рек. Но когда эти страшные реки зашипели от упавших в них углей, Хисимо задрав голову страшно закричал, а феаноринг-командир вдруг замер, словно окаменел. С неподвижным лицом и не шевелясь, неотрывно смотря на воина, сносящего пытку.

Когда крики нолдо затихли и тварь не успела сделать чего-то еще, эльф заговорил:

- Не бойся младший! - Вдруг неожиданно спокойно заговорил кано, глядя на белого как полотно Лайкалассэ. - Хисимо не маленький, он не хуже нас понимает свой долг. И не нуждается в нашей опеке. Так что сосредоточься на том, что бы достойно вести себя, и сохранить верность, когда придет твое время.

А потом, все так же спокойно обратился к Саурону.

- Ты можешь замучить всех моих воинов. Мне будет жаль. Но я буду молчать. Как ты понимаешь - мне это не сложно и ничего не стоит. - Попытка в очередной раз переключить тварь на себя... По тому что смотреть невыносимо.

+1

59

Хисимо кричал. Угольев не выдерживали даже самые стойкие - даже те, кто ухитрялся молчать под ножом или соленой плетью. Но что гораздо важнее - на пределе боли даже самые стойкие могли дрогнуть и в какой-то мере открыться. Самый краешек сознания, обрывок мысли, тень образа... еще было рано, хотя Астоворимо и закаменел, слыша крик соратника.

- ...сосредоточься на том, что бы достойно вести себя, и сохранить верность, когда придет твое время.

Саурон усмехнулся краем губ, но не обернулся, не отпуская сознания Хисимо. Сейчас - еще несколько мгновений, когда немного утихнет первая боль, и покажется, что стало легче...

- Ты можешь замучить всех моих воинов. Мне будет жаль. Но я буду молчать. Как ты понимаешь - мне это не сложно и ничего не стоит.

Лжет. Неумело, как все они - слышно хорошо, отчетливо слышно... Саурон усмехнулся чуть холоднее и отозвался, все так же не отпуская взгляд и сознание жертвы:

- А могу и не замучить. Что, если они будут жить - и все это продолжится?

Зачерпнул еще горсть углей и снова втиснул их в раны Хисимо.

+1

60

Саурон не обратил внимания на его слова, но Младшему они кажется помогли. Сложно сказать. Юный эльф лишь судорожно кивнул головой, но остался все так же бледен, а испуганные глаза на заострившемся лице казались огромными.

Кано боялся за молодого товарища... но все же не сомневался в нем. Нолдо был уверен что эльф выдержит мучения ровно настолько что бы не стать предателем, а остальное неважно. Но... к сожалению это было не так. Остальное было тоже очень важно. Выносить испуг молодого воина было очень тяжело. Он был юн, ему было страшно умирать, ему не хотелось расставаться со своей родиной и всем что было ему близким, ведь это лишь для рожденных в Амане смерть была возвращением...  И тогда нолдо пришла в голову новая мысль:

- Как бы вел себя здесь наш Лорд? Помни что мы должны быть его достойны. - Беспощадный прием, знал это эльф. Напоминать о Лорде, его стойкости... Как после таких слов можно было быть сильным не достаточно? Но сейчас безумному феанорингу могло подойти все, лишь бы он и его люди не смогли удержаться и не начали говорить.

Ответ Саурона было очень тяжело выдержать невозмутимо.

- А могу и не замучить. Что, если они будут жить - и все это продолжится?

Астоворимо не видел лица твари , но по голосу слышал что Жестоки улыбается. Жестокий... это было не просто имя, эльфы произносили его с отвращением и ужасом, о том какая же дрянь оказалась перед ними. И вот это чувство брезгливого отвращения и передавало квэнийское слово sauro. Саурон... мучитель, искаженный настолько что видит в этом удовольствие, чуждый и непонятный сознанию эльфа до желания закричать и отгородиться. Но Арандур не проявил эмоций.

Словно иллюстрацию своих слов, Саурон зачерпнул вторую пригоршню раскаленных углей и растер их по задохнувшемуся от боли и собственного крика эльфу.
Больше всего Астоворимо сейчас хотелось заорать. Во все горло, от боли, которую испытывал не он и ужаса за друга, которую испытывал именно он. Но что-то переключилось в командире. И он смотрел на истязания друга не шевелясь и не меняясь в лице. Похоже безумие, уже давно дремавшее в эльфе, подняло голову.

Безмолвно нолдо ждал когда же начинающий терять голос Хисимо замолчит. И только тогда заговорил.

- Не сомневаюсь, Саурон. Ты можешь длить это бесконечно долго. Если твоя цель низменные забавы - забавляйся, я всегда подозревал что ты недалеко ушел от орка. По тому и не нашел себе места подле Ауле. Такие ничтожные душонки там не в чести. - холодное презрение и насмешка звучали в словах феаноринга. - Зато ты стал величайшим вожаком орков. Подобное притягивает подобное, вот ты с ними и сблизился. Падение от айну жившего за пределами Эа, до первого среди тварей. - нолдо уже откровенно насмехался. Посмотрим что на это скажет враг, насколько слова могут задевать и ранить? "Хисимо, прошу тебя, держис. Я не могу помочь большим!"

+1