Ardameldar: Первая, Вторая Эпохи.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Что ты мне скажешь?

Сообщений 91 страница 113 из 113

91

Таурэндиль сосредоточенно выслушал командира.
Хисимо... Новость была пугающей, ведь Таурэндиль не видел старшего друга после допроса. Неплохо представлял, что можно сделать с эльфом в плену:   среди его товарищей были бежавшие из Ангамандо счастливцы, которым находилось место в землях лорда Майтимо. Бывало, они срывались, рассказывая жуткие вещи. Да и отметины на телах говорили красноречиво... 

Впрочем, любой из канты готов был умереть, защищая тайны. И командиру приходилось тяжелее: ведь он должен был оказаться последним.
Темный подошел, и горло перехватило. Легко быть храбрецом вдалеке от такой угрозы... Таурэндиль пропустил один вдох, глядя мимо врага, но заставил себя встретить взгляд умайя. Выдерживать его было страшно - тем больше поводов не опускать глаз. Еще и улыбнуться в ответ; возможно, кано оценит, а то потрепанный вид воина мог несколько разочаровать его.

Нолдо повел головой, высвобождая подбородок.
- Откуда я могу знать, что тебе интересно? Ты же не спрашиваешь. Самое интересное мне из последних новостей: синеглазая Эрэлиндэ вышла замуж, выбрав  супругом нандо из Оссирианда. Рассказать?

Издевательское предложение в адрес Астоворимо нолдо почти пропустил мимо ушей: разве станет тот хоть о чем-то просить врага?.. Быть не может.

+1

92

Друг выслушал молча. Его лицо не отразило чувств, но заговорил Саурон:

- Ты хочешь платить своей болью, каун? Что же. Попроси, если можешь. Возможно, я и позволю тебе это...

Подбородок эльфа упрямо двинулся вверх по уже заученной траектории. Слова Саурона были издевательскими, и губы феаноринга изогнулись в улыбке - что возьмет верх, гордыня, что едва терпит такое, или любовь к друзьям? Попросит ли он? Когда Жестокий только принялся за Хисимо, нолдо, кажется, молил о пощаде для друга, о том что бы его заменили, позволили поменяться местами. Когда же подходила к концу эта часть пытки Лаиколиссо... что-то изменилось в нолдо. Нет, он по прежнему был готов закрыть собой любого из отряда, но... он знал теперь что его воины будут чувствовать, как будут винить себя что не прикрыли командира. А он сам - должен будет оказаться не хуже них. Быть примером того как надо держаться а главное - не сломить их своей слабостью. Нолдо и так был прям и напряжен, но теперь "выпрямился", "приосанился" в лапах орков, готовый к своей участи, готовый дать ответ.

Но враг уже вцепился пристальным взглядом в его воина и Таурэндиль ответил - насмешливо, отважно глядя в лицо, криво улыбаясь, и кано улыбнулся в ответ. Хорошие слова, и мысли - о солнечном и ярком мире, столь далеком отсюда... И доброе напоминание о том что они все здесь защищали. Удача услышать перед пыткой такие слова.

- Саурон, - слегка нараспев, невольно презрительно кривя губы, окликнул тварь Астоворимо. - Ты тратишь время. Тебе нужен лишь я, так что попробуй до меня добраться. У тебя не вышло заставить говорить моих воинов, и теперь ты просто боишься расписаться в своем бессилии со мной.

+1

93

Саурон насмешливо прищурился, глядя в глаза новому собеседнику. Этот немного отличался от предыдущих. Не то чтобы он был первым в своем роде - доводилось умайа встречать и таких. Как ни странно, порой они действительно приносили небезынтересные сведения, не задумываясь о том сами, даже после сказанного не понимая, что и вправду хорошо поработали на врага. Нолдо полагал, что сдерзил, и, вероятно, ждал наказания. Нет уж, не сейчас...

- Синеглазая Эрэлиндэ, ты говоришь? - протянул Саурон. - Что же, расскажи мне об этом, если полагаешь это вправду важным и интересным. Я даже не трону тебя, пока мне интересно. И их не трону, - умайа небрежно махнул рукой на остальных двоих.

На попытку Астоворимо разозлить его умайа даже не обратил внимания. Пусть пока говорит... Он действительно нужен, как ни жаль, но именно поэтому ломать его следует неспешно. И собственная боль к этой трапезе может быть самое большее приправой, никак не основным яством...

+1

94

Саурон... О нем говорят, будто он - правая рука Моринготто. Холод предвидения беды пробежал по позвоночнику, и нолдо выпрямился до предела, почти сводя лопатки, хоть орки и держали его за локти, лишая подвижности. Командир попытался отвлечь... Саурона. Но тот явно нацеливался на иное, претворяя в жизнь собственный план. "Мы - части плана". Таурэндиль улыбнулся бы - если бы не безжизненный Лаикалиссо, которому вновь угрожал враг. Не Астоворимо. Честь для воина - прикрыть спину кауна.

Нолдо почувствовал кожей внимательный взгляд прозванного Жестоким. Криво улыбнулся уголком рта, чуть насмешливо щурясь , снова отбросил волосы за спину коротким движением головы. Он сознавал, во что ввязывается, как дорого может стоить ошибка. Но не попытаться - не мог, как бы ни было страшно.

- Прекрасная познакомилась со своим избранником, странствуя на юге Белерианда. Она всадница, и любит разные дороги. Ее внимания желали и иные достойные квэндор - но сердце девы было холодно, как лед на склонах Пэлори. Я слышал, как она обещала однажды - надеть небесно-синее платье в цвет глаз лишь когда обретет свою любовь. Но увидеть ее в свадебном наряде мне не довелось. Как и играть ей на арфе в день обряда. Знаю только, они ушли в лес, возведя себе дом под сенью древних лип, - запнувшись, эльда продолжил. - Нет, я не любил ее. Просто не мог не восхищаться бесконечной синеве глаз, в Амане незабудки цвели такие - чистый ясный цвет. Или сапфиры на серебряной пластине... Ты, кажется, когда-то разбирался в мастерстве ювелиров, ты поймешь, - нолдо говорил все более вдохновенно, глядя, скорее, мимо врага, на командира. - И волосы - почти до колен. Даже жаль было, когда она забирала их под шлем.

Отредактировано НПС Канта Астоворимо (13-12-2017 16:47:28)

+1

95

Тварь не удостоила его даже взглядом. Нолдо ощутил себя почти предметом, ели бы не орки, которые уже утомились стоять неподвижно, удерживать в руках нолдо что последнее время как-то затих. Их вонючие тела переступали с ноги на ногу, шатая и дергая Астоворимо из стороны в сторону, но боли пленному командиру они причинить не решались.

- Я даже не трону тебя, пока мне интересно. И их не трону, сказал Саурон Таурэндилю, а Арандур напрягся, услышав это. Тварь пыталась превратить друга в орудие пытки - стоит ему заговорить и остановиться... как его молчание станет сигналом к началу муки. "И их не трону" - значит враг может взять и его, а не истерзанного Лаикалиссо? Ужасная мысль вдруг оказалась радостной, словно несущей искаженную надежду.

И все же на предложение Саурона, командир хотел произнести "Молчи"; понимая что этим словом обречет на муку своих нолдор, но промедлили несколько лишних секунд, и тогда Таурэндиль, гордый, красивый, тугой как лук, заговорил сам, чистым голосом... И то была насмешка над Жестоким. Рассказ о деве, слова ясные и радостные, как глоток свежего воздуха для пленника. И Арандур улыбнулся глядя в глаза своего воина. Друг... хитрец... он столько всего рассказал, умудрившись не казать ровным счетом ничего, что дало бы Саурону хоть какую-то зацепку, притом и выполнил и не выполнил его волю. Но... командир боялся что тварь не будет довольна ответом.

0

96

Саурон выслушал рассказ, улыбаясь тонко и задумчиво, глядя только на говорящего и, казалось бы, позабыв напрочь об остальных. Даже ползущий по подвалу холод, казалось бы, начал медленно рассеиваться.

- Синеглазая всадница, что знает немало дорог и забирает косы под шлем, - очень медленно, словно пробуя на вкус редкое лакомство, повторил умайа. - Видевшая Таниквэтиль и предпочитающая оставаться в глуши с дикарем, не признающим даже начертания букв...

Он усмехнулся и кивнул своим мыслям. Образ девы, намеченный словами, как штрихами грифеля, вставал перед ним довольно четко и ясно: увидев - узнает. Орка с такой наводкой не пошлешь, конечно, но вот кого-то из мелких духов... и не ловить, разумеется, пока только наблюдать.

- Да, пожалуй, она не так интересна мне сейчас. Хотя, полагаю, при случае нам было бы о чем поговорить. Она, полагаю, ценит свои путешествия как своего рода искусство. Но это было занятно, вполне занятно... ты можешь рассказать еще что-нибудь, нолдо с Химринга. Мне... - он снова усмехнулся, - нравится, как ты рассказываешь о неважном.

+1

97

Арандур следил за Сауроном. Это был новый лик Жестокого - не тот разумный и интересный собеседник что был в верхних комнатах, не жестокий палач, наслаждающийся мучениями, а вкрадчиво-добродушный, но за этой добрадушностью притаился коварный и ледяной хищник. Астоворимо решительно тряхнул головой. Умаиа выворачивал и извращал любое, даже самое невинное. Не важно что за ложь он сейчас говорит, но он оплетает ею, запутывает, дурманит, затягивает в в губительную мглу чувством вины и ошибки.

- Хватит! - выкрикнул командир, глядя на своего эльфа. - Не верь ему и не говори ему ничего. Он лжет и будет использовать все что мы скажем против нас, просто запомни что ему нельзя верить. Он все равно вывернет здесь нас всех на изнанку, так нечего тянуть! - Прошедшие часы напряжения таки сказались на эльфе. Он был зол и раздражен, он здорово нервничал, боясь за своих, будучи беспомощным и бесполезным... и глядя на то что тварь делает с его воинами, феаноринг не мог не ждать с трепетом и собственной участи. И сейчас роквен говорил резко, быть может не так как стоило, и уж явно не так как заслужил Таурэндиль.

- Прости друг. - Уже не тряхнул, сокрушенно качнул головой Астоворимо. - Ты отважен и горд. И сейчас придет твой черед. Или Младшего, - нолдо дернул подбородком в сторону Лаикалиссо, и лицо его не смогло остаться бесстрастным. - А потом, в конце концов и меня. Я бы хотел вынести столько как каждый из вас, преждем чем умру, но мне кажется это не возможно. Хватит говорить с ним. Это мое решение и мое слово тебе. То что обрекает всех нас, я знаю. Но другого выхода нет. Здесь и сейчас наша главная битва с Тьмой, что выпала нам в жизни. Tenna meta! - Воскликнул нолдо их боевой клич, как ранее сдела Лаикалиссо.

Только эльф помнил и еще одну правду - его слова приговор его воинам, не ему. Пока не ему.

+1

98

Таурэндиль был уверен что не сказал ничего лишнего, но от слов и тона умаиа становилось не по себе. В душе шевельнулось беспокойство и тревога, а перед допросом это было плохо, и эльф тихо выдохнул, заставляя себя выкинуть лишнее из головы и успокоится. Он ответил - рискнул и ошибся; но когда, в чем?

Еще более заставила напрячься реакция Астоворимо, который всегда был сдержан, а сейчас вдруг почти кричал на друга. Это был плохой, очень плохой знак. Похоже командир и сам с трудом держался и нолдо посмотрел на него с тревогой - таким он  никогда не видел Арандура.

А потом кано приказал ему молчать. Таурэндиль помнил слова Саурона: Я даже не трону тебя, пока мне интересно. И их не трону. Молчание же означало начало пыток. Но командир прав - не получится избегать их вечно, держа Саурона на отдалении сказками. И теперь нолдо приложил усилия что бы не бросить взгляд в сторону прикованного и беспамятного Лаикалиссо, было достаточно и того страдания что проступило на лице Астоворимо.

- Я бы хотел вынести столько как каждый из вас, преждем чем умру, но мне кажется это не возможно. - сказал кано, и роквен поверил в это.

- Я постараюсь держаться так, что бы тебе за меня не было стыдно, - с усмешкой ответил нолдо, кивком головы отбрасывая падающие на лицо волосы. Его товарищ и командир уже взял себя в руки, но Таурэндиль теперь знал насколько ему в действительности тяжело. - А остальное не важно, - посмотрев в глаза Астоворимо закончил воин.

И тогда произошло одно за другим два события. Кано произнес:

- Хватит говорить с ним. Это мое решение и мое слово тебе. Tenna meta!

И, словно откликом на кличь их отряда, раздался стон приходящего в себя Младшего. Таурэндиль дернулся. Первой естественной реакцией на стон было прийти на помощь, но орки крепко держали эльфа, и он лишь сжал зубы и вскинул голову. Он сделал это не рисуясь, в гневе и показной гордости, продиктованной бессилием, но жест оказался одним из тех, что многие девы сочли бы неотразимым.

+1

99

Саурон наблюдал, не упуская ничего: ни гнева в выкриках Астоворимо, ни обмена взглядами, ни самого мелкого жеста. То, как нолдо-рассказчик вскинул голову на прозвучавший рядом стон, заставило умайа улыбнуться. Можно молчать, можно упорствовать, и все равно потом что-то выдаст - взгляд, жест, дрожь.

- А тебе, значит, тоже небезразличен... Младший?

Саурон выговорил прозвище так, чтобы стало ясно - он все понял. Правильно ли он понял на самом деле - покажет время, сейчас нужно не упустить реакцию этих двоих. Пристально посмотрел на Таурэндиля, пока не творя никаких чар. Для начала хватит просто присутствовать. И ему, и этому... Младшему. Хотя вот за чьим состоянием нужно проследить. Он бесполезен для расшифровки писем, но он интересен сам по себе.

- Если он тебе так дорог, сказитель, что же ты замолчал? Он ведь... действительно юн, не так ли? Слабее тебя, слабее любого из вас. Он не выдержит того, что вынес бы ты. И ведь я не прошу у тебя тайн Химринга взамен на передышку или даже свободу для него.

Саурон усмехнулся сожалеюще и самую чуточку презрительно. Обречь на боль и смерть младшего и слабейшего - это легче легкого, а ответить за свою оплошку самому - уже недостает решимости?

+1

100

- А тебе, значит, тоже небезразличен... Младший? - Спросил Саурон и Таурэндиль вдруг почувствовал себя почти обнаженным. Умаиа видел в его словах что-то большее чем он хотел сказать, умаиа знал что он чувствует... Тогда пусть чувствует ненависть, и то что нолдо не боится его!

Астоворимо приказал молчать, и феаноринг был вынужден подчиниться, но... слова о том что Лаикалиссэ тяжелее их всех будет переносить пытки до боль сжали что-то внутри, и воин не стерпел, не смог не ответить выпадом на слова Саурона:

- Я могу рассказать еще одну историю, - глядя только в глаза командира заговорил Таурэндиль. - Я некогда слышал об одном маиа, что помогал в творении мира, а потом пал, умалился, и стал всего лишь тюремной крысой, мастером пыток. - Нолдо изящно улыбнулся. - Интересна тебе эта история?

Возвращене в реальность для Лаикалиссэ было хуже кошмара, и он не смог подавить стон - руки словно пылали от боли. Оперевшись на ноги, и с новым стоном сквозь плотно сжатые зубы, нолдо выпрямился. Командира все так же удерживали орки, но в камере появился еще и Таурэндиль. И, судя по тому что слышал юный эльф, Таурэндиль занимался тем что целенаправленно злил Саурона. Со страхом слушал юный эльф эти слова - его друг не знал еще что с ним может сделать тварь; он не видел Хисимо, не был здесь когда калечили самого Лаикалиссэ... Однако мысль о Хисимо придала силы роквену. То что вынес товарищ, казалось вынести невозможно, и все же он не молили о пощаде и не обещал что-либо рассказать. И был живым примером того как нужно себя вести. А пальцы... если будет судьба выбраться, то нолдо верил что эльфийские целители смогут все исправить.

+1

101

Саурон держал их всех за горло, выискивая самое болезненное место и нанося в него удар. И сейчас он взывал к состраданию Таурэндиля, возлагая на него вину за боль Младшего.

- Не верь ему, - тихо повторил командир. - Если кто и будет виновен, то только я. Ты будешь верен своим клятвам и будешь выполнять мои приказы, и кровь Лаикалиссо это не твоя вина и выбор.

Хавтит делить вину. Он и так в ней по уши, но свой отряд из нее выдернуть может постараться. И не только по тому что он любит их, а еще и по тому, что... им будет куда проще сносить пытку считая себя правыми, а не виновными.

Однако Саурон не собирался так просто выпускать добычу и продолжил искать подходы к Таурэндилю, сначала объяснив как тяжело будет Младшему, а потом попробовав снова разговорить пленника. Но нолдо не поддался, а ответел насмешкой и издевкой. И, глядя ему в глаза, Астоворимо улыбнулся в ответ. А потом предостерег:

- Хорошая история, друг. Что же до слов Саурона о Химьярингэ - не удивляйся при чем тут крепость-на-холме. Тварь не знает кто нашь Лорд и пытается выведать.

+1

102

- Я могу рассказать еще одну историю. Я некогда слышал об одном маиа, что помогал в творении мира, а потом пал, умалился, и стал всего лишь тюремной крысой, мастером пыток.

Нолдо-рассказчик, казавшийся поначалу более благоразумным, чем его товарищи, на деле оказался таким же. Дерзким, неразумным, неосторожным... и совершенно неоригинальным. Сколько их таких было - говоривших подобные слова, рассчитывающих оскорбить... Неужели они не понимают, что за сотни лет любое оскорбление приедается?

- Интересна тебе эта история?

Саурон усмехнулся и легко, едва прикасаясь, провел кончиками пальцев по щеке нолдо. Не удар, не рвущие тело когти - лишь намек на то, что и это тоже возможно.

- Не хуже прочих. Полагаю, ты слышал больше подробностей, чем назвал сейчас. Не поделишься ли ими? Возможно, тебе повезет, и ты на краткий миг увидишь того, о ком рассказываешь.

В стороне застонал и зашевелился прикованный нолдо - Младший, как называли его эти двое. Приходит в себя? Хорошо. Очень хорошо. Особенно - то, что помогать ему в этом не придется. Юноша чувствителен, как не всякий обученный целитель, это можно использовать...

- Хорошая история, друг. Что же до слов Саурона о Химьярингэ - не удивляйся при чем тут крепость-на-холме. Тварь не знает кто нашь Лорд и пытается выведать.

Астоворимо заговорил невовремя... впрочем, нет. Тоже неплохо. Иначе недолго и забыть о том, что он тоже может чувствовать, а не только изображать каменную статую. Умайа перевел взгляд на кауна и слегка пошевелил пальцами.

- Ты знаешь, что я знаю, - последнее слово прозвучало с едва слышным нажимом.

Ты так страдаешь от невозможности разделить боль своих воинов? Что же, ты ощутишь все, что я дальше сделаю с каждым из них. Посмотрим, насколько ты прочен.

+1

103

Нолдо с плохо скрываемым отвращением на лице дернул головой, отстраняясь от прикосновения Саурона. Но они были не только оскорбительны, они еще почему-то остро напомнили эльфу острые волчьи когти, следы от которых до сих пор не зажили и кровоточили. Пальцы Темного луче слов рассказали эльфу о том что будет если он не продолжит говорить, но взгляд Астоворимо был тверд и слова приказа прозвучали. По этому Таурэнжиль лишь постарался выпрямиться в руках орков, встать гордо, пока еще может, и глядя мимо умаиа, на своего командира, молчал.

- Ты знаешь, что я знаю,, - ответил Саурон Арандуру, но феаноринг лиь усмехнулся:

- Ты догадываешься. А это не одно и то же.

Лайкалиссо старался удержать свое сознание на происходящем, хотя мысли все время пыталась поглатить боль. Он видел как двое его старих товарищей говорят с Жестоким - спокойно и без страха. Хотя Таурэндиль понимает что его сейчас ждет, а командиру придется снова быть беспомощным наблюдателем. Но они держатся, как держался и Хисимо. Значит и он сможет.

- Эй, тварь! - На выдохе, сам не веря что говорит это, подал голос юный эльф. - Уже забыл... про меня? Или просто... сдался?

Лаикалиссо насмехался одновременно приходя в ужас и шалея от своей дерзкой и отважной выходки. Он хотел быть не хуже чем его товарищи по канте, и не собирался сдаваться после пары переломанных почти в кашу кистей. Он нолдо. Он нолдо Первого Дома. Он выдержит и отвлечет тварь от своих. Может их не тронут и они еще смогут спастись.

+1

104

Саурон равнодушно пожал плечами.

- Ты выбрал. Извини, крыс не держу.

Саурон подал новый знак, и орк, подобострастно сгибаясь, подал ему с жаровни маленький изогнутый нож. Орку пришлось брать его щипцами - но умайа, казалось, не волновали такие мелочи, как жар металла, раскаленного докрасна.

- Ты, насколько я понимаю, считаешься среди ваших дев красавчиком? - неприятно усмехнулся Саурон.

Подошел он, тем не менее, не к Рассказчику, а к Младшему. Очень, очень медленно поднес лезвие к правому глазу - так, что на грани слышимости затрещали опаленные ресницы. Еще медленнее провел по самому краю глазницы - там, где кожа еще покрывала кость, - длинно, но не слишком глубоко, так, чтобы не повредить сам глаз. Убрал руку, отошел на шаг, рассматривая результат, и так же медленно провел подобную черту под глазом - тоже по кости. Снова отошел, позволяя Младшему продышаться, и обернулся на кауна: доволен ли ты?

Ответа от Астоворимо, впрочем, он дожидаться не стал. Снова вернулся к Младшему - и на этот раз остывающее лезвие несколькими расходящимися надрезами вскрыло правую скулу, проходя глубже и задевая кость.

+1

105

Таурэндиль молчал и тогда заговорил Саурон:

- Ты, насколько я понимаю, считаешься среди ваших дев красавчиком? - Астоворимо напрягся, гадая что задумала тварь - словмать нос другу? Изрезать лицо? Затоив дыхание смотрел эльф как их палач взял в руки раскаленный ножь, но все было еще хуже - цельюбыл Младший. Дрожа крупной дрожью юный эльф выпрямился, встречая умаиа и стараясь не смотреть на ножь - но это было не так просто. Проигнорировать святящийся метал у самого глаза, задача доступная не каждому. В звенящей тишине затрещали ресницы Младшего, но тот, вжавшись в стену как мог, продолжал хранить молчание.

Таурэндиль выругался и дернулся в руках орков, Арандур сделал примерно то же самое, но молча. Нолдор были уверенны что Саурон хочет ослепить Младшего, и Астоворимо прочувтвовал облегчение, поняв что это не так. А потом вдруг закричал, в унисон с Лаикалиссэ, по тому что его бровь обожгло сильнейшей болью, только в отличае от юного эльфа, феаноринг рожденный в Амане, даже не поняв еще что происходит, смог раздавить крик о зубы, и с новой силой дернувшись в руках орков замолчать.

Удалось ли вырваться от орков, они же не ожидали что нужно будет удерживать мучимого болью.
Два чета - да.
[dice=9680-3872-26]

Однако, видя что и Лайкалиссэ и командир мучаются, Таурэндиль так же рванулся что было силы.
Два чета - освободился.
[dice=5808-3872-26]

И тот и другой нолдо смогли частично стряхнуть тварей, но лишь частично; а потом их схватили еще крепче. Саурон же, вдоволь налюбовавшись представлением, продолжил пытку. Арандур начал понимать что произошло, и смог удержаться от крика при, кажется врезающейся в самый мозг, боли, хотя это стоило большого труда, куда большего чем ожидал кано, Младший же закричал пронзительно, уже не пытаясь сдераться. Учитывая сколько он до того вынес...

Астоворимо и Лаикалиссо тяжело дышали, приходя в себя. Даже после того как раскаленный ножь перестал вспарывать плоть, боль и не думала утихать. Таурэндиль бледный и неподвижный замер как статуя. Он еще не понял толком что происходит, по тому что разум отказывался это воспринимать, но не смог не заметить синхронности реакций своих друзей.

Лаикалиссэ выглядел ужасно, со страшными и глубокими порезами-ожогам, обезлбразившими ему все лицо. А Астоворимо улыбался.

- Младший, - вдруг неровным голосом выговорил он, - ты молодец. Теперь... я точно знаю. Я свеж еще... и по тому... могу молчать... Но ты... - молодец! Я... горжусь тобой, воин.

Состояния Лаикалиссэ после пытки и слов командира, если он их слышал.
Чем больше - тем лучше.
[dice=9680-16]

+1

106

Астоворимо и Рассказчик почти одновременно рванулись из захвата, и Саурон поморщился. Неаккуратно. Но поправимо. Повинуясь неслышному приказу, орки оттащили Рассказчика к другой стене и приковали на место Хисимо. Умайа уделил ему долгий взгляд и холодную жесткую усмешку, а после снова вернулся к Лаикалиссо.

- Ты хорошо держишься, я вполне согласен с твоим кауном, - проговорил он, трогая свежие раны на лице юного нолдо. - Пожалуй, ты сможешь выдержать больше, чем я полагал сначала. Правда, я не знаю, стоит ли того упрямство...

Умайа не договорил - чье. Даже не обернулся на Астоворимо. Но не нужно было смотреть, чтобы обрушить на кауна незримый соленый водопад. Конечно, этот нолдо неплохо обучен - по их меркам, и распознать иллюзию ему не составит особенного труда, но хорошая иллюзия успеет причинить немало интересных ощущений прежде, чем развеется.

А Саурон тем временем снова прогрел лезвие на жаровне и прижал его к другой скуле Младшего - теперь плашмя, слегка вдавливая. И почти сразу - справа чуть ниже ключицы, так, чтобы острая грань снова проскребла по кости.

- А ведь несколько слов - и ты мог бы быть свободен, - снова усмехнулся умайа. - И даже цел. Или - не ты. Как жаль, что вы так упрямы...

Говорил он, казалось, Младшему. Но отлично знал, что его слышат и Рассказчик, и Астоворимо.

+1

107

Саурон закончил пытку Младшего и тогда орки потащили Таурэндиля к стене и цепям. Нолдо не сопротивлялся, держа себя гордо, хотя и видел что место к которому его ведут залито кровью и... что-то странное валялось на полу под цепями, какие-то обрывки... и нолдо понадобилось время что бы с ужасом понять что это были куски кожи, очевидно Хисимо. Холодные мурашки прошли по телу феаноринга, когда он понял что же здесь уже произошло, чему были свидетелями его товарищи и к чему нужно готовиться ему самому.

Эльф непроизвольно старался ступать так, что бы не наступить на кожу Хисимо. Словно... это было важно. А еще он подумал что если его ведут к цепям - то быть может настал его черед?

Таурэндиля закрепили у стены и тот сразу же впился взглядом в сину умаиа, снова вплотную подошедшего к Младшему. И тогда вспомнились слова Лаикалиссо, то как он отвлекал Саурона от друзей, прикрывая их и прекрасно (в отличае от Таурэндиля) знающий чему его это будет стоить. Как же... можно было предположить что юный эльф такой герой, так безумно храбр и стоек - ни вид мучений Хисимо, не своя собственная боль не устрашили его.

Арандура в руках орков вдруг скрутило, и Таурэндиль не мог ничего понять, не видя что именно мучит товарища, но тут снова раздался крик Младшего, и сдерживаемый стон командира, снова запахло паленой кожей. И Саурон предложил невозможное - предать что бы обрести покой. Нолдо только крепче уцепился руками за цепи. Значит... вот этот подвал, и отважные друзья рядом - это последнее что он, Таурэндиль, увидет в мире.

Лайкалиссо тяжело дышал, приходя в себя. Он уже понял что не потерял в этот раз глаз, но из-за боли почти не мог видеть ни правым, ни даже левым. Слезы обильно заливали лицо и жгли рану, но это было ничего, это было не страшно... Показалось ли ему что не один он закричал? Нет, должно быть это бред, его пораждение... И из неимоверной глубины донесся голос командира, но Астоворимо говорил тяжело дыша, с паузами и странно звучали эти вещи:

- Младший, ты молодец. Теперь... я точно знаю. Я свеж еще... и по тому... могу молчать... Но ты... - молодец! Я... горжусь тобой, воин.

Похвала была очень нужна, просто необходима, она поддерживала юного воина. Но - почему Арандур "точно знает"? Лаикалиссо с  трудом приоткрыл глаза и взглянул на командира. Тот с трудом стоял но, кажется, был цел.

- Что просиходит, кано? - Слабым, но не дрожащим голосом проговорил Младший: голова разрывалась от боли и мысли путались. Кажется он не мог понять чего-то простого, но чего?...

Только командир не смог ответить, задергался, глухо простонал что-то, но Младший не дождался когда Астоворимо сново поднимит голову, по тому что Саурон вдруг снова возник перед ним со святящимся от жара ножом, и феаноринг сжав зубы встретил боль. Правда молчать у него долго не удалось, и он снова в голос застонал еще до того как сталь вгрызлась в его члючицу.

- За верность свободу не покупают! - Выдохнул эльда ответ Саурону, как только снова смог говорить.

Отредактировано НПС Канта Астоворимо (21-02-2018 09:44:23)

+1

108

Таурэндиля потащили к стене и Астоворимо думал что Саурон выбрал себе новую игрушку, но не успел отследить происходящее - холодная вода обрушилась на него залепляя резью глаза и словно огнем вновь обжигая раны - соленая вода... "Но у меня же нет ран! Она не может жечь!", озарение о мороке пришло слишком поздно и было нужно не просто понять его, но и спаравиться с ощущениями, и отразить атаку - а все это требовало времени.

- Что просиходит, кано? - Услышал нолдо вопрос своего воина, но уже не смог ответить, едва справившись с мороком и задохнувшись от новой боли.

- Держись! - ухитрился выкрикнуть кано в промежутке меж ожогом и порезом, но большего пока сказать не удалось.

Когда же пытка кончилась и Саурон снова начал предлагат предать, что бы уйти от боли, феанорнг заговорил в новь. Он чувствовал боль Младшего, но ему не было больно от того что он говорил - ведь у него не было ран. Астоворимо и не думал отвечать Саурону, он игнорировал тварь и обращалс к своим:

- Младший, ты слышишь меня?.. Саурон... наложил на меня чары... что я теперь чувствую ту же боль что и ты. - Сделав над собой усилие феаноринг снова заговорил, но уже без пауз. -  Все в порядке, не тревожся об этом. Я рад разделить твою муку, друг.  И я горжусь тобой, восхищаюсь тем как ты держишься.

+1

109

Разумеется, Астоворимо справился с мороком, пусть и не сразу. И, как и до того, пытался подбадривать остальных. Тоже неплохо - любые слова суть слова, любая откровенность ведет к большей откровенности.

- Младший, ты слышишь меня?.. Саурон... наложил на меня чары... что я теперь чувствую ту же боль что и ты. Все в порядке, не тревожся об этом. Я рад разделить твою муку, друг.  И я горжусь тобой, восхищаюсь тем как ты держишься.

Саурон ласково и одобрительно улыбнулся Астоворимо:

- Хорошо, ученик. Очень хорошо. Я, конечно, полагал, что ты распознаешь чары быстрее, но я понимаю, ты был занят мыслями о своих подчиненных. Это похвально, разумеется. Но что же теперь, когда урок решен - оставить тебе эти чары или лишить тебя их? Что ты предпочтешь?

Повернулся снова к Младшему, почти нежно провел рукояткой ножа по нетронутой ключице.

- Ты молодец, Младший, - произнес умайа, копируя интонации кауна. - Ты действительно хорошо держишься. Пожалуй, я даже не стану предлагать такому стойкому воину просить пощады. Но, возможно, со временем ты захочешь попросить за кого-то другого? Подумай об этом.

И Саурон снова взялся за нож. На этот раз накаленное лезвие прошлось по правой руке от плеча, параллельными порезами вспарывая кожу и мышцы.

+1

110

Саурон называл Астоворимо учеником, и это было как-то слишком оскорбительно, но, навернека, выночилось легче чем боль. Командир объяснил что происходит, Таурэндиль подумал что и он не отказался бы от того "дара" что получил Арандур. Только ведь... разделить боль это не то же самое что получить ее вместе с шрамами. На Младшего было страшно смотреть, враг не только искалечил, но и изуродовал юношу. Неожиданно Таурэндил понял что ему будет трудно принять такую форму плена - не пытку что оставляет шрамы, заставляющие ужасаться, но и склоняться к их пережившему с уважением; а пытка что обезображивает и будет вызыватб желание отвернуться, с отвращением и жалостью. Вот какие взгляды будет он ловить, если выйде. Если. Нолдо усмехнулся. Жалость к своей судьбе еще не повод предать.

Впрочем, о себе эльф забыл как только сново зашипела под ножом плоть Младшего.

- Сволочь! - с ненавистью выкрикнул эльф.

Младший снова справился с тяжелым испытанием. От боли он уже плохо соображал, голова, кисти, кажется, жили какой-то своей пламенеющей жизнью, но почему-то при этом не оставляли его в покое. И все же эльда терпел. Ему даже стало в какой-то мере любопытно сколько он сможет выдержать. Лаикалиссо понимал что он, наверное, бредит, но не мог удержать себя.
Сквозь шум в ушах донеслись слова командира - он разделял его боль! Кто чью... не известно, не понять уже... Не прикрыть командира...

- Прости. - прошептал Лаикалисо. И улыбнулся, точнее дернулся улыбнуться, но не смог из-за ран - Астоворимо высоко оценил его стойкость. Хорошо если заслуженно...

А потом заговорил Саурон, так что его слова ввинчивались в самый мозг, прорывались через бред:

- Ты молодец, Младший. Ты действительно хорошо держишься. Пожалуй, я даже не стану предлагать такому стойкому воину просить пощады. Но, возможно, со временем ты захочешь попросить за кого-то другого? Подумай об этом.

Слова были очень страшными. И Младший действительно стал о них думать, но тут мир вспыхнул еще ярче от боли, хотя, казалось, ярче быть уже не может.

+1

111

Если Астоворимо игнорировал Саурона, то тот напротив вдруг вспомнил о присутствии нолдо, буквально завалив последнего знаками внимания. Феаноринг был глух к оскорблениям и издевкам, но все же был вынужден нарушить свое презрительное отчуждение:

- Но что же теперь, когда урок решен - оставить тебе эти чары или лишить тебя их? Что ты предпочтешь?

- Оставь. Только будь добр, перестань нас гладить и ласкать - а то меня вырвет. - Бросил Арандур. Отчаяние и беспомощность пораждали злость, но злость и помогала справляться с болью. Младший выглядел скверно... если только не вспоминать как выглядил Хисимо, когда его уносили отсюда. Жив ли он, что с ним еще будет... Астоворимо аставил себя поднять разрывающуюся голову и выпримиться, глядя на Таурэндиля. Что тут сказать? Держись? Так достается сейчас Лаикалиссо ему самому, немного. А Таурэндиль лишь вынужден безучастно смотреть. Хорошо что он пока молчит, умудряется молчать...

- Все нормально. - Только и смог повторить Астоворимо, снова вздрогнув от ощущения прикосновения к ключице.

- Но, возможно, со временем ты захочешь попросить за кого-то другого? Подумай об этом.

- Например попростить за всех тех кто еще свободен, кто не в твоих руках и никогда не не окажется в твоей власти и власти Моринготто! - Последние слова Арандур уже выкрикивал, не в силах удержаться, по тому что Саурон то ли прорезал, то ли прожигал правую руку, кажется, до самой кости.

К боли примешивалось отчаяние - все же тварь искалечила Младшего. Оставит ли Саурон его теперь в живых и нужна ли такая жизнь Лаикалиссо?..

+1

112

- Сволочь! - выкрикнул Рассказчик вслед очередному крику Младшего.

Разумеется, в его голосе была по большей части ненависть. Саурон неуловимым жестом собрал эту ненависть, замешанную ужасом, в горсть и стряхнул в складки своей одежды. Пригодится и это...

Презрительные слова Астоворимо умайа сперва подумал было оставить без внимания, но... а собственно, почему? Саурон обернулся, улыбнулся кауну именно так, как ему не понравилось - снисходительно, по-отечески ласково, даже с какой-то укоризной покачал головой - мол, и не стыдно тебе так грубо выражаться, дитя? И хватит пока с него... да, пока - хватит. Младший тем временем пытался улыбаться. Сильный юноша... что же, ему же хуже. Здесь его сила обернется против него.

- Например, попросить за всех тех, кто еще свободен, кто не в твоих руках и никогда не не окажется в твоей власти и власти Моринготто!

Младший обмяк, тяжело дыша, и Саурон ненадолго оставил его, вернувшись к Астоворимо. Рукояткой того же ножа поднял его голову за подбородок. Усмехнулся.

- Ты всерьез предлагаешь своему воину попросить меня за тех, кто пока не имеет ко мне никакого отношения? - процедил умайа. - Ты тут не рехнулся часом от счастья, что тебе тоже больно стало? Это такой странный способ попросить добавки?

0

113

Лаикалиссо пытался держаться за слова командира, потом - за собственные злость и любопытство, но потом не осталось и этого, от плеча вслед за ножом Саурона расплескалось жидкое пламя и потекло дальше - по руке, вниз по спине, было больно, больно... юный нолдо не заметил, когда перестал кричать - собственный крик продолжал звенеть в ушах, горло саднило, и подвал расплывался перед глазами, заполняясь невнятной серой мутью. Где-то далеко был Таурэндиль, что-то, кажется, кричал - или это было раньше? Лаикалиссо не понимал. Он оставался в сознании, но ноги от боли почти не держали, и нолдо снова повис в цепях.

Таурэндиль, напротив, снова не выдерживал отведенной ему роли безучастного наблюдателя. Он хорошо понимал, насколько бесполезно сейчас рваться из оков, понимал, что только попусту растрачивает силы, но стоять и молча наблюдать за страданиями друга было невозможно.

- Зачем ты его мучаешь, он же не нужен тебе! - с отчаянием в голосе выкрикнул нолдо, когда цепь в очередной раз устояла под его рывком.

0