Ardameldar: Первая, Вторая Эпохи.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Что ты мне скажешь?

Сообщений 121 страница 150 из 153

121

- Не слушай его друг. Он будет пытать нас скажем мы что-то или промолчим, будем смеяться над ним, или не осмелимся. Он будет выворачивать нас пока не поймет что мы для него бесполезны, а не потому, что наказывает тебя или меня, или кого-то за наши слова и поступки. Будь свободен и не бойся - того что начертано не изменить, а большего он добавить не в силах. Судьба любого из нас не в твоих и не в его руках.

Астоворимо снова пытался подбодрить подчиненного, говорил какие-то обычные для пленных нолдор героические банальности, и Саурон не удостоил эти слова ответом. В конечном итоге нолдо даже был прав - речь здесь шла ни в коей мере не о наказании, речь шла о пользе. И, пожалуй, упрямый каун постепенно приближался к правильному пониманию этой пользы.

Но крики Младшего еще не отзвучали, когда Астоворимо как-то вынудил орка наклониться, извернулся в его лапах и ударил головой в лицо. Орк взвыл и выпустил пленника. Остальные, впрочем, держали все так же крепко, с гоготом глядя на того, который теперь катался по полу, хватаясь за разбитую морду.

Саурон не изменился в лице и не выказал никаких эмоций. Он закончил надрезы на боку Младшего, когда тот начал уже хрипеть и задыхаться, а не кричать, и только после этого подошел к буяну. Смерил взглядом его, потом орка на полу, потом снова посмотрел на Астоворимо - и показательно медленно сжал пальцы. Орк захрипел, забулькал, задергался. Саурон схватил нолдо за волосы и повернул его голову так, чтобы видеть умирающего орка было удобнее.

- Мне не жаль потратить орка-другого, - холодно и тихо проговорил умайа. - Но если ты предпочитаешь калечить свои и чужие вещи настолько бессмысленно - зачем ты говоришь о какой-то разнице между нами? Ты действительно неплохой ученик, но методичности тебе недостает. Впрочем, метод сравнения тебе доступен. Смотри, вот так выглядит удушье на раненом, но крепком и здоровом орке. А так - на раненом, но крепком и здоровом нолдо.

Саурон разжал пальцы прежде, чем орк умер, и незанятые собратья потащили тварь куда-то в угол за спиной Астоворимо. А умайа, удерживая волосы нолдо и заставив его повернуть голову еще раз, снова сжал пальцы, и теперь захрипел Таурэндиль.

+1

122

-  Спасибо тебе, - отозвался Таурэндиль на слова кано, заодно проверяя как может говорить,  с разодранной щекой. Оказалось больно, но терпимо. Как эти шрамы будут выглядеть когда заживут? Да и... наступит ли это "когда"? Куски кожи Хисимо под ногами, обезображенный и замученный Младший... И Астоворимо, вынужденный быть свидетелем мук его воинов, а сейчас снимающий вину с Таурэндиля... Но и роквен сейчас мог сделать что-то для своего кано. - Я понял тебя и я запомню это. - Ответил роквэн.

Успел сказать нолдо прежде чем Младший и Арандур снова погрузились в боль. Лаикалиссо не имел сил молчать, но воля его по-прежнему осталась непреклонной. Друг не заговорил даже когда сорвал голос и потерял дыхание. А Астоворимо, сопротивляясь пытке, даже умудрился напасть на орка.
Сердце Таурэндиля разрывалось от боли за друзей; но нолдо был слишком горд что бы бояться собственной участи и, скорее бы с вызовом принял пытку сам, чем продолжать смотреть и не мочь вмешаться.

- Младший! Если ты слышишь меня, знай что я не встречал еще такой стойкости! - отчасти нолдо говорил правду, отчасти хотел подбодрить юного друга... словами. Больше было нечем...

Роквен в очередной раз мрачно рванулся в цепях, увидев как его командира схватили за волосы и издеваются над ним. Орка ему не было жаль, хотя зрелище и было отвратительным, но эльф хотел прикрыть Арандура,  хотел ответить резко, вернуть тварь к себе... но не смог ничего сказать, лишь хрип вырвался из его горла, но не речь. И вдохнуть нолдо тоже не мог. Дернувшись несколько раз Таурэндиль попытался затихнуть, вцепившись пальцами в кандалы - хотя бы гордый вид он да сохранит, а если тварь решила его убить - это не самая тяжелая из возможных смертей...

Лайкалиссо то ли чудом, то ли злой волей, но прибывал в сознании. И сейчас ему было уже все равно отключится он или нет. Боль была настолько всепожирающей, что, казалось, от нее нет спасения нигде. Нужно было подняться, но не было сил... Краем сознания юный воин понимал что тварь занялась командиром. А раз так - он должен был прикрыть. Должен... Его долг как воина...

- Куда пошел, - плохо слушающимся языком спросил Лаикалиссо, обращаясь к Саурону. - Устал и отчаялся со мной, ублюдок?

Собственные слова казались феанорингу далекими и неестественными, а он сам словно бы дробящимся в множестве зеркал. Или только в одном - в зеркале его командира? Тогда понятно почему так больно, отражение... но кто чье?

Плывущее сознание уловило слова Таурэндиля - его старшие товарищи признали его стойким... Это хорошая награда... Лучше думать об этом...
Мысли пытались рассыпаться цветеым и бессмысленным ворохом, тонули и терялись в лабиринтах боли.

Отредактировано НПС Канта Астоворимо (02-03-2018 11:12:15)

0

123

Ребра, кажется, прорезали до костей, или даже и вовсе сдирали плоть с костей - Арандур не мог четко сказать по ощущениям, а Лаикалиссо заливала кровь и было не видно что с ним. После удара головой в лицо орку, голова раскалывалась, но феаноринг был рад что смог сопротивляться.

Однако Саурон отреагировал на возню за спиной не раньше чем довершил все что задумал с Лайкалиссо. И по тому, когда он подошел, у нолдо еще шумело в ушах и красная пелена не прошла в глазах, но чувствуя изменения в Незримом Мире, Аикарамат понял что Саурон душит своего собственного раба. Когда нолдо почувствовал жесткую хватку руки Саурона на своих волосах, он вздрогнул и, не взирая на боль, попытался вырваться, почти в безумии, инстинктивно, но... это было невозможно, и феаноринг замер, подавляя свое отвращение,  что бы не радовать врага лишний раз своей беспомощностью. Нолдо не было жаль орка, но слова Саурона обескураживали. Тихие, ледяные...

- Мне не жаль потратить орка-другого. - Без сомнений и сожалений заговорил Темный, не колеблясь добивая своено раненного слугу. Значит все напрасно? И нет разницы убивать орков или нет... Понимние тщетности любого сопротивления сокрушало. Заглянув за край пропости где билось отчяние, нолдо отшатнулся. Нет! Это не могло быть так. Не напрасно сопротивление. И если, даже в плену, он сможет уничтожать тварей Врага - да будет так! Даже если эти орки будут как капли в море... все равно он сам еще останется воином и любая победа лучше чем никакой.

- Но если ты предпочитаешь калечить свои и чужие вещи настолько бессмысленно - зачем ты говоришь о какой-то разнице между нами? Ты действительно неплохой ученик, но методичности тебе недостает.

- Расскажи мне как мне лучше портить твоих рабов и я приму к сведенью, - дрожащим от сдерживаемого гнева голосом ответил Астоворимо. И с трудом удержал себя что бы не попробовать вновь скинуть руку Жестокого.

Но следующие слова умаиа заставили Арандура похолодеть. Да... было ожидаемо что Темный продолжит издеваться над пленными, но... как было избавиться от чувства что это твоя вина?

- Впрочем, метод сравнения тебе доступен. Смотри, вот так выглядит удушье на раненом, но крепком и здоровом орке. А так - на раненом, но крепком и здоровом нолдо.

И тут Саурон отпустил орка... не додушил, отпустил! Значит все же не так безразлично ему наличие рабов как он говорит. И Астоворимо улыбнулся, улыбнулся глядя на Таурэндиля, понимая что именно сейчас ему предстоит, но улыбаясь так, как был бы готов принять подлержку его гордый воин.

Удушье наступило для двух воинов одновременно. Таурэндиль сражался с мукой, а Астоворимо чувствовал себя бесчестно - да, удушье товарища перехватило его горло, но... нолдо мог вдохнуть. Это не приносило облегчение, но все же он мог. А друг нет. Что оставалось? Пытаться не дышать тоже? Против своей воли эльф вздрагивал и дергался в горсти Саурона.

Астоворимо не забывал о своем юном воине, но его слова оказались неожиданны:

- Куда пошел. Устал и отчаялся со мной, ублюдок? - И Арандур с глубоким уважением подумал о Лаикалиссо, но не смог ни повернуть головы, за волосы удерживаемую умаиа, не ответить хоть что-то, мучимый удушьем. Казалось что легкие разрываются, и это было сложнее безмолвно выносить чем боль.

+1

124

- Расскажи мне как мне лучше портить твоих рабов и я приму к сведенью, - выговорил Астоворимо.

Саурон усмехнулся, посмотрел ему в глаза и отрезал:

- Небессмысленно.

Разумеется, душить Рассказчика до смерти он не собирался: только до той грани, на которой сознание начинает ускользать. Но отпускать нолдо в беспамятство умайа не видел смысла. Пока что. И, дойдя до грани, за которой легкие начинают рваться, он разжал тиски. По его знаку снова притащили недодушенного орка - оклемавшийся, он скулил и в ужасе царапал лапами пол.

- Тебе понравилось, каун? - Саурон снова обратился к Астоворимо. - А ведь это можно делать медленно. Иногда отпуская, позволяя глотнуть воздуха, осознать близость смерти... вот так.

Повинуясь ритму его слов, орк на полу корчился в новом приступе удушья. Умайа все так же удерживал нолдо за волосы, вынуждая смотреть именно в эту сторону. Вот орк стиснул горло лапами, заскреб ногами... и Саурон снова отпустил его. Ненадолго. И снова сжал орочье горло незримыми тисками.

- Точно так же будет дергаться твой воин, каун, - очень тихо и спокойно пояснил умайа на ухо Астоворимо. - Но если этот орк выдежит не больше трех-четырех удавок, то твой воин крепок, на его удушье можно будет любоваться долго. А вот тебя я, пожалуй, от этого освобожу, по крайней мере отчасти. Иначе ты рискуешь пропустить немалую часть зрелища.

Орк снова задышал и заскулил, и снова захрипел. И тут попытался вмешаться Младший:

- Куда пошел? Устал и отчаялся со мной, ублюдок?

Язык едва повиновался усилиям юного нолдо. Саурон обернулся, смерил Младшего взглядом и одарил заинтересованной улыбкой.

- В каком-то смысле ты даже прав, Младший, - проговорил умайа. - В человеческих языках словом "ублюдок" называют тех, чьи отец и мать не заключали брачного союза согласно обычаям, верно? Поскольку матери у меня не было вовсе, отец совершенно точно не мог заключить с ней какого бы то ни было союза. Но, вероятно, ты имел в виду оскорбление? Тогда это даже как-то скучно. Твой товарищ, бывший некогда красивым, умеет браниться интереснее.

Орк задергался сильнее и затих.

- Итак, каун? Продолжим с твоим воином?

+1

125

Саурон снова принялся за орка, и это позволило Таурэндилю прийти в себя хотя бы немного. Тварь что-то нашептывала командиру, несомненно, мерзкое и отвратительное. Но даже Тху не станет вечно развлекаться с орком, когда есть пленники. Нужно отдышаться, нужно набраться сил для следующей пытки, чтоб хотя бы не доставить вражьему слуге лишней радости... Слова Тху и даже слова Младшего доносились до Таурэндиля словно из-под воды.

Лаикалиссо ожидал кары за свою дерзость, новой боли, страха... хотя бы какой-то реакции! Ожидал, что тварь хотя бы немного отвлечется от старших... но попытка оказалась бесполезной. Тху едва обернулся к нему, ответил насмешливо - Лаикалиссо едва сумел разобрать слова. Лаикалиссо сдавленно застонал от гнева и досады. Получалось, что тварь не намерена сейчас возвращаться к нему... можно ли использовать хотя бы это?!

0

126

- Небессмысленно. - услышал Арандур и даже ухмыльнулся в ответ, правда скоро прекратил.

Отпустив побелевшего друга, Саурон снова обратил свое внимание на раненого Астоворимо орка. Но руку с нолдо не снял и близости не прекратил; феаноринг дышал и чувствовал что пытается отдышаться, и противно было делать это, зная что враг физически ощущает содрагание его тела, его беспомощность и имеет над ним власть. Но... то что задумал умаиа было еще хуже.

- Тебе понравилось, каун? А ведь это можно делать медленно. Иногда отпуская, позволяя глотнуть воздуха, осознать близость смерти... вот так. - Сначала эльф думал что Темный говорит от пытке для его товарища, которую можно будет повторять снова и снова, но... нет, не только об этом. Орк вновь задергался на полу, пытаясь вдохнуть, а жесткая рука на затылке, направляла голову кано, не давала ни отвернуться, ни выпрямиться в гордой и брезгливой позе. Унижение давило. И... мучение орка было отвратительно. Пусть это и создание что нолдо убил бы и не заметил, но... не так. Так было нельзя! Не правильно, мерзко! Пытка врага не вызывала боли как пытак родича, но и ее эльда не желал видеть и знать.

Саурон приблизился совсем близко, зашептал в ухо, и чувствуя его дыхание, как раньше ощущал лишь дыхание немногих друзей, Астоворимо невольно выгнулся, по спине пробежали мурашки от отвращения и непереносимости всего происходящего, и эльф коротко застонал, прежде чем смог пересилить себя. Неизвестно как к тому отнесся Саурон, но орки, что держали нолдо веселились глядя на беспомощность и страдание пленника, и даже слегка ослабили хватку, что бы его дерганья были заметнее. Да и, пожалуй, им не хотелось стоять столь близко к своему господину.

Для нолдо происходящее было кошмарным, как... и должно было быть в плену, наверное. Но Саурон не просто проверял их на прочность, он еще и пытался подточить волю издевательствами. Боль разодранного Лаикалиссо, саднящие острыми иглами легкие Таурэндиля, хрипящий и затихший на полу орк, скрученные руки и ладонь, зарывшаяся в его волосы, теплое дыхание на его  шее, тихий голос в самое ухо, обещание освобождения от боли, что рождало радость, отдающую предательством... нолдо вздагивал всем телом и несколько раз коротко простонал, что-то похожее на приглушеннное и краткое "М-м".

И тогда Жестокий снова обратился к нему:

- Итак, каун? Продолжим с твоим воином?

Вместо ответа Астоворимо снова рванулся. Орков осталось трое, держали они пленника уже не так крепко и феаноринг надеялся  на внезапность и на удачу:

Чет - удалось освободить одну руку.
[dice=3872-16]

И не теряя времени, едва получив возможность движения, Арандур вскинул высвобожденную руку, метя схватить Саурона за горло, вырвать гортань, придушить, сжать пальцами кузнеца вражье горло, а там, будь ты сто раз аина, вырваться не удастся.

+1 по правилам боя, как аманэльда

[dice=9680-16]

+1

127

Получилось ли у Астоворимо схватить Саурона за горло? +3 как у майа.
[dice=1936-16]

Ответный удар Саурона (5 + 3 = 8, так?):
[dice=9680-16]

Рывок Астоворимо оказался неожиданностью не только для орков, но и для Саурона. Во всяком случае, он был достаточно внезапным, чтобы умайа не успел отшатнуться, и пальцы нолдо сомкнулись на его горле. Будь его тело действительно создано из смертной плоти, ему бы предстояло хрипеть несколько дней уже теперь, но фана не было столь необходимым даже дышать. А испортить фана непоправимо этому эльда было не под силу.

Досадно, что Рассказчик остался без внимания. Впрочем, и это пригодится: сейчас он отдышится, и можно будет действительно всерьез продолжить. И только потом, когда Рассказчик уже не сможет вернуться в сознание без помощи целителя, закончить с Младшим. На сегодня закончить.

Но все еще не трогать бешеного кауна. Его черед - последний.

Саурон не стал вырываться. Он поднял руку и прежде, чем орки опомнились, сжал пальцы повыше запястья Астоворимо. Крепко - чтобы забывшийся нолдо вспомнил, на кого поднял руку. Помедлил, встряхнул его и отшвырнул к дальней стене.

Отредактировано NPC Darkness (18-03-2018 00:48:32)

+1

128

Арандур схватил Саурона за горло левой рукой, чувствуя как сминается плоть, и усмехнулся в удивленное и раздосадованное лицо умаиа. Но... сражаться проив аина совсем не то же самое что сражаться против мироанва. Словно не ощущая боли и дискомфорта, Жестокий поднял руку и перехватил кисть нолдо, чуть выше запястья, и Астоворимо понял что как бы не была крепка его хватка, сейчас его собственная рука оказалась в воистинну железных тисках, которые, причиняя сильную боль, заставили пальцы разжаться, быть может раздробив при этом пару костей. Сжав зубы и с упорством глядя в лицо Темного, эльф пытался не застонать, но чувствуя что проигрывает, что его плоть слаба что бы устоять, кано отвел взгляд. Когда же горло твари, с четкими белыми отпечатками от руки пленника, оказалось свободно, Саурон отбросил эльда прочь к дальней стене с такой силой, что нолдо пролетел через почти весь подвал. Поначалу трое орков все еще держали феаноринга и только это спасло роквэна от травм при ударе о стену.

Сломано ли запястье? Нечет - нет.
[dice=5808-16]

Ударившись о полированные камни, Астоворимо упал на пол и ему понадобилось несколько бесконечных секунд что бы смочь вдохнуть вновь. Впрочем... состояние удушья уже не было не знакомым для него. Но зато осознание проигрыша, после казалось бы столь бизкой победы, резало душу, и, словно кровь из ран, душу покидала надежда на победу, а холодное отчаяние стремилось завладеть образовавшейся пустотой. Сжав зубы нолдо пошевелил пальцами левой руки; они отзывались болью, но все же слушались, и не были повреждены непоправимо... как у Младшего. Закусив губу Арандур поднялся на одно колено, а затем и выпрямился. Что же... он по крайней мере снова свободен. Пусть и ненадолго, но свободен. А значит может бороться и дальше.

+1

129

Таурэндиль и Лаикалиссо не успели толком понять что случилось, так быстро все произошло - короткая возня и Саурон, разбрасывая орков, откидывает Астоворимо к дальней стене. И командир сначала лежит неподвижно, а потом с трудом и пошатываясь поднимается на ноги, встает расставив ноги, словно готовый к бою. Произошло нечто, и чем бы это нечто ни было, одно было несомненно - командир чем-то смог достать Саурона. Таурэндиль криво усмехулся, а Лаикалиссо, которому уже казалось что он состоит из одной боли, совершенной в своей законченности, набрался сил что бы выкрикнуть-простонать:

-Аийа!

И в самом деле - радостно умирать вдя командира таким. Не сломленным, по прежнему готовым к сражениям и не опускающим рук.

Лаикалиссо был залит кровью с головы и до пояса, даже его штаны уже пропитались кровью насквозь. Очень хотелось пить. А мир вокруг, та малая часть что от него осталась, терял четкость контуров, звуки ясность, и даже свет факелов был лишь неясными размытыми пятнами. Юный нолдо умирал в подвале Саурона от потери крови, пережив муки и оставшись верным и твердым.

0

130

Саурон не спешил, позволяя Астоворимо подняться на ноги, отдышаться, осознать, целы ли кости, хватает ли сил стоять... Пусть: он, конечно, успеет подумать о свободе, может быть, даже обрадоваться. Тем больнее будет разочарование и для него, и для Рассказчика, и для Младшего, который успел восстановить силы настолько, что даже обрел голос. Не двигаясь с места, Саурон очень медленно протянул руку и резко сжал пальцы, выдавливая дыхание из горла Астоворимо, но все еще позволяя тому увидеть и осознать каждое движение умайа и каждое мгновение происходящего.

Впрочем, удушье тоже было лишь средством.

- Заковать, - бросил Саурон, не повышая голоса и не поворачивая головы, но орки прекрасно поняли, к кому обращен приказ и насколько быстро следует его выполнить.

Вот так. Пусть Рассказчик усмехается, пока может. Как только его командир будет растянут в цепях, удушье вернется уже к говорливому красавчику, и, разумеется, не насмерть. Дождаться, пока сознание не начнет покидать лишенное воздуха тело, отпустить, позволить глотнуть воздуха, немного восстановить дыхание - и снова сжать горло. И так - пока Рассказчик вообще способен оставаться по эту сторону беспамятства. Это долго, и тем лучше - каждое мгновение чужого страдания ослабляет горделивого кауна.

Ах да. Не забыть в какую-нибудь из передышек остановить кровь Младшему, не то он и умереть может... и, пожалуй, убрать его покамест. Пусть немного отлежится...

+1

131

Кано выбирал цель и думал с чего бы ему начать: увы, на Саурона нападать бесполезно, значит... надо перебить всех орков в крепости и дать канте выбраться на свободу. Делов то. Нолдо усмехнулся и увидел как медленно умаиа поднимает руку и направляет ее на него, а после резко сжимает. Сначала Астоворимо инстинктивно дернулся рукой к горлу, желая скинуть помеху, что не давала вздохнуть, но еще на середине жеста понял всю бессмысленность своего намерения. Злая воля держала его. Но... это был еще не конец. Сколко он сможет быть без воздуха пержде чем потеряет сознание? Быть может минуту. Что же - за минуту можно успеть многое. И почти с радостью нолдо услышал как Саурон произнес:

- Заковать.

Шесть орков со всех ног бросились к Арандуру, а эльф - к оркам. Шесть против одного, избитого и без оружия... Но все же хоть от одного нолдо да попробует очистить Арду.

+ 1 к результату кубика
[dice=7744-9680-1936-7744-1936-3872-66]

Лаикалиссо вновь лишившись чувств повис на цепях и не видел происходящего. Таурэндиль же, перестав улыбаться, вновь начал рваться из оков, желая придти на помощь своему кано.

+1

132

Астоворимо дрался отчаянно и умело, но, разумеется, проиграл, как только ему стало всерьез недоставать воздуха. Умайа не шевелился, глядя, как орки растягивают задыхающегося нолдо на стене, закрепляют оковы, замыкают ошейник - и разжал пальцы только тогда, когда труп самого невезучего из шестерых был оттащен за дверь вместе с предыдущим.

Только теперь внимание умайа обратилось на Младшего. Да, действительно, если теперь продолжить - юнец умрет. Что же... Саурон прищурился, отмеряя силу, встряхнул кистью - и темное облако окутало юного нолдо, принуждая кровь остановиться, а самые глубокие раны - отчасти зарасти. Не больше. Взяться сейчас залечить все его раны полностью - и Младший, пожалуй, тоже не выдержит. Достаточно будет не дать ему умереть.

- Убрать, - приказ последовал сразу же, как только чары закончились. - В одиночку.

Закончив с юношей, Саурон обернулся к Рассказчику. Начинать всерьез - рано... но стоит несколько охладить его пыл. Едва заметный жест - и оковы нолдо обожгли его кожу холодом. А вот теперь снова взглянуть на Астоворимо.

- Итак, каун, ты не ответил. Продолжим с твоим воином?

+1

133

Нолдо дрался отчаянно и яростно, зная что времени почти нет, зная что удары должны убивать, но его же ярость сожгла остатки воздуха и Астоворимо рухнул на колени, чувствуя как горят его легкие, но не в силах вдохнуть и даже закрыться от ударов. Мир расплывался и темнел, эльф почти не чувствовал что его схватили и тащат, сосредоточенный лишь на мысли о вздохе, или на мечте скорее умереть - но он знал что смерть не наступит. Рефлекторно, уже в агонии, феаноринг сопротивлялся оркам не давая растянуть руки и ноги на стене, но твари были опытны в таких делах и справились быстро. Арандур не ощутил ошейника, продолжая биться на стене, не видел как труп орков выносят из камеры, не знал даже скольких он убил и убил ли, не заметил тот момент когда Саурн отпустил его... Но в какое-то мгновение нолдо понял что дышит. Глубоко, жадно, шумно втягивает воздух; отвратительный, полный запахов крови, но ... изумительно-прекрасный воздух! Поняв что дышит и в глазах снова проясняется, еще не отдышавшись до конца, нолдо, глядя перед собой, попытался понять где он и осознать свое положение; он сомкнул руки на цепях, что в буквальном смысле растянули его на стене, не давая груди дышать в полную силу, не смог пошевелить разведенными ногами, дернул головой... и похолодел. Максимально открытая и беспомощная поза заставляла чувствовать себя беззащитным перед Сауроном, он имел полную власть над неподвижным пленником, и от этого хотелось забиться и заорать, а ошейник на шее... Почему, почему одна маленькая полоска метала приводила в такой ужас? Нолдо не знал. Он не мог сейчас думать и размышлять, что-то иррациональное и невозможное пыталось захватит его, сводя с ума и побуждая орать, плакать... но не молить. Словно бы у болота что звалось НЕТ-НЕХОЧУ-НЕТ-УБЕРИТЕ-ПУСТЬ НЕ БУДЕТ-НЕТ! вдруг оказалось дно и Астоворимо ступил на него. Ввцепился зубами в губу, закрыл глаза и замер. Дышать. Дышать ровно и глубоко: не только восстанавливая дыхание, но и что бы задавить панику, собраться, смириться что бы продолжить сопротивляться...

Но Саурон не стал давать ему столь неободимое что бы собраться время. Астоворимо не видел через закрытые веки что происходит, но вдруг почувствовал резкую боль на боках, груди, руках, щеке. От неожиданности глаза феаноринга распахнулись, тело попыталось изогнуться, а с губ слетел протяжный стон. Тело то-ли горело огнем, то ли рездиралось иглами, но рядом с Арандуром не стояло палачей, Саурон смотрел не на него, и тогда кано понял что тварь снова взялась за Младшего. Стараясь не дергаться и не кричать, вцепившись побелевшими пальцами в цепи, эльда терпел пытку.

Кажется Лаикалиссо вначале отключился, но пришел в себя от боли и начал тихо стонать - на большее его уже не хватало. А Астоворимо казалось что он сходит с ума. Беззащитность, боль, бессилие помочь друзьям, ошейник, что лежит на плечах - не сдерживая, но унижая... Нолдо хотел выкрикнуть "Держись, Младший!", но не мог - боль была нестерпима, и если обрывки мыслей в голове еще проносились, то слова были выше взможного.

- Убрать. В одиночку. - Расслышал Астоворимо, когда боль вдруг прекратилась, но ощущения все еще не схлынули. Тяжело дыша, чувствуя как пот струится по лицу, кано заставил себя выпрямиться - да, он все еще мог это... А потом поймал взгля окровавленного друга, которого орки собирались под руки тащить в одиночную камеру, и хрипло заговорил:

- Ты герой Младший. Держись так же и дальше. Не сдавайся.

Фразы получались только короткие, командир старалс говорить так, что бы голос звучал твердо.

Лаикалиссо уволокли и Саурон обратился к Таурэндилю. Астоворимо не знал что Темный делает с его другом, но Таурэндиль вздргнул, а через мгновение и командир почувствовал что оковы на его разбитых руках обожгли запястья, и только спустя несколько секунд понял что это был не расскаленный жар, а холод. Саурон же повернулся к Арандуру.

- Итак, каун, ты не ответил. Продолжим с твоим воином?

Эльф снова закусил губу и прикрыв глаза опустил голову. Как же невыносимо было все происходящее... Хотелось ответить гордо и дерзко, но нолдо снова смирял себя и пытался сдержать.

- Нет, Жестокий. Не продолжай с ним. Оставь его. - Слова звучали тихо и спокойно, феаноринг не пытался удержать себя на грани разума - к чему? То что тут творилось было далеко а гранью, нужно плыть по течению. Но эльф смог удержать себя от ужаса и паники. Арандур не думал что Саурон оставит Таурэндиля в покое, что его акт смирения может помочь... но прямо сейчас у нолдо уже не было сил нарываться, тем более за счет товарища.

+1

134

Таурэндиль с болью и гордостью наблюдал схватку своего кано, а потом в бессилии помешать смотрел как Арандура приковывают к стене, иначе чем всех их, полностью лишая подвижности. А еще Таурэндиль прекрасно знал что за пытку сейчас испытывает его командир, хотя на нем и не лежало чар Саурона, лишь слишком свежая память.

Не теряя времени, деловито и буднично, закончив с кано тварь занялась Лаикалиссо, и Таурэндиль, не видивший "исцеления" Хсимо, не сразу понял что происходит. Младший был без сознания и сначала Таурэндиль решил что враг терзает юношу только что бы доставлять боль и мучения Арандуру - тот явно страдал и едва сдерживался, - но кровь переставала течь, а раны затягивались, и нолдо понял что происхдит... и пришел в ужас от того как можно исказить само заэивление и восстановление.

Когда Младшего вывели прочь, Таурэндиль выпрямился, понимая что пришел его черед, и гордо встретил взгляд умаиа. И дернулся от боли ожогов, но пока смолчал. Тварь же... играла с Астоворимо, и он был лишь приманкой. И почему-то было горько, словно он чем-то подставлял друга, став заложником.

Лаикалиссо пришел в себя от того что боль вновь стала невозможной. Словно алые багры выловили его из темной пучины небытия, что бы ввергнуть в новое мучение. Кажется он кричал... он не был уверен. Даже не был уверен в реальности мира вокруг, ни в чем кроме боли, хотя и она вдруг словно отхлынула, заметно уменьшилась...

Юный воин не услышал слов Саурона, смог ли он услышать командира?
[dice=3872-16]

Боль окутывала плотным кокуном, разум плыл, мир был нереальным. Замученный пленник успел увидет глаза своего командира - любящие и твердые, и это стало его последним и самым четким воспоминанием во всем творящемся с ним и вокруг него кошмаре. Лаикалиссо обмяк и сново пришел в себя очень нескоро, уже в камере.

Отредактировано НПС Канта Астоворимо (20-03-2018 09:33:44)

+1

135

Саурон предполагал, что оковы поумерят пыл Астоворимо, но все же не ожидал, что настолько. Он, конечно, старался держаться прямо и гордо, хотя пошевелить мог самое большее головой и шеей, пытался что-то говорить полуобморочному Младшему, но все это немного значило рядом с откровенным ужасом, которым плеснуло от нолдо поначалу. Он еще не был готов просить и тем более умолять, но уже на несколько минут поддался панике.

Или... или и просить уже был готов? Ответ на повторенный вопрос прозвучал тихо и сдавленно, но вполне четко:

- Нет, Жестокий. Не продолжай с ним. Оставь его.

Умайа приподнял бровь, не скрывая удивления.

- Горделивый каун все-таки умеет просить? Хорошо. Он может получить передышку. Я могу вообще его больше не трогать сегодня, если ты объяснишь мне, почему я это сделаю. Или даже не сегодня.

Саурон не смотрел на Таурэндиля, не наводил новых чар, но за его эмоциями следил внимательно. Пожалуй, если Астоворимо сумеет попросить еще раз, это будет достаточной ценой на сегодня. Если же нет... передышку Рассказчик все равно получит, коль скоро она обещана. Там в камере, помнится, оставались еще двое.

+1

136

- Горделивый каун все-таки умеет просить? Хорошо. - Слова Саурона обожгли, но нолдо сдержался, как он надеялся, и не выказал что задет. Главным было другое, то что враг сказал после:

- Он может получить передышку. Я могу вообще его больше не трогать сегодня, если ты объяснишь мне, почему я это сделаю. Или даже не сегодня. - Астоворимо поднял голову и удивленно посмотрел на Саурона. Он не понимал что происходит, почему Жестокий вдруг решил хоть на какое-то время пощадит Таурэндиля. Все не могло быть просто так, все должно было быть частью плана, но ... зачем? Кано посмотрел на друга. Передышка. Звучит хорошо, правда? Даже если за этим стоит ловушка - не понятно в чем она, а отдых для друга, возможность избежать боли - вот она. Очевидна и рядом. Но что ответить?

"Если ты объяснишь мне, почему я это сделаю." нолдо сосредоточенно смотрел перед собой. "Да откуда я знаю почему! Явно не из милосердия". Простой вопрос, слишком простой, какой на него может быть ответ?

- Ты сделаешь это что бы сломать меня, или моих воинов, Саурон. - Подняв голову ответил кано. Он не знал что хочет услышать умаиа, и по тому говорил просто правду. - Все что ты здесь делаешь или не делаешь имеет лишь одну цель.

Только сейчас, то ли выплеснув с ответом часть напряжения, то ли наоборот из-за того что был предельно собран, Арандур понял что боль Лаикалиссо покинула его тело. Наверное это осонание должно было принести облегчение - нолдо не понял; он вообще сейчас слишком много чувствовал что бы мочь разбираться в оттенках и причинах, силы уходили на то что бы его не трясло.

А еще, против воли, когда эльф окаался беззащитным и растянутым, в его голове пронеслась мысль что для каждого из его воинов Саурон придумывал новую пытку - что из виденного ждало в конце-концов самого кано? Или для него враг приготовил что-то новое? Ожидание боли пугало, но нолдо лишь зло улыбнулся в ответ своим мыслям.

+1

137

Таурэндиль замер у своей стены, боясь движением или словом повлиять на Астоворимо. Гордый пленник, он жгуче ненавидел Саурона, горячо любил кано, боялся, но был готов к пытке... И не знал как реагировать на слова умаиа. Роквэн был в смятении: что значали слова про передышку? Передышку для него одного или для всех? А для самого Арандура? И не ловушка ли это? Какого ответа ждет тварь?

Гордо вскинув голову и тонко, изящно улыбнувшись, феаноринг произнес:

- Нам не о чем говорить с ним кано, не так ли? Не тревожся за меня.

Ни Темный и ни командир будут решать его судьбу- а он сам. Он свободен по крайней мере в том что бы сделать выбор самому и никого не делать за него ответственным.

+1

138

В кои-то веки Астоворимо задумался, услышав вопрос, а не огрызнулся и не отказался отвечать. Неплохо. Умайа сдержал удовлетворенный кивок - и правильно сделал, потому что вскоре этот жест стал куда более уместным.

- Ты сделаешь это, чтобы сломать меня, или моих воинов, Саурон. Все, что ты здесь делаешь или не делаешь, имеет лишь одну цель.

Саурон медленно кивнул и выпустил на лицо бледную прохладную улыбку.

- И это тоже правда. Что же, твой воин получит передышку.

Умайа уже собрался приказать убрать Рассказчика в камеру и привести следующего, когда Рассказчик поднял голову и подал голос.

- Нам не о чем говорить с ним, кано, не так ли? Не тревожься за меня.

Саурон обернулся, вгляделся в улыбку нолдо и ответил ему почти такой же - но неуловимо искаженной, насмешливой и пугающей.

- Ты снова решил говорить не в свой черед, красавчик? Я вижу, что передышки ты не хочешь. Но вот беда, я уже обещал ее твоему командиру. Так что хочешь или нет - ты ее получишь. Что же касается твоей дерзости... ты еще помнишь, кто за нее ответит?

Не оборачиваясь, Саурон потянулся чарами к Астоворимо и снова медленно сдавил его горло. Очень медленно. Настолько, чтобы поначалу удушье даже не было заметным за прикосновением. И одновременно к горлу кауна подступил ужас, так пригодившийся умайа при захвате Минас Тирит: ровно столько, сколько хватило бы нескольким эльдар, не всему Острову.

+1

139

Не веря своим ушам Астоворимо услышал что Саурон принял его ответ! Но - почему? Какая-то полная бессмыслица... Но главное - друга не замучат!

И Астоворимо с напряжением слушал слова Таурэндиля, боясь что воин может все испортить, что тварь передумает и оставит его здесь... Нет, обошлось. Темный всего лишь решил вспомнить о "правилах", которые сам нарушил не раз. 

Роквен настороженно и непонимающе посмотрел на Арандура, и кано хотел ответить товарищу, но не смог. Его рот раскрылся не издав звука и не пропустив воздуха внутрь. Сжав челюсть и уперевшись затылком в стену, нолдо приготовился терпеть. Лично для него пытка удушьем не была особенно страшной - просто так по чему-то вышло - мучительной, но не страшной. Нолдо вполне мог выдержать ее без потерь, особенно зная что его воин сейчас в безопасности. Но то что Саурон добавил к удушью - ужас, чистый и беспросветный - это попало в цель. Астоворимо дернулся, желая закрыться, но остался растянут и так же беззащитен. Метаясь и дергаясь без воздуха, во власти страха, Саурон увидел что пленник... зло и беззвучно смеется. Злость, желание боя и смех были защитной реакцией Асьоворимо  на то что пугает. По тому что когда нет возможности забиться в дальнюю и темную щель, нужно подняться навстречу страху. В Исходе Арандур был из младших лордов, он не мог спрятаться и забиться. Он вел вперед, смеясь когда вид крови на его руках сжимал его сердце от ужаса.
"Ужас? Да что ты, Саурон о нем знаешь?", воскликнул бы феаноринг, если бы мог.

+1

140

Астоворимо смеялся, несмотря на удушье - смеялся, пока хватало остатков воздуха. Не так уж и долго, но упорно и зло. Сошел с ума? Непохоже. Значит, защищается. Ну... пусть. Неважно.

Умайа отпустил горло кауна - но не тиски ужаса - только после того, как тот начал терять сознание. Подождал, пока дыхание начнет восстанавливаться, наблюдая не столько за ним, сколько за Рассказчиком, и затянул незримую удавку снова, резче и жестче. И снова, выждав начала агонии, позволил начать дышать - и снова ненадолго. На третьей передышке он наконец заговорил:

- Это действительно может длиться многие часы, красавчик. Или дни. Но с тебя, пожалуй, достаточно, не так ли?

0

141

От нехватки воздуха и подстегиваемый злыми чарами, Астоворимо провалился в бред. Полумрак камеры и темнота в глазах, мутно-яркие пятна факелов, дорисовали другие картины, всплывавшие из памяти. Арандур тяжело хватал ртом воздух, но ему чудилось в тот момент что он вновь стоит в Альквалондэ. Здесь почти небыло светилен - то ли тэлери не установили их тут, то ли фонари были повреждены во время боя, но так или иначе тут было темным-темно, только звезды - огромные, сегодня особенно огромные, и выжигающие. Эльфу казалось что они выжигают самую душу и... лучше бы так и было, лучше бы было остаться горсткой пепла, чем жить с тем что вышло... Нолдо плакал. Крупные капли текли по его щекам, но бредящий роквен не замечал этого. И еще - он не мог рассыпаться пеплом, не сейчас - у него был долг. Через силу Астоворимо тряхнул головой, продираясь через свой кошмар, и новый приступ удушья сковал феаноринга, правда частично возвращая к реальности. В попытках вдохнуть кано дернулся и словно повторно открыл глаза и увидел где же он.

Однако кошмар не кончался, а превратился в фигуру Намо, проклинавшего и обещавшего именно ему те муки что сейчас держал в своих руках Саурон. И тогда нолдо вскинулся и его невидящие глаза загорелись упрямым и яростным огнем, и эльф молча бился в путах, пока вдруг не начал снова дышать, но в этот раз в сознание он приходил уже дольше и... почти цеплялся за беспамятство, в которое можно было убежать. Прочь, от этого ужаса, от матери что отворачивается и уходит,  от крови на руках - крови отца, нет - тэлери, нет -Финвэ, нет -  Лаикалиссо! Да ведь это кровь Лайкалиссо, это они все, его канта, его друзья, его народ, погибнут здесь по тому что... нет, нужно молчать, по тому что ужас заговорить еще хуже... Нолдо беззвучно кричал от боли и ярости, пока мог, пока не стало совсем темно, и только сердце бешенно билось в ушах.

+1

142

Таурэндиль не понимал что произошло, но Астоворимо каким-то образом смог вырвать его из этого кошмара на сегодня. Вопреки чему-то осмысленному, вопреки его собственному желанию. И... похоже его язык не помог командиру, как того желал роквен, но сделали все только хуже.

- Ты снова решил говорить не в свой черед, красавчик? Я вижу, что передышки ты не хочешь. Но вот беда, я уже обещал ее твоему командиру. Так что хочешь или нет - ты ее получишь. Что же касается твоей дерзости... ты еще помнишь, кто за нее ответит?

И Астоворимо дернулся в своих оковах. Владыки... Неужели он виной тому что происходит? Кано явно задыхался и... смеялся при этом, пока не начал отключаться. А Саурон играл им, позволяя очнуться и сново удушая, а Таурэндиль не знал что делать. Эльф прекрасно знал что сейчас испытывает его товарищ... но, кажется что с кано творилось что-то еще. Он был словно не в себе, смотря вдаль неаидящим взором, плача, ярясь и наконец беззвучно крича.

- Это действительно может длиться многие часы, красавчик. Или дни. Но с тебя, пожалуй, достаточно, не так ли? - издевался Саурон.

- Ты просто чудовище! - выдохнул Таурэндиль, бледный от... тоже от ужаса, но совсем другого рода. Нолдо готов был отдать многое, только что бы ... но командира не спасти, никого из них уже не спасти, нужно просто вынести невыносимое...

Но Таурэндиль знал что командира мучают сейчас не из-за информации, а из-за него...

+1

143

Рассказчик побледнел от ужаса и едва не задохнулся сам. Саурон сощурился, рассматривая его и выжидая, пока он заговорит.

- Ты просто чудовище! - выдохнул наконец нолдо.

Похоже, он постепенно погружался в отчаяние.

Саурон медленно кивнул и улыбнулся - по-волчьи, "на клыки".

- Именно так. Ты наконец начал понимать. Да, не вздумай сейчас буянить. Умереть твоему командиру я все равно не позволю, а вот продлить его агонию ты можешь легко.

Повинуясь кивку умайа, орки подскочили и начали снимать с Рассказчика цепи.

- Этого в камеру, - бросил Саурон, и беззвучно добавил - "Не калечить. Тащить следующего."

И только после того, как нолдо вытащили за дверь, умайа снял с Астоворимо чары. Все без остатка. Пусть отдохнет немного, сейчас он бесполезен и бессмысленен, а ведь допрос даже за середину едва перевалил.

+1

144

Таурэндиль молчал, боясь сделать еще хуже и... побледнев, и закусив губу, стоял не шевелясь, пока орки освобождали его.

Астоворимо обессиленно висел на стене, и смог отследить как его воина выводят из камеры, но ничего не смог сказать ему в след.

Молчал и Таурэндиль.

Астоворимо и Саурон остались в камере вдвоем, если не считать пары орков у стены.

0

145

Проводив орков и Рассказчика взглядом и мыслью, Саурон привалился к стене и задумчиво смотрел, как Астоворимо приходит в себя. Как восстанавливается понемногу дыхание, из взгляда уходит беспросветный ужас, отступает безумие. Долго выжидать, разумеется, ни к чему, но небольшая передышка нолдо необходима. Сейчас никак нельзя позволить ему сойти с ума.

- Ну что, как ты себя чувствуешь? - поинтересовался умайа, когда Астоворимо наконец продышался. - Готов продолжать? Если ты сбился со счета - их осталось еще двое.

0

146

Сложно приходить в себя, когда ты растянут на стене словно шкура для выделки. Однако, постепенно дыхание выравнивалось, а взгля стоновился осмысленным и жестким. Но все же, на взгяд эльфа, Саурон слишком рано обратился к нему; Астоворимо видел и понимал что он уже совсем не тот что вошел в камеру часы назад. Интересно, а сколько часов наза это было? Кажется что успели пройти чуть ли не сутки.

- Ну что, как ты себя чувствуешь? - "Неужели уже началось?", тяжело подумал Арандур, и похолодел услышав, - Готов продолжать? Если ты сбился со счета - их осталось еще двое.

Астоворимо молча сжал пальцы в кулаки и отвел взгляд. Да, он здорово изменился за это время - куда-то пропало желание насмехаться в ответ, да и как можно было надсмехаться над тем, что тут скоро будут друзья... Впрочем, нолдо полагал что Саурон в его ответе и не нуждался.

Роквен прислушался к телу - болели запястья, и щиколотки, которые он рассадил пока бился в цепях. Это было неприятно, но рядом с ранами его воинов всерьез обращать внимание на такие царапины не стоило.

А еще кано точно не помнил что случилось с Таурэндилем... Вроде бы Саурон обещал прекратить с ним, и, кажется, Арандур видел как товарища выводят прочь, и пленник шел сам... Но не у умаиа же спрашивать что произошло...

+1

147

Астоворимо не ответил, но Саурон пока и не ждал ответа. Он проследил невольный взгляд нолдо и усмехнулся - так же, как прежде Рассказчику, "на клыки":

- Я действительно закончил с ним на сегодня. И действительно его не трону. Пока что. Можешь радоваться.

Впрочем, похоже, меньше всего Астоворимо хотел радоваться. Саурон выждал какое-то время и снова поинтересовался:

- Итак, готов ли ты продолжать? У тебя все еще есть возможность выкупить жизнь и свободу твоих воинов. Чем позже ты это поймешь, тем меньше сможешь получить. Рано или поздно ты станешь просить о том, чтобы все это прекратилось. Не сегодня, даже не завтра - но у меня-то есть время.

0

148

- Я действительно закончил с ним на сегодня. И действительно его не трону. Пока что. Можешь радоваться. - Услышал кано довольный голс умаиа и невольно поднял голову, всматриваясь в хищное лицо Темнго. И медленно кивнул. Да... это хорошо, есть чему радоваться. И сердце забилось в груди веселее. Но сама ситуация казалась абсурдной - хотелось благодарить Саурона за то что Таурэндиля больше не тронут... но он сам же и не тронет. Так - за что благдарить? Целовать руку палача что опустила хлыст? Ну уж нет. Сверкнув глазами эльф отвернулся от твари. И еще оставалось неясно - почему он отпустил Таурэндил?

Неприятное чувство что он растянут и обнажен до самой души, подходи рассматривай и ковыряйся, не отпускало эльфа. Но вместо того что бы зажмуриться, Арандур постарался придать лицу безразличное выражение. Саурон медлил, а Астоворимо сжал зубы, гадая что будет - пытка для него, или "их осталось еще двое". Казалось само время испытывало феаноринга на прочность.

В напряженной тишине раздался спокойный глос, даже ... словно слегка сочувствующий:

- Итак, готов ли ты продолжать? У тебя все еще есть возможность выкупить жизнь и свободу твоих воинов. Чем позже ты это поймешь, тем меньше сможешь получить. Рано или поздно ты станешь просить о том, чтобы все это прекратилось. Не сегодня, даже не завтра - но у меня-то есть время.

Астовримо поднял голову и снова посмотрел на врага. "Станешь просить о том что бы это прекратилось?" О, нолдо много чего сегодня узнал о своей гордости. Да, он уже готов был просить и умалять тварь остановиться, ради ран своих воинов он мог забыть о своем достоинстве, но этого всего было мало. Не он был целью, а то что он знал...

- Нет, - ответил эльф и сам удивился тому как прозвучал его голос после пережитого: хрипло и слабо. Арандур упрямо мотнул головой, почувствовал как натянулась цепь на ошейнике, и отогнав сново пытающиеся всплыть обрывки ужаса, кашлянув заговорил снова. - Нет, я не хочу продолжать и вряд ли ты знаешь насколько сильно не хочу. Но зато мы оба знаем что у меня нет выбора. Я буду молчать о письмах столько, сколько смогу. И, быть может, мне повезет, и ты не узнаешь ничего вовсе. Ни сегодня, ни завтра, ни до тех пор пока все свершится и станет поздно.

+1

149

Астоворимо дернул головой в попытке отрицательного жеста, закашлялся и ответил - вполне ожидаемое, хотя уже без прежней дерзости в голосе:

- Нет, я не хочу продолжать и вряд ли ты знаешь насколько сильно не хочу. Но зато мы оба знаем что у меня нет выбора. Я буду молчать о письмах столько, сколько смогу. И, быть может, мне повезет, и ты не узнаешь ничего вовсе. Ни сегодня, ни завтра, ни до тех пор пока все свершится и станет поздно.

Саурон кивнул, не стирая с лица усмешки:

- Разумеется. Ты будешь молчать, пока можешь. Вот и посмотрим, надолго ли тебя хватит, гордый нолдо. Ты ведь понимаешь - еще и ночь не прошла...

Умайа резко повернулся к двери ровно в тот миг, когда в подвал втащили следующего пленника. Этот был не только ранен при захвате, но и ощутимо избит после, когда попытался подраться с орками. Саурон задумчиво оглядел его, покрытого запекшейся кровью, махнул рукой - и пленника за связанные руки подвесили на крюк, цепь от которого была вмурована в потолок. Один из орков выплеснул на него ведро воды, второй уже тащил другое такое же.

+1

150

"Еще и ночь не прошла..." Эти слова оказалось трудно проглотить. Тем более что сразу за ними в камеру буквально втащили еще одного воина, и Астоворимо сжал зубы глядя на него. Эльда был окровавлен, и словно не доконца прибывал в сознании. Аивэрин... гордый, резкий, бешеный...

Когда его облили водой, роквэн начал приходить в себя.

- Я здесь, - подал голос Арандур, не желая что бы товарищ мучался неизвестностью. - Хисимо, Младший и Третий молчат. Первых двух Саурон почти убил пытками.

Нолдо постаоался дать как можно больше информации - у кого они в плену, сколькие здесь уже были, кто назвал имена, и что с ними сталось... А как следствие - что ожидать и самому Аивэрину.

- Меня обещали оставить на последок, так что я буду лишь смотреть на то что сделают с тобой. - О том что при этом эльф еще и будет чувствовать боль своего воина, Астоворимо не сказал.

0