Ardameldar: Первая, Вторая Эпохи.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Доставить живым

Сообщений 1 страница 30 из 63

1

Время: апрель 456 года П.Э.
Место:  путь от Аглона на Север
Участники:  Тинвир, орки; позже, возможно, тёмный майа, возможно, другие эльфы
Описание:  Гонец от Фингона, возвращаясь с Химринга назад, сталкивается с орками, поджидавшими в ущелье Аглон. Следуя приказу брать возможно больше эльдар живыми, они захватывают его в плен и тащат в Ангбанд. Так как нолдо был схвачен недалеко от Химринга, его принимают за воина Маэдроса.  Бывшие в шайке орки-допросчики пытаются ещё по пути до Ангбанда разузнать о силах и замыслах Маэдроса и добиться от "феаноринга" покорности, рассчитывая на большую награду.
Примечания:

0

2

Крепость на холме Химринг осталась за спиной. Верхушки башен еще можно было разглядеть, привстав на стременах, но сами башни уже заслонила цепь холмов. Еще около часа рыси - пропадут и они; а ближе к закату и сами холмы сольются в одну светло-серую цепочку на фоне темнеющего неба.
Тинвир любил степь к северу от Химринга - даже сейчас, после Пламени, от нее еще уцелели куски, и гонец не собирался отказывать себе в удовольствии сначала промчаться по успевшей подсохнуть земле, почувствовать теплый весенний ветер - и только потом придерживать коня и ехать медленно и осторожно: иначе по краю Анфауглит, горелых земель, проезжать дважды и трижды опасно; а за Анфауглит - осажденная, а может быть, уже и павшая Минас Тирит, и там коню и всаднику понадобятся все силы, значит, у западного края Дортониона потребуется еще и найти место для привала... нет уж, если и есть время для хорошей скачки, ради удовольствия, а не ради спасения жизни, то сейчас.
Если бы не война, гонец бы еще и запел в голос. Впрочем, если не война, ехал бы он и не один, а с товарищами, и, возможно, с Фингоном; и одет был бы в дружинное, а не в старую походную куртку, когда-то бывшую серой, а нынче вовсе потерявшую какой бы то ни было внятный цвет. Нынче же от всех радостей, кроме возможности пролететь галопом по степи, приходилось отказываться - и это несмотря на то, что Тинвир ехал с новостями одновременно достаточно хорошими, чтобы радоваться самому, и достаточно неважными, чтобы позволять себе думать не только о них.

Тинвир подтолкнул коня пятками, но серый Россэ внезапно заупрямился. Он поводил ушами, тревожно косился по сторонам и идти вперед, в открытое поле, отказывался.

- Что, серый? - Тинвир наклонился к коню. Конь всхрапнул и переступил ногами, разворачиваясь не на север, не в степь, а к юго-западу, в сторону Аглона и Химлада.

- Россэ, - повторил гонец настойчивее. - Ты путаешь что-то. Нам не нужно на юг, в объезд Дориата мы не поедем.

Конь снова переступил и сделал несколько шагов вперед, потом повел глазом на седока - мол как это не туда? Именно туда.

- Не нравится тебе? - переспросил Тинвир. Конь тряхнул головой, но даже не заржал.
Коню нолфинг предпочитал верить. Чутье на опасность у него было гораздо лучше, чем у его всадника; просто чутье - ничуть не хуже. Если Россэ настолько куда-то не хочет, значит, и правда, не стоит. Гонец похлопал коня по шее и выпрямился, доверяясь ему. Россэ тронулся с места быстрым шагом, держась ближе к холмам и избегая открытых мест.

Но гонец на всякий случай все же вытянул из-за плеча и уложил на колени лук. А стрелы и укладывать было не надо, колчан крепился у седла, вскинуть на тетиву стрелу - дело недолгое.

+1

3

- А ну, пошевеливайтесь! - хлыст старшего надсмотрщика щёлкнул снова и снова. - Будете так плестись, изукрашу не спины, а морды!

Орк осклабился, вновь замахнулся, подгоняя новых рабов. Он был весьма доволен собой: отыскать эльфийское укрытие, это тебе не в навозе ковыряться! Таргэлион вроде весь уже прочесали, и ловить там было нечего: кто не сдох и не захвачен в битве, тот смылся на юг. Ан нет! Кой-кто нашёл себе норку, не то щель в горах и затаился там. Никто её отыскать не мог: укрываться остроухие твари были мастаки. На западе, по слухам, парней послали Нарготронд искать. Тамошние голуги были совсем безмозглые - надо ж было так обозвать крепость, прям как подсказали: шарьте, парни, у Нарога. Да только об ищейках ни слуху ни духу.

А он - отыскал! Не Нарготронд, правда, в щели тихо сидели всё больше девки да щенки; одна такая сама и вылезла. Ха, жрать захочешь -  вылезешь! Фурк её словил первым и вытряс что мог, он уж потом обыскивал, но этот дурень спьяну ляпнул: мол, щас мы эльфов отдубасили, а потом, чего доброго, они нас отдубасят, раз красный голуг целёхонек! Так что Фурка по доносу пустили на корм волколакам, и вся награда доставалась ему одному. Вон, уже старший надсмотрщик, а доведёт пленных куда следует - ещё награду получит... и с красным этим разделаются, враз не взяли, так после возьмут.  А сейчас, гоня рабов через Лотланн - свою землю, землю Самого! - орк старался не особо приближаться к Химрингу. Наискось, кратчайшим путём до самой Твердыни, он не гнал - воды не хватало. А на юге восточных пустошей оставались кой-какие ручейки - мутные и горькие от пепла, лучше не придумаешь. И у самых гор наверняка чего-нибудь да сочилось. К ним и шёл довольный надсмотрщик со своей шайкой, не зная, что неподалеку от него проскакал одинокий гонец, свернувший в другую сторону. Правда, эльф вскоре услышал бы шайку, но и сам был бы услышан и учуян...

...Орки, затаившиеся близ северного выхода из ущелья Аглон, были не столь удачливы, а награды хотели не меньше. И оттого сидели тихо, поджидая хоть кого из эльфов, переругивались и насмехались друг над другом - и то шёпотом. Громче не решались из-за командира. Харш, рослый и темнокожий, в кольчуге и чёрном шлеме, справленных самыми рукастыми рабами, держал их всех в страхе. И поорать басом, и пожрать, и с пленными позабавиться был горазд, а всё равно иные шёпотом поговаривали, что он, мож, и не совсем орк.

Он же то и дело окуривал засаду дымом да посыпал пеплом - отбить орочий запах. Что дымом и пеплом вонять будут, не страшно;  так щас и в ущелье, и много где ещё. "Зажмем голугов покрепче, и везде, по всей земле один дым и пепел будет!" - кривозубо ухмылялся Харш, и тонко, повизгивая, смеялись ближайшие подлипалы. Ждали тихо, с луками и копьями наизготовку, кто первый приблизится, втягивали воздух, чутко двигали волосатыми ушами. Ежели большой отряд - так в Химлад надо скоро чесать, за подмогой. Но рассчитывали не то, конечно.

На тех, кого можно подпустить поближе, а там и выскочить, и скрутить.

Отредактировано NPC Darkness (31-08-2017 18:36:56)

+1

4

Россэ, и без того не слишком торопившийся, очередной раз тревожно повел ушами и встал, а потом заплясал на месте, всем своим видом показывая седоку, что ему нигде здесь не нравится. Ни сзади, ни спереди. Лицо коня - Тинвир даже в мыслях всегда полагал, что у серого все-таки лицо, а не морда - выглядело виноватым. "Плохо я тебя завез, друг," - написано было на лошадином лице.

Трава, даже прошлогодняя, сухая и проплешинами обгоревшая, закончилась. Вокруг был пепел, местами еще мокрый от недавно сошедшего снега. Огонь до Аглона не добрался, это Тинвиру успели рассказать на Химринге, но орки, осаждавшие крепости Келегорма и Куруфина, сожгли вокруг все, что смогли. Выходит, даже сухую траву палить не побоялись.

Странно было другое: там же, на Химринге, гонцу рассказали, что Аглон был оставлен больше месяца тому назад. Пепел же был свежим и откуда-то доносился впридачу запах дыма. Видимо, он и беспокоил коня, хотя, говоря по правде, гонца он встревожил не меньше. Можно было, конечно, понадеяться на удачу и на то, что орки вдоволь погуляли в захваченном Аглоне и Химладе и покинули эти земли недавно, а дым остался - потому что костры эти твари гасили разве что когда двигались скрытно и малыми отрядами. Но... Валар на том берегу, удача переменчива, как погода весной, и значит, надеяться надо в первую очередь на себя, коня и лук.

Тинвир похлопал коня по шее.
- Что делать, серый, - проговорил он, переходя на шепот. - Все ошибаются. Как завез, так и вывозить будешь. Давай попробуем все-таки рискнуть и проскочить к Дортониону.
Нолфинг сам не знал, что заставляло его упорно говорить, как прежде - Дортонион, Ард-Гален - несмотря на то, что земли под тенью были теперь совершенно непохожи сами на себя. Может, упорная надежда все-таки вернуть эти земли под свою руку. А может, нежелание признавать победу Моргота даже там, где эта победа выглядела очевидной.

- Кто его знает, Россэ, что сейчас на юге... - продолжил Тинвир шепотом, крутя в пальцах вынутую из колчана стрелу. - Если нам с тобой совсем не повезет, выбирай сам, куда меня нести. Химринг сейчас ближе, но в Дориате может оказаться безопаснее, - он усмехнулся. - а падающему от ран с коня и йатримские дозорные вряд ли откажут.

Нолдо положил стрелу на тетиву и выпрямился в седле.
- Поехали, Россэ.
Конь двинулся на север все тем же осторожным, даже как будто слегка замедлившимся шагом. Однако Тинвир не сомневался, что при виде опасности конь сорвется в галоп сам. Не в первый раз.

+1

5

- Нну? - вожак подошёл со спины; дозорные, втихую доставшие пиво, вздрогнули и вытянулись в струнку.

- Бдим, командир! Ни один остроухий мимо не проскочит! - бодро доложился самый шустрый, разворачиваясь в сторону Харша, мигом раньше, чем другие, принюхавшись, ощерились и приготовились к атаке.

- Бдим, знач?  - лапа вожака ухватила докладчика за язык и потянула на себя. Хриплый бас сейчас звучал негромко. - Да я голугов за лиги чую. Не слыхать, знач, мало их. Бегом, сволочи, пока я вам кишки не вырвал и в глотку не затолкал.

Орки и так уже не дожидались, пока угроза будет исполнена. Харш повторять не любил, шутить тоже. Пока он торопился словить голугов и шума поднимать не хотел, потому и отпустил пока растяпу; а упустят - лютовать будет ровно как с врагами, пока не выдохнется. Было дело, одного олуха наизнанку пытался вывернуть, только тот сдох раньше.

В серо-бурых, как окрестные скалы, покрытых копотью доспехах, ближайшие орки резво и без шума выскочили из ущелья и, завидев эльфа, тут же стали стрелять. Голуг был один, и его надобно было захватить, а не прикончить; потому метили орки низко, по ногам коня. На конине своей он далеко учесать мог, потом не догонишь. Только после выстрела они, оправдывая название "гламхот", заорали. А вслед за первыми уже вылетали следующие, тоже стреляя.

Выстрел первой пятёрки орков:

[dice=5808-11616-9680-1936-9680-56]

Выстрел второй пятёрки:

[dice=11616-7744-9680-7744-1936-56]

Отредактировано NPC Darkness (01-09-2017 17:22:51)

0

6

Успел ли гонец выстрелить.
[dice=9680-16]

Отредактировано ninquenaro (01-09-2017 18:18:02)

0

7

[dice=3872-15]

0

8

Не проскочили.
Впрочем, пятерку орков вряд ли стоило считать серьезной опасностью. Тинвир знал себя, знал коня, знал свой лук и решил, что рискнет. В конце концов, одно дело просто ехать по краю Анфауглит, и совсем другое - с орочьей шайкой за спиной, которая сама может и не нагонит, но вот кого серьезнее на след наведет. Да и с присмотренным маршрутом придется наверняка прощаться.
То, что присмотренный маршрут и так к началу лета станет непроходимым, гонца сейчас тревожило мало. До начала лета далеко, до орочьих стрелков близко.

Здесь гонец и сделал свою самую первую ошибку - вместо того, чтобы разогнать коня и уходить к холмам, поднял Россэ на свечку, повыше от орочьих стрел, и спустил тетиву. Один из пяти орков покатился кубарем. Тинвир почти не сомневался - мертвым.
Гонец нагнулся к седлу за второй стрелой, и только тут осознал, что ошибся, и к тому же дважды.
Ему самому ничего не грозило. Орки целились в Россэ.
А еще их было не пятеро, а самое меньшее десятеро.

Одна стрела даже не свистнула, а щелкнула, уйдя вниз, по каменной россыпи.
На этом удача и закончилась.
Еще два стрелка все-таки зацепили серого. Черное оперение закачалось рядом с коленом Тинвира, в боку коня, еще одна стрела вошла коню в ногу. Россэ жалобно заржал и осел назад; древко стрелы, уже зажатое между пальцами, выскользнуло у Тинвира из руки. И тут вскинула луки вторая пятерка.
То ли в ней было больше действительно умелых лучников, а вперед вырвалась, как это часто у орков бывает, всякая шваль, то ли этим больше повезло, но четыре из пяти стрел нашли себе цель. Конь рухнул, подминая под себя седока. Тинвир успел только прижать к себе лук и понадеяться, что не слишком его повредит.

+1

9

Выскакивали орки по пятеро, а стреляли - только по четверо. Голуг оказался шустрым, опередил их, и один из первых, рухнул со стрелой в горле и покатился назад, в ущелье, к тому же помешав выстрелить выскочившему следом. Но коня всё одно подстрелили, и свалился он прям на голуга - лучше не придумаешь: не успел соскочить, больше, небось, не выстрелит.

К нему неслись все: лучники, копейщики, просто парни с клинками. И с верёвками.

- Нну - навалитесь разом! - Харш обнажал клыки в ухмылке. Вот только злобился, и точно разом остыл и приказывал спокойненько. - Коняшку тоже не добивайте, сгодится.

Нормальный орк, если уж зол, не успокоится, пока на ком или чём не отыграется: разве страх остановит. А вожак ихний злость свою ровно на привязи держал: хочет выпустит и тогда держись, хочет обратно уберёт. Орков это пугало даже больше самой лютости вожака - своей непонятностью.

Что конь голугов может на что сгодится, окромя котла, это они бы без Харша не дотумкали. А навалиться так и так неслись, так скоро, как только могли. Успеют, пока голуг из-под скотины своей не вылезет - всем им свезло, знач, скрутят только так. Не дочешут, драться будет мечом; но он один, а их - четыре десятка да ещё три, не считая командира. Одного ткнёт, другого, тем, знач, не свезло; зато другие уж точно схватят.  Голуг-то из холмовых был, за таких точно наградят. От него много чего важного можно было выпытать, Главные будут довольны. И раб хороший выйдет, вон какой шустрый.

Орки пытаются добежать до Тинвира прежде, чем он выбрался из-под упавшего коня:
[dice=1936-16]

Только бежать, как стрела летит - не так-то близко. Да и толкались больно на выходе. Так что голуг ещё и выстрелить мог успеть - а им в него стрелять не стоило. Его нельзя было щас кончать, а надо было в Твердыню доставить живым.

Таков был приказ Самого.

Отредактировано NPC Darkness (02-09-2017 21:20:03)

+1

10

Второй выстрел
[dice=1936-16]

0

11

Выбраться из-под конского бока и даже подняться на ноги Тинвир еще успел. Успел и потянуться через конский бок и достать из колчана стрелу.
От запаха крови закружилась голова. Тинвир оперся о бок коня, зацепившись рукой за древко одной из орочьих стрел. Конь дернулся и жалобно заржал. Гонец до белизны закусил губу - помочь Россэ было еще более чем возможно, но заниматься этим нужно было прямо сейчас, вместо боя, и потом отдыхать в безопасном месте... которого не было. Безопасно могло бы быть на Химринге, но... Расстояние до крепости Маэдроса, только что казавшееся совсем маленьким, превратилось внезапно в слишком большое.

Тинвир заставил себя выпрямиться, подавить накатившую дурноту и оглядеться по сторонам. Дело обстояло еще хуже, чем успело показаться. Не десятка лучников, а почти три дюжины с самым разным оружием, и хорошо, что хотя бы без волков. Лук здесь был уже бесполезен, и Тинвир с сожалением опустил его на землю и потянул из ножен клинок.

Нолфингу было уже понятно, что бой скорее всего окажется безнадежным. Хорошим мечником он мог себя назвать разве что по человеческим меркам, по эльфийским же - самое большее средним, а к великим героям, способным в одиночку стоять против нескольких дюжин, не причислял себя никогда.
Тинвир улыбнулся, поймав себя на мысли, что именно это ему и предстоит - потому что ни просто позволить себя убить, ни сдаться без боя он не мог и не хотел.

Гонец встал вплотную к спине коня, закрывая себя от атаки хотя бы с одной стороны, и приготовился к бою. Вернее, - почему-то об
этом думалось удивительно спокойно, - к смерти в бою, потому что о том, чтобы позволить взять себя живым, не хотелось даже думать.
Жаль только, что дома вряд ли узнают, где он и что с ним случилось.

+2

12

Успеет ли Тинвер кого-то достать.

[dice=9680-9680-9680-36]

0

13

Выбрался голуг скоро, и вроде как целеньким. Это было не особо хорошо: раненого взяли бы легче, а так скольких ещё прикончит, пока захватят, неведомо. Когда же голуг, вместо того, чтобы тут же лук натянуть и стрельнуть, положил его на землю и обнажил меч, иные и вовсе струхнули: видать, горазд им орудовать! Шайка его, само собой, так и так возьмёт, но первым на меч лезть никто не хотел.

Никакой вожак не допустил бы, чтобы орки ругались между собой - кому первым. У Харша тоже был излюбленный приёмчик, чтобы парни времени не теряли.

- Целься по спинам!

Лучники отбежали назад и натянули тетивы. Всё одно по голугу стрелять нельзя. Тут же четверо, всё с клинками, вырвались вперёд, обогнав других - чтобы за их спинами ещё чужие были. Один из них, тощий новобранец, справа забёг и попробовал меч своим выбить, да нет тут-то было! Ещё двое у самого места попытались было отступить за других, но их пнули вперёд. Бить голуга мечом со всей дури было никак нельзя, вот они и исхитрялись, пытаясь только поранить. Этих он тоже прикончил. Ну да сами дурни напросились, раз голову от страха потеряли. Четвёртый из подбежавших был малость поумней: забёг справа, и аккурат как голуг ударил по орку - резанул по руке. Не мог же он в одно время бить и одного, и другого! Хотя мог бы прикончить его раньше, чем тот задумку-то свою осуществил, это свезло ещё.

Трое орков пытаются ранить нолдо:
[dice=3872-7744-1936-36]

Так-то чесать впереди всех с клинком, когда есть копейщики - тоже не особо умно. Копья-то длиннее меча - они голуга достать могли, а он их нет. Проткнуть не пытались, били, как прежде стрелки в коняшку: по ногам. Кто под колено ткнёт, кто в ступню, кто древком по ноге шарахнет. А парни с верёвками тем временем оббегали сзади: им спереди нападать - что в пасть дракона лезть, прибьёт только так. Голуг назад не обёртывался, прижался спиной к коню.  Но он же не стоячий был - лежал дёргался, и башку из-за коня видно. Верёвку сложили в петлю, наскочили вдвоём на лежащую коняшку и на шею сзади накинули - небось не успеет сбросить, ему мечом махать надо, а то спереди ухватят! И резко рванули петлю на себя, соскакивая обратно, назад. Ненадолго. Так, придушить малость.

А дальше уж можно было надавить массой, пока не очухался, схватить всем вместе, скрутить как следует, чтоб не пикнул. Ноги конины тоже спутали, раз Харш чего насчёт неё удумал.

О троих убитых дурнях никто не вспоминал. Орки вопили и хохотали, предвкушая награду, и плевались в захваченного пленника, связанного и разоружённого.

+1

14

Земля пахла пеплом. Чуть меньше - водой. Гораздо сильнее - кровью. К несчастью, не только орочьей.
А еще земля была неожиданно теплой для настолько ранней весны и неожиданно мягкой для предгорий Аглона.
Тинвир лежал, прижавшись к земле виском и щекой, и был очень занят - он пытался понять, насколько серьезно он ранен, что с конем и что можно теперь с этим сделать.
Рука чуть выше локтя продолжала кровоточить, пачкая бок и грудь. Ободранное веревкой горло саднило до кашля. Ноги... что с ногами, понять не получалось, кроме того, что в сапогах (в одном? Или в обоих? Непонятно...) тоже было мокро и скользко от крови. Попытка встать наверняка прояснила бы дело, но вероятность, что попытка удастся, была слишком мала. Да и очень трудно пытаться подняться, будучи связанным.

Тинвира самого, пожалуй, удивляло безразличие, с которым он думал о своем будущем. Он злился почти до слез из-за лука, который теперь в лучшем случае полетит в костер, а в худшем - достанется кому-нибудь из орков... впрочем, это уже вряд ли, орка, которому не будет тошно брать такой лук в руки, еще поискать. Еще больше злило понимание, что спасти коня уже скорее всего не удастся - некому сейчас вынимать стрелы и обрабатывать раны, да еще и эти твари ухитрились попрыгать по раненому...
Гонец шепотом попросил прощения у коня. В голос не решился - быть посмешищем для тварей было тошно. Хотя кто, если не посмешище - так глупо попасться?

Гонец усмехнулся, взглянув на собственное плечо. Интересно, додумаются ли орки проследить, чтобы добыча не истекла кровью? Или он умрет из-за простой небрежности? Это было бы обидно... но для орков, пожалуй, еще обиднее, чем для самого гонца.
На этой мысли Тинвира словно холодной водой окатили.
Если уж его настолько стремились взять живым, хотя несколько раз могли добить, значит, в ближайшее время смерть ему, скорее всего, не грозит. И это оставляет надежду дожить хоть до химрингского разъезда, хоть до возможности сбежать самому. Феаноринги, правда, немало повеселятся настолько скорому возвращению гонца и наверняка будут выяснять, не собрался ли Тинвир перебраться жить к ним. Пусть их. Это то, над чем и самому посмеяться не обидно.
А сейчас нужно отдышаться и потом посмотреть, что с конем. Вдруг все-таки получится помочь и ему... если уж оркам так нужны были
зачем-то и всадник, и конь.

Отредактировано ninquenaro (04-09-2017 17:25:30)

+1

15

- Гляньте, как голуг. Кровью истечёт - в клочья разорву, - рыкнул вожак. Эту шваль только так и удавалось заставлять работать и драться как следует, не увиливая.

Двое тут же ухватили его за плечи и рывком подняли - сначала с бока, чтоб сел, после на ноги. Так за плечи и держали, пока ещё один принялся обхаживать кругом эльфа, таращась на него и хлопая лапой по груди, животу, спине, рукам, ногам. А то там кровь, тут кровь, где его, где орочья - разве разберёшь, где заматывать! Только башки не касался: она явно была цела, и шея так сойдёт. Тушка тоже была в порядке, только руки-ноги надо было перевязать. И тащить потом на себе: ни гнать хлыстом, ни волочь по земле не выйдет, это было ясно. Со злости на это дело по раненой руке орк не просто хлопнул, грубо ощупывая, ударил когтями. После забинтовал его по-быстрому, поверх пут, так что руки оказались туго примотаны к туловищу, и верёвки врезались в кожу.

Вообще-то так не годилось, чересчур перетягивать - как потом работать будет? И про мазь этот олух забыл, поторопился закончить с этим делом. Но Харш не стал ни требовать перевязать заново, ни карать лодыря, ни даже грозить ему - не время было. Голуг-то не знал, что его в рудники и кузницы прочат! А про то, что туго так нельзя - небось, знал.

Вожак подошёл к пленнику. Плечи связанного отпустили. Под ногами не камень, башку не расшибёт. А глядеть на него лучше сверху вниз, и пинать так удобней.

- Хошь руки-ноги свои сохранить - говори имя и кем служил на Химринге, - с этого начинался всякий допрос. На нём, конечно, никак нельзя было голуга звать "холмовым" - это между собой так трепались; надо было, чтоб всё понимал верно. - Тогда путы ослабим. А то пока доберёмся на Север, отсохнет всё. Нам-то что - тока допрашивать легче.

Орк стиснул его руку, чтоб понял лучше, и затем отпустил. Тут нечего было допрос вести - уходить надо было, пока вслед за одиночкой целый отряд не объявится. Хотя пока орки никого поблизости не слышали и не чуяли.
Но это и не был настоящий допрос: настоящий уже в Твердыне будет. А это так, подготовка к нему, как первую пробу снять. Язык у голугов так и так сразу не развязывается. А там уж перевязать как следует, чтоб дотащить до Твердыни способным к работе.

Стрелы из коня вожак велел повыдергать, но перевязывать его, конечно, не стали - ещё чего! Не до Твердыни тащить. Разницу между "доставить в целости" и "не добивать" шайка усекала. Конь не на Севере сгодится, а тут, близко, и очень скоро. Ему бы и ноги спутывать не стали, если бы всадника отловили подальше от Холма и красного голуга. Не там, откуда вскорости надо будет уходить.

Отредактировано NPC Darkness (05-09-2017 22:33:21)

+1

16

Прикосновения орочьих лап вызывали в первую очередь отвращение, и только потом - боль. Впрочем, пока гонца не пытались поднять на ноги, больно было не слишком сильно. Значит, рана на руке не так серьезна, как показалось. А вот на ногах Тинвир удерживался с трудом и поддержке был скорее рад. То есть, был бы, если бы от этих лап не разило так, и если бы - вот что хуже всего - его не ощупывали, как полотно на новый плащ: насколько плотное, насколько прочное... настолько брезгливо, что гонец даже не вспомнил попытаться высвободиться.

А еще у этих тварей обнаружился вожак, и этот вожак был достаточно умен, чтобы вспомнить о перевязке. Стало быть, этому отряду отчаянно нужны пленники, если за единственного так цепляются. И стало быть, больше им никого пока не попалось. Хотелось бы знать, почему...

Мысли прервала резкая боль. Сначала - полоснувший по раненой руке коготь, потом - слишком туго затянутые повязки. Хорошо еще, что у этой шайки с собой веревки, а не ремни, на такой погоде кожа, особенно намокшая, скручивается, а потом усыхает... затяни ему сейчас руки ремнем, и с возможностью стрелять можно прощаться скоро и надолго, если не навсегда.
Впрочем, при такой отсутствующей аккуратности оркам и веревок хватит.

Когда твари закончили с повязками и выпустили плечи Тинвира, нолфинг не удержался на ногах и рухнул на колени. На коленях удалось удержаться - лежать отчего-то больше не хотелось. Валяться мешком перед орочьим вожаком...  обойдутся. Правда, и самому гонцу придется обходиться без отдыха, но при так стянутых руках невелика разница, на коленях или лежа.

Вожак подошел вплотную. Нолфинг невольно вскинул голову: не столько из гордости или стремясь показать, что не боится, сколько ради того, чтобы разглядеть того, кто здесь командует. Высокий. Черный. В неплохой броне. Стало быть, не разведчики, боевой отряд. Странно, для боевого отряда не слишком хорошо вооружены... но, возможно, их успели потрепать.
Когда орк заговорил, и Тинвир понял, чего от него хотят, ему пришлось приложить  немало усилий, чтобы не рассмеяться. Итак, черный тоже ошибся и принял гонца за феаноринга. Хорошо же. Очень хорошо. Значит, и вопросы будут о Химринге, и на примерно половину этих вопросов ответить попросту нечего. Очень, очень хорошо.
А еще, как бы там ни было, эта тварь не настолько умна, как кажется. Значит, можно и немного рискнуть.

Тинвир вскинул подбородок и взглянул орку в глаза. На беглый взгляд - обычные, почти звериные, мерзкие, но не жуткие. Да, рискнуть точно можно.
- Давай договоримся, - проговорил нолфинг спокойно. - Ты освободишь мне руки и дашь помочь коню. А я назовусь. Идет?
Сумасшедшая затея, но вдруг удастся? А если не удастся... Тинвир все-таки улыбнулся. Если удастся выжить, можно будет рассказать дома про еще один способ разведки боем. Только не забыть попросить не повторять.

+1

17

- Какой сговорчивый попался, - ухмыльнулся Харш в ответ на слова голуга - наверняка мелкой сошки, иначе имя скрывал бы долго. Но и то - не стал бы голуг так сразу орков на коленках стоя упрашивать, если бы не коняшка его. О ней и спросил первым делом - верно он смекнул насчёт этой скотины. А как над ним потешались, когда он новобранцем принимал конников за одну двухголовую тварь с руками и копытами! Тварей, конечно, две, но всё равно они между собой как-то связаны и друг друга чуют - не то, что орк на волке. Тот своего наездника чуть что - сожрёт, а кони эти голуговы? К тушке мёртвой и то не дадут подобраться, пока сами живы. Случая раньше не выдавалось это использовать, а понял-то Харш давно.

Держать себя в руках, если требовалось, он выучился с опытом. Большинство орков не переживало и первого года с тех пор, как становились новобранцами; из тех, что поумней и повезучей, десять-двадцать лет после первой стычки тоже немногие держались. Харш разменял третью сотню. Выбирать место в отряде (больших войн до этой, Дымной, он всё равно не помнил) - достаточно близко, чтоб не остаться снагой, которого все шпыняют, достаточно далеко, чтобы выживать; и чуять, когда за добычей рваться, а когда пора драпать - это ему здорово удавалось. Сначала на одной чуйке выезжал, потом рассчитывать стал и поглядывал как на мусор на этот молодняк, который мрёт как мухи только потому, что не знает: всему своё время и своё место.

Вот щас не время было забавляться с голугом, а время дать ему говорить. Как отмалчиваться начнёт, так и пойдёт забава.

- А раз сговорчивый, то сговоримся. А ну, развязать голуга, мазью пройтись и перевязать как следует, чтоб руки отдельно, - оно, конечно, с голуга станется удумать бежать. Да куда он сбежит, ежели на ногах не держится, на коленки валится? Ползком, что ль? - Да поторопитесь!

Как и развяжут, всё равно держать будут; как перевязывать будут, тоже не особо подёргается - мазь как огонь жжёт. Меч голугов далеко выкинули, не доберётся, если чего и выкинет; лук валялся недалеко, захочет - подберёт. Обе половинки.

- Назовёшься, поможешь своей коняшке. А не то мы ей, - осклабился орк, - поможем. Прикончить не прикончим...

Чего убивать - связь эта только порвётся. А то как удобно потом будет: и попытать как следует, и целенького раба в Твердыню доставить. Может, и готовенького - и всё вызнать, и сломать по пути. Награда куда как больше будет, чем если просто дотащить.

Отредактировано NPC Darkness (06-09-2017 23:43:05)

+1

18

Тинвир медленно наклонил голову, стараясь, чтобы это выглядело простым кивком, а не признаком готовности подчиниться.
Орочий вожак еще раз показал свой ум и внимательность. И внятная речь впридачу. Плохой признак. Очень плохой. От этого не дождешься ни случайной смерти, ни крупной ошибки. Ну что же...

- Я обойдусь, - проговорил гонец, медленно выравнивая дыхание. Держаться хотя бы на коленях было сложно, а предстояло встать на ноги. Для этого требовались примерно все имеющиеся силы. - Обойдусь без помощи, - повторил он, не будучи уверенным, что тварь поняла его правильно. - Просто освободи мне руки, дальше я справлюсь сам.

Полотно для перевязки, останавливающая кровь настойка, даже иглы и нитки были в седельной сумке, этого должно было хватить и на коня, и на собственную руку, а возможно, и на ноги останется, если будет время заняться и ими тоже. Но сначала все-таки конь.
Тинвир сделал еще несколько медленных ровных вдохов, а потом рывком поднялся на ноги.
Устоять оказалось самым трудным. Словно встал то ли на дробленое стекло, то ли на горячие угли. Ладно. Это ненадолго. Рядом с Россэ можно будет и сесть, и даже лечь. Главное суметь сделать нужные несколько шагов.
Стоя, нолфинг с удивлением понял, что даже в полный рост он немногим ниже орочьего вожака. Почему-то это показалось обидным.

Он обернулся к Россэ. Ноги, круп, бок залиты кровью, рот в пене... получится ли что-то сделать, еще неизвестно. Но чем дольше тянуть, тем меньше надежда.

- Сначала - помощь, потом - имя, - проговорил Тинвир медленно, и на мгновение прикрыл глаза, понимая, что назад после сказанного пути не будет. - У вас и у меня времени много. У него - мало.

Если откажут - ну что же, по крайней мере это не самая медленная и не самая тяжелая смерть. Если согласятся... если согласятся, еще посмотрим, кто кому будет уступать и насколько.

+1

19

- Я обойдусь. Обойдусь без помощи. Просто освободи мне руки, дальше я справлюсь сам. Сначала - помощь, потом - имя.  У вас и у меня времени много. У него - мало, - голуг пытался торговаться. Это Харш понимал, он бы на месте голуга тоже поторговался. Только зря он думал, тут одни брёвна безмозглые, не заметят, что он цену за одно имя всё набивает.

- За имя тебя развязали, чтоб руки-ноги не отсохли. Коняшке помочь... - сдохнет скотинка, не используешь; а мазь тратить жалко, и так на голуга пойдёт. - Она ж теперь наша - поработай на нас.

Орки захохотали. Теперь никому на ум не придёт, будто Харш слабину дал. Придумку его эта шваль не поймёт, а донести - это они мигом.

- А за то, чтоб ты сам себя полечил, а не мы - отдельная плата. Сказать, кем служил.

Только чуял вожак: хитрит тварь остроухая. Неспроста так мало дёргается, будто и не в плену. Были те, кто не дёргались нарочно: показать, какой сильный, не пикнет. А этот - не так.  На ногах не держится, меча-лука нет, у конины ноги спутаны, а и распутать - всё валяться будет. Что удумал, не поймёшь, но удумал наверняка. Заковать бы его для верности, да негде. Неужто придётся сначала обратно в ущелье тащиться, прежде, чем в Твердыню? Был там, среди обломков голуговой крепости, остов кузни - без крыши, почти без стен...

- Верёвки мне, живо! - один из подлипал, подобострастно кланяясь, тут же передал верёвки - одну, другую.... хватит. Тупицам этим объяснять, как надо, голуги десять раз набегут. Пришлось самому. Харш свернул две петли, одной пояс обвязал, вторую по косой пропустил, над плечом и под рукой. На спине связал обе вместе.

- Вы двое - хватайте концы и держите. Если что - ошкурю, - бранились и грозились так многие орки; но Харша не боялись бы так, если бы он свои угрозы на ветер бросал. Сказал, ошкурит, знач, ошкурит. Враз не выйдет, так после, но не забудет, что обещался. Дальше вожак глянул на копейщиков. - Трое слева, трое справа.

Остальные орки тоже насторожились, приготовились бить, если что.

Вот теперь пусть помогает коняшке-то. Если имя скажет и дальше торговаться будет, можно и поторговаться. А если Харша провести вздумал, за недоумка держит - ещё пожалеет.

+1

20

Состояние коня

[dice=11616-16]

0

21

Тинвир снова спокойно и медленно, еще медленнее, чем в прошлый раз, кивнул.

- Хорошо. Спасибо, - прозвучало примерно тем же тоном, которым он дома благодарил за вкусный обед или новую удобную куртку. - Закончу - посмотрим... - продолжение фразы, "есть ли нам о чем говорить", едва не сорвалось с губ, но гонец все-таки сдержался. Разумеется, не о чем, притом не о чем дважды - про Химринг, о котором его будут хотеть расспросить, он знает слишком мало; а о Хитлуме пока никто не спросил, и - будь Валар милостивы! - если сам гонец не проболтается, и не спросят.

Несколько шагов - три их было или четыре? Мало, очень мало... - дались как несколько миль. Бегом. По раскаленной земле, если не по горящей. Склонившись к коню, на ногах нолфинг удержаться не сумел, успел только выставить вперед руки и вместо того, чтобы упасть ничком, медленно сползти к шее Россэ и замереть, уткнувшись лицом в гриву. Раненая рука снова заныла; гонец прикусил губу, медленно и намеренно достаточно шумно дыша - если орки решат, что пленник потерял сознание, постараются привести в себя. Почти наверняка - пинками, а это сейчас совершенно лишнее.

Через четыре или пять выдохов удалось оторвать голову от конской шеи, опираясь на руки сдвинуться к седлу, разыскать подсумок с полотном. Над подсумком гонец снова замер, еще на три или четыер выдоха, потом растянул завязки и вынул полотно и флакончик.

- Держись, хороший мой... - по привычке проговорил гонец, осматривая первую из ран. - Сейчас, я сейчас...
Пальцы Тинвира нашли края раны, и он едва не вскрикнул от неожиданной радости.
У орочьих стрел были узкие и не зазубренные наконечники; видно, шайка вооружалась против химрингских нолдор и их отменной брони. Пробить броню такой стрелой, конечно, вряд ли бы удалось, такой проще попасть в щель в доспехе, если стрелок хорош. Сам Тинвир попал бы, не задумываясь.
Используй орки широкие срезни, и Россэ бы уже умирал; нынешние его раны были глубокими и болезненными, но немедленной смертью не грозили. И не немедленной, если повезет, тоже.
Бедро, бок, нога. Одна из стрел задела жилу, значит, скорее всего, в будущем Россэ будет хромать и для дальних поездок придется выбирать кого-то другого. Еще две раны серьезно кровоточат... но с этим справиться в целом чуть проще. Остальные три стрелы попали в мякоть, здесь и вовсе работа привычная...

Тинвир оторвал от полотна пару тонких полосок, вымочил их в настойке, скатал в маленькие шарики и осторожно, стараясь не причинять серому лишней боли, заткнул самые глубокие раны; снова отдышался, и то же самое проделал с остальными. Ногу коня перевязал, отрывая полосы ткани пошире, и промочив нижние слои той же настойкой.
Раненая рука ощутимо мешала работать. Слишком медленно выходило, а местами и откровенно неуклюже. Тинвир злился на себя - плохо, совсем плохо; как с такими руками шить бок? Тинвир размял о подбородок сведенную от усилий ладонь и все-таки решительно потянулся за иглой и нитками.
Мысли о том, что работает он впустую, и возможно, не спасет ни коня, ни себя; что не будет ни необходимости выбирать другого коня, ни поисков того, кому можно будет поручить охромевшего Россэ на время собственных отъездов, не то чтобы вовсе не приходили ему в голову, - скорее уж он старался думать только о том, что прямо сейчас есть под руками. Игла. Нитки. Собственные плохо гнущиеся пальцы. Скользкий от пота и крови бок коня. И хватит этого, то, что дальше, будет дальше.

+1

22

"Не время ли голуга к ногтю прижать?" - внутри Харша накипала злость от того, что распоясавшийся остроухий издеваться вздумал. Но недорого бы он стоил, если бы бросался на пленников всякий раз, как злость брала. Да на этих мерзких голугов и смотреть-то нельзя без злости, только эдак ничего ценного не выведаешь и рабов не получишь.

Другие бы орки, не такие опытные, этой его "спасибы" не стерпели бы, сразу пытать стали или драться полезли. А вожаку пока надо было приглядеться, как он коняшку свою лечит. И проверить догадку. Вот тронул дырку от стрелы и дёрнулся, только что не заорал. Коняшке-то больно, когда рану трогают! И этому, знач, тоже больно. И дальше - говорит, времени у коня мало, а перевязывает чуть дыша. Потому как попадёт посильней по ране, самому больно будет. Связаны-то крепко; это как за волосы подвесить - орать будут, а отрежь их, отдели, тогда делай с ними что хошь, всё бестолку, никакой потехи. Харш был очень доволен собой.

Ещё он кумекал, пока время есть - стоит-таки голуга тащить в ущелье, чтобы заковать, или лучше сразу в Твердыню. Вышло, что лучше сразу. Остатки кузни были голуговы, мож, кандалы там и не выковать. Эти голуговы штучки сами могли что-нибудь выкинуть, взять хоть мечи. Всяк знает, что лучшие клинки для воинов Твердыни куют пленные голуги. А ухватит орк иной из ихних клинков - вопить будет, как лапу в огонь сунул. Нет, на Север - так на Север. А колдовать ему и верёвки помешают, и парни не дадут. Он всё ждал, как голуг начнёт чары  творить - что ещё может выкинуть истекающий кровью? Разве чары свои проклятые. Но голуг и не пытался. Силёнок, что ль, не было?

Как только он зашил и перевязал коня - вот дурень, не знает ещё, для чего перевязал! - вожак вновь обратился к нему:

- Имя!

Затем Харш вновь рявкнул на орка, что перевязывал эльфа:

- Кончай прохлаждаться, отребье!

Голуга снова ухватили, чтоб подлечить по-своему, по-орочьи. Теперь орк не так спешил и лодырничал. Жгучей мазью промазал раны, после перебинтовал руки-ноги, уже не так туго. После уж руки связали верёвками. Всё ещё никого не чуял, не слышал Харш, но дольше нельзя было оставаться. Одни подхватили голуга, другие - его коняшку, жалея, что на куски нельзя разделать прям щас. И потащили на северо-запад, к горам.

Отредактировано NPC Darkness (09-09-2017 19:42:26)

+1

23

- Имя!

Орочий окрик заставил очнуться не хуже ледяной воды в лицо, и внезапно оказался не менее болезненным. Силы таяли; то, что не отняли раны, забрали возня с конем и попытка держаться на ногах. Подняться самостоятельно гонец не смог; мешать вздернувшим его на ноги оркам тоже не стал. Тут хватило бы на то, чтобы остаться в сознании и сохранять способность думать.

- Тинвэ, - проговорил нолфинг, облизнув пересохшие губы. Просить воды или хотя бы возможности взять собственную флягу он не решился; все, что можно было говорить безбоязненно - мало ли среди нолдор тех, кого кратким именем зовут так же? Только сам Тинвир с ходу вспоминал примерно четверых, - на имени и заканчивалось. Говорить что бы то ни было дальше было предельно опасно. А уж упомянуть, что гонец, тем более опасно.
Но назваться все-таки необходимо. Если не выполнять собственные же обещания, сам не заметишь, как перестанешь отличаться от орков.

Впрочем, Тинвир так и не понял, услышали ли его и собирались ли вообще слушать. И ждали ли, что он продолжит говорить. По крайней мере, перевязывать его начали, не дожидаясь ничего, кроме имени, да и на сказанное внимания почти не обратив.
Мазь оказалась на редкость едкой, до слез на глазах - Тинвир искренне надеялся, что их никто не успел разглядеть. После мази ни перевязки, ни веревок он уже не почувствовал.

- Можно было, - проговорил гонец, глядя за своими охранниками из-под опущенных век, - взять мое лекарство. Действует быстрее и надежнее.
Он сам не понимал, что заставило его так говорить; вернее, не "так", а "сейчас" - объяснять что-то можно собеседнику, но не врагу же? Тем более не орку...
Кажется, сознание все же начало мутиться, если получаются подобные глупости.

Однако, отслеживать дорогу - благо, орки не заставили гонца идти самостоятельно, сообразили, что тот на это не способен, - еще получалось. Выходило, что шайка тянется к северу, но не напрямую, избегая открытых мест и забирая в сторону гор.
Даже интересно было вчуже - пойдут через Дортонион, или вдоль кромки гор? И какую дорогу предпочтут? И где будут брать воду, когда доберутся до Анфауглит? Пить-то и оркам нужно.

+1

24

Сразу, ещё до пытки, услышать имя голуга - это было очень хорошо. Свезло им с этим голугом, точно свезло. И не колдует, и не отмалчивается, и чем его взять, сразу ясно. Что имя окажется не из тех, что на слуху, Харш и до того смекнул. Но в Твердыне мог его и слыхать кто. Может, эльф этот когда в плен попадал, может, в бою его имя выкрикнули, может, у кого письмо нашли от него или к нему - да мало где мог засветиться этот остроухий!

Потом, ни Харш, ни шайка имя не могли использовать, но кто из Главных - мог. Проклятья точно за имя завязывались. Может, и ещё какие чары.

Потом, "Тин-вэ", это у нас что? Имечко-то с металлом связано! Железки-медяшки-серебришко-золотишко! Кузнец, стало быть. Как пить дать, кузнец. Самый полезный раб выйдет, так и надо в Твердыню передать: этого - в кузницы, кольчуги справлять и клинки ковать. А больно сказал бы он это, если бы не коняшка! И взял этого голуга - он! Харш был очень доволен собой.

Мож, голуг этот и на Холме оружейником? О службе разузнать было важно: от того зависело, что он знает и о чём его лучше допрашивать. Вот бы и в этом такой же сговорчивый оказался! Но чуял Харш, некогда продолжать; и обыскивать как следует - некогда. Когда уже к горам тащили, он приостановился, припал ухом к земле:

- Теперь припустите, парни, как можете. Отряд, от Холма.

Тут уж можно было не грозить и не карать: так и так все побегут. Последнему дурню из шайки было ясно, что хиловата она против отряда холмовых голугов. Харш порой, когда мог себе позволить, рвал и метал от того, что ему эту шваль дали. С его-то опытом! А порой слышал, как кого из больших орочьих командиров голуги прикончили или Главные казнили, и успокаивался малость.

Кто тащил коня, отставать начали. Харш велел нести его другим оркам, посвежей, и вновь к земле припал: не придётся ли бросить, чтобы от них удрать? Прежде, конечно, прибили бы: не для голугов разрешил коняшку лечить! А всё же жалко, такая задумка бы пропала! Но нет, голуги не приближались; мож, к ущелью свернули. Да, чутьё-то не подвело - двинулся бы туда, заковывать голуга, и пиши пропало.

Вскоре замедлили и остановились. Не настоящий привал, с костром и выпивкой - это ещё не время. Сскорее передых. Из фляг глотнуть, лепёшкой зажевать,  И начать  потеху - что лучше может освежить орков!

- Повыдергайте-ка волосики - пока коняшке. Скажи, кузнец - наугад начал он. - какое оружие на Химринге есть и сколько? Скажешь,  оставим твоей коняшке хвост и гриву. А то продолжим с ней забавляться, пока в конину не превратим - медленно.

+1

25

Дорога далась Тинвиру тяжело. Кровь больше не текла; зато мазь под повязками отчего-то продолжала жечь. Впридачу становилось жарче - то ли весна в восточном Белерианде была такова, что ночные холод и снег сменялись дневной жарой, то ли уже чувствовалось дыхание Анфауглит. Гонец хотел надеяться, что первое. Это оставляло надежду и на что-то большее.
Сверх того, страшно хотелось пить, и оттого было почти смешно - две фляги, малая на поясе и большая у седла, обе - с чистой ключевой водой, а ни до одной не дотянуться. Настолько глупо, что даже злиться на это не получается.

Злиться почти до слез вышло заметно позже: слух у эльдар все-таки острее орочьего, и гонцу не нужно было прикладывать ухо к земле, чтобы различить стук копыт далекого отряда. Тинвир успел еще понадеяться, что феаноринги выедут на шайку - и это в любом случае везение, даже если орки быстро добьют пленника; но нет. Орки припустили бегом, с удвоенной скоростью; отряд же прошел мимо, и кажется, даже не заметил шайки у себя под боком. Еще оставалась вероятность, что прошлую орочью стоянку отыщут и рискнут отправиться в погоню... но именно вероятность, и, по правде говоря, не самая высокая.

За мысль об отряде и о погоне Тинвир цеплялся изо всех сил уже не потому, что надеялся на избавление - просто надо же хоть о чем-то думать, когда орки бегут почти со скоростью коней, в глазах все сливается в цветные полосы, и голова кружится, как после удара по шлему.

Когда шайка остановилась, вначале гонец понял ровно одно: встали они не для боя. Все остальное ускользало из внимания, не хватало сил замечать. Обращенный к нему вопрос Тинвиру показался заданным на чужом языке, только отдельные слова понятные - конь, Химринг, оружие, кузнец. И нолфинг ответил - не на тот вопрос, который ему задали, но на то, что было понято, и показалось важным:

- Ты считаешь меня кузнецом? Почему?

+1

26

Голуга, кажись, разморило - не то от ран, не то от бега. Потому угроза Харша не достигла цели - остроухий, кажись, вовсе не соображал, что его коняшке грозит. Но спросил Харш всё ж таки не совсем бестолку. Он не рассчитывал, будто голуг может так сразу выложить про оружие - таких сговорчивых не то что не попадалось, о них и слухов-то не ходило. А рассчитывал огорошить, заставить вскинуться и заговорить, и ещё зацепить своей угадкой. Свезти тут могло по-разному.  Если впрямь кузнец и об оружии знает, мог тут и глазёнки округлить или как ещё выдать себя. Ежли нет, свезёт меньше, но хоть ясно будет: не угадал.

Вот щас так точно и вышло. Не кузнец и не оружейник. Не там покопаться надо. А то не спросил бы: Почему?, а "Как?"  или "Откуда"? Хитрить и изворачиваться он не сможет, когда глаза только что не в разные стороны. Башка, значит, еле варит. Харш не подал виду, что смекнул: не та  у него служба.

- А кто, как не кузнец, при таком имени? Доставим на Север, первым делом новую кольчугу мне справишь. Отлынивать будешь, на пытку пойдёшь, пока не выйдет как надо.  Чтоб не хуже этой, - он чуть стукнул лапой по груди, и звякнули ровные, плотно подогнанные кольца.

Парни уже подбежали к коняшке, ждали только знака вожака. А он медлил: авось голуг и так растреплет, какая у него служба. Он же щас всё равно что спьяну.

- Скажи, сколько и какого оружия на Химринге. А если вдруг не кузнец и не скажешь, кем служишь, - Харш больше не хотел удерживать ни их, ни себя, - начинайте понемножку!

Он повернул голову голуга к коню - пусть видит. А то и не усечёт, с чего это ему больно.

Отредактировано NPC Darkness (10-09-2017 22:31:28)

0

27

Тинвир подавился смехом. Смешно ведь - орк, достаточно хорошо понимающий эльфийскую речь, чтобы делать выводы. Страшно, опасно, но все-таки невыносимо смешно.

- С удовольствием, - проговорил он, отсмеявшись. - Тебе кольчугу - с удовольствием. То, что я сделаю, тупой веткой пробить можно будет... - гонец прикрыл глаза, так меньше кружилась голова. - если само, конечно, не развалится. А лучше я не умею и уметь не буду.

Ни сил, ни желания смотреть на орков не было, и эльда нашел себе другое, гораздо более сложное и интересное занятие - устроиться поудобнее. Благо, мешали связанному не сильно, значит, можно перекатиться на бок, подтянуть к груди колени, а там и сесть, и уткнуться в колени подбородком. Так голова почти не кружилась, и впридачу прикрыта большая часть уязвимых мест. Что ребра, что живот, что лицо. Раненую руку вот особенно не побережешь.

- Тинвэ... - проговорил он, на этот раз медленно, почти по слогам, - это не за мастерство. Это за сложение и повадку. Я по нашим меркам ростом не вышел. Зато двигаюсь быстро.

Почти полная правда. Эта половина этого имени - действительно за малый рост и немалую скорость. А еще - за привычку быстро решать и решаться, но вот это можно пока и не говорить. И что это имя не единственное - тоже можно пока подержать при себе.

- Ну так как, - нолфинг с усилием поднял голову и снова взглянул на тварь, - нужна тебе моей работы кольчуга? Или переменишь решение?

Страха почему-то не было. Может быть, потому, что весь расклад выглядел чем дальше, тем большим бредом. В какой-то момент гонцу даже показалось, что стоит ему закрыть глаза, и снова он их откроет на Химринге. Или и вовсе дома в Хитлуме.

+1

28

Услышав о кольчуге, голуг стал смеяться. Знач, точно кузнецом не был. Но чего-чего, а потешаться над собой Харш никому бы не позволил, не только клятым эльфам. Не прикончил бы, конечно, и не покалечил зазря, как иные дурни, но и не спустил. Он замахнулся, дать такого пинка, чтоб зубов у голуга враз поубавилось - на работе это не скажется. А голуг, не дожидаясь удара, в комок съёжился и башку спрятал. Странный какой-то остроухий попался. Кто страх потерял и издеваться вздумал или нарочно провоцировал, чтобы убили и не мучили, не ёжились бы как последние снаги; кто трусил пытки или совсем плох был, не стал бы потешаться. А этот - не пойми что. Ещё и сам сказал Харшу, что прогадал он с кузнечным делом, и стал объяснять, чего не умеет!

Орки не умели просто удивляться необычному и непонятному; оно их либо пугало, либо злило, либо то и другое вместе. Бояться у Харша причин не было, и он злобился пуще прежнего. Ему страсть как хотелось, чтобы пленник орал, дёргался, слезами исходил. Не болтал так спокойненько, будто со своими дружками.

- Ну так как, нужна тебе моей работы кольчуга? Или переменишь решение?

- Переменю, - ощерился Харш. - Скажи, на какие работы тебя надо направить, чтоб как следует сумел. Или кем служил. Тогда велю пустить твою коняшку, а иначе - продолжим с ней.

Он махнул лапой. К началу потехи орки из шайки отнеслись по-разному. Одни, как щуплый Рашук, аж тряслись в ожидании, ждали знака, и сразу же подскочили к скотине. Замотали ей морду, чтоб не кусалась, и принялись драть гриву, так, чтоб с корнем выдирать и ещё когтями по шее пройтись. Иные валялись на земле, лапы в стороны, поднялись кой-как, только из страха перед вожаком. Эти не любили подолгу возиться, дай им волю - враз бы прирезали, в котёл кинули, и с концом. Заставить их было раз плюнуть, но хватало и тех, кому в охотку.

Валяшек этих Харш к другому пристроил.

- Тащите мне сумку, и вытрясите что есть, - может, он и сам разберёт, в чём этот голуг мастак. А орки эти пусть ещё поваляются; он им потом даст коняшку тащить. Передых-то короткий, не успеют с ней закончить.

Если и враз не поймёт, можно ещё какую угадку проверить. Этот, кажись, сам подскажет, если не то... Странный голуг. Или просто олух? Вот окажется, что он дурень дурнем и ничего толком о Холме не знает, и ни к какой работе толком не годен... От этой мысли Харшу захотелось прикончить остроухую тварь, успевшую прибить четверых из шайки. Но хотелось или нет, делать он этого не стал бы. Только если точно окажется бесполезной, а это скоро не разберёшь. Дурнем голуг мог и прикинуться, и это было верней всего.

Отредактировано NPC Darkness (11-09-2017 18:25:33)

+1

29

Тинвир бросил на коня один быстрый взгляд и снова повернул голову к вожаку. Когда нолфинг снова заговорил, его голос чуть заметно дрожал от внезапной ярости. Тинвир прекрасно понимал, и что злость больше помешает ему самому, и что орк наверняка примет дрожь за признак страха, но справиться с собой, к собственному удивлению, не мог. Гонцу слишком редко случалось настолько сильно злиться, чтобы уметь с таким собой обращаться.

- В атаку твои твари тоже вперед твоего слова бегают? - выдохнул гонец, и мгновенно пожалел о сказанном; но вернуть вырвавшиеся слова было уже невозможно, оставалось только продолжать. - Боятся, или надеются, что можно будет потом тебе же и указать, что место твое в заднем ряду?

Плохо. Очень плохо. За такие слова наверняка придется расплачиваться шкурой, и хорошо, если своей... Тинвир зло усмехнулся: что же, и здесь можно отыскать себе пользу. Хорошо знать о еще одном своем слабом месте. Плохо, что слабым быть оно оттого не перестанет.

Он проследил за орками, потрошившими его сумку. Пожалуй, на сторонний взгляд, та еще головоломка: связка перьев на стрелы и запасные наконечники к ним; несколько мелких рабочих резцов; несколько же катушек ниток - от той, которой приматывать к стрелам оперенье, до той, которой штопать куртку; иглы в резном чехле; полотно на бинты; несколько склянок, пахнущих травами - с лекарствами; запасная тетива; моток веревки; мешочек с хлебцами; кованое перышко для письма, сдвоенная - под две краски - чернильница и футляр с листами бумаги; простенькая флейта, недорезанная даже, на ней еще оставалось довести узор; кремень и огниво; обычный нож...
Ничего, что выдавало бы какой-то род занятий, кроме привычки к дороге и к тому, чтобы подолгу в этой дороге оставаться одному. Хотя и это уже могло навести на ненужные мысли; значит, надо было успеть опередить вопросы...

Тинвир снова бросил взгляд на коня и сквозь прикушенную губу выговорил:
- Моя служба вам на Севере без толку. Лошадник и есть. Стрелок и лошадник, - он снова рассмеялся, полусмехом-полукашлем. - Правда, она и нам сейчас без толку - с этой-то гарью вместо Ард-Гален... - выговорил он тихо, опустив взгляд.

+1

30

Харш видел, как напрягся остроухий, как прикусил губу, слышал, как дрожит его голос. Ему было больно - быть может, поменьше, чем если бы его волосы сейчас выдирали с корнем, а, может, и так же. Но то, что он сказанул, не лезло ни в какие ворота.

- В атаку твои твари тоже вперед твоего слова бегают? Боятся, или надеются, что можно будет потом тебе же и указать, что место твое в заднем ряду?

- Вот что вы за твари такие? Ты щас ругаешься или подольститься хочешь? - спросил вожак, скорее от дикости голугова вопроса, чем рассчитывая вдруг услышать что полезное. По голосу - так ругался, а по словам - наоборот. - Ясно, все знают, что моё место в заднем ряду - не со всякой же швалью, какую не жалко.

Тех, кого этот голуг убил, если и жалко было, то как зазря потраченных стрел. Таких снаг каждый год прибавляется. Про службу голуг пока не ответил, так что коняшку его продолжали тормошить. Можно было уже и не глядеть.  Другое дело сумка. Стрелы там были, и тетива - это ясно; но и из прочего кой-чего складывалось.

- Моя служба вам на Севере без толку. Лошадник и есть. Стрелок и лошадник. Правда, она и нам сейчас без толку - с этой-то гарью вместо Ард-Гален...

Иглы. Нитки всякие. Полотно бинтовать. Склянки с лечебными зельями. Дудка. Ещё склянки и чем писать.

- И лекарь, - сплюнул Харш. Нет, не олух он никакой, а так - не пойми что такое. - Эльфийские лекари нам тоже ни к чему. Но не боись, в Твердыне пристроят.

Он захохотал. Мелкий, шустрый, лошадник и лекарь... И сговорчивый - и имя сказал, и службу. Лазутчик может выйти. Как пить дать - лазутчик! Эти ж ещё ценней оружейников, тех среди голугов немало. - Бросайте волосья драть.

Орки отпустили коня, хотя морду, конечно, никто развязывать не стал. Знали, это не конец. А Харш был очень доволен. Да за этого он уже награду получит поболе обычной. Имя и службу уже вызнали, а до Твердыни ещё далеко. Хлебнув браги, стал смекать, не стребовать ещё сведений за одну воду для голуга и коняшки? С этим, мож, чего и выйдет. Его не разберёшь. А там дальше бечь, и продолжить потеху уже на привале.

И тут орка бросило в жар и в холод, окунуло во мрак и жуть несусветную. А он же... он же подумывал прикончить голуга, если бесполезным окажется...

- Я... только прикидывал, - задыхаясь, завопил он, падая ниц. - Приказ знаю: доставить живым. Всё исполню, Владыка!

Потом ушло так же скоро, как нашло. Владыка отвёл взгляд, и всё стало как прежде: конь, шайка, голуг этот клятый. Который Владыку не видел не слышал, а видел, как Харш орал и на земле валялся. Другие тоже валялись, но он-то вожак! От недавнего довольства и следа не осталось. Вожак поднялся, пнул голуга куда попало, оскалил клыки, прорычал - не для острастки, не в раздражении и досаде, а со злобой:

- Раз сказал службу, хвост и гриву коняшке оставим. Но у неё пока глазёнки есть. Не скажешь, лошадник, сколько коней на Химринге или какого размера конюшня, останется без глаза. Сначала без одного. Потом без другого. Потеха будет.

В этот раз он знал: если что и скажет голуг, он не удержится. Если его не исколошматит, то коняшку, или своих. Очень уж злоба распирала. На голуга этого. На то, что нельзя его прикончить. На всех остроухих тварей. На бестолочь эту, которая сама допросить толком не допросит, а туда же - за наградой потащится!

И где-то вдруг ёкнуло: и на Владыку, пока он не глянул, всё так хорошо было.

От этой мгновенной мысли Харша пробрала дрожь, и он оскалился ещё свирепей, так что орки шайки уже не ждали продолжения забавы, а ёжились в страхе.

Отредактировано NPC Darkness (12-09-2017 18:55:04)

+1