Ardameldar: Первая, Вторая Эпохи.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ardameldar: Первая, Вторая Эпохи. » Времена сказаний о разорении Белерианда (455-460) » Устоявшая Крепость. Апрель 456, Химьярингэ.


Устоявшая Крепость. Апрель 456, Химьярингэ.

Сообщений 1 страница 30 из 36

1

Время: апрель 456 года П.Э.
Место:  крепость Химьярингэ
Участники:  Барэнор, Маитимо, эльфы
Описание:
Примечания: продолжение темы "Доставить живым"

0

2

НПС Барэнор

Адан пробудился, на сей раз сразу же уразумев, что он у целителей Химринга, и перед тем был только сон. Вначале это было непросто. Каменные стены крепости нисколько не походили на каменные мешки, где нужно было рубить камень, или на стены темниц, и всё же вначале наплывало сумрачное: неужто пригрезилось всё? И только потом это тягостное чувство сменялось досадой: как можно не почувствовать, что он в эльфийских землях, это же так ощутимо!

В который раз он пробудился?  Сколько уж раз он просыпался от кошмара, или там чувства голода и жажды, и едва поев - засыпал вновь... Сейчас он чувствовал себя действительно посвежевшим и окрепшим. Если, конечно, ощущения не подводили вновь, как уже бывало. Но казалось - не подводили. И сел и поднялся с постели легко, пружинисто. Ещё одним знаком того, что теперь-то он поправился, было нежелание отдыхать дальше. Судьба Дортониона была не вполне известна, нужно было действовать, и нолдор наверняка продолжали отбивать у врагов земли, не говоря об обычных дозорах. А он в постели прохлаждался...

Заметив внимательный взгляд целителя, Барэнор предварил вопрос:

- Доброе утро! Вашими заботами я так хорошо себя чувствую, что немного устал отдыхать. Только, - он бессознательно потёр грудь, - нет ли у вас одежды, чтобы подошла мне по размеру?

Больному особой одежды не нужно, не то - когда пора выйти из палаты исцеления. О размере он сказал не зря: адан был заметно ниже большинства нолдор.

+1

3

Адан приходил в себя, и никто не мешал ему. Целители меняли повязки на свежих ранах, и давали настои, дарящие спокойный сон, но... они, как обычно в таких случаях, мало помогали.

Почти неделя прошла прежде чем исхудавший до костей дортонионец действительно очнулся.

- Доброе утро! Вашими заботами я так хорошо себя чувствую, что немного устал отдыхать. Только, нет ли у вас одежды, чтобы подошла мне по размеру?   

- Это радостно что ты хорошо себя чувствуешь. Все приготовлено для тебя заранее, - кивнул эльда.

Уйдя ненадолго, синда вернулся со стопкой одежды: нижняя рубаха, вязанный из шерсти котт, до колен, плотные штаны и короткие сапоги.

- Могу я еще что-то сделать для тебя,  - спросил эльф, прежде чем приступить к делам, что интересовали его.

+1

4

- Благодарю, меня ничего не беспокоит, - начал отвечать адан, любуясь одеждой: красивой, тёплой, даже на вид удобной. Целители были так заботливы, им было в радость помочь - казалось даже, что они едва ли не огорчатся, если он умолчит о своих нуждах. Что его сейчас беспокоило, в чём могли бы помочь целители? Излишнюю худобу скрадывала одежда (собственная, прежняя, сейчас небось висела бы мешком). Да и не беспокойство это - само пройдёт со временем: хватило бы просто есть вдоволь и выбраться из постели на свежий воздух, даже будь он среди людей. И целители знают, что само пройдёт. - Вот разве клеймо это... не хотелось бы сохранять на долгую память. Не знаю, возможно ли его убрать: все эти ангбандские орудия не простые, даже просто цепи... Но прежде я хочу встретиться с вашим правителем, Лордом Маэдросом - подскажете, где мне его найти?

…"А ведь они здесь, на Химринге, про чародейские оковы и прочее подобное многое знают", - сообразил адан. То, что Лорд Маэдрос тоже когда-то был в плену, вспомнилось не сразу:  рассказ был давний, слышанный ещё в детстве, случилось это и вовсе в незапамятные дни до Солнца и Луны, а Маэдрос был для них всех, для эдайн, прославленным полководцем нолдор и властителем неприступного Химринга. Где он сейчас, по счастью, оказался.

Встречаться с ним он хотел не только для того, чтобы лично поблагодарить и выразить своё почтение, но и узнать о своей судьбе. Теперь, когда он поправился - что Лорд решит о нём, или уже решил? Возможно, его отправят с Химринга в ближайшее людское поселение? Какие здесь поселения, Барэнор не знал, но думал, что на востоке не могли не жить эдайн. Или... может быть, Маэдрос захочет отправить к Дортониону разведчиков, а то и войско? Тогда - хорошо бы и ему оказаться там.

Если так... решить это Маэдрос может сейчас, а может позже. Не попросить ли сейчас принять его на службу?

А Государь Фелагунд? Астоворимо сказал, что он встречался с Лордом Химринга - значит,  и он может встретиться? Вопросы, вопросы...

Адан не желал подолгу размышлять над ними - он хотел получить ответ. Который едва ли могут дать добрые целители.

+1

5

Целитель усмехнулся, глядя на Барэнора - так открыто и уверенно он говлрил.

- Ты, атан, желаешь встречи с Лордом Химринга? - Впрочем, эта встреча была оговорена изначально. Маитимо старался беседовать с теми кто вернулся из плена, и ради милосердия, и ради ... общей безопасности.

- Ты дерзок, но так или иначе, прежде чем предстать перед кем-либо, тебе нужно привести себя в порядок. Пойдем со мною, тебе уже наливают воду для мытья.

И эльф повел Барэнора, как тот был - в больничной рубахе, разве что обув, - в ванные комнаты, что находились совсем рядом с палатами госпиталя.

- Что до твоего ожога, я сам хотел спросить тебя о том же. Некоторые бежавшие хотят скорее избавиться от следов своего, плена, некоторые же наоборот решают сохранить их... По разным пртчинам. Мы не знали что выберешь ты, и по тому ничего не делали, теперь же, мы сможем начать сводить клеймо и другие следы. Не тревожся об этом.

Они миновали вход в те комнаты где лежали раненные, и оказались в коридоре, где было ощутимо прохладнее. Но всего через несколько шагов целитель остановился перед массивной дверью, сделав атану приглашающий жест войти. За дверью их ждали небольшая комната для передевания, а за ней ванная - глинянная чаша, два метра в длину и почти метр в ширину, такая что бы в ней было удобно сидеть или лежать нолдо. Сама же ванна была полная горячей воды, что струилась из крана.

- Синдар зовут это soth, а мы  sova, - пояснил целитель.*

_________________
* "Ванная" - на синдарин и квэнья.

+1

6

Адан был обескуражен. Как неловко получилось - сам не заметил, что волосы нечёсаные и оброс изрядно, и хотя не грязен, но... в общем, привык, что нет возможности особенно следить за собой: волосы и бороды кромсали тюремщики для собственного удобства... А туда же - сразу на встречу с Главой Дома Феанора, прямо в тронный зал. Если он тут есть, конечно; Маэдроса, как он слышал, звали и Королём, а всё же представить себе тронный зал на Химринге, в цитадели воинов, было нелегко.

Хорошо ещё, про одежду сам вспомнил; а то попросил бы встречи прямо как есть, и потешался бы над ним весь Химринг. Добрый целитель и тот усмехается.

- Да, конечно, ты прав, мне нужно привести себя в порядок, -  смутился Барэнор. По счастью, целитель не продолжил говорить о том же, но уверил, что ему не стоит тревожиться из-за клейма.

Барэнор последовал за целителем в коридор. Поблагодарив его, зашёл в небольшую комнату сбросил одежду и оставил новую, и прошёл к наполненной водой чаше. Да, он не раз встречался с Лордами, Ангродом и Аэгнором, да поют в их память менестрели, но сам в обителях нолдор (как, впрочем, и синдар) не бывал. В доме его матери таких... "сот", или "сов" не было. Мыться в ней едва ли было сложней, чем в большом тазу, наполненном подогретой водой, и адан забрался в ванну. Только вода здесь сама струилась из узкой, вроде флейты, трубы, уже горячей... в общем, это были какие-то эльфийские чары,  в которых нолдор были искусны.

Вымывшись и переодевшись в новую тёплую одежду, адан стал смотреть по сторонам, нет ли тут где-нибудь ножниц и бритвы. Если нет, стоило бы попросить их у целителя.

+1

7

Целитель хотел остался ждать в комнате с одеждой, на случай если Барэнору что-то понадобится - подсказать как выключить воду, или найти все нужное для мытья, но горец справился со всем сам, и справился быстро. Это удивило нолдо, он полагал что освободившийся пленник будет наслаждаться купанием, теплой водой, негой, расслаблением... Но нет, атан мылся быстро, не позволяя себе расслабиться - неужели он так торопился встретиться с Лордом? Вряд ли он хранил важные вести, и вряд ли страстно желал узнать что-то именно от Маитимо, но что тогда? То что волновало горца не было праздным любопытством для лечащего его эльфа.

Вот только помочь выключить воду пришлось. Целитель молча повернул несколько раз цветки-бутоны что венчали краны с холодной и горячей водой, и та перестала струиться. Нолдо улыбнулся горцу, и потянул на себя медный лист, что "рос" из стены за кранами: в дне чаши ванны сразу же открылась забранная мелкой решеткой щель, и вода хлынула в проем.

Когда Барэнор оделся, нолдо вновь обратился к нему:

- Здесь то, что должно помочь тебе с бритьем, - не очень уверенно сказал целитель, показывая лежащий возле зеркала новый блестящий нож, необычной формы. - А потом, если позволишь, я подровняю твои волосы.

В Химьярингэ еще не жили люди, и нолдор не знали как именно они бреются, но могли догадаться - и пока беоринг приходил в себя, кузнецы отковали для него нож, которым должно быть удобно брить себе лицо.

+1

8

Адан полагал - если вода струится благодаря чарам, то чары и остановят её поток. Оказалось, нет: металлические цветки и листья были не только украшением, их нужно было поворачивать особым образом. Тут он не чувствовал особенной неловкости, что не догадался сам: это был маленький секрет, вроде потайной двери, о котором нужно было знать.

Он снова кратко поблагодарил целителя. Бритва была немного необычной, но достаточно удобной. Зеркало в комнате позаоляло побриться чисто, вода тоже была - только поверни цветок. Единственное...

- Нет ли ещё мыла? - спросил он. Если нет, он, конечно, обойдётся, но с мылом всё-таки лучше.

Эдайн давно приучились к этому, подражая внешности своих королей и наставников, эльдар, у которых борода не росла.  Юнцы слегка гордились усиками, пушком на висках и щеках, как приметой взрослости, но того, кто слишком задерживался с этим юношеским хвастовством, не начиная бриться, пока не отрастала бородка, товарищи дразнили гномами. В мирные дни, конечно же...

Будь они рядом, они и подстригли бы ему волосы, спрашивая друг друга: "Взгляни - хорошо?" - "Хорошо-то хорошо, только хохол торчит! И на шее слева ты целую прядь не отхватил". - "Здесь?" - "Здесь чуть-чуть, а левее - разве сам не видишь?" Где-то сейчас те товарищи, кого с ним вместе не взяли - в могиле? Или в захваченной врагом родной земле? Или - выбрались? Кто знает... разве Манвэ и Эльберет, только их не спросишь, они с людьми не говорят.

Адан решил, что не след отказываться от помощи целителя, и согласился, чтобы он подравнял ему волосы.

+1

9

- Нет ли ещё мыла? - спросил атан, и нолдо смутился, но так что вряд ли Барэнор заметил. Целитель старался приготовить все в лучшем виде для своего подопечного, а вот про мыло не подумал... Про горца говорили что он беглец из Ангамандо, но при том герой, что не был сломлен и до сих пор держал голову гордо; целитель старался сделать для героя не только что мог, но и доставить радость.

Конечно же мыло и вода были найдены, и атан смог чисто выбрить свое лицо, так что его облик преобразился до неузнаваемости. Эльф с трудом скрыл изумление и заставил себя привыкать к новой наружности Смертного.

Барэнор согласился на то что бы ему подровняли волосы, согласился почти небрежно, словно мимоходом, и нолдо задумался - что это? Равнодушное согласие, или тщательно скрываемые эмоции?

Для нолдор волосы почему-то были важны, для полукровок же имели меньше значения... Но их король даже имя-титул принял Волосый...

- Тебе правда все равно, или ты не хочешь говорить об этом? - спросил целитель, когда горец закончил с бритьем.

+1

10

Вопрос застал Барэнора врасплох;  сразу же вспомнились все рассказы об эльфийской способности читать в уме.

- О тех, кто подстригал мои волосы до войны? - переспросил он, едва не вздрогнув, только глаза на миг раскрылись шире. - В память многих из них я бы поднял кубок. Только не знаю точно, кто из них погиб, кто жив до сих пор... не зачислить бы живого в павшие.

Пока вестей о Дортонионе нет - так и не будет знать; если уж судьба Барахира неведома, что можно узнать о простых воинах?

О других - и впрямь не хотел говорить. И вспоминать - тоже не хотел. Может, со временем и вовсе забудет: сотрётся, как, по словам целителя, можно стереть это клеймо... Адан сообразил, что эльф, возможно, спрашивал о куда более простом: о том, всё равно ли ему, что он, эльф, подравняет ему волосы.

- Конечно, это честь для меня, мне... никогда не помогали в этом эльфы. Я даже не думал, что такое может быть.

Что он когда-нибудь окажется здесь, за стенами Химринга, будет мыться с помощью эльфийского волшебства, любуясь этими трубками-флейтами (Или это - стебли? Ведь на них цветы). И ещё просить себе мыла, когда его уже стольким одарили... начиная с того, что подарили свободу. Это был совершенно бесценный дар, даже больший, чем спасённая жизнь.

...Слишком много перемен, и слишком быстро. Потому, верно, и замечал далеко не всё. И ещё потому, что не мог не думать о Дортонионе. И о том, что - может быть, совсем скоро! - получит новые вести о нём. И может что-то сделать для него; и должен...

И ещё о том, что может не успеть.

+1

11

Атан ответил невпопад, напрягся, едва заметно, но от целителя это не укрылось. Беоринг почему-то отреагировал болезненно, и все же смог скрыть это. Почти смог.

- О тех, кто подстригал мои волосы до войны? В память многих из них я бы поднял кубок. Только не знаю точно, кто из них погиб, кто жив до сих пор... не зачислить бы живого в павшие.

Целитель положил руку на плечо атана:

- Я терял дом, терял друзей... И не знаю что сейчас со многими из тех кто мне остался дорог. Но живы они или нет, мы все равно продолжим сражаться с Врагом. - ...с этими мыслями он уходил из Альквалондэ, с этим мыслями жил у Митрим бесконечные годы, с этими мыслями он мирился с начала последней войны... - И не будь я целителем, быть может, я бы и не заметил как хорошо ты скрываешь свои эмоции. Но я заметил. - Эльф знал что им нужно будет начать разговор, что будет вести к исцелению, быть может именно сейчас они положат этому начало.

Все же Барэнор понял о чем речь:

- Конечно, это честь для меня, мне... никогда не помогали в этом эльфы. Я даже не думал, что такое может быть. 

- В этом доме все для тебя будут делать эльфы, - улыбнулся, целитель, расчесывая короткие, неровные волосы, - готовить еду, шить одежду, и приносить вести. Пока ты приходил в себя, к Дортониону выдвинулся отряд: увы, не армия, сколько удалось собрать. Сейчас они как раз должны быть на месте. Не позднее недели, те или иные вести придут к нам.

+1

12

Нолдо положил руку на плечо Барэнора.

- Я терял дом, терял друзей... - был ли кто-нибудь, кто никого не потерял на этой войне? Быть может, и был, но вряд ли ли здесь, в этой крепости. -  И не знаю что сейчас со многими из тех кто мне остался дорог. Но живы они или нет, мы все равно продолжим сражаться с Врагом. И не будь я целителем, быть может, я бы и не заметил как хорошо ты скрываешь свои эмоции. Но я заметил.

Нужно было что-то сказать в ответ, он едва не ответил "Всё хорошо"  - и впервые заметил, сколько раз за последнее время повторил эти слова; тогда и сообразил, о чём до того спрашивал целитель, и ответил именно о предстоящей стрижке.

В этом доме все для тебя будут делать эльфы, готовить еду, шить одежду, - это было удивительно, хотя здесь, наверное. и не могло быть иначе. Особенно если людей на Химринге не было или почти не было,  -  и приносить вести. Пока ты приходил в себя, к Дортониону выдвинулся отряд: увы, не армия, сколько удалось собрать. Сейчас они как раз должны быть на месте. Не позднее недели, те или иные вести придут к нам.

- Хорошо, - выдохнул Барэнор, - Только эта неделя...

Кажется, сколько ждал свободы,  а теперь всего ничего, неделя, а кажется - долго ждать. Встретится он с Лордом Маэдросом, а после? Что он будет делать? Предложить эльфам, что он сам будет готовить, шить и прочее? Если только для себя - выйдет, что отказывается от их помощи; а для них - разве он вышил бы такие узоры или приготовил такие ароматные отвары? Нет, и предлагать не стоит, опять глупость выйдет.

Значит - просто ждать? И вспоминать? И тех, о ком ему уже не впервые напомнили - тоже...

"А что, если эльфам по силам стереть и эти следы?"

- Скажи, а бывают ли такие чары или снадобья, чтобы можно было что-то забыть? Или кого-то? -  он только что говорил о павших; как бы нолдо теперь не решил, что он хочет позабыть их! Пришлось продолжить, раз начал. - Я не о друзьях и родичах, что погибли, о... других.

+1

13

- Хорошо. Только эта неделя... - откликнулся атан, полный надежды. Но эльф качнул головой:

- Я порой боюсь торопить время. Пусть все длится столько, сколько нужно, главное что бы закончилось радостно.

Гребень скользил по влажным волосам, порой застревая и путаясь. Тогда нолдо останавливался, разбирал волосы, и продолжал дальше расчесывать Барэнора. Когда его только принесли в госпиталь, горец, как это нередко случалось с бывшими пленными,  почти все время спал. Его омыли и переодели в чистое, а когда закончили с ранами, то один из служителей госпиталя впервые занялся головой беоринга. Часть волос спуталась в валик, и эльф разбирал их почти по волоску, стараясь спасти так много, как только возможно. Теперь задача была много проще.

Отложив гребень нолдо взял в руки ножницы. Вопрос Барэнора окпзался весьма ннеожиданным.

- Скажи, а бывают ли такие чары или снадобья, чтобы можно было что-то забыть? Или кого-то? Я не о друзьях и родичах, что погибли, о... других.

Что удивительного в том, что бывший пленник хочет забыть плен? И все же нолдо медлил с ответом, обдумывая слова, срезая  кромку волос под левым ухом атана.

- Ты знаешь что о значении слова "забыть" мы узнали от народа Беора? Финдарато Арафинвион рассказал... так что, пожалуй, что даже не все из эльфов знают что так бывает "забыть"... - Мерно и мелодично шелестели ножницы, гребень неторопливо раздвигал волосы.

- Однако, Барэнор, если ты поведаешь мне что тебя гнетет и что ты хочешь забыть, я скорее всего смогу тебе помочь.

Атан заговорил сам о том что его преследовало, и это было хорошим знаком.

+1

14

Эльф ждал, что вернувшийся отряд может принести радость - даже зная, что Дортонион пал; Барэнор удивился его настрою. Сам он не ждал добрых вестей - ждал любых, лишь бы скорее. Он надеялся на то, что узнав правду, поймёт, что делать. Неизвестность и ожидание были хуже...

Целитель расчёсывал его волосы, затем начал подстригать. Даже это простое действие походило на песню или танец, что ли. У него был свой ритм, и в нём было что-то от искусства. Люди не относились так к повседневным делам. Нельзя сказать, что Барэнор часто размышлял о различии двух народов, Старшего и Младшего, но его просто нельзя было не заметить; и его ответ был о том же. Правда, не о чарах забвения, а о том, что эльдар и не умеют забывать, как люди.

- Однако, Барэнор, если ты поведаешь мне что тебя гнетет и что ты хочешь забыть, я скорее всего смогу тебе помочь. - продолжил он, когда адан решил, что его затея избавиться хоть от самого гнетущего провалилась.

И хорошо было, что он спросил сейчас, когда движутся ножницы, а они с целителем даже лиц друг друга не видят...

- Те, кого схватили вместе со мной... - а думал, никогда о ни больше не заговорит, будто не было у них ни лиц, ни имён, будто он никогда не доверял тем людям. - Они предали меня. Не выдали под пыткой, а... просто предали. И стали служить Ангбанду.

Их было немного - тех, кто не погиб тогда же. Те, кого он прикрывал как мог, выбравшись из дыма.

+1

15

- Те, кого схватили вместе со мной... Они предали меня. Не выдали под пыткой, а... просто предали. И стали служить Ангбанду. - поделился своей болью Барэнор и нолдо замер, услышав. Греберь еще пару раз прошелся по волосам, но ножницы эльф больше не использовал - когда душа в сметении, слишком легко совершить ошибку.

Под пыткой могли загоаорить. Могли заговорить и без нее, устрашенные, обманутые... Но до сих пор целитель не слышал что бы кто-то соглашался служить Врагу. И если бы такое сказали ему, нолдо не поверил бы - просто по тому что так не бывает, быть не может. А атан не сомневался - значит ли это че его народ может служить Врагу, Тьме, добровольно? Видимо значит. Эльф отложил инструменты и сел рядом с Барэнором.

- Ты уверен в том что ты говоришь? - серьезно, но спокойно спросил эльда. - Какие у тебя есть подтверждения твоих слов?

+1

16

- Тебе трудно поверить, - выговорил Барэнор, вспоминая давно сказанное "Да, тяжело поверить, очень тяжело..." Первое время плена, о котором он старался и не вспоминать - потом тоже, конечно, было тяжело, но не так, не так... - вопреки желанию, ярко всплыло в памяти.

- Я тоже не мог, эти люди - я считал их отважными, верными, хорошими товарищами, я... - он прервался, побледнев. - Только я сам видел, своими глазами, а от одного сам слышал признание.

Теперь целитель сидел рядом. Он был заботлив и добр, как, наверное, все эльфийские целители. Начиная с первого, с кем он близко столкнулся...

+1

17

Целитель медленно кивнул. Разговор о случившемся в плену всегда не прост. И момент, и место, в котором освобожденный решит открыться, может быть непредсказуем. Барэнор заговорил здесь...

Поверить и правда было почти невозможно, но не по тому что кто-то мог предать, а по тому что... предать, и склониться Тьме, это разное...

- Расскажи, мне, - попросил эльф. - Ведь они были твои товарищи... Сколько их было, предавших? Они предали при тебе? А если нет, то какое ты видел подтверждение?

Барэнор:

Адан чуть вздохнул, всё лучше понимая: кратких реплик недостаточно, говорить придётся о многом. И это именно, что нужно, что может ему помочь, если он верно понял эльфа.

- Хорошо. Хорошо, - повторил он прежде, чем продолжить. - Нас было шестеро.... Отряд, конечно, был много больше. Но только часть отбилась от своих в дыму, и многие из них в том дыму и остались. Кто-то мог выжить и выбраться в другую сторону - о тех я ничего не знаю. Быть может, услышу, когда вернётся отряд. Кто-то погиб рядом со мной, хотя я и пытался прикрыть, кого мог, покуда в глазах не потемнело... А очнулись на Севере - вшестером.

Он остановился, поискав глазами флягу - хлебнуть бы сейчас вина, при таком рассказе не помешало бы... И продолжил:

- Дамрода казнили; на Севере не убивают легко, сперва наказывают, и это делал... один из тех, кого я считал своим. Одетый в хорошие одежды, бил кнутом уже измученного...

Целитель

Эльф видел что атан пытался найти что-то, но не понял жеста. О том что люди пьют вино и пьянеют, нолдо слышал, но не знал что Смертным проще говорить о тяжелом с  затуманенным разумом.

Барэнор рассказал о страшном и тяжелом - но ... этого было мало. Что бы очистить рану, нужно залезть в нее...

- Ты присутствовал при всей казни? Расскажи что ты видел.

Барэнор

Как же этот целитель был и непохож на Хиса, и похож на него - не только заботой, но и этим "Расскажешь?"

- Это в обычае целителей эльфов - подробно расспрашивать? Чтобы понять и помочь? - почти риторически спросил адан, а после продолжил. - Дамрод был самым младшим из нас, едва семнадцать исполнилось; а меня с допроса вели мимо того коридора, где этот предатель бил его.

У Дамрода аж губы посинели, он задыхался, а этот ударил ещё... Я не видел дальше, орки вели меня. Только их нагнал тёмный майа, тот, что всегда меня допрашивал; сказал - мол, рано меня в камеру возвращать, я должен ещё посмотреть, что бывает с такими гордецами...
Он скривился от отвращения к тёмному майа.

- И меня привели смотреть на казнь... ему отрубили руку, бросили волколакам, потом ногу...
Он решил, что можно не продолжать. И похожи они с Хисом, и непохожи: тот хотел слышать о радостях, не об ужасах...

Целитель

- Это в обычае целителей эльфов - подробно расспрашивать? Чтобы понять и помочь? - спросил аьан так, словно утверждал, или сравнивал...

- Тебе доводилось раньше встречать эльфийских целителей? - уточнил в свою очередь нолдо. Эльф видел что некоторые раны залечены искусно... но что-то было в них... неуловимое и настораживающее, некий отпечаток, что хранило хроа… Так же Астоворимо сказал и о самом Барэноре - "Я взял бы его в бой, но секретов бы ему не доверил", подобное отношение, доверить жизнь, но не тайну беглецу... была более чем странной - Астоворимо верил что атан не предатель, но что-то настораживало. Как целителя настораживали следы ран...

Дальше нолдо слушал внимательно, не перебивая. Барэнора, тоже уже измученного, вели по коридору, и он случайно увидел как один его бывший воин бьет кнутом другого. Но видел не долго, его сразу увели, а потом умаиа нагнал их... Умаиа нагнал? Не послал кого-то, сам бросился нагонять? Целитель только качнул головой - нет, Барэнор не врет, и Тени на нем не видно, и все же сказанное необычно.

Целитель сжал руку горца (плечо еще не зажило), выражая поддержку, сострадание.

- Когда тебя вернули смотреть на казнь, - легкая запинка, - предатель был там и тоже смотрел?

Барэнор

- До тебя мне помогал Партасирил, - он не расспрашивал так, но тогда и времени не было... - А прежде, в плену - Хис. Он должно быть,из синдар, и он поддерживал меня... как мог.

В первые дни в рудниках Барэнор сказал бы "как никто",. Сейчас это было бы неправдой. Гэльмир помог ему больше, и не он один; Хису не хватало духу  ни бежать самому, ни помочь в побеге...
Этот целитель тоже его поддерживал. К счастью, сейчас они были в эльфийской крепости, а не в Ангбанде…

Вопрос удивил его, и он лишь чуть дёрнул головой:

- Не знаю, я не заметил его.. я не мог смотреть по сторонам.

Целитель

- Хис был рядом с тобой в плену, и исцелил многие твои раны? Порой так хорошо что они едва видны... А твои соратники, остальные пятеро, ты  мог их часто видеть и говорить с ними? - Задал вопрос нолдо, сам пока не зная что толком ищет.

- Не знаю, я не заметил его... я не мог смотреть по сторонам. - Что было ответить на  такое?

- Ты видел столько боли, и все равно смог остаться добрым и открытым, - сказал эльф. - Твоя фэа стойка и словно полна солнцем.

И снова добрые слова нужно прервать горьким воспоминанием:

- Ты был командиром, и ты видел как погиб твой воин. Боль не забыть, но ты можешь помянуть его чашей, и рассказать о нем, оказавшемся стойким и гордым даже по признанию Тьмы. Ты сохранил в себе не только память о его гибели, но и память о его славе, сколь юным он бы ни был. Тот же кто бил Дамрода - видел ли ты его позже?

+1

18

Барэнор:

/Целитель спрашивал и о Хисе, и о товарищах; потому адан замолчал, обдумывая - с чего лучше начать:

- Вначале мы шестеро были вместе, в одной камер. Говорили друг с другом, друг друга поддерживали, я не мог и помыслить... - уголок рта дёрнулся, и он не закончил  начатой фразы. - Но после первого же допроса меня утащили в "мешок"... Там так называют тёмную камеру для одного узника, без ничего, один камень кругом. Хису едва хватало места, чтобы лечить меня как следует - ему в Ангбанде дозволили лечить пленных после допросов. Первый раз его прислали, как ко всем, а после он стал моим другом, и не раз пробирался ко мне тайком...

Адан повернулся к целителю, желая всё же попросить вина. А эльф сказал, сам упомянув о чаше:

- ...Боль не забыть, но ты можешь помянуть его чашей, и рассказать о нем, оказавшемся стойким и гордым даже по признанию Тьмы. Ты сохранил в себе не только память о его гибели, но и память о его славе, сколь юным он бы ни был. Тот же, кто бил Дамрода - видел ли ты его позже?


- Да, и я хотел бы поднять чашу, - на миг адан забылся, привстал,  намереваясь сам принести вина, и тут же сел снова. - И за Дамрода. И за Саэля - я видел его одежду среди тех, что несли сжигать, ему дочка ворот вышивала... должно быть, его запытали насмерть. И за многих ещё, кого смогу назвать поимённо. И кого не смогу, но кто не сдался...

Целитель:

- Не стоит поднимать чашу здесь, - отозвался эльф. - Вечером я буду свободен, и смог бы сесть с тобой у огня. Астоворимо тоже хотел прийти и присутствовать, он сказал вы так условились.

Эльф не понимал желания беоринга, а если бы понял, остановил бы тем более. Нельзя смешивать скорбь и желание забыться.

- Но ты не ответил на вопрос о том, кто бил кнутом, - нолдо внимательно посмотрел в глаза Барэнора. - Ты виделся с ним позже, говорил?

Барэнор:
/Адан согласился с эльфом, хотя и не понимал, отчего нельзя помянуть павших дважды - здесь, когда их только двое, и  позже, у костра, когда соберутся все. А ещё после слов целителя ему пришло на ум: как же всё-таки запуган Хис, если он никогда не решался даже заговаривать о погибших в плену как о героях! Жалел всегда, а восхититься мужеством - опять духа не хватало...

Целитель переспросил о Тонде, и Барэнор ответил:

- Извини, я не ответил тебе.. Нет, больше я его не видел. Это важно? - он сам пытался сообразить, какое значение это могло иметь. Могли ли его сделать после ангбандским командиром? Вряд ли, скорее палач палачом и останется, но мало ли...

Целитель:

Целитель поднялся и вновь встал за спиной Барэнора, подстригая его серебряно-черные волосы.

- И после того, как тебя бросили в мешок, ты оставался там все время пока шли допросы, не видя никого кроме Темных и... Хиса? - переспросил нолдо. - Должно быть... Хису было непросто тайком пробираться к тебе... как же он уговаривал тюремщиков впустить его к тебе?

Орки не знали милосердия, чем же их смог купить или напугать пленник, которого сломали и превратили в целителя? Нолдо хмурился, думая об этом. И о Хисе…

- Извини, я не ответил тебе.. Нет, больше я его не видел. Это важно? - словно удивился горец.

- Быть может, что важно... - негромко вздохнул нолдо. - Я слышал что Враг и его слуги пользуются чарами... Ты ведь знал своего товарища долгие годы, а потом увидел однажды, мельком, когда сам был измучен... и одной этой встречи хватило, чтобы поверить в его предательство? Ты и раньше думал, что он может быть таким?

Барэнор:

Вопрос целителя привёл Барэнора не то чтобы в совершенное смятение, но в растерянность. Он сам не ожидал такого, вопрос-то был совсем прост и понятен.

- Я не спрашивал, как он этого добивается, как-то так вышло, - с некоторым недоумением отозвался он. - Может быть, даже то, что ему дозволили лечить - это на самом деле пытка для него, он едва выносит всё это - собирать пленных по кусочкам - а отказаться не может: что с ними без него будет?

Услышав же о чарах, Барэнор нахмурился, опустил голову. Ему не пришло в голову, что его товарищи могли быть околдованы, могли действовать не по своей воле. И Хису - тоже.

Только непонятно было: если враги могли подчинить волю чарами, отчего же они со всеми так не поступали? Любили муки и страх своих жертв, потому действовали пытками и ужасом... Но они не могли любого заставить колдовством стать палачом или лазутчиком! Эльдар и эдайн были свободны.  Хотя, может быть, такие чары действуют очень краткое время?

Когда-то он решил для себя, что с Тондом всё ясно, теперь же дортонионца вновь мучили сомнения.

- Прежде, конечно, я бы счёл Тонда неспособным на такое, он даже зверей жалел... - адан сам не заметил, как назвал по имени того, кто стал для него просто безымянным предателем и палачом; как вспомнил доброе о том, о ком желал позабыть. - Но Хис мне ещё прежде сказал: он не нашёл в камере троих из моих товарищей. Решил, что запытали насмерть, пошёл узнать... и орки-тюремщики ответили, что их даже не пытали. Сами на службу запросились.

...И что он скажет, если целитель его спросит: и ты поверил оркам больше, чем боевым товарищам? То же, что Хис ему сказал тогда? Как ни странно, адан помнил наизусть едва ли не всё, что слышал от среброволосого эльфа.

"Но я же своими глазами видел!.. Видел, а о колдовстве даже не подумал",

- И после, когда я всё это увидел... Хису как раз тогда удалось подслушать, что Тонд получил приказ мучить одного из пленных перед казнью; он сам не хотел верить, надеялся, что он передумает. Как раз тогда удалось, - повторил он почти с ужасом. - Ты думаешь, ему могли... нарочно дать подслушать? Действительно бывают такие чары, чтобы подчинить волю на краткое время?

То, что только что казалось тяжёлым, но ясным и чётким, распадалось на глазах.

+1

19

Барэнор не задумывался о том, как его друг, Хис, мог свободно ходить меж камер. Целитель нахмурился, зная что горец не видит его лица: нолдо пришлось выслушать много историй о плене, в том числе и от тех, кто так или иначе служил Врагу. И ни один из тех кто был вынужден работать на тюремщиков не имел такой свободы как Хис... Мог приходить, наверное, что бы лечить, но приходить в каменный мешок тайно, так что бы орки не узнали и не рассказали Главным? Однако, феаноринг не стал пока говорить ничего горцу о своих сомнениях.

- Да, ты прав. - Сказал вместо этого нолдо. - Я даже не могу себе представить каково это, быть целителем у Врага, лечить эрухини для следующих пыток. Я бы не смог, наверное. Не знаю, право, как ты воспримешь мое признание, но лучше я честно тебе скажу.

Значит того "предателя" зовут Тонд… И Барэнор словно снова засомневался, и это значит что в глубине души он так никогда и не верил в предательство и рад возможности увидеть что Тонд чист...

- Впервые о предательстве Тонда тебе сказал Хис? - уточнил целитель, словно между прочим. А дождавшись ответа продолжил.- Не думаю что существуют чары, которые могут подчинить волю. Но даже я могу создать видение, показать тебе что-то из того что было в моей жизни. А менестрели, и некоторые иные, могут  создавать видения согласно тому, что придумают. Ты видел Тонда лишь однажды, когда был измучен и не мог легко опустить детали - был ли то Тонд, или лишь злой морок? А когда тебя вернули, ты даже не можешь сказать был ли Тонд при казни... Прости, Барэнор, но ты лишь однажды видел того, кого тебе назвали предателем. Думается мне, что если бы слова о Тонде были правдой, его бы самого поставили тебя допрашивать, хоть подручным.

Ножницы закончили свои плавные движения.

- Я смог сделать твои волосы ровными, но ровнял их не по верхнему срезу, а по одному из нижних, иначе пришлось бы совсем коротко остричь. Со временем я буду их подстригать, и они станут ровными. Существуют чары, что бы быстрее отросли волосы, но... я вижу на тебе следы других чар, и не хочу сверх утомлять твои хроа и фэа.

+1

20

Барэнор

- Хису было совсем худо, - просто сказал Барэнор и с сожалением добавил. - Но бежать вместе он не соглашался, как я его ни уговаривал... боюсь, он совершенно отчаялся.

Только в совершенном отчаянии  и можно было сказать некоторое из того, что он слышал от Хиса.

А целитель говорил дальше... Барэнор обхватил бы голову руками, если бы это не помешало стрижке. Морок. Злой морок. И тот же самый морок могли показать и эльфу...

- Прости, Барэнор, но ты лишь однажды видел того, кого тебе назвали предателем. Думается мне, что если бы слова о Тонде были правдой, его бы самого поставили тебя допрашивать, хоть подручным.

Адан молчал, пока целитель не закончил с его волосами:  у него перехватило дыхание.

- ...Существуют чары, что бы быстрее отросли волосы, но... я вижу на тебе следы других чар, и не хочу сверх утомлять твои хроа и фэа.

- Ты прав, ему бы велели меня допрашивать, - горько произнёс он невпопад. - И в том, что вначале об этом сказал мне Хис, тоже. Морок! И мы оба ничего не поняли! Я же знал, что эльфы умеют создавать видения... Тонд, быть может, вытерпел не меньше, а его хотели лишить даже доброй памяти... может, говорили ему, что я считаю его предателем. А может, его и в живых уже не было.

Барэнор глубоко вздохнул.

- Если я увижу близких Тонда, я не скажу о нём дурного слова; скажу только о том, что знаю точно: что вместе сражались, вместе попали в плен, и он поддерживал других в первые дни, а дальше нас разделили.

Целитель

Откровенность целителя, к счастью, никак не помешала разговору - Барэнор словно и не услышал слов эльф. Горец был поглащен захватившими его воспоминаниями и эмоциями, и это было не удивительно.

Ответ про Хиса целитель услышал, но не стал пока расспрашивать дальше; то что Барэнор пришел в горе при мысле об ошибке что сделал, было предсказуемо, но все равно тяжело видеть.

Еще феаноринг сильно сомневался что целителя-эльфа, что ходит беспрепятственно, так легко было бы обманывать злыми мороками... Но снова не стал говорить о своих сомнениях Барэнору.

- Возможно ты и правда был не справедлив к Тонду, а быть может и нет. Расскажи о двух других. Ты помнишь их имена? Как ты узнал об их предательстве, какие к тому были основания? Я вижу что наш разговор приносит тебе не облегчение, а новую боль... Но и с ней мы справимся. Настоящую рану лечить проще чем мнимую.

Хотя в последних словах нолдо сам был не уверен.

Барэнор

Адан подпер рукой подбородок, и через паузу продолжил:

- Я не знаю, больше не знаю... Туллион и Филэг... об их предательстве я тоже впервые услышал от Хиса, тогда же, - как после первого "подтверждения" предательства он легче поверил и в следующие, так же теперь сомневался во всём. И всё же... воспоминания были так убедительны, и увиденное так походило на настоящее предательство... - Я расскажу тебе, а ты скажешь - могло это быть тоже мороком или нет. Туллиона я долго вовсе не видел. Дамрода и Саэля уже не было в живых, когда меня вывели из камеры, и я услышал в боковом коридоре его  голос. Он  громко восхвалял Владыку Тьмы, а после распекал орков, что плохо стараются. Позже я видел его пару раз. То он поспешал за каким-то ангбандским майа, пытаясь заглянуть ему в лицо - ровно пёс... поравнялся со мной и отвёл взгляд. А ещё раз пришёл ко мне в камеру, когда я после допроса шевельнуться едва мог. Требовал, чтобы я оставил своё упрямство, мол, ничего не добьюсь этим, кроме новой боли... я сумел поднять голову, он тоже глядел в сторону...

Лицо Барэнора исказилось при воспоминании.

- Я проклял его и всех предателей. Не по именам, а просто предателей...  - "И хорошо, что не по именам..." - Я никогда не знал Туллиона хорошо, а голос, лицо, как он тёр пальцем переносицу... - всё было его. Неужели это могло быть только  мороком?

Целитель

- А Филэг? - вновь спросил целитель, вместо ответа. - Как хорошо ты знал его, и какое подтверждение ты получил о нем?

Барэнор
- Он жил в нашем доме, волосы мне ровнял, как ты сейчас, никогда не подумал бы на него... Только Хису, уж не знаю как, однажды удалось добиться, чтобы мы встретились. И... и он сам сознался, что предал меня. Просил прощения... и, - постарался он лучше вспомнить ту встречу, - он выглядел очень виноватым, сгорающим от стыда. Только поговорить нам как следует не дали: в камеру ворвались орки. Хис предупреждал, что времени может быть мало, чтобы я успел спросить - из-за пыток ли он согласился, я и спросил. А он успел ответить: "Нет, сам сказал, прости..." - и больше я ничего не слышал, и не видел больше Филэга.

Адан взглянул на целителя:

- А не услышал больше, потому что орки завопили и растащили нас. И да, тоже всего одна встреча. О нём я впервые услышал не от Хиса....

Целитель

Целитель не хуже многих пленных научился не меняться в лице, и не выражать эмоций. Хис... сомнения эльфа стали почти уверенность, но спросить на прямую, означало бы, быть может, нанести большой вред Барэнору, и по тому нолдо пока молчал.

- Значит ты больше всего видел того, кого меньше всего знал? А с тем, кого знал лучше всех, тебе не дали говорить... О чем именно ты его спросил, ты помнишь? О том под пыткой ли он согласился служить Северу?

Целитель помолчал, а потом все же спросил:

- Ты говорил Хису о том кто тебе из трех знаком, а кто нет? И какие о ношения были у тебя с Саэлем?

Барэнор

- Да, так, - подтвердил адан, а после задумался. Свои слова, сказанные тогда, он помнил не дословно. - Не уверен, что я именно успел спросить про службу Северу или присягу Морготу, я не всё договаривал... потом, конечно, спросил бы яснее, но орки не дали. Но он в самом деле очень стыдился... Да и  до того, вскоре после первого допроса, тёмный майа, пытчик, вошёл ко мне в камеру и издевательски назвал моё имя - сказал, что узнал его именно от Филэга...

Он остановился и опустил голову, так, что рука закрыла лицо. Да, если бы Тёмные не постарались заморочить Хиса, а через него - и самого Барэнора, если бы он от целителя, после ставшего другом, не услышал о предательстве и присяге... об этом бы и подумал. Сказал имя не под пыткой... этого довольно, чтобы стыдиться, без всякой службы Ангбанду.

На вопрос целителя он тоже ответил:

- Да, мы о многом беседовали. Поддерживали друг друга, как могли... - дальше нолдо спросил о Саэле, о нём отвечать было проще всего. Его он и никогда не считал предателем. - Саэль был самым старшим из нас, и самым проницательным; я советовался с ним, если в чём сомневался, и не помню, чтобы жалел об этом.

Целитель

- Ты сказал что Туллион славил Врага, но не смотрел тебе в глаза. Это смущает меня. Как и то, что Тонда ты видел лишь однажды. Я не думаю что то что ты видел, чем бы это ни было, было правдой. И если двоих названных оболгали, то, скорее всего оболгали и третьего. Видимо что-то он все же сказал, раз стыдился, но не был серьезно виновен, по тому вам и не дали поговорить. - Подытожил феаноринг. - Не кори себя, Барэнор, ты не сделал ничего дурного. Тебя обманывали, но  ты не проклял товарищей, не совершил злого против них. Горько узнать о таком обмане, но... Враг коварен, и это не худшая из его подлостей.

...а если Хис тот, о ком думал нолдо, то понятно почему в "предатели" были выбраны имено те пленники.

Нолдо сомневался стоит ли сейчас заговаривать о Хисе...

- Мы закончили здесь, хочешь пойдем в мою комнату?

Барэнор

- Я поверил в их предательство и говорил, что меня предали, имён называть не хотел, забыть их хотел, навсегда... а, может быть, всё, что сделал Филэг - назвал моё имя. Это не то, за что нужно предавать забвению; и то, что не поимённо проклял - скорее случайность, - Барэнор не поднимал головы.

- Я так желал встретиться с Лордом Химринга, но сейчас... я вряд ли смог бы говорить с ним. И - я знаю, что ты хочешь помочь мне, и уже помог... Но дай мне время...

Целитель

- Я не верю в совпадения, Барэнор. Если ты не назвал имен, быть может некто, куда более могущественный чем Враг, удержал тебя. И более того - ты сейчас здесь, ты вырвался из рук  Тьмы, в последний момент, чудом. Для того что бы канта Астоворимо подобрала тебя, Судьба сделала так, что орки схватили Тинвира, а по его следу уже отправились воины. Хотели спасти его, а помогли наконец  обрести свободу тебе. Для меня это знак что Судьба вела тебя. Хотя ты и обманут, но я не думаю что ты совершил большое зло, или хотя бы то, что не может быть искуплено. - Целитель хотел ободрить горца.

- Отдыхай сколько тебе понадобится, Барэнор. Когда ты будешь готов, мы сможем поговорить еще, либо ты встретишься с Маитимо, если пожелаешь того. Но я не хочу оставлять тебя таким подавленным. Ты обратился за помощью, но сейчас тебе словно тяжелее чем было прежде.

+1

21

Барэнор

Барэнор кивнул. Он так и сидел, опустив голову, думая только о своих товарищах и об этом мнимом предательстве, Эльфы не врут... а подумать, что эльфа можно обмануть, он не мог? Конечно, они - мудрый народ и видят больше, чем люди; но Хис уже встречался с предательством, и он же не знал Тонда, Филэга... Вот и спрашивал, что это были за люди, чтобы уяснить: могли именно они так поступить?

А он... сейчас, после слов целителя, всё казалось почти очевидным. А там, в плену, словно что мешало увидеть это очевидное.

Нужно было и действовать, и рассуждать совсем не так; а Хису сказать..

Среди таких горьких мыслей адан не заметил, как забылся тревожным сном на грани яви - наполовину размышляя, что следовало сделать и сказать, наполовину снова  видя себя в камере-"мешке" рядом с эльфом. Чуть задремал сильнее, как послышались чьи-то шаги, и Барэнор резко вскочил.

...Должно быть, он очень нескоро перестанет считать звук шагов сквозь сон угрозой. Хотя сейчас даже не знал,  был ли тот звук или приснился? Эльфы ходят практически бесшумно.

"А если и впрямь эльф, и он пришёл сюда, чтобы мыться в этой "сове".... то есть "сов"?" - погрузившись в горькие мысли, он не подумал, что, может быть, мешает другим. Хорош, да... во всём хорош. 

Правда, целитель сказал ему - "не кори себя, ты же не сделал товарищам ничего злого". И ещё о том, что всё это было неслучайно. Судьба хранила его от проклятья Туллиону или Тонду и привела из Ангбанда сюда, на Химринг. Ради чего? И к добру ли? Он надеялся, что к добру.

...Целитель сказал ещё, что на нём след чар. Барэнор похолодел. Нужно было как можно скорее попросить проверить, что это за чары. Он же, наверное, умеет?

Целитель

Барэнор задумался, и по  тому не отвечал, но уже через пару мгновений целитель понял - беоринг спит. Эльфа смутил такой сон, навалившийся внезапно, без предупреждений, в тот момент когда горец был взвинчен эмоциями и никак не мог бы уснуть.

Целитель бесшумно поднялся и встал рядом с атаном, что бы поддержать спящего. Сам же нолдо пытался вникнуть в суть наложенных чар, но едва он начал разбираться в сплетении, как Барэнор вскинулся и вскочил.

Единственное что успел уловить эльф - природу чар. Искаженный, но отчасти знакомый узор, что открывали ему самому некогда в доме Эстэ...

+1

22

Барэнор

Пробудившись, он увидел рядом целителя.

- Сам не знаю, как задремал, - не то извинился, не то посетовал дортонионец, а далее спросил о том, что беспокоило его сейчас. - Ты сказал, что различил на мне след чар. Это не может быть опасно для вас?

Всё же - Ангбанд; и падшие майар, он не раз встречался с ними - чаще с тем, что требовал звать его Господином. Барэнор если и звал его так, то дополнял. "Господин орков", например. По его мнению, в том, чтобы быть господином этих мерзких тварей, было мало чести. Как, впрочем, и в том, чтобы быть палачом.

Что, если он не только мучил, но и колдовал над ним? Особенно когда он был без чувств? Он и целителю сказал:
- Я, правда, не помню, чтобы надо мной как-то особенно колдовали - но я и спал, и просто лежал бесчувственный...

Целитель:

Целитель с уважением посмотрел на Барэнора, и ответил:

- Когда тебя принесли в госпиталь, вскоре я встретился с Астоворимо, ты ведь помнишь его? Моим долгом было узнать о тебе как можно больше, и кано ответил: я бы доверил Барэнору жизнь. Для меня много значит его совет в таком деле, он умеет разбираться... в собеседнике. И по тому, какие бы на тебе ни были чары, нет тебя не нужно опасаться.- Однако, Барэнор, возможно твой внезапный сон результат тех чар... И меня смущает это. Но прежде чем мы сможем их снять, нужно сделать несколько вещей.

Во-первых, ты должен разобраться со своими чувствами к тем, кого ты считал предателем. И примириться с этим. И тогда - встретиться с лордом Химьярингэ. И тогда... ты должен быть готов встретиться с чарами, с теми последствиями что они могут вызвать... Если я не ошибаюсь. И я бы советовал не медлить.

Барэнор:

Для адана было честью услышать такие слова о себе, сказанные командиром отряда, что спас его и Тинвэ... Тинвира, и он коротко склонил голову.

И было облегчением узнать, что он не несёт тайной угрозы тем, кто его спас. Он поблагодарил целителя, а после переспросил:

- Мой сон? - это не приходило ему на ум. - Я хотел забыться, и я не так давно совершенно выздоровел, но... всё же я уснул слишком скоро и незаметно.

Целитель объяснял, Барэнор сосредоточенно слушал. Примириться... с кем - с Филэгом, Тондом, Туллионом? С собой? А как примириться с собой, когда...

- Я даже прощения у них не могу попросить, - вздохнул он. - И не знаю, найду ли кого из их близких живыми и свободными. А если и найду - разве стоит говорить матери Филэга, что я о нём думал из-за вражьих наветов и мороков?

Целитель:

- Нет, Барэнор, не стоит... Я не знаю ответа который решил бы все. Но скажи, что бы ты сам мог посоветовать тому, кого обманули?

Барэнор:

- Я сам... - он задумался. Вот у Филэга, возможно, его имя как раз обманом выведали. Что бы он сказал, если бы знал?

- Я сам бы сказал, что в обмане виновен обманщик, но...

Адан поднялся, прошёлся по комнате - как обычно, обходя по периметру. Вроде бы и разумных возражений не было, и целитель был прав, что призывал его не корить себя...

- Но у меня не выходит просто сказать себе это и успокоиться, и я так хотел бы...Он снова сел и обратился к целителю:

- А можешь принести мне пергамент, перо и чернила? Я написал бы им письма, всем троим.

Целитель:

Пока атан мерил комнату шагами, целитель вновь обратился к горцу:

- Я могу повторять тебе что Судьба ведет тебя, ты не несешь зла, и тебе дан шанс исправить или оплатить то дурное что ты сделал вольно или невольно. Но если ты не готов простить себя сам, то никто не сможет тебе помочь. Прощения мало получить, его нужно быть готовым принять...

А на просьбу о чернилах и бумаге нолдо ответил:

- Пойдем со мной в мою комнату, там ты найдешь все, что нужно.

Барэнор:

"Исправить или оплатить".

Барэнор осознал это, когда уже обратился с просьбой, и его глаза загорелись. Он сделает всё, что в его силах, чтобы исправить или искупить причинённое зло; быть может, и хорошо, что он не в силах успокоиться - не время успокаиваться. Идёт война, и Дортонион пал, и, возможно, он сумеет помочь родичам, свободным или пленным. И отомстить врагам, как желал ещё тогда - тем, кто убивал и жёг, захватывал в плен, мучил... и обманывал мороками.

А сейчас стоило написать письма. Он поднялся вместе с нолдо, чтобы следовать за ним, куда он пригласил его. Пригладил волосы, чуть растрепавшиеся, когда он задремал.

Барэнор выходил из купальной комнаты не таким, как зашёл в неё, что было заметно даже внешне: не только по ровным, расчёсанным волосам, но и по взгляду.

Целитель:

Они прошли по коридору, удаляясь от госпиталя, пока не дошли до широкой, метров пять, лестницы. Эта часть замка была менее всего подходящей для коридорных боев, но здесь, не мешая друг другу, могло спокойно пройти сразу несколько эльдар.

Целитель поднялся со своим теперь уже гостем на этаж выше, где были жилые комнаты, и растворил дверь в одну из них. Никаких замков на дверях Барэнор не заметил.

Комната оказалась просторной, с большим столом посредине; еще две двери, в правой стене, вели из нее.

- Садись, я сейчас все принесу, - сказал нолдо, направляясь к шкафу у стены. - Ты заснул, как только мы начали говорить о том что тебя обманули. Теперь ты выглядишь так, словно ты поборол эти чары... и все же, я буду за дверью, если ты не против.

+1

23

Барэнор:

Взяв перо, адан заметил, что первоначально принял за пергамент белую и гладкую бумагу - он видел такую у Лордов Дортониона; говорили, её выделывают из какого-то речного растения, но как - он не знал. Он написал, что задумал, и продолжил:

"...если бы не целитель Мальтасамно. И не Астоворимо, что спас меня, и не те, кто помог мне бежать.

Верю, и ты найдёшь тех, кто поможет тебе обрести свободу. Это главное... и знай, я не держу на тебя зла и отныне буду говорить о тебе только доброе.
Барэ..."

На миг его охватило странное чувство, от которого перо остановилось в его руке, и сорвавшаяся капля расплылась кляксой. Казалось, Филэг слышит его, и вместе с тем - будто тянулось к нему нечто тёмное, вроде змей или пиявок. Адан посыпал испорченное место песком, дописал имя. Показалось или нет, больше он не будет писать ничего о том, что с ним сейчас, где он, кто рядом.

Ещё более странным было то, что это неприятное чувство охватило его именно здесь, сейчас - а не в плену, когда его допрашивали.

Целитель:

Оставив Барэнора писать, Мальтасамно зашел в соседнюю комнату: здесь была спальня - его и троих его друзей-целителей. Нолдо прошел к большому окну и посмотрел из него на внутренний двор крепости, но сейчас эльф был слишком занят, чтобы что-то видеть. Рассеянно мазнув взглядом по возвращающимся на ночь в замок лошадям, Мальтасамно размышлял о словах Барэнора, о Хисе, и о тех чарах, что успел разглядеть.

Время спустя нолдо поднял голову и посмотрел на входную дверь - не стоит ли навестить Барэнора и убедиться что он в порядке?

Барэнор

Адан тем временем принялся за второй лист.

"Тонд, товарищ мой и собрат! Хочу попросить у тебя прощения. Мне показали твой морок, будто ты пытаешь юного Дамрода, и я поверил в твоё предательство... Но теперь те чары остались позади - для меня.  Не уступай Тьме, даже если покажется, что так будет лучше - будет только хуже. И что бы тебе не сказали... я сохраню о тебе добрую память, и отомщу за тебя и Дамрода, за всех вас..."

Он хотел ещё добавить какое-то доброе пожелание в конце, Обыкновенное "Будь здоров!" не подходило. Он нахмурился, размышляя, и наконец дописал:

"...Будь свободен! Барэнор".

Целитель:

Целитель решительно поднялся и подошел к двери, мягко отворил ее и приблизился к Барэнору.

- Не знаю, как лучше сказать тебе... Мы ведь не знаем, что именно случилось с твоими друзьями в плену. Я верю, что они не стали служить Тьме добровольно или нет, но... могло случиться так, что Тонд и правда бил кнутом вашего младшего. Ты должен знать это сейчас, а не позже, когда твое сердце успокоится. Прости, что я не надумал сказать раньше.

+1

24

Барэнор

Адан смотрел на целителя, не замечая, что опять посадил кляксу. Потом заметил, покачал головой: с эльфийской бумагой стоило обращаться бережно. Но действительно волновало его не это.

- Ты хочешь сказать - возможно, Хис был прав, а не обманут? Не со всеми троими, но...

Хис был эльфом и его другом, и он мог разбираться в том, что бывает в плену лучше, чем Мальтасамно. Но и чарами и ложью на него могли воздействовать, а на целителя - нет... И Тонда он знал дольше, чем Хиса… Он был в смятении.

Целитель

Целитель видел смятение Барэнора, но оно было ожидаемо.

-Я сказал и повторю вновь, - качнул головой нолдо, - если бы Торн был предателем, он появился бы перед тобой больше одного раза. И все же, он мог бить твоего воина. Если поверил что этим сможет избавить младшего от худшего.

Барэнор

Не был предателем, но мог бить измученного Дамрода перед казнью... Барэнору вспомнился иной юноша, имени которого он не знал.

- Позже, - адан смотрел вдаль не видя, - тёмный майа мучил и калечил передо мной дортонионца, имени которого я не знаю.. почти мальчика. Требовал, чтобы я сказал о  двоюродных братьях, иначе его сделают беспомощным калекой.

Его голос звучал негромко, но со всё большей ненавистью.

- И сделал... я же знал, что если скажу - то же будет с теми, кто сейчас свободен! Но смотреть - и мочь поддержать только словами - это было ужасно, почти невыносимо, хотя я видел того парнишку первый и последний раз. Если эти морготовы отродья так же хотели мучить Дамрода, перед Тондом, и требовали...

Он прерывисто вздохнул несколько раз и договорил почти шёпотом:

- Он мог не выдержать.

Целитель

Целитель вновь посмотрел в глаза Барэнора. Атан поделился одним из тех ужасов, что были с ним в плену, и эльф был за то благодарен. Это откровение многое говорило о горце.

- Ты проступил правильно, друг. Как бы невыносимо это ни было.

Целитель подошел и встал рядом.

- Я не могу даже предположить что обещали Тонду. Но я думаю что он пошел на то что сделал... только по тому что видел в этом хоть какую-то надежду.

Барэнор

Барэнор собрался, поднял глаза на Мальтасамно, словно держась за его взгляд. Напоминая себе, где он сейчас. Что всё то - в прошлом, и со временем так же потускнеет, как детские воспоминания. Сейчас первое время плена так приблизилось, что нужно было унимать дрожь.. Мальтасамно поддерживал его, вновь став и похожим на Хиса, и противоположным ему.

- Хис тоже видел единственную надежду в том, чтобы уступить, - пробормотал он. - Он тогда... считал,я поступил неправильно, убеждал сказать Тёмным, что они хотят - только неправду; я даже разозлился. Хотя это говорил не он, а слабость и отчаяние... Спасибо тебе за эти слова.

Барэнор не любил подолгу сидеть и размышлять, ничего не делая и не говоря. А сейчас, когда ничего нельзя было сделать или исправить - проговаривал, что приходило ему на ум:

- Если Тонд не выдержал - он мог что-то выдать или на что-то согласиться. Но не как предатели, а... это тоже слабость и отчаяние.

Он вновь обмакнул перо в чернила и дописал:

"Вот ещё что. Если тебя к чему принудили пыткой - не только своей, а пыткой Дамрода, или других - я тебя прощаю. Я знаю, как тяжело это вынести. И если обманом, тоже - я же сам был обманут. Только сдаваться не смей, слышишь?"

Целитель

Мальтасамно специально не смотрел на то что писал Барэнор, отводил взгляд - если атан захочет то поделится, а если нет, то он не желал нарушать чужую тайну.

- Не всегда поступки вынужденные у нас Тьмой это слабость и отчаяние, - ответил нолдо. - Порой мы совершаем зло, движимые лучшим что в нас есть. Каждый может ошибиться, особенно легко ошибиться когда ты один, среди врагов и обмана, и любой выбор ведет к страданию. Нужна особая мудрость, не только сила, что бы выбрать бОльшее страдание, но при том ведущее к меньшему злу. Быть может лучшим будет не осуждать твоего товарища вовсе.

Свои мысли о Хисе эльф по-прежнему держал при себе. Целителю вовсе не нравилось то что он слышал, но с Барэнором о Хисе говорить нужно было не ему.

Некто, кто приносил вести о предательстве товарищей, мог свободно ходить меж камер, при том призывал сдаться Тьме или пытаться обмануть ее - Хис и правда мог бы быть сломленным эльфом, но при  том он оставался целителем и мог свободно ходить... Нет, эта история не была простой...

Барэнор

Любой выбор ведёт к страданию.

В Ангбанде было именно так. Адан уразумел это как раз после мучений того юноши, и он мысленно удивился: как это Мальтасамно, который, наверное, не бывал в плену, ясно видел это, а Хис не мог понять...

От этой простой мысли вдруг стало неуютно и холодно - Барэнор сам не знал почему. Может, просто слишком тяжело всё это было - и узнавать, и вспоминать. Сильнее прежнего захотелось забыться, найдя вина - лучше покрепче. Оно и согрело бы.

Отложив в сторону уже написанное, адан опёрся локтями о стол, положил на них голову, ссутулился, став похожим на зимнюю, нахохлившуюся птицу. Вроде всего только говорил и писал, не камень киркой долбил - а такая усталость навалилась, что тяжелели веки.

Он прикрыл глаза на миг, и уснул - ещё неожиданнее для него самого, чем в первый раз.

Целитель

Все произошло так быстро, что целитель опять не успел отследить перехода: вот только что Барэнор писал, потом сжался и подобрался, видимо переживая прошлое, переосмысляя его после услышаного, и... в следующее мгновение атан уже спал.

Теперь выбор вставал перед Мальтасамно: пытаться ли разобраться в чарах, или будить горца немедленно. Целитель выбрал второе. Стремительно протянул руку и взял Барэнора за ладонь, потряс призывая пробудиться, и о том же взывая к нему на квэнья; головы или плечей бывшего пленника, нолдо коснуться не решился, опасаясь дурных ассоциаций у спящего колдовским сном.

И все же часть спутывающих Барэнора чар удалось рассмотреть: черные змеи сплетались в мерзкий кокон и оберегали знание о предательстве товарищей, не давая горцу оправдать их самостоятельно; но каждый раз как Барэнор все же находил друзей невиновными, клубок гибких черных тел с шипением распадался - вот только исчезал ли?

Барэнор

- Проснись! - адана позвали и взяли за руку. Сквозь наползающий кошмар он всё же ощутил: друг. Крепко сжал ладонь, и полувопросительно шепнул- Бежим?

И только затем раскрыл глаза и увидел Мальтасамно.

- Я опять уснул, сам не заметил, как... - обратился он к целителю. - Может, это и правда колдовство.

Хорошо, что Мальтасамно раньше сказал: для нолдор, для крепости это не опасно.

Целитель

-Ты устал, это тоже верно, - отозвался целитель, но глаза его были тревожны. - Доверься мне, и не спрашивай ни о чем более про твой сон. Придет время, и ты всё узнаешь, но так, чтобы не причинить вред себе. Прошу тебя, закончи  третье письмо, и ты сможешь увидить Маитимо.

0

25

Барэнор

- Разумеется, я доверюсь тебе, - для Барэнора это и было само собой разумеющимся. И в том, что  не нужно осуждать вовсе, он тоже был прав. Принять, что он мог бы действительно бить Дамрода кнутом не только не выдержав, а и считая это благом, адану было тяжело. Но он не знал, поступал ли так Тонд вообще. Если осуждать из-за одной мысли, что мог поступать - отчего бы не осудить заодно всех пленников, о чьей судьбе он не знал точно?

А о Тонде знал, что он не стал слугой Моргота, это была клевета - морок ли, или другой обман.

Он вновь обмакнул перо в чернила, но вывел только:

"Здравствуй, Туллион! Мы никогда не знали друг друга хорошо, но разделили войну и плен..."

И отодвинув лист, спросил Мальтасамно:

- Если то, как я видел Тонда, могло не быть мороком, то... Могло не быть мороком и то, как я видел Туллиона?

Это был не удар или два по товарищу - он держал себя именно как предатель...

Целитель

Целитель сел рядом с Барэнором.

- Верно, ведь ты видел его. И более  того, если бы ты видел лишь его, я тоже, скорее всего, счел твоего третьего товарища предателем. Но видишь какая штука... перед тобой оболгали двоих, но не дали долго их видеть, или не послали тебе их обличье, сотворенное чарами, творящее зло, по тому что ты бы отличил обман. А вот  товарища, которого ты почти не знаешь, тебе дали видеть. Не странно ли это? А в довершение, отчего тот кто выглядел твоим воином, старательно отводил взгляд? Выглядел ли он смущенным, стыдящимся, что прятал глаза?

Барэнор

Адан хмурился, сосредоточенно слушая.  Целитель был прав, но в голове крутился вопрос: а если действительно Туллион присягнул Морготу, разве не будет всё выглядеть точно так же? Он мог говорить себе "Я должен был доверять Филэгу и Тонду", а тут - нет. Его привели, а двух других решили оболгать - заодно...

- А в довершение, отчего тот кто выглядел твоим воином, старательно отводил взгляд? Выглядел ли он смущенным, стыдящимся, что прятал глаза?

- Если отводил глаза, значит... - "Значит, было чего стыдиться", хотел было сказать горец, но как ни старался вспомнить - не видел он этого!  - Он должен был стыдиться, но ни краски на лице не было, ни губы он ни прикусывал, ни горбился, ничего такого. И в голосе не было неуверенности - требовал сдаться,  будто заправский пытчик...

Не стыдился, не смущался, а в глаза не смотрел. И ещё одно...

- Ты прав, - твёрдо сказал адан. - Если бы Туллион правда скоро переметнулся к Врагу, его бы самым первым ко мне отправили.

Ведь Хису назвали и его имя вместе с именами Тонда и Филэга.

Целитель

Целитель был рад в душе что Барэнор справился с ложью Врага, с-одной-из хотя бы. Но до победы было еще далеко, и по тому целителю предстояло быть жестоким:

- Все выгдядит так, словно тебя постарались сломить, показав что верные друзья стали предателями, а когда убедили, когда сомнений не осталось, то послали к тебе того в ком и подавано можно увидеть изменника. Но зачем это было, вот в чем вопрос. Тебя хотели убедить что тебя предали не ради развлечения, и не ради искуного обмана, а что бы выведать от теб, твои тайны. Не знаю  каким образом, правада.

Обращаясь к беорингу, Мальтасамно внимательно следил за атаном, желая не дать ему провалиться в колдовской сон, готовясь отогнать злые чары как только они покажутся.

Барэнор

- Зачем... - повторил адан. - Чтобы я отчаялся и сдался. Увидел - все предают, от кого не ждал, и отважные бойцы тоже... и перестал сопротивляться. Я так думаю. Тяжело всё это...

И то, что он поверил клевете, не в последнюю очередь... и другие - их тоже могли обманывать, и они тоже остались без поддержки. Он вновь пододвинул к себе лист.

"Я не мог бы поддержать тебя, когда нас разделили. После из-за обмана тюремщиков я счёл тебя предателем, и хотел забыть даже твоё имя. Теперь я свободен и понял эту ложь. Прости и не держи на меня зла."

Это-то точно было лживое видение, теперь было ясно.

"Желаю тебе больше сил для борьбы и для побега на волю. Не верь, когда тебе скажут, что бежать невозможно; трудно, опасно, но можно. Я не раз бежал, последний - спрятавшись среди мёртвых, и теперь среди своих.
Барэнор."

Теперь он писал осторожнее, чем в первый раз, без подробностей и имён: свои и свои. Все три письма были закончены, и на сердце в самом деле стало легче. Что теперь? Не пытаться же переправить их на Север! Держать при себе? Адан пока не знал даже, что о нём решит Лорд Маэдрос.

Он перевёл взгляд на целителя. Что, если дать ему прочесть? Да, это казалось верным...

Дортонионец сложил все три письма вместе, склонившись над столом, и вновь на него стала наползать тяжёлая дрёма - не восстанавливающая силы, а изматывающая.

Целитель

Целитель резко бросился вперед, подхватывая атана, не давая ему коснуться столешницы.

- Очнись!

Нолдо легко держал Горца в руках - невысокого роста, исхудалого и ослабленного, и с удивлением ощущал жар Смертного тела через рубашку.

Через секунду навождение спало - это лишь поднялась температура, вовсе не внутренний огонь.

- Барэнор, тебе стоит отдохнуть. Ты давно не ел, хочешь мы вернемся в палату и поедим? Или даже сходим в столовую. - Нолдо не знал хватит ли у Барэнора сейчас сил на дальние прогулки, не то что на встречу с Маитимо... - Хотя лучше бы тебе лечь, у тебя снова жар.

0

26

Барэнор:

Сейчас Мальтасамно вовсе не дал ему провалиться в чародейский сон. Усталость и слабость побудили его опереться на его руку, поднимаясь, да ещё познабливало... похоже, начиналась лихорадка. А ведь так хорошо чувствовал себя ещё с утра! Вот же тёмные твари - умеют насолить даже тому, кто ушёл от них...

- Я так желал встретиться с Лордом Маэдросом, - сокрушённо произнс адан. - Но ты прав - сейчас у меня на такую встречу просто сил не хватит. Наверное, лучше мне вернуться, поесть и прилечь...

Целитель:

Вдвоем они вернулись в палаты госпиталя, и Барэнору принесли еды - густой суп из овса, мелко резаной курицы, сдобренного сушеной зеленью. Больше не было опасений что хроа атана не примет обычной пищи, но беоринг был слишком измотан, что бы есть то, что нужно долго жевать. После краткой трапезы целитель дал Барэнору кубок ароматных снадобий - целебных и укрепляющих, а после - кубок вина. Едва закончив все это, горец снова забылся сном, но Мальтасамно проследил что бы это был здоровый и настоящий сон.

А после целитель отправился к Лорду Химьярингэ и они говорили о Барэноре, и о том как можно ему помочь.

...Был вечер, когда атан вновь открыл глаза и увидел сидящего неподалеку Мальтасамно. Нолдо был задумчив.

Барэнор:

- Ты был рядом со мной всё это время? Благодарю тебя, - сказал Барэнор, увидев, что Мальтасамно ждёт его пробуждения, и решив. что он стерёг его сон. Он не знал, что целитель успел побеседовать с Лордом Химринга. - А в плену я сам стерёг сон Хиса, отгонял от него тени, темноту и холод... Должно быть, на него тоже наложили тёмные чары, а я тогда не подумал.

Он счёл важным сказать об этом. Кажется, всё, что происходило в те дни, могло быть важным... Барэнор сел в постели, затем поднялся; начавшаяся было лихорадка прошла, и силы вновь восстановились. Вспомнил: письма! Отыскал их взглядом - они были сложены вместе.

- Мальтасамно... как раз перед тем, как мне стало хуже, я хотел передать эти письма тебе - едва ли мои товарищи, если они и живы ещё, прочтут их когда-нибудь.

Он более не отделял Тонда, Филэга и Туллиона от других собратьев по плену, и теперь говорил о них, как и других.

Целитель:

Мальтасамно поднял голову, нахмурился, словно смысл вопроса не сразу дошел до него, а потом, встряхнув головой ответил:
- Нет. Сидел первые два дня, но теперь в этом нет нужды. Я пришел... около часа назад. Знал что ты скоро проснешься, а мне нужно было подумать в тишине. Пока ты спал я виделся с Маитимо, и, если ты готов, он ждет тебя... примерно через час. Я договорился о времени с запасом.

Нолдо поднялся и подошел к кровати горца:

- Маитимо попросит рассказать тебя о Хисе, скажи тогда и это... Думаю это может быть важно, что ты... отгонял от него Тени и холод. Наверное, потому что ты любил его, да? - Эльф имел ввиду "по тому ты смог его защищать".

А Барэнор протянул эльфу листки бумаги.

- Ты хочешь, чтобы я взял эти письма на хранение, или чтобы я прочел их? Или ты хочешь доставить их друзьям, но не знаешь как? Увы, я тоже не знаю... Было важно, что ы ты освободился от лжи, и ты сделал это, п тому что это было в твоих силах. Теперь ты хотел бы, чтобы и друзья знали, что ты не винишь их... Но это не в твоих силах, и не в моих. Быть может, тебе Маитимо сможет помочь... Но я не могу обещать.

И Мальтасамно сменил тему:
- Ты хотел бы поесть вначале? Если нет, то я могу показать тебе немного крепость, а потом проводить к Лорду.

Барэнор:

- Да, любил - мы стали друзьями, - согласился Барэнор. Таких друзей в плену у него больше не было - только с Хисом были долгие беседы, и только с Хисом он встречался много раз, и после побегов. когда его перегоняли в другие, не знакомые ему ходы и шахты...

Наверное, и для Хиса он был единственным, и у него не было больше таких друзей...

Затем Мальтасамно заговорил о письмах. Адан желал было сказать, что передаёт письма на хранение - потому что сам держать их у себя не может, переправить тоже. И что с ними делать теперь, когда они написаны и всё, что должно быть высказано - легло на бумагу, непонятно. Но целитель договорил, и он сказал иное:

- Да, я хотел бы, чтобы и мои товарищи знали... Правда, я написал, особенно в первом письме, не то, что можно передать пленникам - даже если есть способ... Хотя если Лорд Химринга действительно знает его, я мог бы его переписать, - это будет куда легче, чем было писать первый раз... - А сейчас я хотел бы увидеть крепость, и... не беседовать больше о том, что было в плену до встречи с Лордом Маэдросом, а то я опасаюсь.

Того, что опять станет хуже.

Целитель:

Когда атан оделся, нолдо повел его по крепости, показывая те пути, что будут важными в ближайшее время: из госпиталя Барэнора проводили в ту часть, где жили воины: канта Астоворимо нашла Барэнора, с ними горец и будет жить. Из отведенной ему комнаты, дорога до столовой, а оттуда - снова в госпиталь.

- Это три места, где ты будешь бывать больше всего: нужно исправить старые раны, свести шрамы - это в госпитале. Но жить и есть ты будешь теперь в других местах, вместе с обитателями крепости. Канта Аставоримо покажет тебе все что нужно. Ты не одинок здесь, помни это.

Впрочем, в столовой они задержались. Мальтасамно настоял, чтобы они поужинали: рагу из мяса, кореньев и крупы. Однако ели немного и спешно.

Целитель отвел Барэнора по винтовой лестнице куда-то наверх. Коридоры были пустынны и освещены феанаровыми лампами, реже факелами. Вскоре целитель остановился у одной из дверей, в коридоре украшенном росписью по стенам.

- За дверью ждет Маитимо, Барэнор. Ты готов?

Барэнор:

Адан собрался. Ему казалось, он и больше, и меньше готов к этой встрече, чем... чем ещё этим утром. Теперь, когда он знал, что поддался обману. А встреча не стала менее нужной, даже наоборот...

- Да, я готов, - ответил он. И к тому, что Лорд Маэдрос осудит его, если сам он никакому обману никогда не поддавался, или не будет доверять ему - тоже готов.

И всё же он ждал, чтобы первым вошёл целитель, а затем уже он сам.

Целитель:

Когда Барэнор сказал что готов, целитель постучал в дверь. Через несколько секунд дверь растворилась, за ней стоял Маитимо. Эльфы обменялись кивками (хотя у Мальтасамно кивок был почтительным), и целитель с атаном вошли внутрь. В ярком свете камина стоял Маитимо, рядом с горцем высокий и невозмутимый, словно статуя.

Барэнор:

Войдя, он почтительно склонился:

- Приветствую тебя, Лорд Маэдрос. Я так хотел встретиться с тобой, - в его голосе чувствовалось подавляемое смущение, и вместе восхищение.

На большинство нолдор адану нужно было смотреть снизу вверх, а Лорд Маэдрос был выше любого из тех, кого он видел до сих пор. Но сам он смотрел сверху вниз только в буквальном смысле этих слов: он не казался ни надменным, ни снисходящим до Смертного, ни даже величественным. Он смотрелся гордо, но и просто, хотя и был Властителем Химринга, главой Дома Феанора и прославленным полководцем, и адан принял бы взгляд свысока как должное и заслуженное.

+1

27

Эльф открыл дверь и пропустил внутрь пришедших.

- Здравствуй, Барэнор, - ответил нолдо, серьезно кивая. - Я наслышан о тебе и твоих свершениях от Мальтасамо и Астоворимо, и рад нашей встрече.

- Я зайду позже, - произнес целитель.

Маитимо кивнул в ответ и улыбнулся:
- Спасибо.

Мальтасамно тронул беоринга за плечо, ободряя, и вышел, прикрыв за собой дверь. А Маитимо снова улыбнулся, не разжимая губ, уже Барэнору, и сделал приглашающий жест пройти. Комната была большой, но мебели в ней казалось не много: стол у дальней стены, и два кресла у камина возле другой стены, а меж креслами столик с кубками и кувшином вина.

- Прошу тебя, проходи. Я знаю что у тебя есть вопросы ко мне, но пока могу сказать лишь то что ты и так слышал: Дортонион захвачен Врагом, вести оттуда не поступали, но несколько дней назад я отправил малое войско к Минас Тирит. Сейчас все что мы можем, это ждать вестей, и лишь потом принимать решения.

Нолдо предложил беорингу кресло, а сам опустился во второе.

- Твоя радость, Барэнор! - Поднял феаноринг кубок в честь горца.

+1

28

Барэнор

Адан не ожидал такого приёма. Того, что в его честь Властитель Химринга поднимет кубок. Он вспомнил снова то, о чём не мог думать перед тем: возможно, ему теперь быть вождём... Но казалось - не в этом дело.

И он говорил с Мальтасамно и всё знал...

- И твою радость, Лорд Маэдрос! - отозвался дортонионец и сказал то, о чём не мог не сказать в начале, прежде всех вопросов. - Я хотел благодарить тебя - и за отряд, что спас меня, и за заботу целителей...

Он ещё раз поклонился, словно возмещая этим неуклюжесть и сбивчивость слов:

- А Химринг был надеждой для всех нас... но о том не знаю, какими словами говорить.

Маитимо

- Я слышу твои слова. И рад что мой народ смог помочь тебе - мы все дети одного Отца и враги одного Врага. Не беспокойся о том как говорить со мной, ведь ты до того не беспокоился как говорить с сыновьями Финарфина.

Нолдо отпил ягодного вина, что стояло с прошлого лета, и опустил кубок на стол. В камине уютно затрещало, и сноп искр взвился над ветвями: тонкие сучья постепенно прогорали, от них занимались толстые поленья. В комнате стало немного темнее.

- Радостно знать что Химринг дает силы тем у кого теперь осталась лишь надежда... Я не знал об этом, спасибо за рассказ. Я слышал что ты несколько раз бежал, прежде чем все же смог.

Барэнор

Маэдрос напомнил ему - он не беспокоился, как будет говорить с сыновьями Арфина - и на душе адана стало спокойней. Холм звался Вечнохладным, но здесь было тепло - не только от огня, мерцающего бликами на бокале. и от вина, в котором (конечно, эльфийским волшебством) было растворено лето. Адан мог здесь держаться и говорить свободно - хотя и не знал Маэдроса прежде, как знал Ангрода и Аэгнора.

Заново ощутив и обретённую свободу, и всё потерянное - нет, отобранное силой! - время, он ответил:

- Да, не однажды.  Когда меня ещё только собирались отправить в рудники, Хис - Мальтасамно, должно быть, говорил о нём? - сумел встретиться со мной и шепнуть, как можно бежать: когда сменяются орки-стражники, они будут ругаться между собой, и можно прокрасться тихо, ползком... Он считал, это единственный способ, при котором есть шанс... Только орков в разных ходах меняют в разное время, и меня схватили в третьем же... - рассказывал он. - Я пробовал иначе...  однажды Гэльмир отвлёк надсмотрщика, ударил киркой, я другого. Тогда дальше ушёл, но поймали снова. Другой раз - ещё дальше, бежал изо всех сил, у скал уснул. Так и захватили сонного. Кажется - ну что им до одного человека? - нет, этим никогда не бывает довольно рабов! А последний раз укрылся среди мёртвых. Проверять, тыкать копьями, посылают не многих сразу, и они не ждут удара от "мертвеца". По пути ещё другие эдайн меня заметили раньше орков и отвлекали их. Потом, скоро и тихо - тем путём, какой в прошлый раз узнал, за врата, и на юг. По пути ещё попалась пещерка, её караульные на волках охраняли. Но орки свару затеяли, и я пробрался мимо. Уворачивался, прятался во всякой ложбинке, пока меня та шайка не схватила. Дальше ты знаешь, Лорд Маэдрос.

Маитимо

Барэнор был полон достоинства, как о нем и говорили и, у наблюдавшего за ним нолдо, на мгновение сжалось сердце от жалости - каково же Барэнору пришлось в плену, столь гордому и прямому. Но как ему удалось сохранить это, и какие изменения произошли с ним? Каким же был беоринг до плена?

Эльф молча слушал, глядя на атана, незаметно что-то про себя отмечая, но пока ничего не говоря в ответ. Когда горец закончил, Маитимо негромко ответил:

- Ты рассказываешь удивительные вещи, и я так рад что тебе удалось бежать! - Искренне отозвался феанарион. - Мальтасамно упоминал о Хисе. Так же он сказал что ты ничего не выдал Врагу, но это и я вижу; и что тебя обманули о твоих товарищах, но ты справился с этим. Подробностей Мальтасамно почти не давал, а я не спрашивал. - Нолдо хотел что бы Барэнор чувствовал себя свободно, не словно на допросе: могущем решать с кем из собеседников чем делиться. - Но я хотел бы спросить тебя сам, если ты захочешь ответить. Ты не обязан. Но я вижу Тень на тебе, и избавление может крыться в твоих ответах.

Барэнор

- Да, я поддался клевете, поверил, что товарищи предали меня, - как ни странно,  в разговоре с целителем  его сильнее жгли стыд и вина, чем сейчас. Потому ли, что в самом деле справился? Или потому что впервые обнаружить, что был обманут, больнее - вроде как рану расковыривать, а после уже не так болит? Или благодаря письмам? - И не узнал бы о том, если бы не Мальтасамно. Он помог мне отличить правду от вражьих мороков и лжи, которыми и Хиса тоже опутали. И ослаблял колдовство.

Адан чуть помедлил. Целитель не рассказал Лорду всё в подробностях... Значит, стоило рассказать самому.

- Я написал товарищам письма, в которых просил прощения - и с каждым письмом вдруг наползал холод и тяжёлый сон, кот которого не отдыхаешь, а наоборот. Ладно бы один раз, но все три...А  Мальтасамно с первого раза заметил чары.

Он покачал головой. Не бывает так, чтобы ни с того ни с сего засыпать, когда взволнован.

- Думаю, и Хиса околдовали - он говорил  о том, что ему там темно и холодно, о тенях, которые я в силах отогнать -  потому что я его друг; и я стерёг его сон. Может быть, это важно, - заключил адан. - И, конечно, я отвечу на всё, о чём ты спросишь, Лорд Маэдрос - я не знаю, от чего ещё я не избавился. И я хочу стать совершенно свободным от Тени...

Маитимо

- Ты сказал, - заметил эльф. Его лицо было спокойно, и скрывало мрачные думы. Жестоко было ловить атана на слове, но если понадобится, то нолдо был готов пойти и на это.

Хис... Огонь в камине медленно угасал, как то и было задумано, и в камнате воцарился полумрак. В полумраке куда проще говорить о... трудном.
Тяжелые мысли были у Маитимо, но эльф начал издалека.

- В плену, - спокойно и отстраненно заговорил Маитимо, - можно держаться на гордости, но после какого-то момента гордости не остается. Можно держаться на ненависти. Но настает ситуация, когда ты понимаешь что ненависти не достаточно что бы терпеть это. И тогда тебе кажется что ты не выдержишь больше, ты готов сдаться... и в этот момент ты понимаешь что... просто не можешь дать Врагу то, что он требует. - Даже столетия спустя было трудно говорить ровно, не позволяя голосу быть жестким и холодным от ненависти. - Мальтасамно мудр, но он не знает этого, а мы с тобой знаем. Потому ты здесь.

Нолдо качнулся в кресле, заставляя себя выйти из тени, и продолжил. То о чем он говорил сейчас, он не говорил почти никому, но только через такое откровение можно помочь Барэнору.

- Я знаю чего тебе стоило молчать, и наверняка знаю через что ты прошел. Но еще я знаю что Темные коварны, и что могут поймать тебя там, где ты не ожидал. - Эльф посмотрел в глаза Барэнора. - Я думаю что именно это произошло с тобой. И я имею право сказать что ты не должен себя за это винить.

И, дав беорингу время ответить, феанарион продолжил:

- Расскажи мне о Хисе. С самого начала.

Барэнор

Лорд Химринга начал отвечать - и Барэнор понял, отчего ещё сейчас легче говорить про плен, чем совсем недавно с Мальтасамно. Целитель был добр и заботлив, но... он не понимал.
И хорошо, что не понимал - чем меньше переживших подобное, тем лучше! - но рассказывать было легче Маэдросу. Хотя и не было ничего лёгкого в том, чтобы снова вспоминать.

На воспоминания наводили самые его слова, и он почти безотчётно кивал в ответ на некоторые слова.

В плену можно держаться на гордости

Так он и держался - презирая орков и упрямо молча. С чего бы отвечать этим тварям, да и их отвратительным господам - тоже?
Этого хватало... до какого-то предела.

Можно держаться на ненависти

Да, он возненавидел Тёмных как никого прежде, как и не думал,что может...  - он и сейчас ненавидел их, и желал отомстить.

...ты просто не можешь дать Врагу то, что он требует.

И не только там, где не знаешь - как не знал он ничего о судьбе Барахира. Где знаешь, тоже. Нельзя, невозможно было облегчить муки несчастного паренька тем, что отдать в плен на такие же муки других, тех, кто сейчас свободен. Нельзя было закрыть глаза и сказать себе "а вдруг у них ничего не выйдет и никого они не поймают", это просто себя обманывать. Только малыши могут искренне думать: если ты закрыл глаза руками и тебе ничего не видно, ты хорошо спрятался...

Дальше он попросил рассказать о Хисе - с самого начала...

- Он был моим другом, Хис. Когда я впервые увидел его... - голос адана стал  глуше, и в нём тоже появилась  отстранённость... - Я тогда валялся после кнута и побоев, приходил в себя. Моё имя уже знали - наверное, у Филэга выведали его обманом. Тогда впервые появился эльф-целитель. Он посочувствовал мне, омыл кровь и грязь, принёс горячей похлёбки и браги, тайком... всё озирался тогда, боялся, что узнают и накажут. Но потом ещё не раз делал так же.

Маитимо

- Он встретил тебя после первых допросов, когда стало известно кто ты... Это не значит ничего само по себе. Но ты был один, а он стал другом... - эльф был задумчив. - Он мог ходить свободно и приносить еду... Продолжай, прошу тебя.

Барэнор
- Я сказал ему "спасибо", спросил имя - он назвался Хисом. Я тоже назвался - враги уже знают,  так что скрывать от такого же пленника, да ещё - эльфа?  - он выделил это слово особо. - Он уже слышал его от тюремщиков - часто что-нибудь пытался выведать, подслушать, а враги тем и пользовались... Только не знал, что я это... я. Что я тот самый Барэнор, о котором говорили. И тогда - тогда он мне как раз и сказал о том, что Филэг, Тонд и Туллион присягнули "новому господину".

Его лицо скривилось, и он с горькой досадой хлопнул себя по колену.

- Я ж ещё тогда ему говорил: разве орки - он от них услышал - правду скажут?! Но... он говорил так убедительно, и я решил: я в Ангбанд только попал, в орках особо не разбираюсь - разве что как их бить. А он тут давно уже; и он эльф, значит, мудрее.

Барэнор вздохнул.

- А его могли уже давно чарами опутать, и ложью, и страхом... страх-то и я видел, а другого не понял. Понял бы - может, и ему бы помог, а так вместе обманулись.

Отредактировано Maitimo (04-11-2018 13:50:36)

0

29

Маитимо

- Для тебя эльфы значат что-то больше, чем просто союзники? - спросил феанарион, словно уточняя, но в его голосе прозвучало удивление. - Все эльфы, без разделения?

Барэнор

- Где был бы мой народ, если бы не вы, эльфы? - с не меньшим удивлением отозвался Барэнор. - Конечно, прежде всего - нолдор, а из нолдор прежде всего Дом Арфина; но и все вы...
Он развёл руками.

- Вы светлые, мудрые и благородные, и не делаете того, что могут люди. У нас, например, есть поговорка "Соврёт - недорого возьмёт", о врунах, какие бывают среди людей. А эльфы всегда правдивы...

Маитимо

Эльф качнул головой. Как бы ни было то странным, трудно в то поверить, но он любил родичей и любого из них... слова беоринга глубоко тронули его.

- Теперь мне понятно почему ты так безоговорочно верил ему... Барэнор, ты достойный человек. Ты следуешь своей вере вопреки всего и прежде всего. И к чему бы это ни привело... твоей верностью можно восхищаться.

Про то что Арфин стал Финарфином нолдо пока не сказал - не время...

Барэнор

- Честь для меня - такие слова, - ответил адан. И продолжил, вспоминая. - Хис тогда ещё посочувствовал, что я из рода правителей и был пленён...

Отредактировано Maitimo (05-11-2018 12:29:02)

0

30

Маитимо

Когда атан произнес эти слова, по губам феанариона скользнула холодная усмешка. О да, здесь было чему сочувствовать.

- Хис спрашивал тебя о чем-то, как принадлежащего к роду правителей? - поинтересовался нолдо.

Барэнор

- Я не помню, что ответил тогда, что-то о том, что это неважно, и Хис не переспрашивал, -  заметил усмешку нолдо и прибавил. - Я хотел сказать, неважно в то время, в том разговоре. Я мог думать только о том, что только услышал и пытался убедить Хиса, что он ошибся, и орки просто издевались. Сказал ему про Тонда, Филэга, Саэля... Туллиона я не знал хорошо. Но я стал сомневаться из-за того, что Хис передал мне, и потом...

Он кратко пересказал то, что уже говорил целителю, хоть и тяжело было повторять снова. Как получил мнимые доказательства, и что при этом делал Хис. Что говорил о Тонде, как устроил тайную встречу с Филэгом, как перед тем советовал спросить о главном и выкрикнул эти слова, когда ворвались орки.

Он считал, что Хис и после не говорил о роде и о правителях... о доме, друзьях, родных - да. И потому, вернувшись к вопросу Лорда Маэдроса, заключил:

- Нет,  не припомню, чтобы Хис спрашивал о роде правителей.

Маитимо

Маитимо внимательно слушал ответ. Для эльфа услышанного было вполне достаточно, что бы составить свое мнение о Хисе. Это был оборотень, умаиа, изменивший обличие. Но сказать о том горцу напрямую, значило нанести ему глубокую рану. И по тому, нолдо решил узнать больше: возможно в самом рассказе атана удастся найти подсказку как помочь ему.

А вот слова о том, что Хис не спрашивал, удивили. "Не спрашивал, или ты не помнишь, вот в чем вопрос..."

- Просил ли тебя Хис рассказать о чем либо? - поинтересовался нолдо. И дурное предчувствие заставило его выпрямиться.

Барэнор

- Да, - отозвался адан. Что-то было не так, опять, но он пока не понимал, что. Только чувствовал, что это важно. - Он хотел поддержать меня, чтобы я думал не только о тюрьме, пытках, предательстве, хотел помочь - чтобы я черпал силы в добрых воспоминаниях. Пробирался в камеру украдкой, и мы беседовали в темноте... о доме, друзьях, близких, мирной жизни, красивых местах. Что мы с близкими любили делать вместе, где любили бывать, каков закат из нашего окна... Это действительно поддерживало меня. Хис ещё умеет создавать образы - и я ему показывал места, которые я люблю. Скалы, дорогу в поле...

Воспоминание было тёплым - лучшим воспоминанием из всего того времени, иллюзией свободы... на большее Хис не решался. Но что требовать от робкого мужества? Он дарил, что мог...

- Я опасался, что нас могут подслушать, и ещё - если Тёмные узнают, они будут пытать Хиса, - губы сжались в горькую складку: они всё равно пытали ео, после... - Поэтому не говорил и не показывал ничего важного,  даже не думал о заставах, о воинах, обо всём, о чём меня допрашивали - будто и не было такого. Только о мире и радости, о том, что не касалось войны.

Маитимо

- О местах вокруг твоего дома... - эхом отозвался эльф, и с силой провел ладонью по лицу. Если феанарион был прав, то горец даже не понял что он натворил...

Эльф откинулся на спинку кресла, и закрыл глаза. Да, наверное это было здорово, неимоверно здорово, иметь рядом с собой кого-то, кто мог говорить с тобой о доме и радости... Делиться воспоминаниями, ткать видения, открывая друг другу свой разум, словно и не было вокруг тюрьмы и боли... Только не бывает такого. Можно встретить в камере друга... но потом ты его обязательно увидишь своим соседом в пыточной... И эльф выпрямился в кресле.

- Ты был мудр, Барэнор, оберегая друга. Мудр и благороден... И все же ни разу вас не подслушали, а Хиса хранила судьба, и помощь тебе сходила ему с рук...

Нолдо говорил спокойно, не выражая своих чувств.

Барэнор

- Долго сходила с рук, - адан почти непроизвольно протянул руку к кубку. - Но потом... сначала пытчик, тёмный майа, просто бил его по лицу и отбрасывал к стене, потом...

Он замолчал ненадолго.

- Это было после того, как юного горца, совсем мальчика, пытали и калечили на моих глазах... - Барэнор рассказал то же, что и целителю, а затем продолжил. - Хис тогда собирал его, и это было невыносимо для него - считай, тоже пытка. Ему было так плохо, что он даже винил меня, мол, я мог бы обмануть, сказать, что они хотят, но не правду, а не молчать и мог бы избавить так мальчика от мук. Он не понимал...

Горец тяжело вздохнул.

- Как я возненавидел  тогда этих, да и сейчас тоже.. Сказал ему - дай мне нож, я отомщу. За него, за себя, за всех, за кого сил хватит.
Тоже был не в себе, конечно. Потом понял - нельзя так, я Хиса под удар подставлю. Решил выхватить нож потом, обвинив его перед всеми... вроде как мы разругались. Но его всё равно отправили на дыбу - хотя он же ничем в этом не помог мне, они не должны были..

Он с горечью махнул рукой.

"Ещё скажи - это несправедливо! Будто ангбандские палачи знают слово "справедливость".

Маитимо

- Ты сказал что Хиса бил умаиа, - уточнил нолдо. - А орки никогда?

Рассказ о мальчике, эльф слушал с каменным лицом, не пропускавшим и тени эмоций, когда же Барэнор закончил, нолдо тоже взял кубок, и слегка приподняв, отпил из него. Не время сейчас было для тризн, но... эльф понимал о чем говорил Барэнор. И не честно было в ответ на открытость атана захлопнуть дверь к собственным чувствам. А чувства эти были... боль и ярость. И эльф выпил вино, заставляя себя за действием отрешиться от эмоций.

- Они твари. И однажды мы не оставим от них даже следа, - с холодной ненавистью и убежденностью, сказал нолдо.

- Хис убеждал тебя начать говорить... - Лорд кивнул своим мыслям. - Ты восхищаешь меня, Барэнор. И тем что искал оружие и не сдавался, и тем что в кромешной Тьме не забывал думать о других, и о последствиях своих поступков. Ты прирожденный правитель. - Нолдо отставил кубок и посмотрел в глаза горцу.

- Расскажи мне о том что случилось с Хисом. Не упускай того что врезалось в память. Я знаю о чем прошу, но... я должен это сделать. А от разделенной памяти... боль становится легче. - Хотя и не хорошо советовать другим то, что сам не делал...

Маитимо мог бы добавить что любая дружба в Ангамандо заканчивается совместной пыткой, и то что "сделали с Хисом" было неизбежным но пока не стал. Сначала эльф хотел узнать все что произошло, и только после находить слова,  которые действительно будут нужны.

Барэнор

- Орки... нет, орки его не трогали, - с долей недоумения ответил адан, прежде, чем продолжить рассказ.

Когда же Лорд  Маэдрос поднёс к губам кубок, адан поднял его уже осознанно. С теми же словами, что в недавней схватке, хотя прозвучали они иначе - и тише (это был клич людей Севера, и в полную силу звучать ему - в битве), и отдаваясь нежданным эхом:

- Лахо калад! Дрего морн!

Да, однажды они будут истреблены, эти твари. Адан верил в это - не знал только, доживёт ли.
То, что говорил Маэдрос о нём самом, он слушал с изумлением - сейчас ли, когда известно, что он он поддался обману, им восхищаться? - но здесь была правда. И не стал бы Лорд Химринга говорить, чтот он прирождённый правитель, если бы не увидел этого. Барэнор полностью доверял его словам.

- Быть может, меня и ждёт удел вождя народа. Хотя я никогда не готовился к этому и не ждал...

Если таков его удел, он сделает, что сможет...
Нужно было продолжать про Хиса, говорить подробней, и он говорил:

- Я убил тем ножом одного орка, но там был тёмный майа, он стал давить на разум, пока в глазах не потемнело. А очнулся я в пыточной, привязанный к креслу, а Хиса передо мной повесили, на дыбе. Никого больше не было, но я... я понимал, что эти твари слушают, что я говорить буду. Я сказал сначала, мол, я знаю, это не по-настоящему, вы заодно, для тварей... Но я не мог дальше так, это было жестоко... просто молчал, а Хис терпел, потом стонал, всё громче... Так и продолжалось, пока тварям не надоело, и они его не сняли. Вот снимали орки, грубо, как неживого, как бревно перебрасывают... он почти сразу сознание потерял. Так было.

Он вновь умолк. Вспоминать было тяжко, но от того, что высказал, в самом деле стало полегче.

+1


Вы здесь » Ardameldar: Первая, Вторая Эпохи. » Времена сказаний о разорении Белерианда (455-460) » Устоявшая Крепость. Апрель 456, Химьярингэ.